Глава 8.

Прыгая по лестнице через ступеньку, Виктор так злился, что садиться за руль духу не хватило. Из соображений всеобщей безопасности. К тому же, «субику» сперва следовало вернуть божеский вид. Борец только мрачно покосился в сторону лифтов паркинга, вообразив замызганный автомобиль во всей красе. И, хмуро сплюнув, отправился пешком.

Надо же использовать предоставленную широким массам от щедрот муниципалитета Божью помощь. В смысле, что Бог послал. И куда послал. Вот про «куда» сомнений отчего-то не возникало.

Закуривая на ходу, — achtung, пачка как-то незаметно опустела — Шириханов направился к ближайшему уличному коммутатору. Талантливо стилизованный под старину агрегат связи, в том числе, и межпараллелевой, напоминал дивную помесь телефонной будки и кабины беспилотника. Конечно, можно было воспользоваться преимуществами рабочей трубки, приспособленной к трансмировым «звонкам», но Статут отчего-то не поощрял использование спецсвязи в личных целях. Видимо, в силу неискоренимого жлобства.

Шириханов, сосредоточенно расчесывая шею под волосами, мрачно осклабился на сторону, разглядывая мерцающие рамки контактных панелей. Выудил из кармана упырью карточку и, продолжая ухмыляться без тени веселья, пихнул в слот.

Кабинка замкнулась, проворно соткав трехмерный виртуальный кабинет. Лейтенант Ханна Адамс нашлась с первой попытки. К вящему изумлению борца, ожидавшего продолжительных — и разорительных — поисков. Мужик ехидно цыкнул, выщелкнув в контекстном меню «обратную связь». Фигуристая любительница ископаемой шизотерики оказалась той еще цацей — лейтенант запаса, Короны, Свита Ее Величества. Ага, «обратная связь».

Связь — это неплохо, подумал Виктор, ожесточенно затягиваясь злым табаком. На всякий случай сохранив данные, он наобум выбрал первый из представленных «личных» номеров. Послышались вполне тривиальные, а потому почти неожиданные, гудки. Никаких тебе мистических звуков, волнующих кровь и барабанные перепонки помех или какого захудалого крика совы пополам с сатанинским гоготом. Шерхан фыркнул, закусив изжеванный фильтр углом рта.

Пальцы выстукивали некий неопределенный мотив по хромированной рамке коммутатора. Конечно, можно было обнаглеть до полного беспамятства и воспользоваться напрямую штабным вампирским аппаратом. Ага, дозвониться в упырий Замок — чем не мечта продвинутого телефонного террориста. Однако, положа руку на сердце, так выходило быстрее и эффективнее. А настроение шутить у борца поиздержалось.

На другом конце кто-то вяло зевнул:

— Да?

— У вас приятный голос по утрам, мисс Адамс, — Виктор ощерился отчетливее и, почувствовав резь, облизал треснувшие губы. Чертов бес ему всю морду иссек своим мусорным ураганом. Так что Шерхану пришлось чуть не умываться бактерицидным раствором. А потом еще и конопатить избранные порезы регенератором.

— Простите, не понимаю, с кем имею честь...

— Честь имею я, а вы ею обладаете, —с усмешкой поправил смертный, живо вообразив сонную упырицу в каком-нибудь, прости господи, пеньюаре. Атласном, с кружевами.

— Господин Шириханов? — очевидно, почуяла. Не по лениво-пошловатому тону же опознала. — Что вам нужно в... без четверти семь утра?! — в томном голоске промелькнуло ошеломленное возмущение.

— О, простите. Если судьба Рапунцель вас больше не тревожит, я отключаюсь... — и даже отодвинулся, как если бы вампирша могла оценить пантомиму.

Реакция, однако, последовала незамедлительно:

— Простите. Я вас слушаю.

— Нам нужно закончить прерванный разговор, мисс Адамс, — ухмыльнулся борец. — Я поделюсь с вами своими соображениями. Вы расскажете, что об этом думает Ее Величество, и на какую помощь я могу рассчитывать. Кроме того, у меня появился план... — мужик проверил расписание монорельса, остановка которого зазывно мерцала всего в паре метров от кабины коммутатора. Удовлетворенно кивнул: скоростная электричка ожидалась с минуты на минуту. — Встречаемся в «Слоппи». Через три часа.

— Господин Шириханов!.. — возмутилась Ханна.

Но Виктор уже отключился. Взъерошил волосы на затылке и, нацепив на нос солнцезащитные очки, отправился покорять нехоженые городские дали. Утреннее солнце ластилось к узору тротуарных плит со стрекозьими глазами вмурованных полусфер подсветки.

Сутки бодрствования давали о себе знать лишь легким чувством голода да призрачной головной болью, хотя, казалось бы, болеть там было нечему. Хвала казенным стимуляторам Статута. Пусть штатные шприцы и не советовали ими злоупотреблять.

Присев на стеклянную скамейку хромированной подчеркнуто некомфортной остановки, Шириханов размял плечи. Осеннее утро отдавало сталью и мускусом. Муниципальные машинки выскребали несуществующую пыль. Чахлое озеленение уныло облетало. Малая Межконфессиональная, хоть и не спала, подобно любой другой улице «терпимой и гостеприимной», выглядела не более живой, чем уставившийся в стенку кататоник.

Борец фыркнул: грех жаловаться. Сады и веси Третьей неизменно выигрывали при любом сравнении. Начищенные, напомаженные, напичканные всем, чем только можно и нельзя. Даже в области условных «трущоб», даже . Даже в Васселдум. Градостроительная политика Совета вопросов не вызывала. Большей частью. Что уж говорить о микрорайонах «Крепости», где пестовались «терпимость и гостеприимство», комфорт и преуспевание, талантливо исполненные эдакой ожившей журнальной обложкой. Воплощенные районы «высокой культуры быта», будь они неладны.

Изящно и со вкусом оформленный, стильный и нарядный forumdelicti. Лучший из миров.

Шириханов выбросил окурок в лоснящуюся полированными боками урну и заскочил в захлопывающиеся двери капсулы. Полностью остекленный вагон убаюкивающе проворковал на УОПе пожелания счастливого пути, проинформировав о работах на трансуровневом узле. Шерхан сунул универсалку в автомат и оплатил пятнадцать станций.

В салоне, кроме задремавшего мордой в стенку тролля и четырех молодых колдунов — кажется, накуренных, а потому абсолютно безучастных — наблюдалось дивное видовое однообразие: невозмутимые смертные следовали к месту трудоустройства, заморозив на бледных физиономиях условно приятные сытые гримасы. Борец в штатском интереса у обывателей не возбуждал.

Усевшись неподалеку от выхода, Шириханов рассеянно уставился за окно. Размытые скоростью урбанистические дебри складывались в тусклые пейзажи занятной живописности. С этого ракурса — особенно выразительные.

Как говорится, если все хорошо, отчего ж так плохо?

Мимо, индевея путами нематериальных потоков, тек пестрый неоновый хоровод, припорошенный, точно пеплом, седым минералом, который тут использовали в качестве основного строительного материала. Износостойкость и слабая астральная проводимость, оправдывали этот выбор. Разглядывая прихотливый узор застройки, Шириханов рассеянно обгрызал сухие чешуйки кожи с обветренных, никотиново горчащих губ. Местами обзор скрадывали рекламные щиты, однако скорость спасала мозг от избыточных фоновых шумов, так что борец мог сосредоточиться на размышлениях. По чести, довольно безрадостных.

Скотт Эдвардс, относительно недавний выпускник Школы КСС, в свое время получил именную стипендию Ареопага на обучение. Талантливого пацана заметили в одном из специализированных приютов «провинциальных» миров Семерки. И, впечатлившись дарованием, решили облагодетельствовать. Виктор фыркнул, растирая бровь. Благодеяние окупилось с лихвой. Судя по результатам выпускных испытаний, КСС обрела очередного сверхсильного, но совершенно отмороженного колдуна, вдруг вздумавшего связать свою жизнь со Статутом. Как выразился сам Эдвардс в Группе Подготовки Кадров, «захотел защищать закон». Естественно, над ним посмеивались циничные по долгу службы наставники.

Таких «защитников» через систему проходило немало. Кто-то ломался, кто-то сгорал... Кого-то сжигали.

Шерхан почувствовал искрививший губы намек на печальную усмешку: дебильный романтизм малолетних идеалистов — первосортный гумус для правительственной пропаганды. Питательная среда плесенью разрастающегося федерализма, впрочем, вполне терпимого. И гостеприимного.

Фарфоровые грезы близоруких теоретиков, в жизни не побывавших в той же Троукраст после заката. Лицом к лицу с неминуемой — и очень болезненной — смертью вроде перспективы быть скоропостижно пожранным или «жертвопринесенным». А еще: трансмутированным, проданным Девятке, случайно развоплощенным, вульгарно зарезанным и тысячи иных, не менее увлекательных, сценариев.

Короче, поверить не получалось — опыт возражал, нашептывая нечто в стиле: «Жизнь может дать только одно облегчение — кишечника».

Борец ухмыльнулся. Мимо, зазывно фосфоресцируя узорами зубодробительных голограмм, проплыл узнаваемый с любого ракурса фасад «каретки» — головного офиса миграционной службы КС. Видеоряд соответствовал назначению конторы.

Привычно тряхнув волосами, Виктор прикрыл глаза: придется посидеть в архиве Статута, а заодно оформить пропуск в рай, то есть, пресвятых коптилен Синедриона. Пары часов, пожалуй, должно хватить. То, что придумал Шерхан, требовало подготовки. И некоторого пренебрежения личной безопасностью.

Вагон плыл среди тускневших поутру огней, плавно замедляясь перед остановками. Размытые тени свайной конструкции опоры рельса скользили по полу, взбираясь на колени, затмением стекая по лицу. Борец не открывал глаз, вслушиваясь в шкворчание механизма и вкрадчивый шелест собственных бесов, подзуживавших бросить гиблое дело. Хотя, возможно, то подавал робкие признаки жизни затравленный глас разума.

Святые Отцы, как и подобает олицетворенному Апокалипсису, внушали закономерный эсхатологический ужас. Всему живому и обремененному зачатками интеллекта. Однако... Что бы ни натворил несчастный Эдвардс, он заслуживал справедливого расследования, а не пыток Синедриона и «вытяжки», исключавшей перерождение даже для ему подобных. Особенно для ему подобных. Requiem aeternam donaeis, Domine.

Церковный Суд карал со знанием дела и стопроцентной гарантией. Jus vitae acnecis. Одна беда, как в старой песне: «не хватало малости, совести да жалости». Юный защитник закона и справедливости бодро испечется в струях всеочищающего пламени до уголька. Или, как высокоморальные Отцы именуют останки презренных грешников, «остаточного биоматериала, не подлежащего захоронению».

Мисс Адамс высокомерно вздернет свой аккуратный носик и сочинит удобоваримый рапорт для клыкастого начальства. Закон останется не защищенным, но ничуть не пострадавшим. А Виктор — все таким же непримиримо ненавидящим окрестный псевдо-умиротворенный, псевдо-незыблемый мирок и себя вместе с ним.

Шириханов фыркнул, открывая глаза: с хр*на ли?

Поездка получилась почти скучной. В столь ранний час отборные кадры еще не выползли из своих нор. Добравшись до центра Второго Уровня, Шерхан сошел напротив Хрустального Вокзала Аддиголь, парившего в туманной дымке осеннего утра наслоением арок, свай и башен, как выдуманный похмельным иллюстратором апофеоз научной фантастики. Вокзал проектировали пару веков назад, и архитектурное убранство с тех пор не сильно изменилось.

Виктор, искусством Третьей увлекавшийся еще меньше, чем родного Провала — то есть, приблизительно никак, — весьма смутно представлял себе как исторический период, так и контекст. А потому лишь молча удивлялся придури безвестного творца. Хотя, вероятно, сваял громаду все же кто-нибудь именитый — упоротый мэтр КСС или иное общепризнанное злодейство от мира гоблинов.

Борец проворно оглядел украшенную лабиринтоподобной конструкцией площадь, несмотря на ранний час, людную и бойкую. Третья, и вправду, игнорировала любые биоритмы, бурля гигантским ведьминым котлом независимо от времени суток.

Виктор, надвинув очки, свернул на Аддиголь-Кро, тихий бульвар, выворачивавший аккурат к Статуту. С билборда, парящего над головой, белозубо усмехались ученые упыри, рекламировавшие преимущества новенькой Академии. Убедительно — трудно игнорировать специфическое очарование оскаленных в пародии на улыбку вампирьих челюстей.

Купив пачку сигарет в автоматизированном киоске, Шириханов остановился прикурить возле одной из крытых скамеек бульвара. Рассеянно отследил прихотливую вязь чугунного литья обрешеток за облетевшими кустами. Над головой вкрадчиво шептались вызолоченные деревья, карябая иссохшими ветвями аккурат по нервам. Привычный шум магистралей баюкал редкими перетявкиваниями гуков. Осенняя прохлада уже ввинчивалась за шиворот тонкого свитера, и Шерхан, затягиваясь, сердито передернул плечами: куртку захватить ума, разумеется, не хватило. Как говорится, «замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься». Кстати, если завтрак у него запланирован не раньше десяти, стоит перехватить кофе покрепче. И поприветствовать потенциальный гастрит, неизвестно каким чудом пока счастливо разминувшийся с борцом.

Шириханов никогда не питал иллюзий по поводу переменчивого нрава фортуны, компенсирующей невезение за счет других сфер деятельности. Жизнь учила обратному: неудача, заразив «организм», без должного и своевременного внимания сжирала на своем пути все, подобно некротическому фасцииту. Потому очаг следовало устранять незамедлительно и беспощадно. Виктор усмехнулся. Как бы там ни было, работа — лучшее лекарство от любых бед. Ну, и выпивка, само собой. Но бухать сейчас, пожалуй, все же не стоило.

Автомат с баночным кофе притаился у въезда на гостевую парковку, зазывно мерцая неоновой каймой и эффектными драконьими эмблемами Статута рядом с невзрачным лейблом производителя. Шерхан, в очередной раз возблагодарив небеса за отменную память, дарованную, видать, в порядке извинения за сомнительный характер, присел на невысокий заборчик, выделявший стоянку, разглядывая несколько оставленных у подножия здания мотоциклов — черных красавцев со смутно знакомыми узорами аэрографий.

Виктор нахмурился, припоминая. Вряд ли зверюги мелькали в ориентировках. Скорее всего, борец запомнил символы случайно. Например, по мотокроссу. Но что бы участникам полулегальных заездов делать ранним утром в Статуте? И явно не в качестве задержанных. Шириханов пожал плечами, сердито встрепав шевелюру. Выудил из кармана свежую пачку. В конце концов, кроссмены и кроссмены, эка невидаль... Эти полудурки нынче в моде. Да и сам борец, нет-нет, а подумывал пересесть на железного коня. Пусть для смертного в многоуровневых реалиях терпимой и гостеприимной это и сопрягалось с целым рядом сложностей. Чему удивляться? Поговаривают, упыри во всю финансируют гонки, считая их чуть ли не национальным спортом.

Кофе, пусть кислый и отменно гадкий, бодрил. А после сигареты на закуску лохматый и вовсе почувствовал себя счастливым человеком. Поднимаясь в аналитический отдел, он даже не удосужился придумывать оправдание своему интересу. Предъявил документы, сверкая фирменной бармалейской ухмылкой, и без разговоров получил допуск. Вполне закономерно, ибо спорить с лицензировано вооруженными кадрами административные работники не любили. Разумная стратегия при нынешнем положении вещей.

Шириханов вздохнул, покосившись на погашенные экраны электронной навигации: информацией обычно заведовал скрупулезный Вайлен, деликатно освобождавший буйное начальство от рутины. Однако Шерхан пока не собирался его приплетать. Во всяком случае, не раньше, чем в мозгу оформится более-менее внятная картинка произошедшего. Виктор покивал в ответ на безрадостные умозаключения: гуманизм, как базовая ценность, мог быть чертовски утомителен.

Борец ухмыльнулся, машинально подмигнув отражению. Хотя всклокоченный мужик по ту сторону темного экрана, даже принаряженный в цивильное да светленькое, мало располагал к подобным проявлениям радушия.

Работай Виктор по делу официально, процесс можно было многократно ускорить. Однако Синедрион, монополизировав оперативно-розыскные мероприятия, отрубил методы для ленивых, а-ля «запряги ближнего». Пришлось не только добывать информацию своим трудом в архиве, но и покопаться в хранилище — материальном, пыльном и максимально удаленном от понятий эргономики — для углубленных изысканий, избегая цифровых копий, поставленных на контроль получения и предполагавших регистрацию по протоколу.

Игнорирование процессуальных каверз, естественно, не поощрялось, но практиковалось с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Дежурный — Маркел Зиндор, полуседой колдун-ветеран с искусственным глазом и механической ногой — даже уточнять ничего не стал. Только усмехнулся в ответ на Шерханово бравое приветствие да попросил не курить над папками.

— Предупредили бы заранее, я бы сам подготовил, — проворчал капитан, тараща яркий протез.

Виктор, выразительно щерясь на привычный лад, покивал:

— Меня бы кто предупредил...

— Ясно, — усмешка покалеченного колдуна несколько потеплела. — Если нужно чего — говорите. А то в этих курганах без навигатора хр*н разберешься.

В целом, он не обманул. Пронумерованные «курганы» навевали тоску и яркие приступы обсценного вдохновения. Сколько Шириханов попустил крамольных мыслей в адрес трижды благословенных господ Судей «ныне и присно, и во веки веков» — страшно подумать. На приличный срок точно накапало. Впрочем, борец пока не собирался делиться нецензурными афоризмами с дисциплинаркой. Раздражение он излил на безответный стеллаж, рискнувший запороть лохматому матершиннику красивый маневр.

Сердито растирая ушибленное колено среди рухнувших скоросшивателей, Виктор лишь отмахнулся от удивленно выглянувшего в проход Зиндора в знак того, что приступ красноречия благополучно погашен, и в сторонней помощи борец пока не нуждается. Хотя, судя по некоторым оборотам, дело попахивало Сережкиным НИИ.

Информация по Синедриону, несмотря на пароксизмальные протесты и бесконечные запросы в Канцелярию от уязвленного Церковного Суда, хранилась в выделенном секторе. В том числе, личные дела действующих и «выбывших» Святых Отцов. Подробные, насколько это было возможно, когда речь шла о Судьях. Иллюзий Шириханов не питал.

И все же, выгружая сведения, таки присвистнул. Если по Годфриду Фаусту Томсэну Статут собрал около трех томов, то что касается Годдрика Кацермана, которого в округе отлично знала каждая, даже самая контуженная собака — тут система отличалась поистине целомудренной сдержанностью впавшего в скоропостижную випасану аскета. «Убийца» уместился на жалких тридцати листах.

Вздохнув, Виктор удрученно потер лоб основанием ладони: ну, кто бы сомневался... И все же, борец дотошно скопировал в «память» имеющееся, заодно распечатав любопытный момент: не так давно Святые Отцы изволили прилюдно расплеваться на одном из внутренних заседаний, протокол которого в вольном пересказе каким-то чудом угодил к борцам. У фортуны, видимо, случился запойный выходной.

С детишками оказалось еще интереснее. Для начала, они были. Законные, признанные и наследующие «папенькино дело», точнее, профессию. Вильгельм, так и вовсе уже подбирался к рангам. Того и гляди, залетел бы в преподобные, кабы не скоропостижная кончина от происков богомерзкого колдуна. Шерхан фыркнул. Как ни странно, положенного сочувствия пострадавший не вызывал. Возможно, из-за общей позолоченности и легкого душка морального разложения, пропитавшего апологически-слащавый портрет наследника.

«Цвет нации» безотчетно раздражал — сытой напыщенностью, безнаказанной вседозволенностью и дивными пристрастиями. Покойный Вилли успел побесить стражей правопорядка, прикрываясь «Четверкой», чье гражданство, de facto, освобождало от ответственности.

Виктор машинально покривился, выдавив сквозь стиснутые зубы сакраментальное: «не в мою смену». Хотя, кто знает, как бы все обернулось, не задействуй взбешенный Скотт запрещенные Советом формулы. Ну, отпинали бы безродного колдуна на задворках Красной. Sit ti biter ralevis.

Да даже если бы оскорбленный Эдвардс вздумал обратиться в Статут... Шириханов с трудом удержался от гадливого плевка. Взыскание разделили бы поровну, а то и свалили бы всю вину на Рапунцель. «Нефиг шляться, где ни попадя, сиди в Агентстве, людям помогай» — что-нибудь в этом духе.

И как же надо было довести пацана, чтобы уравновешенный, рациональный, планировавший карьеру в Статуте умник так накосорезил?.. Смутная мысль показалась многообещающей. Психологический портрет или характеристика... Любопытно, составляли ли в Кадрах профайлы абитуры?

В «Слоппи» Шириханов явился мрачно повеселевший, предварительно связавшись с группой Подготовки Кадров, чье Управление располагалось на другой половине кольцевого проспекта Дружбы и Сотрудничества, в просторечии «ДИС». Несмотря на ранний час, ответила Шерхану девушка-диспетчер, а не привычная дубовая электроника. Получив заказ на справку, девица вежливо попросила подождать ответа системы. И отключилась. Ждать пришлось долго, так, что борец успел добраться до ресторана, проверить территорию на мирность и, заняв столик в углу, ознакомиться с утренним меню.

В итоге, запрос удовлетворили коротким: «Форма 22-06, документ, подтверждающий личность и распоряжение от старшего по званию». Ругнувшись, Виктор подключил конференцию на Всеслава с Вайленом. Оба, как ни странно, отозвались почти сразу:

— Здоров...

— Че те не спится в час дневной, зараза ты кошачья? — заржал Славка, не дождавшись толком стабильного соединения.

— Кошачья зараза —это лишай. Ты меня опять с кем-то перепутал...

— Извините, что перебиваю, я за рулем, — Вайлен звучал сонно. Видимо, потому, что зевал через слово.

— Не спи — замерзнешь, — фыркнул Виктор, рассеянно разглядывая интерьер. «Слоппи» в этом отношении, пожалуй, приятно выделялся на общем фоне отсутствием ярко-выраженной кросскультурности, слишком популярной последние несколько лет.

—

Шириханов аж возмутился:

— Ты чего какой счастливый, княже? Минута смеха над начальником заменяет квартальную премию, ты в курсе, да?

— Ой, ладно тебе, Шерхан, че злой-то? — не слишком вразумился Всеслав. — Взбодрить серое утро помогут кофе и несколько поз Камасутры...

— Понятно, — ухмыльнулся Виктор. — А я, было, подумал, в твоем возрасте с утра бодрит только судорога в ноге...

— Зар-р-раза, —выскалился напарник. — Шириханов!

— Ну? — нетерпеливо перебил Валя, особенно громко и выразительно зевнув. — Или мне вас наедине оставить?

— Я нашел способ, как подобраться к Эдвардсу. Но мне нужна помощь... — выдал борец, ухмыляясь изумленной официантке.

— Начало впечатляет, — Волохов фыркнул.

— Излагай, чудовище, — простонал Валя, предсказуемо зевнув. — Я знал, что этим кончится.

— Так, что-то не вижу положенного энтузиазма, — Шириханов неодобрительно потер взъерошенную бровь. И перечислил с просчитанной назидательностью бывалого агитатора. — Дело увели у нас из-под носа. Упаковали потенциального борца, еще и допуск закрыли. А парня в судейском застенке в мясо раскатают. Такое не спускают. Пятно на чести Статута, м? Или что, утремся и сделаем вид, что ничего не было?

— Да-да. Как скажешь, командир, — отмахнулся Славик, видимо, должным образом пристыженный.

Виктор медлить не стал:

— Ты сегодня один тогда. И у Полкана отчитаешься.

— Чего? — опешил борец. — Ты в край обнаглел, Шерхан? Это еще че за произвол?

— Кто-то говорил про командира? — хмыкнул Шириханов. — Ты, княже, берега-то не путай. Субординация, все дела...

— Когда всадник без головы, козлом отпущения служит лошадь! —проныл Всеслав скорбно. — Почему лошадь всегда я?

— Может, хочешь побыть козлом? — не задумываясь, парировал Виктор. Напарник возмущенно что-то возопил, раскашлявшись, но он уже не слушал: — Вайлен, состряпай мне распоряжение от Полкана. Направление в группу Подготовки Кадров.

— Ты через наставников, что ли, хочешь...? — проснулся Валя, видимо, свернув ради такого случая к обочине.

— Тигра, ты это брось! — тотчас позабыл былые горести Волохов. — Тебе жить надоело? Или кукуха совсем отлетела? Да Полкан тебя за такое сам сожрет, без всякого Синедриона!

— Хватит орать мне в ухо, блин, долбанным дуэтом! — прорычал Шерхан, ткнув перепуганной официантке в меню, и отпихнул папку обратно. Трепетно-лиловая феечка, стуча каблучками, поспешно ретировалась с потенциальной линии огня. — Распоряжение будет?

— Будет, конечно, — заторопился впечатленный Вайлен, верно интерпретировав интонации. — Только... Полковника бы предупредить все же...

— А лучше — гроб заказать с предоплатой, чтоб нам поменьше скидываться, — Слава сплюнул, посерьезнев. — Ты, Шерхан, в кого такой шарахнутый?.. Сумасшедшие в семье были?

— Полным составом. Еще и с напарником подфартило, — Шириханов почесал в шевелюре за ухом. — Хм, понять не могу... прикидываетесь вы, что ли? Или реально не всекаете?

Борцы молчали. Всеслав сердито сопел, Макэван сбивчиво прикуривал. Колесико зажигалки несколько раз щелкнуло в холостую.

— Наказание за гражданскую пассивность — власть злодеев, — напомнил Виктор. — Вы, блин, присягу часом не забыли? А кодекс Статута? Защита правопорядка — наш гребаный долг, оплачиваемый Советом. Святые Отцы не имели права забирать задержанного. Это нарушение закона. Перед которым, мать его, все равны. И х*ра-с два я спущу Церковному Суду беспредел. Потому что, если иначе, нахр*н нужен такой Статут? Или кто-то сильно хочет опять в вышибалы на сворке у Синедриона? Так не примут же! Отщепился Статут... из лона Церкви. По-любому участвовать придется.

— Протестантская проповедь, — угрюмо буркнул Слава. — Скажи уже, что придумал. Хватит тут... Развел пропаганду...

Виктор удовлетворенно откинулся на спинку тревожно скрипнувшего кресла.

— Пока хочу просто понять, отчего Эдвардсу такие почести. Ничего по его делу не известно. В базе данных нет. Хотя, может, сводка не обновлялась.

— Обновлялась. Отчет по демону уже готов, — Макэван быстро что-то клацал по клавиатуре. — Пацан, кстати, ничейный. Сперли из приюта. Пять месяцев. Смертный, предположительно, местный. Воспаление легких.

— Суки, — злобно процедил Виктор сквозь стиснувшиеся челюсти. — Застудили-таки... Вот же мразь сектантская!

— Если сводка обновлялась, значит, его еще держат? — Слава решил подкорректировать русло беседы, тонко предчувствуя настроение взъерошенного начальника.

Шириханов и без того напоминал вожжой ужаленного со своими пламенными излияниями на тему справедливости. Только сатанистов в этом дьявольском котле не хватало.

— Да, держат. Хотя все очевидно. И, видимо, уже доказано.

— Может, предполагают серию? — Волохов сам усмехнулся. — Идиотская отмаза.

— Вот-вот, — согласился Шерхан глухо. — По-нормальному, сожгли бы уже. Requiescat in pace. В пронумерованной коробке. И весь разговор.

Вайлен раздраженно пыхнул дымом, Славка сдавленно выругался. Перспектива вырисовывалась отчетливая до тошноты. Шириханов вздохнул:

— Но его так и не подвергли экзекуции. И это при задержании на месте преступления с поличным и взбешенным Томсэном.

— Бред. Реально странная ситуация, — Славка, судя по звукам, тоже закурил и вышел на лестницу — эхо усилилось, хлопнула тяжелая дверь. Видимо, сегодня борец «ночевал» в гостях. Родная Камышовка, при всех ее достоинствах, звучала иначе. — Ты только не бесись щас, командир... — попросил борец, понижая голос. И тихо, с сомнением и неохотой, прибавил-таки: — Может, его просто пытают?..

— «Просто», бл*дь?! — проворно рассвирепел Шириханов, уловив логическое ударение. — Я об этом и говорю! Просто его, бл*дь, пытают! Как, вообще, эти два слова уживаются в одном предложении?

— Терпимо и гостеприимно, — мрачно пошутил Вайлен. — Шерхан, это Синедрион. Часть судебного процесса.

— В рот я имел такие процессы, — поделился борец, зыркнув на прошмыгнувшего мимо гарсона. Паренек выглядел впечатленным до глубины тонкой и восприимчивой эльфьей души. Виктор покладисто скрутил воображаемую ручку громкости, заодно поубавив рыка. — Идиотизм. Средневековье, блин...

— Мракобесие и джаз, — подсказал невнятно Слава, крепко затянувшись. — Ты, вообще говоря, палец колдуну отстрелил давеча... — Шириханов выразительно, чисто по-звериному, заурчал, и напарник предпочел поспешно с темы свернуть во избежание закономерного продолжения: — Ладно, проехали... Получается, ты отправишься в Церковный Суд? Как наставник?

— Угу. Вроде как, ответственное лицо, — буркнул тот, усилием воли подавив очередную волну негодования, уже грозившую наводнением. Напряженно встрепал шевелюру и даже сподобился усмехнуться. — Попробую узнать, в чем именно его обвиняют. И как.

— Диалог на тумаках?

— Часть судебного процесса, — передразнил Шириханов.

Официантка принесла заказанный салат, чанахи и тарелку с отбивными. Все такое нарядное и кокетливо сервированное, что есть почти расхотелось. Особенно, мельком глянув на выражение лица присмиревшей феечки. Шириханов лишь отстраненно кивнул в знак благодарности, решив не прерываться:

— Я в курсе, что Синедрион давно усвоил железное правило допроса. У Судьи три друга: веревка, вода и огонь.

— А, между прочим, братья-славяне говорили: с огнем не играй, с водой не дружись... — поучительно заметил Всеслав.

Виктор почти воочию увидел, как напарник прислоняется спиной к стене, запрокидывая голову. Русый колдун часто пялился в потолок, размышляя. Видать, штукатурка сильно его вдохновляла.

— «Братья-славяне», я так понимаю, жили хр*н знает когда, да еще и в Провале, — одернул Вайлен сварливо. — К тому же, против веревок они, видимо, не возражали...

— Веревка — дело хорошее, — вздохнул Слава. — Особенно, если завязать правильно...

— Повеситься и на ремне можно, — Шириханов задумчиво колупнул вилкой салат. — Итак...

— Итак. Начальничек наш заговорил о суицидах... Галоперидол кончился, да?

— Терпение сейчас кончится!

— Ладно-ладно, тигра. Мы тебя поняли. Едешь в гости к Судьям. С Вали — документы. С меня — прикрытие...

— Молодец, — похвалил Виктор. — Можешь же, если постараешься.

— Жизнь — вечный труд, — с ухмылкой в голосе пожаловался борец.

— Даже глупость надо «сделать», — покивал Шерхан с напускным сочувствием. — Ужас.

— Так, господа борцы, — вклинился Валя нетерпеливо. — Если мы все решили... Я бы уже приступил к выполнению.

— Созвон через два часа, — одобрил лохматый, постукивая вилкой по затянутому скатертью столу. — Вайлен — бумаги. Славик... развлекайся.

— А ты головку полечи, а то хворает, — Всеслав коротко хохотнул и своевременно отсоединился, не дожидаясь предсказуемо хлестких комментариев уязвленного начальства.

— До звонка, Шерхан... — Макэван помедлил, заводя мотор. — Береги себя.

Но Шириханов уже отложил телефон. Окинул приятно-сумрачную, умиротворяющее-пустую залу долгим, мрачным взглядом, ни на чем, в сущности, так и не сфокусировавшимся. И приступил к трапезе. Аппетит, отравленный баночным кофе, сигаретной горечью и архивной пылью, так и не проснулся. Но своевременный прием пищи увеличивал резерв стимуляторов, так что подкрепиться все же следовало. Да и атмосфера, вроде как, располагала.

Глянув мельком на часы, Виктор сообразил, что упыриха опаздывала уже на полчаса. Так, одна вредная привычка вытесняет другую? Хмыкнув, лохматый отодвинул пустой горшочек — глиняный, до смешного аутентичный — и оглядел уютную залу.

«Слоппи» отличался похвальным разнообразием предлагаемых блюд. Многонациональная, панвидовая кухня, тотальный плюрализм. Тут преспокойно подавали на заказ «воду предложения» для Святых Отцов и донорскую кровь для гемоглобинозависимых. Или плоть для натурализованных КС демонов. Чью именно, Шириханов предпочитал не уточнять, ограничивая кулинарные интересы стандартным спектром заглянувшего на огонек сапиенса. Получили же как-то хозяева лицензии и соответствующие благословения? Следовательно, увлечение работорговлей или даже контрабандой органов можно было исключить. Вряд ли Совет одобрял такие формы предпринимательства.

Виктор фыркнул, задумчиво потрогав ножом стейк. Красивая посуда, изящные приборы, минималистичные букеты на столах, красные гардины и черный тюль на окнах.

Откинувшись в мягком кресле, Шириханов закусил губу. Задумчиво покрутил лежащий на столе телефон. Перевернул вверх дисплеем, ткнув список абонентов, сполз до «Н». Фамилии, имена и прозвища мешались в бессвязную карусель символов. Надя... Нардграфт... Неведов... Нлошник...

— Господин Шириханов?

Виктор проворно кувыркнул телефон обратно вниз дисплеем и насмешливо отсалютовал подошедшей упырихе. Мисс Адамс встряхнула роскошными кудрями и, раздвинув пунцово нарумяненные губки в подобии улыбки, уселась напротив. Сегодня, при свете дня, пусть и приглушенном, подданная выглядела еще... характернее.

Эдакая образцово-показательная стерва с идеальной укладкой и цепкими, злыми глазами. Апофеоз хищной женственности со всеми этими коготками, каблучками, ресничками, впадинами и припухлостями в математически выверенных местах.

— Смотрю, ваша хитрость не очень помогает, — хмыкнул Виктор, подзывая официантку. Предложил упырице меню.

Подданная, лишь мельком взглянув, без тени ожидаемого кокетства выбрала десерт и кофе. С коньяком. Время суток, очевидно, перестало интересовать лейтенанта сразу по окончании утреннего разговора.

— Хитрость? — выгнула бровь мисс Адамс, доставая из миниатюрной сумочки сигарету и мундштук.

Шерхан проследил движение обтянутых темным кружевом длинных перчаток рук и с ухмылочкой бывалого повесы чиркнул зажигалкой, перегнувшись через стол. Ханна в знак признательности прикрыла бархатные веки, тонко подведенные черным и слегка припорошенные фиолетовым.

— Вы опоздали, мисс Адамс, — пояснил Шириханов.

— Простите, — и не подумала смутиться упырица. — Вы дали мне всего три часа, чтобы закончить дела.

Виктор решил снизойти до салата, с оттеночным любопытством наблюдая за сидящей напротив подданной. Жеманно откинувшись в кресле, гемоглобинозависимая неспешно курила, запуская к потолку прозрачные струйки сизого дыма. Черная блузка без рукавов, открывающая плечи. Смелое, скорее вечернее декольте. Изящная линия талии. Шелковый шнурок на бедрах. Идеально сидящие брюки со стрелками. Образ, отточенный в своей привлекательности до хирургической остроты.

Закинув ногу на ногу, мисс Адамс слегка покачивала стоящее рядом массивное кресло скругленным носком лакированной туфли на шпильке. Выглядело жутковато. Скорее всего, преднамеренно. Шириханов ухмыльнулся: а стервочка любила пустить пыль в глаза.

Когда бледная официантка принесла заказ, подданная лишь картинно переложила ноги и, зыркнув на невозмутимого смертного, поинтересовалась:

— Вы пригласили меня, чтобы просто посмотреть? Или вам некого позвать в ресторан?

— Что вы, лейтенант, — рассмеялся Виктор. — Ничто так не оттеняет красоту женского тела, как белые простыни. Если бы я хотел посмотреть, то выбрал бы заведение иного рода. Здесь я по работе.

— Очень хорошо, — кивнула Ханна, заметив, наконец, свой заказ.

С подчеркнутой неторопливостью растерла окурок в пепельнице, аккуратно взяла маленькую золотую ложечку двумя когтистыми, наманикюренными пальцами и глубоко вонзила в кремовую шапку бисквита. Точно пришпиливала к тарелке. Более изуверски-плотоядный жест, применительно к десерту, и придумать было сложно.

Шерхан, продолжая усмехаться, наблюдал.

— Что ж? — поторопила она.

— Что ж, мисс Ханна, для начала, мне крайне любопытно узнать, что думает Ее Величество о сотворившемся злоключении. Ибо, как мне кажется, я не вполне представляю себе картину, точнее, те декорации и мизансцену, в которых развивается интересующий нас сюжет.

Упырица изумленно вздернула подкрашенные брови, оценив слог.

— Вот документы, — Шириханов мягко подтолкнул брошенные тут же папки по скатерти. — Копии, сделанные сегодня в архиве Статута. Личные дела и кое-какая информация, показавшаяся мне наиболее любопытной.

— О? — хищные глазки зажглись не предвещающим добра огнем. — Это легально?

— Допустимо, — пожал плечами Шерхан. Он уже успел поразмыслить над морально-этической стороной вопроса. — Полагаю, в базах спецслужб Короны информации немногим меньше. Вряд ли это можно считать разглашением гостайны, правда, лейтенант Адамс?

— Лейтенант запаса, — не слишком убедительно разыграла невинность упыриха. — Аналитик. Просто сотрудник...

— Сотрудник тех самых спецслужб, — с готовностью покивав, перебил Виктор. — Мисс Адамс, давайте уважать время друг друга. Раз уж я согласился вам помочь...

— Хорошо, простите, —ее внезапная кротость выглядела ничуть не убедительнее.

Шерхан почесал зудящую от подживающих царапин щеку. Регенератор справлялся, пусть и не так проворно, как хотелось бы.

— Ладно, — вздохнул борец, отодвинув тарелку с едва тронутой отбивной. — Итак. Судья Томсэн — легендарная личность. Не в меньшей степени, чем Судья Кацерман. Католики-ортодоксы, мастодонты Церковного Суда. Секулярные Каноники, что закономерно. Годфрид Фауст Томсэн — фанатичный искоренитель ереси, в том числе, всевозможных — цитирую — «противных Господу, богомерзких тварей», — Шириханов поиграл бровями, не без злорадства наблюдая, как заостряется миленькое личико вампирши. — Тяжелая артиллерия Синедриона. Столп, так сказать, закалки старой, как дерьмо мамонтов, — Ханна поперхнулась пирожным. Виктор удовлетворенно ухмыльнулся: — Прошу прощения, мисс Адамс. Как тело Господне, разумеется...

— Виктор, вы, кажется, сами заговорили об уважении? — возмутилась подданная.

Шерхан рассмеялся, небрежно встрепав шевелюру:

— Миль пардон. Исправлюсь, — кажется, она не поверила. Но борец отчего-то совсем не огорчился. — Продолжим?

— Будьте любезны.

— Годдрик Кацерман —еще одна знаменитая фигура. Крестный отец всей системы внутренней безопасности Синедриона. Глава Восемнадцатого Специального. Большой Брат Церковного Суда. Глаза и уши самого Господа, — Виктор покивал, пародируя положенный апломб. И продолжил, уже куда более буднично. — Недоказанные связи с группой Тихого... М-м, Тиховцева Дмитрия, акулы бизнеса с сомнительной репутацией. Плюс: ряд подотчетных околокриминальных авторитетов. Скорее всего, крышует «Догму» и парочку сетей аналогичных заведений, владеет несколькими крупными корпорациями в смежных параллелях. Это, соответственно, уже моя информация, — Шерхан задумчиво потер подбородок. — М-да. Стяжательство во плоти. Как думаете, мисс Адамс?

Упырица пожала плечами, тактично пригубив ароматный, разбавленный алкоголем кофеек:

—O tempora, o mores...

— Понимаю, к делу не пришьешь, — согласился борец с короткой ухмылкой. — А вот к психологической характеристике — запросто, — Шириханов несколько понизил голос, отчего его хриплый бас зазвучал уж совсем мрачно, почти угрожающе. Ханна машинально подняла взгляд от выпотрошенного десерта. — В последнее время, как мне кажется, в недрах Синедриона назрел... своего рода, раскол. Не знаю точно, с чем это связано, хотя есть ряд соображений. Разумеется, неподтвержденных. Кацерман настроен на сотрудничество с Белым Духовенством. С другой стороны, многие, в том числе и Судья Томсэн, категорически не приемлют «предательства веры». Более того, ратуют за реставрацию практики крестовых походов. В новом формате. Ведь это — секта. Очень богатая и влиятельная. Если я правильно понимаю сокровенную суть этой холеры?.. — Виктор вопросительно наморщил лоб, снизу вверх, из-под бровей глянув на подданную.

— Вы очень хорошо осведомлены, господин Шириханов, — кивнула Ханна степенно, с плотоядной улыбкой облизывая крем с ярких губ.

— Я работаю в Статуте, лейтенант, — напомнил Шерхан, так и не дождавшись ни подтверждения, ни возражений. Неудобные вопросы упыриха просто игнорировала.

— И все же, — Адамс накрыла ладонью папки. — Это очень много. Я могу забрать эти документы?

— Разумеется. Специально делал дубликаты, — Виктор кивнул, поставил локти на стол и оперся на кулаки подбородком. Лицо его посуровело. — Синедрион не имел права производить задержание на основаниях передачи дела Судьям. Это процессуально невозможно. Был вызов группы Статута. То, что Судьи ошивались на пороге бара — Фемиду не колышет, — Шириханов мрачно осклабился. — Если борцы отрабатывают сигнал, дело автоматически заводится с поступлением задержанного в стены Статута. Не иначе. Священный Суд получает документы и может объявить подследственного своим клиентом. А может просто приехать с постановлением к конкретному лицу. Забирать подозреваемого с места преступления без всякой документации, без постановления — это беспредел. Особенно, не допустив нашу группу, — Шерхан прищелкнул языком. — Вот так вот, мисс Адамс.

— Вы уверены, что документации не было? — проницательно сощурилась гемоглобинозависимая.

— На Эдвардса — нет, — ухмыльнулся борец. — Иначе безутешный папаша не позволил бы приговоренному «злокозненному колдуну» замочить единственного наследника...

— Странная история, — вздохнула Ханна, удрученно встряхнув блестящими кудрями. Шерхан даже через стол уловил тяжелый аромат дорогого парфюма. — Зачем Томсэну было торчать у бара? Даже не внутри...

— Еще и в компании группы захвата... Будто на живца ловил... — Виктор поморщился и замолчал, размышляя.

Ханна вновь потянулась за портсигаром, но, видимо, передумала и убрала его в сумочку.

— Знаете, что интересно... — Шириханов побарабанил костяшками по столу. — Их сыновья дружили. Вильгельм и Филарет. Друзья детства, так сказать.

— Ничего удивительного, — пожала плечами мисс Адамс. — Судейские... отпрыски.

— Продолжавшие общаться, несмотря на конфликт авторитарных и консервативных отцов, скорее всего, исповедовавших тотальное послушание, иерархичность и прочие прелести Домостроя? — Шерхан выразительно осклабился. — Как... романтишно... в духе всей этой дебильной истории.

— Виктор!

— Прошу прощения. Это к делу не относится, — борец с деланным смирением вскинул открытые ладони. — В любом случае, забирать вашу драгоценную зазнобу с места преступления Святые Отцы права не имели.

— Выходит, их можно уличить?..

— Синедрион, Святых Отцов Судей? — насмешливо вскинул темные, всклокоченные брови Шерхан. — Metus, dolor, morsac formidines всея изученных миров? Может, Королева и способна на такое ... или Ее главный министр. Мы же с вами бессильны. Если внутренняя безопасность и Контрольный Комитет Капитулов молчат — а они будут молчать, пока Кацерман ни отдаст им иного приказа, смею вас заверить — никто не может вмешаться в деятельность Синедриона. Это первый параграф их Катехизиса, — борец в очередной раз колупнул ногтем большого пальца зудящую скулу. Поморщился. — Как бы там ни было... Скотта взяли с поличным на месте преступления. Даже если задержание было не вполне легальным... Вам лучше приготовиться.

Ханна неприязненно искривила пухлый рот, слегка ощеривая верхнюю губу над заострившимися клыками:

— Хм... Так что вы намерены предпринять, Виктор?

— Для начала хочу увидеть Скотта, — пожал плечами Шириханов. — Пока он еще жив и дееспособен. Получу направление от группы Подготовки Кадров, — звучало, конечно, здорово, но излишних иллюзий борец не питал. — Это официальный доступ к обвиняемому, где бы тот ни находился. Юридически безукоризненный вариант. Они будут обязаны предъявить мне Эдвардса, даже если для этого придется прибегнуть к некромантии или вудуизму...

— Не самая заманчивая перспектива, — нахмурилась упыриха, рассеянно накручивая локон на палец. Кивнула, видимо, смирившись. — Хорошо. Что взамен? Чего вы хотите?

— Миллион золотом и вертолет на крыше, — бодро отозвался Шерхан. Но, оценив кислое выражение упырьей физиономии, улыбнулся. — Я хочу мира во всем мире, но он недостижим, — этот пассаж также не вызвал положенного восторга. Виктор пожал плечами, посерьезнев. — Поставьте в известность Королеву. Меня интересует Ее мнение.

— Ее мнение? — надменно вздернула подбородок Ханна.

— Им виднее, что происходит в Совете, — снисходительно пояснил Шириханов, скомкав привычный оскал до вполне светской улыбочки. — А мне кажется, корни того дерева, за сук которого ваш благоверный зацепился яйцами — именно там.

— Вы очень... интересно выражаете свои мысли, — отметила мисс Адамс, заслонившись маленькой кофейной чашкой, точно щитом. — Допустим. В какой-то мере, я смогу удовлетворить ваше любопытство. Вы же, конечно, как разумный человек... осознаете невозможность... чего-то, вроде аудиенции?..

Виктор со вздохом размял плечи, покрутил головой, с хрустом вытянув позвоночник. Ухмыльнулся. Разумеется. Да и зачем бы ему? Коронованная клыкастая стерва вместо кудрявой. Шило на мыло.

Шерхан окинул взглядом слабо освещенную залу. За соседними столиками, произвольно рассредоточившись в ажурно убранном пространстве, трапезничали некие неопределимые «обыватели». Парочка элегантной наружности импозантных субвидов, несколько граждан КС: гном, в компании двух спригганов степенно попивавший очередной имбирный латте или даже лавандовый раф; мрачный Сид в строгом офисном костюме, напряженно пялящийся в лептоп; колдуны, обсуждавшие биржевые сводки, смиренно напивавшийся в углу натурализованный демон — типичная публика. Сапиенсы смотрелись здесь почти неуместно. Виктор покосился на упыриху.

Мисс Адамс, конечно, тоже несколько диссонировала с заведением. Блестящие кудри, красивые формы, безупречно отретушированное косметикой личико, угрюмо-сосредоточенное, плотоядное выражение которого напрочь отбивало весь аппетит.

Аудиенция. Ха.

— Боже упаси, — фыркнул, наконец, искренне позабавленный Шерхан. — И не думал мечтать. Мне хватит информации. Достоверной.

— Приемлемо, — согласилась лейтенант неторопливо, опустив фиолетовые, густо опушенные ресницами веки. — Что еще от меня требуется?

— В случае некоего неопределенного форс-мажора... сделайте так, чтобы я остался жив, — Виктор усмехнулся, скорчив выразительную мину.

Ханна смотрела холодно и враждебно.

— Я знаю, что такое Церковный Суд, мисс Адамс, — продолжал борец, чувствуя, как оскал из просто строптивого неспешно трансформируется в зловеще-циничный. — Вы предлагаете мне играть против Синедриона, так извольте позаботиться о картах в рукаве.

— Нет, — качнула головой подданная, встряхнув кудрями. — Так не пойдет, господин Шириханов. Королева не должна быть замешана...

— А кто говорил о Королеве? — Виктор хмыкнул: как же, дождешься от этих... монархов. — Вампиры, за редким исключением, все прекрасно колдуют и имеют отличные связи. Я надеюсь, вы сумеете распорядиться этим богатством?

— Я подумаю, господин Шириханов, — отозвалась гемоглобинозависимая после короткой паузы, задумчиво покусав яркий коготок. — Прямой конфликт с Синедрионом совсем не в русле основной политики Короны.

— Рапунцель будет вам очень благодарна, — поиграл бровями Шерхан. — Сейчас я отправляюсь в Статут — меня ждет несколько чисто административных моментов. После обеда, часам к пяти, навещу второго потерпевшего, господина Конрода. Возможно, это позволит несколько прояснить ситуацию. К этому времени, сделайте одолжение, разберитесь с моими поручениями.

Безапелляционность интонации, в принципе, не подразумевала комментариев, однако упырица рассудительно прикусила румяную губу, будто собиралась возразить. Пристально поглядела на борца, продолжавшего стыло скалиться.

Шириханов вопросительно вздернул брови выразительно-ироничным домиком:

— Вам что-то непонятно, мисс Адамс?

Упыриха нахмурилась:

— Вы хотите, чтобы я защитила Вас от Церковного Суда... Вы серьезно считаете, что это... в моих силах?.. И интересах?

Виктор рассмеялся:

— Если бы! Мне не пять лет, Ханна, — возмутился он насмешливо. — Я не прошу меня «защищать». Вы же понимаете... в каком виде я могу покинуть гостеприимные чертоги преданных фанатов Торквемады?

— Они отрицают преемственность, — пожала плечами подданная.

Шириханов умилился:

— Еще бы они ее признавали.

— Хорошо, —видимо, решившись на что-то, лейтенант Адамс кивнула. Бледное, почти бесстрастное лицо выразило лишь легкий оттенок недовольства. — В случае необходимости, специалисты Короны к вашим услугам, господин борец.

Виктор улыбнулся: вот ведь редкая стервозина...

— Премного благодарен, — саркастически поклонился он, подзывая официантку. — Кстати, я хочу еще раз осмотреть место преступления. Вы можете составить мне компанию...

— Хм... — Ханна задумчиво оглядела зал, талантливо симулируя скуку. Однако Виктор прекрасно видел, как заблестели выразительно сощурившиеся упырьи зенки. — Почему бы и нет. Ладно.

— Тогда вы, очевидно, подвезете меня, — все так же, не моргнув и глазом, осчастливил ее Шерхан. И попросил счет.

Элегантная упырья «сотрудница» — лейтенант запаса, прости Господи — воззрилась на бесцеремонного смертного с откровенным изумлением. Виктор Вадимович Шириханов очень старался быть невыносимым, как и подобало не обремененному благородством борцу. И прекрасно с поставленной задачей справлялся. Ханна, привыкшая к замковому этикету, скрипела зубами, всерьез размышляя, а не преподать ли зарвавшемуся смертному урок хороших манер.

От Шерхана за версту разило самоуверенным азартом огромного хищника. Беспутным весельем потенциально неуправляемой твари со сбитым морально-этическим компасом. И стоять у него на пути совсем не хотелось. Как только смертный может вызывать подобные впечатления — мисс Адамс не понимала.

Это уже даже не латентный вампиризм, размышляла подданная, наблюдая, как Шириханов расплачивается, это какая-то хтоническая ярость, врожденное буйство, сродни генетической предрасположенности.

Виктор поднял глаза и нахально подмигнул. Ханна надменно фыркнула. «Единственный способ избавиться от дракона — это иметь своего собственного». Чокнутый борец с грубым голосом, тестостероновое чудище под личиной путеводной звезды пиарщиков Статута, неплохо вписывался в предложенную роль. Кто еще рискнул бы вмешаться в деятельность Священного Суда?

Шерхан 75/13 был если не тем самым драконом, то уж точно зверюгой, мало чем ему уступавшей: с послужным списком и репутацией, с отменными показателями раскрываемости, с неизменно результативными дежурствами.

Лейтенант отвернулась, кратко бросив через плечо высокомерное: «Я на казенном авто. Надеюсь, вы не против».

Шириханов пожал плечами, пряча бумажник и искренне надеясь, что под «казенным авто» подразумевается не «запорожец» тринадцатого круга.

Проходя мимо стерегущих выход кадок с пальмами, борец мельком покосился на смазанное отражение в зеркальных панелях облицовки. Поздний завтрак взбодрил, но в целом впечатление, производимое собственной рожей, все еще оставалось удручающим. Виктор сердито растер напряженный лоб основанием ладоней. И предсказуемо широко зевнул.

Мисс Адамс, повиливая округлыми бедрами, надменно проплыла мимо эдаким черным лебедем. И притормозила чуть впереди, чопорно поджидая, пока перед ней услужливо распахнут высокие остекленные двери. Шерхан покивал собственным мыслям: просто сотрудник.

Какой бы смысл ни вкладывала Ханна в сентенцию о казенном авто и сожалениях, перед входом наблюдался ухоженный черный «майбах» с изящным резным вензелем упырьего герба на передних дверцах. Одного взгляда хватало, чтобы пожалеть... если не об отсутствии гражданства и соответствующего положения, позволявшего использовать в личных целях подобные экспонаты, то о скудости финансирования родной организации, как минимум.

Выразительно присвистнув, Шириханов прошел вслед за упырихой, накинувшей на плечи узкий длинный плащ, любуясь раскосыми фарами и плавным абрисом кузова. У автомобиля замерла самой характерной наружности бледная троица в неприметном штатском: подтянутые, широкоплечие, с непроницаемыми физиономиями и ледяными глазами дрессированных убийц. Рыцари Ее Величества.

При виде недвусмысленно приближавшегося смертного кровососы переглянулись и равнодушно отправились по местам. Один — за руль, двое — назад, втиснув Виктора в середину. Ханна устроилась спереди и поглядела темными, бархатно-дремотными глазами в зеркало заднего вида. Шириханов поймал взгляд, не меняясь в лице. Все четверо, не сговариваясь, распустили хищные, беспощадные ауры. Борец ухмыльнулся, чувствуя, как встают дыбом волосы, а на висках проступает холодная, липкая испарина. Чертовы упыри развлекались.

«Поехали», — проворковала Ханна, поправляя макияж. Скорее всего, сейчас нахальный смертный чувствовал себя, как на приеме у Вельзевула, причем уже с яблоком в зубах. С Викторовым послужным списком — разумно начинать готовиться, так что, можно сказать, Корона заранее любезно оказала сотруднику Статута услугу.

***

Бары Красной, как водится, существовали вне представлений о каких бы то ни было биоритмах. «The show must go on», независимо от времени суток. И «Убежище» — популярное среди борцов почти в той же мере, что и официальный «Гнутый Гвоздь» — не было исключением.

Ханна недолюбливала это место. В отличие от многих именитых упырей, мисс Адамс предпочитала классический досуг сомнительным формам рекреации. И на «Asylum», облюбованный бывшим мужем в качестве места преступления, смотрела с едва сдерживаемым недоумением: пошлые неоновые лайтбоксы по стенам, призывно помаргивающие огоньками скабрезно выгнутые силуэты, подсвеченная стенка с алкоголем, рдяная тяжесть намеренно неопрятных кирпичных стен. Едкий войлок дыма. Кальяны по углам. И позевывающие... девки. Наружности настолько тривиальной и хрестоматийной, что лейтенанту тотчас захотелось обработать руки антисептиком, а то и искупаться.

Шириханов дурковато подмигнул, цинично ухмыляясь. Поддернул до странности органично сидевший на нем пуловер легкомысленной расцветки, отточенным движением взбил пальцами непослушные вихры. Ханна и подумать не могла, что вещи такого рода имеются в гардеробе ехидного борца, тем паче, не лежат без дела. В ее представлении, мужчины вроде Виктора должны были предпочитать исключительно агрессивный камуфляж, темную джинсу и, вероятно, треники. Наряд смертного... удивлял. Особенно светло-бежевый пуловер с ромбами на груди и белоснежный воротник поддетой вниз рубашки. Комплект смотрелся претенциозно, поскольку, вероятно, таковым и был задуман.

Почищенный и щедро окропленный печатями Церковного Суда бар, не считая примеченных Ханной продажных девиц, мог похвастаться весьма скудным контингентом из парочки ко всему уже безразличных в силу общей деградации мутных завсегдатаев да безучастного босоркуна-доставщика, смиренно поджидавшего заказ в углу.

Мисс Адамс покосилась на борца. Шириханов, ухмыляясь, бодро поприветствовал снулого бугая-охранника и встрепенувшегося бармена.

— Здорово, Кец...

— Привет, Шерхан, — улыбнулся Тень, зорко глянув на присевшую на барный стул упырицу.

Борец, тоже облокотившись на облицованную под мрамор стойку, взгляд проигнорировал, исподволь косясь по сторонам.

— Кхм... Тебе как обычно? Или...

— Нахимичь чего тонизирующего, — мотнул прической смертный, из-под локтя мигнув равнодушно наблюдавшей подданной. — А мадемуазель...?

— Мадемуазель закажет фреш, — холодно улыбнулась Ханна, окинув шеренги разновеликой стеклотары неприязненным взглядом. — Грейпфрутовый, с лимоном.

Борца перекосило.

— О как, — фыркнул Шириханов. — Ну, значит, фреш. М-м-м... и два мартини.

Лейтенант не успела возмутиться. Когда поименованный Кецем бармен отвернулся, смертный, выразительно сощурив один глаз, кивнул куда-то в бок. Аккурат на хрестоматийных девиц. — Я отлучусь?

—Виктор, вы серьезно? — опешила гемоглобинозависимая.

—Jugend kennt keine Tugend, — с готовностью ощерился Шерхан. — Совместим приятное с полезным.

— Только не говорите, что ... мы ехали сюда... хм... — от дикости происходящего лейтенант с трудом подбирала слова, — чтобы вы могли снять девку на ночь?!

—Cherchez la femme, мисс Адамс, — назидательно покивал борец, забирая проворно снаряженную барменом выпивку. — Я быстро... Проверю одну версию.

— Уж конечно, — закатила глаза упырица. — Версию!

Но клятый смертный уже смылся. Лейтенант вздернула брови, чувствуя, как ее лицо искажает печать недоумения. Дракон, чем дальше, тем сильнее напоминал сорвавшегося с цепи Зверя Апокалипсиса или иную похотливую тварь рангом пониже.

Перехватив понимающий взгляд тоже наблюдавшего за борцом бармена, Ханна надменно вздернула подбородок. Вот еще обслуга ей не сострадала. Упырица фыркнула, выразительно встряхнув кудрями.

Виктор как раз подсел за столик, широко ухмыляясь. Раскованный и прямолинейный, как танк. Или профессиональный жиголо. Мисс Адамс, смирив раздражение, все же вынуждена была признать: методы смертного — откровенные до оскомины — работали. За версту пахнущие психостимуляторами девицы мигом сомлели. Пухлогубая брюнетка, что сидела справа, так и вовсе чуть не повисла на шее у борца. Во всяком случае, сбоку Ханне прекрасно было видно, как под столом та лихо забросила ноги Шерхану поперек колен. Отстраняться Виктор, само собой, и не подумал. Напротив, спустил руку и приветливо потискал затянутую в чулок упругую ляжку.

Лейтенант брезгливо сморщила аккуратный нос, невольно прикрыв ладонью порозовевшие от досады скулы. Жест вышел даже чересчур красноречивым. Сцены пошлее гемоглобинозависимая и вообразить бы не взялась.

— Грейпфрутовый фреш, — дежурно улыбнулся импозантный бармен.

— Благодарю...— вздохнула упырица, от безысходности пристально разглядывая окрестный декор.

Нео-лофт скрипел на зубах стеклярусной поземкой и пах пеплом. Терракотовые кирпичные стены, не слишком грациозный реверанс Красному Модерну, властвовавшему по ту сторону порога, подавляли избыточной тяжеловесностью. Внутри «Убежище», если посидеть подольше и хорошенько проникнуться его атмосферой, и впрямь, напоминало какой-то странный бункер, набитый алкоголем и металлическими светильниками-шарами, свесившимися на длинных спицах со скошенного потолка. Киберпанковое пристанище... кого? Разочарованных и удрученных? После чистки Синедриона здесь даже астральная плесень омертвела.

Лейтенант прикрыла глаза, прислушиваясь к впечатлениям. Но вместо интуиции здесь говорила память. И образы, возникшие в мозгу, не имели ничего общего с несчастным колдуном.

— Мисс Адамс, — хрипловатый голос лохматого борца, прозвучавший неожиданно над самым ухом, почти заставил подданную малодушно вздрогнуть. Лейтенант едва совладала с лицом, чудом не выскалившись в ответ на нахальную ухмылку смертного, зависшего аккурат над ее плечом. — Вы что, спали?

— Вот еще, —холодно отозвалась вампирша, оглянувшись на девиц. Но столик опустел. — Что там с версией?

— Не, бабы тут ни при чем, — отмахнулся Шириханов, устраиваясь на соседнем стуле.

— А вы считали иначе? — внезапная догадка ошеломила очевидностью. Борец рассмеялся, глотнув какой-то флуоресцентной дряни из высокого стакана:

— Ну, хоть какой резон им цапаться, — судя по всему, «нахимиченное» пойло оказалось забористым, пусть и безалкогольным. Шерхан поморщился. — Какая ж дрянь! Кец, мать твою...

Бармен ухмыльнулся:

— Сам просил бодрящего.

— Да уж, взбодрило так, что за неделю не отплеваться, — смертный шмыгнул носом, поглядел вопросительно на мрачно наблюдавшую Ханну. — Хотите что-то мне сказать, мисс Адамс?

— Вы... Кхм, ладно, — с языка просилось «омерзительны», но лейтенант вовремя сдержалась.

К тому же, это было бы не совсем правдой. Сапиенс вызывал странные чувства. Раздражение, безусловно, было в их числе. Но, вопреки всем ее усилиям, не омерзение.

Виктор, навалившись локтями на стойку, покивал. Широкая усмешка, кривящая губы, не сулила ничего хорошего.

—

Прищур карих глаз стал испытующим, брови борца иронично поползли вверх:

— Полегче, ладно, мадемуазель? Это, вообще говоря, была моя невеста...

— О, Боже! — закашлялась Ханна.

Кецевир фыркнул, поспешно отвернувшись. А там и вовсе удрал куда-то в затененные недра за баром.

— Ничего. Вы ей тоже не очень понравились, — осчастливил упырицу удовлетворенно разухмылявшийся борец.

— Виктор... я...

— Я пошутил, мисс Адамс. Просто подружка.

Упырица изумленно округлила глаза, все больше сомневаясь в правильности принятого накануне решения. Этот человек выглядел буйнопомешанным. Как минимум. И совершенно невыносимым.

— Вы мило реагируете, — будто в подтверждение оскалился Шерхан, ехидно играя бровями. — Одно удовольствие дразнить... Но вернемся к делу. Скотти не водился с местными девочками, чаще бывал тут один. Суденыши же, напротив, бывали редко, но метко. Судя по всему, зацепили его случайно. Но никто, конечно, ничего не видел. Agnus Dei, жертвенный зверек на алтаре чужих разборок. Вот что я думаю.

— Похоже на правду, — нехотя согласилась Ханна.

Шириханов покивал, рассеянно ухмыляясь. Потягивая сок через витую трубочку, лейтенант изучающе смотрела на борца: отрепетированная усмешка, намертво прилипшая к обветренным губам, служила смертному своеобразным щитом, метафорическим бронзовым гелотораксом. Потому что пристальный прищур быстрых карих глаз не имел ничего общего с весельем. Да и аура переливалась оттенками тоскливой подозрительности, превращенной в привычку всегда готового к атаке или бегству зверя.

Скорее всего, борец использовал сильнодействующие химические концентраты для поддержания тонуса — судя по запаху, уровень катехоламинов в крови много превышал норму.

— Все люди хотят жить среди людей, но без соседей, — неожиданно выдал смертный, преувеличенно бодро встряхнувшись, энергично взбил и без того всклокоченную шевелюру. — Идемте, мадемуазель. Подымим над местом преступления. Осмотрим наш forum delicti, так сказать, свежим взглядом.

Ханна, устало размяв виски когтистыми пальчиками, покорно кивнула. День, едва начавшись, успел набить оскомину. В силу специфичности компании. А наигрывающая в зале навязчиво-легкомысленная музыка намекала на скорую мигрень.

Шириханов, рассеянно наблюдая за плавными покачиваниями обтянутых брючками бедер, шел следом за упырихой. Гемоглобинозависимая безошибочно угадывала направление. Борец вытащил из заднего кармана пачку сигарет, разумеется, успевшую помяться.

Мисс Адамс — элегантный силуэт в подсвеченном малиновым сумраке — остановилась перед массивной стальной дверью с плашкой «только для персонала». Что ж, персоны бывают разными.

В спертом, протравленном синтетикой воздухе висел слабый сладковатый аромат медуницы, едва различимая пряность — очевидно, в одной из подсобок недавно курили «белый стебель», условно легальное наркотическое вещество, ввозимое из шестидесятой. Виктор пожал плечами, галантно придержав створку: в конце концов, «стебель» в отдельных случаях выступал в качестве рецептурного препарата. Ханна кивнула, проходя мимо на лестницу. Принюхалась тоже, но ничего не сказала.

В подворотне мало что изменилось, разве что прибавилось мусорных мешков. Да еще два каких-то тощих парня караулили неизвестных чудес чуть поодаль, едва не слипшись носами. У самого выхода на Красную разгружался небольшой хетчбэк.

Шириханов задумчиво обошел памятный пятачок. Далеко тащить Эдвардса не стали. Скорее всего, толкнули еще на лестнице, да так, чтобы колдун слетел вниз, потеряв номинальное преимущество. А лучше — способность сопротивляться. Скотт же допускал ошибки, странные для парня из приюта. Вышел «поговорить» с тремя отморозками, ожидая соблюдения дуэльного кодекса КСС прошлого тысячелетия.

Виктор покосился на остановившуюся у самого выхода упырицу, бесстрастно наблюдавшую за работой борца. Ее нежелание спускаться в грязную подворотню было более чем очевидно, но Шириханов не преминул поерничать:

— Мисс Адамс, неужели вампиры, вопреки мнению ученых, все же впадают днем в каталепсию?

— Ты слишком много говоришь, смертный, — прошипела она, угрожающе сощурившись.

— Возможно, — закуривая, отозвался борец. — А вы? Заметили что-то?

— После чистки Церковного Суда? — Ханна поежилась, зябко переступила каблуками по скользким камням. — Следов в астральном плане нет. В ментальном тоже. Разве что... — упырица медленно коснулась облупленной трубы перил. Несмотря на стылый сумрак подворотни, Шириханов заметил отблеск ауры в остекленевших на мгновение глазах подданной. — Хм.

— Да, мисс Адамс?

— Его ударили по голове тут, на лестнице... И куском железа по ногам... прутом. Он скатился вниз и сшиб баки... Отпечаток крови. Больше ничего... все остальное стер Церковный Суд, — лейтенант моргнула, с удивлением обнаружив Шерхана всего двумя ступенями ниже.

Виктор смотрел пристально. И выглядел, наконец, серьезным.

— Отлично, мадемуазель. Я знал, что вы обязаны почуять свою принцессу.

— Надеюсь, вам это поможет, — вздернула точеный нос вампирша и, развернувшись, направилась обратно в зал, громко цокая острыми каблуками.

Шириханов хмыкнул, провожая вольным взглядом изящный силуэт. Да, такие шпильки вполне способны разбить сердце... или, при хорошей растяжке, выбить глаз. Грациозная мисс Адамс здорово напоминала змею. Кудрявую Шахмаран в дорогом костюме представителя упырьей элиты. И без хвоста, что не могло не радовать. Исключительно сексуальная и отталкивающая одновременно.

«Странный народ, — подумал Виктор, затягиваясь. — От таких интуитивно стараешься держаться подальше».

«До свидания» Ханны, почти заглушенное агрессивным перестуком каблуков, прозвучало как «гори в аду».

Судьи, фанатично вытирая астральные следы, напалмом выжигая паразитов и вездесущую «плесень», недооценивали злопамятность физического слоя бытия. Уничтожая отпечатки колдовства, Святые Отцы, разумеется, и помыслить не смели о реставрации микроповреждений физического плана. Ведь коррекция Синедриона ограничена моралью Церкви. В отличие от коррекции Статута.

Место преступления. Лат.

Дж.Оруэлл

Вечный покой даруй им, Господи.

Право распоряжения жизнью и смертью.

А.П.Чехов

Пусть земля тебе будет пухом. Лат.

Борис Крутиер.

Платон.

Да упокоится с миром. Лат.

Станислав Ежи Лец.

О времена, о нравы. Лат.

Страх, боль, смерть и ужас. Лат.

Спригган —вид фей, подобны скандинавским троллям; имеют небольшой рост и специфическую наружность, выражаясь в духе принятой Советом политкорректной терминологии, «потенциально—фустрирующую».

Е. Шварц «Дракон».

Горный нежить, поднимает ветер и летает с ним невидимым. Задержавшего убивает силой ветра. Полезный навык в избранной профессии.

Молодость не знакома с добродетелью. Нем.

Агнец Божий. Лат.

Анатомическая кираса.

Королева змей и хранительница мудрости. С лицом прекрасной женщины, телом дракона, покрытым чешуей, и второй головой — ядовитой змеи — на кончике хвоста.