Глава 2.

Вернувшись домой, в хрупкую тишину трешки на Малой Межконфессиональной, Виктор первым делом скинул надоевшие ботинки и расслабил галстук.
Дурацкий дресс код исправно нервировал, так что Шириханов уже подумывал вводить в моду треш и андеграунд, а то, не ровен час, смокинги с бабочками носить заставят. Или еще какие волшебные пелеринки. На задержании-то самое оно - от оборотней каких или гулей отбиваться, подолом обмахивая.
Расстегнув пиджак, борец неспешно побрел в сторону дальней спальни. Свет в квартире не горел, хотя на часах доходила половина седьмого, и за окнами потихоньку, рассеивая вязкую индустриальную дымку, поднималась тусклая заря. Подкрашенное вспышками лазури и шальной зелени перламутровое подобие рассвета.
Сергей, растревоженный звоном опрокинутых бутылок - поганая стеклотара звенела на весь микрорайон, - вышел из зала, держа между пальцами вчерашнюю самокрутку. В полумраке просторного коридора парень бледностью здорово напоминал восставшего нео-покойничка: призрака или упыря - эдакий романтический образ в мятой футболке.
- Что, решил сохранить на добрую память? - фыркнул Шерхан, останавливаясь и пристально рассматривая белесую физиономию. Сосед непривычно криво и как-то сумрачно усмехнулся:
- Конечно. На цепочке на шею повесить.
- Кто ж тебя знает, загадочный ты наш... - Шириханов осклабился отчетливее, поборов внезапный импульс пощупать знак, висящий ладанкой на груди. - В зале, что ли, заночевал? Или, может, меня дожидался?
Вместо ответа нлошник сунул «козью ножку» хозяину и отправился в ванну, на ходу ероша растрепанную шевелюру.
Из-за комплекции он казался выше. Виктор задумчиво покачался с пятки на носок, поочередно глядя то на пожеванный окурок, то на удалявшуюся во мраке коридора спину. Серега рассеянно потягивался, разминая позвоночник, мягкие трикотажные складки перетекали дугами. Усмехнувшись внезапной мысли, борец двинулся следом, комкая самокрутку между пальцами. Проходя мимо раздвижной, по обыкновению, открытой двери гостиной, Шерхан отметил мельком, что ночь сосед провел с пользой.
Общественной пользой: убрал пепельницу, салфетки, початую бутылку водки и недопитый энергетик. Унес, наконец, стаканы. И даже виноград. Телевизор так и мерцал пронзительно-синей заставкой.
Виктор слышал гудение электричества: чертова работа жгла синапсы гипервосприятием даже по окончании смены. Шириханов сердито потряс головой в бесплодной попытке избавиться от навязчивого мотива, застрявшего с ночи: «...пыль на телеэкране важней того, что я смотрю. Любовь - прокисшие щи. Мечта - помойное ведро, И ожидание чуда тянет камнем на дно».
Свет в ванной зажегся медленно - сперва моргнула, просыпаясь, контурная подсветка. Но Сергей, чувствуя за спиной плавную, профессиональную походку, нарочно не оборачивался и ждать не стал. Шириханов умел перемещаться практически бесшумно. Правда, редко хотел. Чаще он умышленно шаркал ногами и сползающими штанинами по полу, топал, печатая шаг, а то и спотыкался на ровном месте. Как подозревал сосед, веселья ради.
Сейчас же Шерхан двигался очень тихо. Серега ощущал прилипший к спине взгляд щекоткой по ребрам. Захотелось передернуть плечами и побыстрее убраться из коридора. Потому небрежность, с которой парень прикрыл дверь ванной, далась ему непросто. Присутствие борца раздражало. Сергей не ждал соседа так рано.
Виктор остановился у косяка, дожидаясь, пока заработает душ. В задумчивости покусывая обветренную, треснувшую сразу в нескольких местах губу, борец прислушивался и размышлял. Расшифровывал приглушенные изоляцией звуки. Тихий, вкрадчивый шорох снимаемых тряпок, лязг занавески. Медленное журчание воды по трубам. Шелест веерного рассекателя.
Сергей закалялся: обливался ледяной водой каждое утро. На кой ляд - Бог весть. Как будто иных стрессов организму не хватало. В этом-то... гостеприимнейшем из всех миров. Здоровье, мать его! Холодная вода, витаминки и сон по расписанию.
Толкнув дверь, Шерхан скользнул внутрь, щурясь от яркого света. Диодная подсветка тут же выжгла на сетчатке по раскаленному тавру.
Сергей, силуэт за матовыми складками, не спеша намыливал голову, подставив холодным брызгам шею и грудь с подмышками. И на незваного гостя не отреагировал. Внешне, во всяком случае. Виктор сел на унитаз, расстегивая запонки.
- Хм. Забавно, - похвалил Серега хрипло, самым будничным тоном. - Может, нам табличку «занято» купить? Как в гостинице.
- Извини за вторжение, - издевательски поморщился борец. - Может, я поссать хочу?
- Тогда, будь добр, сначала подними крышку, - посоветовал блондин все тем же, язвительно-спокойным голосом из-за занавески. - И, кстати, не знал, что ты мочишься сидя...
- Не знал, что у тебя стоит на мужиков, - не спустил лохматый. Воронцов что-то неразборчиво пробормотал сквозь зубы, но смолчал. Виктор ухмыльнулся, разглядывая облицованные молочным кафелем стены. - Как же такое прилетело в твой светлый, гетеросексуальный зад? - помянув давешнюю фразу, передразнил Шириханов.
- Такое, - Сергей нарочно подчеркнул первое слово, - поселилось со мной под одной крышей.
- Отселяйся, - пожал плечами Виктор. - По соседству есть неплохая партия. Очень милый мальчик. Как раз в поиске, походу...
- Тебе виднее. Ты их тут всех, видимо, знаешь, - Сергей наклонился, смывая с затылка густую пену. Волосы повисли поперек профиля.
- Че ты несешь? - закатил глаза Виктор, поднимаясь. И отдернул мертвенно зашуршавшую занавеску. - Привет, детка...
Сергей повернулся, разгибаясь. Пристально посмотрел остро-чуткими глазами. Какими-то белесыми и яркими, хотя, возможно, после дежурства борцу просто примерещилось в серых радужках противоестественное перламутровое мерцание. Ресницы и брови, намокнув, совсем почернели. И светлые пряди, прилипнув, рассекали скульптурное лицо узкими клиньями. Выглядел Серега в этот момент настолько необычно и вызывающе, что Шерхан замер. Блондинчик был аккуратным мальчиком: следил за собой, прилежно брился, каждый день зачесывал волосы и носил глаженые водолазки на работу. Этот мокрый хаос придавал неожиданной выразительности внимательным глазам и в целом статичной физиономии. Виктор, с его дикой мимикой и бешеной жестикуляцией, никогда не понимал эмоционального аскетизма соседа. И глаженых водолазок тоже.
- Чего уставился? - изогнув брови, поинтересовался Серега тихо. Побледневшие, неприязненно поджатые губы едва шевелились. Но держался мозгоправ прямо, точно линейку к спине примотал.
- Мордашка симпатичная, - ухмыльнулся борец похабно, игнорируя прохладную взвесь от разбивавшейся о спину и плечи соседа воды. - Как спалось?
- Хватит, Виктор, - оборвал с неожиданным раздражением парень. - Ты еще не насмеялся? Чего ты хочешь?
- М-м-м... Не знаю точно, - на секунду Шерхан и впрямь озаботился этим вопросом. А потом негромко уточнил с ехидным оскалом. - Пока просто спросил, как спалось. Первый раз, вроде бы... - в мгновенно сощурившихся перламутровых глазах мелькнула ярость. Сергей отчетливо скрипнул зубами и уже приоткрыл рот, собираясь ответить, но борец его опередил. - Если что, я про курево. Тебя вчера знатно вставило...
Серега, ожидавший совсем иного, прикрыл веки:
- Типа того...
- Нормально?
Интересно, какого ответа он ждал. Сергей сердито потер переносицу, смахнул с бровей воду. Шириханов чуть щурил блестящие искусственные глаза, наблюдая с каким-то естествоиспытательским любопытством, жирно прописанным по наглой скуластой физиономии. Выглядел борец уставшим, даже помятым, но, по обыкновению, самодовольным и самоуверенным. Осознающим себя в праве...
Серега кивнул, смиряя раздражение. Вместе с нелепым желанием прикрыться, а то и вытолкать соседа в коридор.
- М, - оценив скупое движение, как знак согласия, борец иронично вздернул брови. - Прелесть какая. А все остальное?
- Что «остальное»? - устало закатил глаза Сергей, чувствуя неприятный приток крови к скулам и начиная откровенно злиться.
По-хорошему, следовало выключить душ, вытереться и убраться отсюда. Но парень не шевелился. Возможно, из-за ехидного испытующего прищура. Брызги, между тем, уже намочили пол и безразличного Виктора.
- Онанизм взаимный? - уточнил мозгоправ холодно.
Шерхан коротко заржал, выразительно поиграв бровями:
- Ну, можно и так... Хочешь поговорить об этом?
- Еще чего не хватало, - фыркнул Серега. И, наконец, отвернулся, выключая воду. Несколько последних капель, сорвавшись с фильтра, обожгли плечо. - Свали уже, наконец...
- М-да? Вот сейчас не очень приятно было, - заметил Шириханов, недовольно покривившись.
И тоже повернулся спиной к соседу, теребя запонки. Несколько секунд, прежде чем сделать пару шагов к выходу, борец мстительно слушал недовольное сопение позади. Блондинчик, судя по звукам, потихоньку закипал. Эдаким изящным чайничком со сдвинутыми черными бровями.
- Блин, а ну, стой! - Сергей в очередной раз скрипнул зубами от досады. - «Не очень приятно»? Ты о чем вообще?
- А кто у нас тут мозгоправ? - философски развел руками Виктор, не спеша оборачиваться. Стащил галстук через голову, небрежно набросил на стиралку. Пощупал кобуру. Двухфазные с ним сегодня особо не церемонились. И ребра, вопреки всем стараниям профессиональной химии, ломило страшно.
- Я не твой психотерапевт, - напомнил парень сердито. - Я вообще не психотерапевт...
- М, - «вразумился» Шерхан, склоняясь над раковиной. - А я-то уж было подумал...
- Да ладно! А ты умеешь? - не удержался Серега, невольно разглядывая ссутуленную спину и всклокоченный затылок. Определенно, борцу в очередной раз досталось на дежурстве. Редкая ночная смена обходилась без этого, будто Шириханов нарочно нарывался. - Чего не пользуешься тогда?
Сосед ощерился через плечо в пародии на улыбку:
- Красава. Подъе*ал. Орден дать? - и выразительно поиграл бровями, скосив ехидные глаза.
- Витя, блин, - фыркнул с досадой сосед, размышляя, как невзначай добраться до полотенца на сушилке аккурат у Виктора под боком. Борец завис над раковиной и уходить не собирался. Мрачно пялился в зеркальную дверцу шкафчика, будто надеясь загипнотизировать отражение. - Что за претензии? Чего тебе «не приятно»? Я пытаюсь помыться и свалить на работу. Ты зачем зашел вообще?
- По морде твоей мозгоправской соскучился, - огрызнулся Шерхан. - Слушай, блонди, фигли ты такой дятел вредный?
Пассаж Серега не оценил. Закатил глаза и выдал ядовито, вполне в духе данного определения:
- С тебя пример беру.
Разговор, изначально не самый комфортный, уже бесил. Шириханов хрипло рассмеялся:
- Ну, бери-бери... не стесняйся.
Это последнее, как-то особенно паскудно выговоренное, Сергею совсем не понравилось. Парень лишь устало махнул рукой:
- Что за цирк дебильный? Я полный идиот, что вчера повелся на твой треп... - обтекаемость формулировки нервировала, но выразиться иначе он почему-то не смог. - И теперь...
- И теперь мне будет вдвойне тошно, а ты зароешься в своих аналитических изысканиях на тему совести, - внезапно перебил Виктор, раздраженно дернув себя за прошитое целой обоймой разновеликих колец ухо. Неприязненно скривил обветренный рот. - Зашибись...
- Зашибись, - согласился Серега раздраженно, наблюдая за сумрачными оттенками выражений в соседской физиономии на амальгаме. - Потому что нефиг ерундой страдать... Нормально ж все было...
- Вот и не выделывайся тогда! - огрызнулся Шириханов, тряхнув волосами.
- Я не об этом... Блин, Витя!
- Серый, завязывай. Проблему на ровном месте создаешь, - процедил Шерхан. Утомление, чем дальше, тем становилось очевиднее.
- Это я проблему создаю? А ты как-то иначе себе представлял развитие ситуации? - засмеялся Сергей, намеренно игнорируя двоякость впечатлений и воспаленную красноту выжидающе прищуренных глаз. - О чем ты вообще думал? Любовь, бл*дь, небесная! У всего есть последствия. Мне эти игры нафиг не сдались...
- Да правда что ли? - ощерился борец ехидно, пустив воду. Плеснул в лицо несколько раз, морщась. И снова выразительно зыркнул в зеркало, брезгливо смахнув влагу с физиономии. - Вчера все как-то иначе выглядело.
- Если ты про физиологическую реакцию - это, блин, закономерно, - отрезал парень холодно. - Любой справочник по психиатрии открой: когда с пострадавшим совершают действия сексуального характера, может возникать возбуждение. Это не является показателем...
- С пострадавшим? - вкрадчиво перебил борец, выпрямляясь. Взгляд карих глаз потяжелел. Шерхан насупил брови, губы медленно исказил зачаток жуткой усмешки. - Ты не охе*ел ли, сладкий мой?
- Не цепляйся, - огрызнулся Серега, сам удивленный оговоркой. - Ты меня понял.
- Еще бы. Жертву включил, - ядовитая ухмылка таки разъехалась. Шириханов мрачно глядел в глаза соседу через тонко подсвеченное зеркальное покрытие. - Заяву-то будем составлять? Могу с формой помочь...
- Да Витя, блин... Я не... Черт! - Серега с нажимом растер виски основанием ладоней, сердито смахнул со лба влажные пряди. - Не о том же речь... Я не вчера родился. Да и из себя дурочку не строй!
- Пошел ты.
Шириханов улыбнулся в зеркальную дверцу шкафчика, разглядывая в отражении широкоскулую, смуглую и какую-то ожесточенную физиономию. С покрасневшими белками сощуренных глаз и резким рельефом желваков. Борец и не заметил, как вцепился в несчастную раковину, аж кровь на разбитых костяшках выступила. Оттолкнувшись от бортика, борец сердито пнул дверь. Силы Виктор явно не рассчитал - створка, ударившись о стену, почти закрылась снова.
- Стоять!
Сергей выскочил из ванны, точно ошпаренный, рискуя поскользнуться на залитом водой полу. Рывком захлопнул несчастную дверь перед соседским носом. И крепко ухватил Виктора за плечо. Шириханов, отработанным движением развернувшийся навстречу потенциальной угрозе, замер. Он едва успел совладать с рефлексом, пронесшимся в мозгу чередой ослепляющих картинок: сбить запястье комбинацией ударов, вывернуть руку, уложить лицом в пол. А то и по почкам надавать. Нлошник бы такому вряд ли обрадовался.
Шерхан выдохнул сквозь стиснутые челюсти. Серега, проигнорировав секундное оцепенение борца, выплюнул в смуглую, совсем потемневшую от злости физиономию:
- Не смей квартиру громить! Ты, долбаный ублюдок, уже устроил какую-то дичь вчера, еще и меня заставил в этом участвовать!..
- Заставил? Да ты и рад был! - рявкнул в ответ борец, швырнув запонки в раковину. - Скажешь, нет?
- Ничего не скажу, - огрызнулся парень с досадой, понимая, что отступать особенно некуда - он сам только что припер соседа к чертовой двери. А ведь Шерхан его и пальцем не тронул. - Бред какой-то...
- «Пострадавший» нашелся! Сильно страдал-то? - возмутился Виктор, морщась. - Как же меня достал твой выпендреж и это фирменное ханжество!
- Ты мне про выпендреж говорить будешь? - Сергей от ярости побелел аккурат под цвет кафеля. - Это ты довыпендривался, дебил контуженный! О последствиях не судьба подумать?
- Сам ты дебил! - заорал Шириханов. - Звездобол, блин! Ты мне еще реально за изнасилование предъяви! Это после того, как сам согласился! Удобно устроился, мать твою! Не стыдно, мозгоправ? Мы ж даже не трахались!
Лохматый, агрессивный и уверенный в собственной непогрешимой правоте, Виктор выглядел совершенно невменяемым. И в то же время завораживающим, как стихийное бедствие, как лесной пожар. Персонифицированная первобытная ярость.
Они были практически одного роста, и Сереге ничего не стоило, приподнявшись на мысках, нависнуть над разоравшимся соседом. В этот момент Виктор вдруг осознал, что давно не видел сдержанного и тактичного интеллигентика настолько разозленным. С того самого раза, как Шерхан по пьяни что-то спалил на кухне.
А когда Сергей, прижав борца к двери и упираясь в косяки руками, впился губами в его рот, Шерхан и вовсе обалдел.
В этом тихом омуте водились уж очень темпераментные черти.
- Так?.. - спросил Серега зло, едва отстранившись. Стальной запах промозглой осенней ночи, мешаясь с еще какими-то, «дежурными», металлически-дымными нотами, оттенял стойкий шлейф одеколона. Шершавая ткань костюма царапала влажную кожу. - Этого хотел?
- Не знаю, - честно пробормотал Виктор, с опаской покосившись на парня. - Для первого поцелуя жестковато... и я ударился затылком... Но мне нравится твой задор.
- Чего ты хочешь? - не обратив внимания на шальную иронию, продолжал Сергей чуть тише, все еще стоя слишком близко, но упрямо глядя куда-то вниз и в сторону. - Ощущений новых захотелось? Ты вообще соображаешь...? Я тебе не Алена. Я к этому отношусь по-другому. Так что завязывай с намеками, нарцисс чертов...
- Я не нарцисс, - оборвал лохматый и, собрав золотистые от воды волосы в кулак, мягко оттянул Серегину голову назад, с усмешкой вглядываясь в заострившиеся черты, выгнутую шею и рубленный узор ключиц. - Я придурок, - борец прищурился испытующе, в каком-то предвкушении. - А знаешь, что делают вампиры, когда их человеческий партнер зарывается?
- Зар-раза, - прошипел Сергей, чувствуя на шее его зубы. - Ты же не упырь, ты наоборот!..
- А ты не мой партнер, - засмеялся Виктор в самое ухо. - Или уже вдохновился?
- Ублюдок...
Шириханов в ответ на оскорбление бархатно засмеялся, одной рукой все еще придерживая затылок соседа, а другой легонько, едва ощутимо погладив ребра, отследив пальцами рифленую впадину позвоночника. Обжег коротким, вызывающим и едким взглядом шальных карих глаз.
И поцеловал в ответ.
Совсем не так, как мог бы ожидать Сергей. Совсем не так, как сам он только что это сделал. Завораживающе прочувствованно. Пугающе сладко. Медленно и вдумчиво. Серега подозревал, что тело отреагирует, и все равно удивился тому, насколько быстро это произошло. Растрепанный Шерхан, продолжая медленно выводить путанные узоры кончиками пальцев по его спине, выразительно покосился вниз.
- Это я-то, ублюдок, тебя заставил? - произнес Виктор тихим, до мурашек вкрадчивым шепотом. Серега прикрыл глаза, ровняя сбившееся дыхание. Смотреть на ухмылявшегося соседа не хотелось совершенно. - Балдеешь же от меня, мозгоправ, - усмешка борца была кривой, как турецкий ятаган, и такой же беспощадной. - От очевидного не отпирайся...
- Виктор, блин, - выдохнул с досадой парень, подумывая отстраниться.
- Все окей, Серый, - хрипло пробормотал Шириханов, мягко ткнувшись носом в искусанную шею. - Это ж закономерность, ага? Мы просто помогаем друг другу расслабиться. Ничего криминального...
Хотя это и зашло уж слишком далеко, а касания рук становились все увереннее, под требовательный аккомпанемент Витькиного телефона, надрывавшегося в коридоре. Шерхан был, как обычно, чертовски убедительным. И Серега вдруг понял, что начинает перенимать его манеру. А еще, что невыносимо остро отзывается на прикосновения соседа.
«Помогаем друг другу... ничего криминального...»
В сущности ведь, взаимная мастурбация ни к чему их не обязывала. Просто механический способ разрядки. Как бы хорошо борец ни целовался.
Потом зазвонил и Серегин телефон.
- Иди, раз кончил, - прошипел, наконец, Шерхан в душистый висок склоненной к его плечу блондинистой головы.
- Тогда отпусти меня... - парень уперся локтем в стену, отстраняясь.
- Так ты сам меня держишь... - тихо засмеялся Шерхан, показательно вскинув растопыренные ладони. И легонько подтолкнул бедром. - Чертов извращенец...
- Я думал, только кошки бывают «русскими голубыми» ... - хмыкнул тот, сдернув полотенце с вешалки, и выскочил из ванной, отпихнув соседа прежде, чем тот успел ответить.
Виктор беззвучно расхохотался, медленно съезжая по косяку на пол: такого исхода «прикола» он не планировал.
***
Сергей, аккуратно расчесывая еще сыроватые волосы, пристально вглядывался в собственный бледный портрет на амальгаме. С одним единственным вопросом, неотступно, как трек на повторе, крутившимся в голове: «на-хр*-на?».
Осознание, штормовой тучей наползавшее из-за воображаемого светораздела рассудка, грозило головной болью. Как говорил один умный датчанин, «нечистая совесть может-таки внести в жизнь некоторый интерес и оживление». Виктор успел помыться и уже уполз в свою нору отсыпаться. Без комментариев или иных поползновений, которых Серега, если откровенно, здорово опасался. Теперь из-за двери доносился только мерный храп. Засыпал борец молниеносно, так, что невольно позавидуешь.
Парень выдохнул, усилием воли сосредоточив внимание на повседневных мелочах, обычно помогавших отвлечься. Рутина умиротворяла: зачесать волосы, смочить запястья и шею одеколоном... сердито попробовать пальцами щетину на ребре нижней челюсти. Побриться так и не удалось. Серега, невольно морщась, поправил замявшийся ворот черной водолазки. Застегнул пиджак. Судя по наручным часам, «мозгоправ» уже опаздывал. Минус пять минут форы.
Сергей, всегда предусмотрительно оставлявший «место для маневра», поправил очки и в последний раз оглянулся, мысленно проверяя электроприборы на предмет возможных неприятностей: утюг остывал на доске, кофеварка и плита дремали, микроволновка не пищала, краны закрыты, так что потоп, случайное возгорание или еще какой бытовой катаклизм спящему мертвым сном Шерхану не угрожают. Вроде, все.
Забрав с тумбы в прихожей портфель с бумагами, Сережа аккуратно закрыл за собой дверь, хотя Виктора сейчас вряд ли разбудил бы и пушечный залп над самым ухом.
Лифта парень дожидался вместе с заспанным подростком-оборотнем из соседнего коридора. Лион, вихрастый и мрачный, по обыкновению, не выглядел особенно счастливым. На щеке красовался едва затягивающийся, уродливый порез, вряд ли заработанный при неумелом бритье. Наскоро обработанное ухо медленно срасталось.
Любопытный факт: все эти мохнатые молодчики из сверхпопулярных среди молодежи треш-групп щеголяли самыми невероятными проколами и добровольными увечьями, от пирсинга до нарочито-небрежно порванных ушей, ртов и etc. При здоровой фоновой регенерации двухфазных и гемоглобинозависимых это не могло не вызывать затруднений. Скорее всего, сомнительные «аксессуары» приходилось регулярно и болезненно подновлять.
Лион, точно почуяв ход мыслей подтянутого соседа, мрачно на него покосился. Белобрысый, светлоглазый клерк, деливший хату с чокнутым борцом, выглядел, как всегда, до обморожения невозмутимым и высокомерным. Особенно Лиона бесил этот пронизывающий сканером взгляд. Покровительственный и обидный.
Ехать в одном лифте с надменным смазливым смертным не слишком добрым утром в предвкушении еще менее доброго дня было настоящим испытанием. Лион скрипел зубами и представлял, как нынче же устроит очередную драку на заднем дворе колледжа. Благо, поводы имелись.
Человеческий запах едва перебивался дорогим парфюмом. А вот характерный отпечаток, окрасивший ауру, и вовсе ничто не скрывало. Лион угрюмо смотрел в потолок, пока двери не раскрылись. И выскочил, не попрощавшись, поскольку и не здоровался.
Сергей поехал ниже, на парковку. Он любил свою работу и искренне хотел бы помочь пацану, переживавшему, очевидно, не лучший период, если б знал, в чем дело. И если бы его родителям, например, взбрело в голову обратиться в их НИИ. Подростковая неуправляемость двухфазных оставалась серьезной проблемой, муниципального уровня. Но жестокая школьная драка или домашняя трепка - обычный воспитательный метод для мохнатых детенышей. А Третья - терпимая и гостеприимная, здесь принято уважать традиции и обычаи различных групп, даже самые сомнительные, если они одобрены Советом.
Сергеева белая «шкода», точная ее копия местного производства специально для слабонервных, скверно обучаемых или просто ленивых экспатриантов, оказалась почти зажата. Причем с правой стороны припарковался Виктор на своей тонированной тюнингованной здешними умельцами субару.
Блондин, машинально поправив очки, со вздохом аккуратно вырулил из тупика, мысленно послав соседу хорошего пинка.
Дорога в центр по утренним пробкам оказалась на удивление короткой. Бледные искры подсветки таяли в холодном перламутре нового дня. Глянцевые фасады дробили рисунком рам отраженное серебро небес.
Сергей успел пробежать глазами первую страницу «The Supernumerary», с удивлением отметив ослабление позиций Вампирской Короны в Совете. Кровососы словно погрузились в летаргию. После безумных встрясок последних лет это выглядело подозрительно.
Держава гемоглобинозависимых оставалась одной из сильнейших в Конфедерации, несмотря на непрекращающиеся войны с Синедрионом и Демонами Девятки. Наиболее влиятельной, как бы ни пыталась Независимая Канцелярия убедить обывателей в обратном. Председатель неизменно чутко прислушивался к мнению Первого Министра Ее Величества, а иногда и дословно повторял в интервью слова кровососа. С учетом амплуа последнего - ничего удивительного. Подданный как будто знал законы КС и государств-участников лучше, чем сами представители.
Но с появлением на политической арене Белого Духовенства ситуация изменилась. Апофатически определившее себя, как не-колдуны, не-вампиры, не-оборотни и так далее, странное объединение служителей некоего древнего культа, существовавшее в Совете без году неделя, успело отметиться на верхних строчках всех таблиц как одно из самых преуспевающих, быстро развивающихся и потенциально опасных. Прежде первенство по всем статьям держали вампиры. В том числе, и по неуравновешенности, вопреки распространенному заблуждению, грешившему на двухфазных.
И, будто злорадной иллюстрации последних Серегиных размышлений ради, пробка как раз мягко обтекала аварию на углу улицы Платона и Аристотелевского бульвара.
Черный мотоцикл с серебристой аэрографией валялся на тротуаре, сбив цепочку вместе с массивной гранитной тумбой ограждения. Большой пепельный автомобиль представительского класса с ажурно треснувшим лобовым стоял тут же, развернувшись поперек полосы. У капота спорили высоченный, тощий вампир с черными, слипшимися от крови волосами и округлый, беспокойной наружности Судья в кольце личной охраны.
Кажется, клыкастому только что довелось хорошенько полетать. Несмотря на кровь, стекавшую по лицу, и безобразно разодранную кожаную мотоциклетку с серебряным гербом на спине, рычал гемоглобинозависимый многообещающе.
«А сапиенс от такого удара скончался бы на месте», - подумал Сергей, хмурясь.
Пробка тревожно попискивала. Судья пятился, поднимая пухлые, в массивных золотых перстнях руки с зажатыми в них четками и мобильным телефоном. Жест выглядел почти извинительно. Ситуация была бы комичной, если бы не жуткое, всепоглощающее бешенство кровососа - аура того полыхала чернобыльским реактором, отравляя среду на десяток метров окрест так, что закоротили уличные блоки системы стабилизации.
Пострадавший завершил яростную отповедь тем, что прямым ударом сверху пробил капот надсадно всхлипнувшего автомобиля, когтями поддернув железо. И, рывком подняв безобразно поцарапанный байк, ударил по газам, перескочив в другую параллель через мгновенно схлопнувшийся портал. Удивительно, что мотоцикл вообще завелся, а долговязый подданный не свалился замертво, сгорев в собственном излучении. Святой Отец умудрился зацепить какого-то очень сильного парня.
Из пепельного седана повалил дым. Судья, взвыв, швырнул телефон на асфальт. Трое мрачных бодигардов в черных костюмах только сочувственно переглядывались. Сергей, осторожно объехав место аварии, покачал головой: лучше б КДС-С вызвал сразу. И из машины не вылезал.
Гемоглобинозависимые, стервенея от адреналина и интоксикации империлом, способны на самые бессмысленные, безрассудные и опасные выходки, так что предлагать им бабки бесполезно. Агрессивные, непредсказуемые, наглые и нечеловечески сильные - одним словом, упыри. Не в стенах института будет сказано.
Добравшись на Второй уровень, Сергей обнаружил, что место на выстуженной институтской стоянке, где он обыкновенно парковался, уже занял миниатюрный синий автомобильчик. Его хозяйка с ухмылкой стояла рядом, самодовольно подбоченившись. Стервозное настроение Агате удивительно шло. Качнув головой, Серега проехал дальше и спокойно встал на, закономерно, пустующее место Ламаж. Смысла акции он не понял.
Агата, особенно эффектная в фиолетовом юбочном костюме и черной блузке с элегантным бантом у горла, звонко цокая тонкими каблуками, подошла к белой «шкоде», заглянув в салон через галантно приспущенное стекло.
- Один, - удовлетворенно кивнула она. - А чего опаздываешь?
- В пробку попал на Аристотелевском. Судьи нарушают...
- Я тебе звонила утром. Проспал?
- Типа того, - уклончиво отозвался Сергей, забрав портфель с пассажирского сидения и выключив тихо мурчащее радио. - Ты слышала, Корона собирается новый законопроект провести в Совете... по двухфазным.
- Этот фокус у них не пройдет, - махнула убранными в высокий хвост волосами Агата. - Подобные слияния невозможны в существующих обстоятельствах. К тому же, это вампиры. Они терпеть не могут себя ограничивать.
- Как посмотреть, - блондин пожал плечами. - С Новым Правительством Королева дружит.
- Она «дружит» с их лидером, этим молодчиком, Фиа'Флоксом. Поговаривают, дело не обошлось без приворота...
- Что? - недоверчиво вздернул брови парень. - Ты серьезно?
- Ну, - Агата пожала плечами. - Всякое болтают. Типа, слишком уж новый вожак двухфазных прислушивается к мнению правительницы сопредельного государства. А еще, вроде как, - Ламаж затрепетала ресницами, кокетливо улыбаясь. - Их часто видят вместе.
- Королеву вампиров? - Сергей покачал головой. - По-моему, никто толком не знает даже, как она выглядит... Ни то что... все остальное...
Агата пожала плечами:
- В любом случае, не думаю, что он сумеет удержать власть. Военные вожди правят до первого поражения - и снова грызня. Оборотни по-другому не умеют...
Ее уверенность заставляла сомневаться скорее, чем любые доводы. Сергей такой позиции не разделял: история утверждала обратное. Авантюристом новый оборотнический хозяин не был, а дельных парней с некоторой беспутной изюминкой лохматые подданные никогда не скинут. У них адреналин превыше национального золотого запаса ценится.
- Ты не согласен? - Ламаж прищурилась.
- Нет. Не важно, - отмахнулся парень, на ходу оправляя пиджак.
Пройдя сквозь автоматические двери облаченной в ламеллярный доспех стеклопакетов громады Института, Сергей мельком глянул на висящие в холле часы, настроенные «по Совету». Пять минут. Все же опоздал.
На удобных бежевых диванах уже сидели посетители, вокруг целеустремленно курсировали сотрудники. Небольшие фикусы, отбрасывая прозрачные тени по глянцевому полу, создавали шаткую иллюзию уюта. За стойкой «гостеприимства» сидела пепельнокосая эльфка О'Лаэ, мило улыбаясь какому-то очень озабоченному пожилому господину в золотом пенсне, и ровным, поставленным голосом явно не в первый раз повторяла, куда именно тому следует пройти для разрешения его проблемы.
Агата вызвала лифт, перебросившись парой фраз с одним из дежуривших по периметру охранников. И лукаво подмигнула вопросительно обернувшемуся коллеге:
- Оцени! Наша Горгона из третьего отдела про тебя спрашивала.
- У охраны? - скептически улыбнулся Сергей, поправив очки четким, до автоматизма доведенным жестом.
- Представь себе, - покачала головой коллега.
- И что же? - фыркнул Воронцов. - Просила обратить особое внимание?
- Именно, - улыбка, изогнувшая искусно подкрашенные губы, переливалась сарказмом, точно радужная поверхность мыльного пузыря. - Как на злостного нарушителя общественного порядка, не берущего трубки, - лифт остановился. На экране вспыхнула цифра три. - Увидимся за обедом, террорист. Чао!
До тринадцатого этажа Сергей доехал, рассеянно вспоминая бледное, залитое кровью лицо долговязого упыря, почему-то намертво впечатавшееся в мозг. Особенно - стылые золотые глаза, затуманенные бешенством. В пустынном, гулком холле царило стерильное безмолвие. Только шуршали пузырьки воздуха в большом аквариуме. Серега, направился было к своему кабинету, но тут его окликнули. Незаметно и бесшумно поливавшая цветочные кадки Стюа, прервавшись на секунду, выглянула из-за очередной раскидистой монстеры:
- Господин Воронцов! Вас Тонни звал. Очень удивился, что вы еще не на месте.
Сергей вежливо кивнул и свернул к кабинету Куратора. Звук шагов приглушал мягкий, ковер цвета топленого молока. Воздух пропах стерильностью и чем-то подчеркнуто синтетическим, остающимся после многоступенчатой очистки.
Тонни, приземистый, коричневатый и ушастый, разбирал бумаги, сидя за обширным столом. В кабинете упорно работал кондиционер, но все равно было душно. Большая пальма в углу заметно посерела. В последнее время у куратора явно прибавилось работы: папки с документами, схемы и электронные рамки оккупировали стол и окрестности скоплением мрачных зиккуратов.
Сергей без приглашения сел в кресло.
- Здравствуй, - не отрываясь от своего занятия, поприветствовал его лысеющий и остроухий специалист. - Как здоровье? - беглый алый взгляд поверх стильных, но совершенно не вязавшихся с его физиономией очков. - Выглядишь помятым. Болеешь? Отпуск?
- Еще рано.
Сергей оглянулся на полосатое окно. Жалюзи чуть раздувало, когда вентилятор поворачивался к стеклу. Старая система. Тонни обожал раритеты: носил совершенно жуткие клетчатые рубашки и коричневые штаны с подтяжками, точно какой-то старый детектив или пьющий журналист из неонуарного кино. Кино про гоблинов.
- Вот и правильно, - с мрачным воодушевлением поддержал начальник. -Потому как работы - непочатый край. А ты еще и опаздывать начал! - он чуть только повысил тон и тотчас мягко улыбнулся, показывая остренькие зубы. Сергей укрепился в худших предположениях. - Сегодня поработаешь с клиентами. Ортмут заболел.
Сергей почти не удивился - двухфазный Вальрик «болел» регулярно.
- Подменить его некому. Даже не спрашивай, у всех аврал, - сердито скалясь, зачастил Тонни. - Совет запросов наслал - не разгрести... Незаконченные отчеты по проектам есть?
- Есть, - невозмутимо повел плечами Воронцов, прикидывая объемы.
- Ну вот, будет, чем дома заняться. Да, Сергей? А то, знаешь, до Нового года недалеко... Премия. Тринадцатая зарплата. Все, как у людей, - и засмеялся.
Неоригинально, подумал Серега. Но тоже улыбнулся. Шутить так в стенах Института мог, разве что, господин Куратор.
- Кого мне просить, как не любимого зама по науке? - Тонни выразительно округлил хитрые глаза за узкими очками. - Ну?!
- Личные карты?
- Возьмешь в регистратуре. Там же с записями разберись... - и он помахал когтистой, уже заметно пегой от печеночных пятен рукой, давая понять, что аудиенция окончена.
Сергей, щурясь, двинулся исполнять, мысленно кляня внезапную реставрацию крепостного права: ломают график, как хотят. Заместитель по науке, как же.
В отделе регистрации и учета, больше напоминавшем целлофановый лабиринт, парня поджидали аж четыре личных дела. «Не-психотерапевт» Воронцов, проглядев анамнезы, спустился на второй этаж, в приемные кабинеты. Отыскал среди них тот, что числился за болезным Ортмутом. Включил кондиционер и подсветку в аквариуме. Большие, желто-рыжие рыбы бездумно толкались в стекло выпученными ртами, точно целуя его.
Постояв у окна минуты две, наблюдая за причудливой вязью опалесцирующего в тусклом мареве осеннего дня урбанистического футуризма центральных районов, Серега с сожалением закрыл жалюзи, чтобы случайный свет не раздражал посетителей. В кабинете было прозрачно: стекло, хрусталь и серебристая сталь. Несмотря на безвкусные безделушки, зачем-то расставленные по полкам, здесь было слишком холодно, слишком мертвенно.
Впрочем, в этом есть сокровенный смысл и расчет. Интерьеры разрабатывали по стандартам местных исследований, согласно предписаниям. Нарочито обезличенными, уравновешенными, инертными и безэмоциональными. Рафинированными и пресными.
«Все на свете из пластмассы и вокруг пластмассовая жизнь».
Сережа, неприятно удивленный внезапной параллелью, поморщился и поправил очки. Достал статистический блокнот и личный ноут. В кабинет уже осторожно скреблись. Воронцов вздохнул: с каких пор он начал ставить знак равенства между уравновешенностью и пресностью?
Сергей всегда считал, что плохо умеет работать с клиентами - живыми, физическими лицами. Специфика профессии - изначальной, еще в Тринадцатой полученной, - предполагала, скорее, теоретическую область применения. Изучение связей и закономерностей функционирования ЦНС, сознания и мозга. Исследования, а не терапию.
В контексте «терпимой и гостеприимной» Третьей, с ее осязаемыми потоками, агрессивными аурами и овеществленным астральным планом - весьма востребованная, нужная, а то и жизненно-необходимая вещь: анализировать, составлять таблицы и портреты, вычислять поведенческие паттерны и потенциальные сбои. Моделировать ситуации.
Сергей предпочитал разбираться в хитросплетениях без непосредственного контакта. Так было проще и экологичнее, так можно было абстрагироваться и укрыться за формулами. А вот это «лечи меня» ... Серега вздохнул. Профессионализм, тщательно ограненный и оттого алмазно-острый, беспощадный... мертвый? Скорее всего. Холодный? Абсолютно.
В Третьей параллели высоко ценилось качество межрасовых взаимодействий: слишком широк был спектр, слишком прихотлив узор. Культурные традиции, специфика менталитетов, средовые предпосылки, особенности профиля силы - адское кружево сложнейшей ноосферы. Институт просто не имел права на сбои, ни при каких обстоятельствах.
Вспомнилась шутка Тонни: «как у людей». Нет, тут и речи не могло идти ни о каком превосходстве. Совет подобное не одобрял даже в формате умозрительного эксперимента, сравнения или иронии. Доминирование и постулаты из разряда «человек - царь природы» остались в другом мире. Так что никаких «как у людей».
Сергей мысленно скривился. Что ж не как у вампиров? Пил за здоровье королевы - кровный брат, вышиб клык троюродному племяннику четвертого сына внучатой тетки - кровный враг. До первого вытрезвителя. И все просто. И вечное лето.
Условная «нежить», не к ночи будь помянута, наловчившись выживать во враждебной среде и, наконец, реорганизовав ее в «терпимую и гостеприимную», умудрилась агрессивной витальностью превзойти живых. Как и любые паразитические формы...
Сергей оборвал мысль, удивленный ее направлением. Не самым характерным для сотрудника НИИ Межрасовых Взаимодействий. Благо, специалисты Комиссии по внутренней этике пока не додумались применять телепатию ко всем сотрудникам поголовно.
Первым клиентом оказался как раз гемоглобинозависимый: будто постиранный, истощенный юноша с невообразимо печальными глазами и глубокой, затяжной дистимией. Паразита он напоминал куда меньше, чем, собственно, жертву. Что даже хуже.
Несмотря на невинно-блеклое, располагающее личико, двадцатилетний Рикар Маррэт, полностью игнорируя систему контроля и стабилизации, оберегавшую сотрудников от воздействия агрессивных аур, впитывал чужую энергию машинально, просто сидя в приемном кресле с покаянно сложенными на тощих коленях рукам и поникшей головой.
«Мозгоправ» избежал мигрени, опустошенности и дисфории - типичного букета досадных последствий - лишь благодаря устойчивости психики да внезапной отрешенности.
Рикар пытался получить справку для продолжения обучения после реабилитации. По справедливости, справка не светила ему ближайшие полгода. Облученный, хапнувший дозу империла в каких-то катакомбах, где путался с такими же дружками-оболтусами, Маррэт впал в депрессию, естественно, с суицидальными эпизодами. Последний почти увенчался успехом - его сняли с козырька поломанным, не долетевшим до асфальта метров пятнадцать и, закономерно, не вразумленным.
У вампиров особая склонность к аутоагрессии. Специфика профиля силы. Причины до сих пор не установлены, что не мешает подданным Короны с завидным постоянством себя калечить. Серега как раз занимался разработкой соответствующего проекта. Уже год.
Парень поправил очки, постаравшись абстрагироваться от сторонних размышлений. Например, встраивания этого конкретного случая в готовую теорию. Потому что «случай» смотрел на него оленьими глазами, выразительно оттененными густо-лиловыми опухшими веками, кусал потрескавшиеся губы и теребил тонкими, как веточки, пальцами манжет толстовки.
Отличный специалист, добросовестный работник и, с недавних пор, Заместитель Куратора НИИ по научной работе, Сергей Воронцов честно слушал путаные ответы и механически отчеркивал какие-то пункты в личном деле. Белобрысый «мозгоправ» мысленно дивился пропасти, разделяющей не только расы, но даже элементарно индивидуумов внутри своего класса.
Странно, при известном многообразии, видовое тождество могло бы послужить неплохим поводом к сплочению. Но ничуть не бывало. Во всяком случае, не у людей. Кратосы Человечества, субвиды и даже оборотни грызлись меж собой с поистине упырьей кровожадностью. Зато вампиры, наоборот, сбились пчелиным роем вокруг Королевы. Этот малахольный страдалец имел шансы выкарабкаться лишь благодаря поддержке Короны. Точнее, педагогов Академии, вовремя заметивших странности в поведении студиозуса.
- Как долго, Рикар? - вдруг спросил Воронцов и по испуганному взгляду понял, что не ошибся.
- Что? - сморщил переносицу вампир, крепче сжав злосчастные рукава. - О чем вы?
- В карте нет отметок. Анализы чистые. Но... -Взгляд упыря затравленно метнулся вбок. - Это же не сложно. Для вампира. Хотите это обсудить?
- Я не понимаю, - он упрямо тряхнул головой, но, напоровшись на непререкаемый взгляд серых глаз смертного, осекся. - А...
- Мы можем вернуться к этому вопросу позже, если вы предпочтете специалистов нашего НИИ или ЦБ. Или же я могу написать соответствующее заключение для учреждений Короны.
Рикар моргнул. Стиснул заметно раздавшиеся челюсти:
- То есть, справки я не получу?
Воронцов привычно сплел пальцы на столе и улыбнулся:
- А ваше поведение не представляет угрозы?
- Это просто империл, - парень закусил губу. - Это же... Это не наркотик...
Сергей вздернул бровь. Выглядело слишком характерно, слишком напоминало типичную клиническую картину. Но он уже начал догадываться, и догадка ему совсем не понравилась.
- Империл? Добровольно?
«Оленьи» глаза молодого упыря сделались совершенно круглыми. Бескровный портрет испуганного отчаяния. Воронцов с некоторой досадой подумал о том, с каким наслаждением отправил бы этого кареглазого страстотерпца на принудительное лечение. Ну, и о невозможности этого действия. В основном, досаду вызывала именно ограниченность его полномочий.
Как астральный нейротоксин, империл входил в область научных интересов Института, активно изучался... И так же активно лез из всех щелей «терпимой и гостеприимной». Изучение тут не особо помогало, а синтетические ингибиторы справлялись скверно. Ментальный яд, в крупных дозах смертоносный, канцерогенный и тератогенный для большинства видовых групп параллели, легко реагировал со средой, непредсказуемо преобразовываясь, подпитывая астральных паразитов и плодя локальные вспышки «вирусной ненависти».
Если кто-то наловчился использовать эту дрянь в качестве... чего? Психодислептика? Депрессанта? Психостимулятора? Как это, вообще, должно было работать? В любом случае, внезапно открывшиеся обстоятельства означали прецедент и требовали внимания.
Воронцов, уже составляя в уме отчет, отправил обескураженного парня на дообследование в лабораторное крыло, искренне надеясь, что по итогам тестов упыря вышлют к профильному специалисту, а не вернут ему же. Ну, или что Ортмут к тому моменту успеет чудесным образом излечиться и вернется, наконец, к своим обязанностям.
Если гемоглобинозависимый добровольно отравлял тонкоматериальные оболочки своего тела, терапия была одновременно необходима и неосуществима. С точки зрения закона. Aequilibrium in differentiae. Совет ведь не считал возможным запрещать лицензированным шаманам псилоцибины, например. Хотя, в отличие от пресловутых мухоморов, империл не был внесен ни в какие реестры Ареопага ни как вспомогательное, ни как «традиционное» вещество. Нашли, тоже, традицию...
Сергей со вздохом растер переносицу. В любом случае, этим должен заниматься другой отдел. Хороший доктор.
«Добрый доктор Айболит», - мстительно всплыло в памяти, мешая сосредоточиться.
Больше обычного рассеянный Сергей дотянул до обеда с трудом. Правда, он получил от Тонни «сердечную» благодарность за усмирение агрессивного пациента-оборотня, уже не первый день мотавшего нервы сотрудниками впечатлительной, поминутно терявшей антропоморфность Тени. Оба благополучно утихомирились именно благодаря отрешенному хладнокровию Воронцова.
То и дело утопая в сторонних размышлениях, чуждых делам НИИ, Серега напоминал запрограммированного андроида, исправно воспроизводящего заданный алгоритм. Продуктивного и отстраненного. Разумеется, Куратору, довольному результатами, сообщать об истинных предпосылках такой исполнительности не стоило. А урегулировать конфликты и успокаивать нестабильных - такая же важная часть работы Института, как и выявление потенциальных проблем, вроде альтернативного способа применения пресловутого империла. Кросскультурная психология, все дела.
По дороге в кафетерий Воронцов вспоминал непроизвольный энергетический вампиризм гемоглобинозависимого, настолько мощный, что институтская система безопасности не помогала. Возможно, и даже скорее всего, это было эффектом интоксикации. Мог ли этот зубастый агнец с грустными глазами нарочно травить себя ради, хм, усиления способностей? Повышения уровня? И сколько тогда ему подобных... зависимых?
Сергей пожал плечами: это было любопытным полем для исследования, однако, без санкции Совета и решения лабораторий, приниматься за такую работу не стоило.
Агату, уже занявшую столик у большого окна, блондин заметил сразу. Ламаж была из тех, кого трудно проглядеть: яркая брюнетка, улыбчивая и в меру ехидная. Она носила приталенные пиджаки, узкие юбки, эффектно подчеркивавшие фигуру, длинные серьги и изящные туфли. Иногда Сергею казалось, что ей доставляет особенное удовольствие надменный перестук каблучков, сопровождавший ее появление в институтских коридорах. И, без сомнения, всеобщее внимание.
На обед Агата предпочитала какой-нибудь на редкость отталкивающего вида суп-пюре, фруктовый салат и клубничный коктейль на миндальном молоке в качестве десерта. Сегодняшний день не стал исключением. Сергей, подумав, предпочел кофе с круассаном и отбивную. Мясо выглядело почти вменяемо. Кофе попахивал сталью. Кафетерий оставался верен лучшим традициям институтских столовок - несмотря на стильный интерьер и панорамные окна.
- О, работничек! Не спешишь ты на заслуженный отдых, mon amour... - Ламаж бесцеремонно пихнула парня носком блестящей туфли под столом и выразительно улыбнулась.
- Дела сдавал, - Серега машинально осмотрел прибор в плетеной корзинке, принесенной вместе с отбивной и, удовлетворившись увиденным, положил его рядом с тарелкой. Голода, как такового, он не испытывал.
В просторном зале тихо наигрывала расслабляющая музыка, пахло свежестью и сдобой. Запах, правда, был искусственным и распространялся исключительно благодаря работе соответствующих систем. Сотрудники негромко переговаривались. Атмосфера сдержанного благополучия сегодня отчего-то больше тяготила. Опрятные, напоминавшие клерков работники в ладненьких костюмчиках выглядели бутафорскими, пластиковыми и двухмерными.
- Тебя на клиентов кинули? - не без ехидства отметила Агата, покусывая насаженный на вилку кусок яблока. Воронцов кивнул, машинально глянув в безукоризненно вычерченные стрелками глаза. Ламаж улыбалась. На свой лад, с ироничным кокетством очень уверенной в себе женщины. - Это что-то новенькое... И как впечатления?
- Как и прежде, - мягко пожал плечами Серега. - Не мое это.
- Но ты неплохо справлялся, когда еще у нас работал.
Агата консультировала и, как ни странно, искренне это любила. Хотя и ерничала время от времени. Они начинали в одном отделе, но Сергея всегда больше интересовала теоретическая сторона вопроса. Он еще раз пожал плечами:
- Утром у меня был дистимный гемоглобинозависимый, добровольно глотавший империл, - сообщил он без выраженной интонации, глядя в окно. Слоеное небо над Третьей медленно затягивал подсвеченный неоном и какой-то особенно мрачный от того войлок осенних облаков.
Агата фыркнула:
- Класс. Надеюсь, ты сказал ему, что это вредно для здоровья?
- Пальцем погрозил, - кивнул блондин, принимаясь за еду.
- Поделом, - заключила Ламаж, полюбовавшись, как Воронцов аккуратно распиливает мясо. - Нечего опаздывать. Я думала, ты меня подбросишь...
- Утром? - так же автоматически уточнил Сергей.
Агата пихнула вилкой очередной фрукт, сложив губы капризным бантиком:
- Именно. Когда ты не взял трубку...
- В душе был, - отозвался Воронцов, не поднимая взгляда от тарелки. - У тебя что-то с машиной?
- Понятия не имею, - пожаловалась она, снова морщась. Гримаска выглядела вполне убедительно, но почему-то не убеждала. - Ведет себя странно...
- Скажи ей, что это вредно для здоровья, - не мудрствуя, посоветовал Серега.
- Смешно, - Агата на шпильку не отреагировала. Не посчитала нужным. - Отвезу в сервис. Может, закинешь меня потом?.. Домой.
- Ладно, - Воронцов кивнул без всякого энтузиазма. Кипа проектов, унаследованных в домашнюю работу, тотчас нарисовалась живописным курганом над его изможденным трупом.
- Что-то не так? - проницательно вздернула аккуратные брови Ламаж, тактичная и участливая до кончиков изогнутых ресниц. Искреннее это или чисто профессиональное не смог бы определить и колдун-телепат. Скорее всего, Агата и сама уже не чувствовала грани.
Дежурно улыбнувшись, Сергей покачал головой:
- Все в порядке. Конечно, я тебя отвезу. Кстати, не знаешь, где Вальгард?
- Сегодня не видела, - покончив с салатом, точнее, расковыряв его, она переключилась на суп. Без всякого воодушевления, что было вполне оправдано - вид суп имел отталкивающий. Даже по меркам остальных супов кафетерия. - Когда ты утром не ответил, - прикусив кончик ложки, сообщила коллега, коротко, испытующе глянув на блондина пронизывающе-ехидно. Искусный макияж усугублял эффект. - Подумала, вы на пару запили... - серые глаза Воронцова, спокойные до полной индифферентности, лишь слегка прищурились.
- У него... трудности.
- Ой, - отмахнулась Ламаж. - Трудности! Тактичный какой. Все уже в курсе, что его жена бросила...
Сергей пожал плечами: ну, кто бы сомневался?
- Так ты... давно его видел? - все же уточнила она.
- Уже с неделю не пересекались, - покачал головой Сергей с оттеночным неудовольствием: Валь решил пострадать и не хотел, чтобы ему мешали. Но «мозгоправ» все же почувствовал себя скверным другом. - Он на работе появляется?
- Кто ж его знает, - Агата дернула изящным плечиком. Губы тлели намеком на ироничную полуулыбку. - Вроде, маячил пару дней назад. Видела его в рекреации... Тень же. Они умеют быть незаметными...
- Помягче, ладно? - предупредил Серега, досадливо морщась. Агата фыркнула. Как показалось парню, насмешливо. Без положенного консультирующему специалисту такта.
- Говорят, - состроив выразительную мину, прощебетала она, - к оборотню сбежала... из Объединения. Можешь себе представить? Просто ужас...
- Наверное, - Воронцов отодвинул почти нетронутую тарелку. Тоскливо покосился на облетающие деревья бульвара. - Зато честно...
- Хм, - фыркнула Ламаж. - По-моему, глупо.
- Кто знает? - Сергей снисходительно поджал губы: разговор на эту тему хотелось закончить как можно скорее. - Не наше дело.
- Чисто теоретически, Воронцов, - щелкнула пальцами коллега, потягивая коктейль. - Ты ж это любишь? Так вот, чисто теоретически. Где Валь Таге и где этот двухфазный? Статистически, большинство «объединенцев» - маргинализированные, неуравновешенные, асоциальные элементы с неустойчивой психикой. А Вальгард- один из ведущих специалистов очень уважаемого Института в ведомстве НАМН.
- Все так, - кивнул Сергей, хмурясь. - Но это действительно не наше дело.
- Станет твоим, как только Валь с депрессией на прием приползет... - пригрозила с той же злой улыбкой Агата. - Будешь нянчиться?
- Лучше уж я, - пожал плечами Воронцов без отчетливого выражения. - После тебя хоть в петлю.
- Вредный! - фыркнула девица и залпом допила коктейль. - Когда я позвоню в следующий раз - бери трубку!
- Постараюсь, - кивнул Серега, дежурно усмехнувшись ехидным карим глазам. - Ты, главное, сразу не сбрасывай.
-Еще не хватало ждать тебя! - прыснула на прощание Агата. И упорхнула, стуча каблуками.
На вторую часть дня, хвала небесам, Тонни освободил «любимого зама» от клиентской повинности. Воронцов решил заняться статистикой, точнее, организацией статистических сводок для заказанного Канцелярией Совета исследования по двухфазным.
Лишь вернувшись в свой опрятный кабинет, Серега, наконец, смог сосредоточиться - привычная обстановка бодрила и умиротворяла одновременно. Белесый интерьер с вкраплениями глянцевого хрома, вертикальные остекленные стойки с рабочими материалами, широкий пустой подоконник, правильная, функциональная геометрия муниципальных учреждений Второго уровня за окном. Тихонько шелестящий вентилятором компьютер на почти пустом столе. Аккуратные стопки систематизированной аналитики, принесенные Стюа.
Серега, достав из нижнего ящика пачку забытых как-то Вальгардом сигарет, задумчиво подошел к окну, рассеянно скользя невидящим взглядом по агрессивно футуристичным фасадам. Третья может, и была «терпимой и гостеприимной» по сути своей, но на ум все равно приходили иные эпитеты. Сплошь пластиковый, вылощенный, подчеркнуто спокойный и «правильный» мир балансировал на самой кромке равновесия над разверстой бездной воплотившихся кошмаров: систематически нестабильных двухфазных, локально впечатлительных Теней, перманентно истероидных гемоглобинозависимых, шизоидных колдунов, ригидных, невротичных суперприродных.
Людей, умудрявшихся выживать во всей этой ксеноморфной солянке, кажется, на голом адреналине и неколебимой вере в Статут с Синедрионом. Первый был призван обеспечивать незыблемость закона и гарантированных им прав, а второй... Сергей задумался, машинально прикурив, игнорируя предупреждение в стиле стандартных «Nosmoking» по версии Института. Из-за тактичной обтекаемости формулировок, эмблема казалась куда менее убедительной.
Номинально, Судьи защищали людей. Но отчего-то благодарная паства больше тяготилась той благодарностью.
Воронцов удивленно растер переносицу: как мысль свернула в эти околополитические дебри, парень и сам не понял. К тому же, при воспоминании о Статуте в голову полезли совсем не бравые образы с плакатов под знаком стилизованного буквой «S» дракона. Точнее, один из образов, однако, в довольно неожиданном ракурсе... Воронцов потушил окурок. Сергей не курил, тем паче, на рабочем месте. Пепельницу, как и пачку, забыл тут Валь. Парень поджал губы: возможно, стоило позвонить ему вечером.
Решив так, Сережа вернулся к столу, к сводкам, документам, статистике и уравнениям. Прочь от пустопорожних размышлений о ксеноморфности, законах, потоках, мирах и тенях. Время полетело незаметным, стремительным потоком формул.
Где-то ближе к шести зазвонил телефон. Сергей, сосредоточенно сводивший воедино рваную концепцию отклоняющегося поведения оборотней в пубертатный период, выругался, ощупью нашарив трубку в портфеле. Путаные отчеты косноязычных лаборантов требовали сосредоточенности, едва достигнутой и отчего-то чрезвычайно шаткой.
- Алло.
- Э-э-э... слышь, где у нас эти... макароны длинные? - голос Виктора звучал смазано. Видимо, он, как обычно, не слишком аккуратно прижимал трубку плечом. На заднем плане что-то ожесточенно шипело.
- Господи, чем ты занят? - мгновенно «включился» Сергей, отшатнувшись от стола. - Решил кухню всмятку приготовить?
- В крутую, - бодро отозвался, что-то облизав, голос по ту сторону досягаемости. - Ну, и где эти длинные, чтоб им пусто было?
- В шкафу смотрел?
- В каком?
- Блин, Вить. Не надо бы этой самодеятельности, - пробормотал мозгоправ в замешательстве. Шириханов собрался готовить? Это что должно было издохнуть и где?
- Я жрать хочу, твою мать! - фыркнул Шерхан на другом конце. Серега закатил глаза: ну, разумеется. - Котлеты нашел. Куда ты лапшу эту испанскую запрятал?
- Если ты вдруг о спагетти, то они итальянские. И это не лапша, - напомнил Воронцов вкрадчиво, устало растирая лоб. Хотя борец, скорее всего, просто издевался. - Посмотри в шкафу справа от плиты... - Сергей замялся. - Ты ведь знаешь, где у нас плита?
Борец мгновенно обозлился.
- Я что, так сильно похож на идиота? - поинтересовался Виктор сердито. Шипение сделалось громче. К нему добавился звук чего-то, мягко приземлившегося на пол. - Че ты тут держишь? Тараканы какие-то сушеные!
- Это местная фасоль, - догадался Воронцов, предчувствуя беду.
- Блин! Ты часом не приколдовываешь... на досуге? - борец еще порыскал по сусекам, отчего у Сергея тотчас подскочила температура: кроме шипения и стрекота раскаленных «котлет» - или того, что от них осталось - на пол явно полетели какие-то контейнеры с крупами. Что предпримет дальше проголодавшийся монстр, Воронцов старался не думать. А вот как он поступит с имевшими несчастье рассыпаться припасами, сомнений отчего-то не возникало.
- Нет, Виктор. Вторая полка. Коробка прямо перед твоим носом...
- Ты заблуждаешься, - назидательным тоном завел лохматый, - если считаешь, что у меня нос на уровне двадцати сантиметров над полом... - угрожающе пробурчал он, с неожиданным скрежетом вытягивая несчастные макароны. - А где кастрюли?
- Господи... Закажи чего-нибудь, - взмолился Сергей в тщетной попытке спасти остатки имущества, а то и самой квартиры. - Ты за три года ни разу ничего не готовил, чего вдруг приспичило-то?
- Уж прям? - как будто даже призадумался борец.
- В последний раз ты сжег плиту, разогревая готовый ужин... - напомнил Воронцов мрачно.
- Ха-ха, - развеселился кухонный потрошитель на том конце. - Так я уснул...
- Виктор...
- Я что, зря их ловил? - упрямо поинтересовался Шерхан. «Ловил»? - Где кастрюли, говори! У меня заложник - твой любимый утюг, - он явно развлекался. Что на деле оборачивалось лишь худшими последствиями.
- На полке... - быстро спохватился Воронцов, предвидя погром. - Рядом с плитой и столом разделочным. Бери ту, что со стеклянной крышкой... только не разбей!
Предостережение запоздало. Опять что-то грандиозно звякнуло, Виктор, судя по звукам, заплясал по кухне, подхватывая сыплющееся с небес безобразие, и уронил телефон. Связь пропала.
Сергей отложил трубку и уставился прямо перед собой. Вся надежда на его ловкость... и лень. Может, сосед все же откажется от безумной затеи и позвонит в какую-нибудь пиццерию. И вообще, откуда этот внезапный интерес к кулинарии? Он же обычно заказывал еду... Через пять минут телефон снова звякнул. Сергей удрученно посмотрел на экран: «Ты маньяк, а твоя кухня - мастерская вудуиста. Собираю тараканов. Кастрюлю нашел».
Сергей задумчиво потер неприятно колющийся подбородок. Кастрюлю можно и купить. Но лучше застраховать кухню... на случай очередного голодного налета.
После работы Воронцов решил проехать в один из гигантских торговых кварталов на внешнем уровне. Пока Агата будет разбираться со своим чудом игрушечной техники, парень рассчитывал затариться парочкой новых кастрюль и прикупить продуктов, так сказать, взамен утраченного. Голодный Виктор хуже любого природного катаклизма - что не сожжет, то изваляет.
Прогуливаясь между забаррикадированных полок в окружении целлулоидно-пестрых голографических баннеров, Воронцов рассеянно блуждал взглядом по броским этикеткам, напряженно соображая, стоит ли обновлять весь базовый запас и до каких, к чертям собачьим, «котлет» там умудрился докопаться Шириханов. Полуфабрикаты Серега не жаловал, а борец домой закупал, в основном, алкоголь. «Котлетам» в их хозяйстве было, попросту, неоткуда взяться.
Можно было, конечно, понадеяться на удачу и совестливость соседа. В последнее верилось с трудом. И «мозгоправ» отоварился на случай внезапной атомной бомбардировки с последующей пятидесятилетней изоляцией в бомбоубежище. Может, хоть туда этот лохматый полудурок не доберется?..
Загрузив пакетами багажник и, отчасти, заднее сидение, Сергей снова вернулся в центр. Трансуровневка оказалась почти свободной. На удивление свободной для буднего вечера.
Агата уже поджидала на парковке большого автосервиса ее крошечного автомобиля. Усевшись на пассажирское сидение, Ламаж удивленно оглянулась.
- Воронцов, ты что, вечеринку решил устроить?
- Нет. Восстанавливаюсь... после налета саранчи на родную деревню, - Сергей аккуратно перестроился в крайний левый ряд и прибавил скорость.
Порывшись в лаковой сумочке, Агата выудила из темных недр зеркальце, вдумчиво поправила и без того безукоризненный макияж. Расчетливо зыркнула на хмурящегося Воронцова из-под ресниц:
- То есть, кроме экономического реванша, планов у тебя на сегодня нет? - и лучисто улыбнулась для пущего эффекта.
- Смотря, что ты можешь предложить, - Серега, вспомнив «котлеты», ответил таким же приветливым оскалом откровенного характера.
- Хм, - на миг словно бы задумалась та. - Например, романтический ужин с о-обалденным десертом.
Сергей рассмеялся, сворачивая на Маршала Вампирской Обороны. Притормозил у паркинга, обернувшись к самодовольно улыбающейся дамочке. Ламаж, затрепетав роскошными ресницами, изобразила пай-девочку, скромно потупив нахальные глаза. В принципе, закономерное и предсказуемое развитие событий.
Уже поднимаясь в лифте, Воронцов неожиданно обнаружил, что Агата умудрилась сменить свои формальные телесные колготки на ажурные черные чулки, особенно эффектные, если картинно вздернуть коленку кому-то на бедро. В ответ на удивленный хмык коллеги девушка лишь засмеялась, тряхнув уложенными волосами.
- Подумать только, как тебе повезло, - проворковала она у самого его уха и тотчас выскользнула в едва растворившиеся двери.
Штатная сотрудница Института Межрасовых Взаимодействий, Агата Ламаж, экспатриантка Провала, природный эмпат со слабо выраженным профилем силы, жила в старом многоквартирном доме на Первом уровне. По соседству с мелкими конторами и разнообразными притонами среднего кольца. Прямо напротив сквера Содружества, что могло бы считаться весьма престижным. Правда, с ее пятнадцатого этажа мелкие, кургузые деревца не воспринимались серьезной зеленой зоной, скорее живой изгородью на пути к бизнес-центрам.
Ламаж терпеть не могла пустоту и одиночество. Популярный минимализм, где глазу не за что зацепиться, кроме нарочно оголенных, черных проводов техники или каких-то сомнительных, условных «украшений», ее не впечатлял.
В небольшой двухкомнатной квартире с винноцветными обоями по стенам и имитирующими лепнину молдингами, всегда было душно от вещей: памятных открыток, композиций из сухих цветов, свечей, подсвечников, сундучков и украшений, разбросанных и развешанных в беспорядке абсолютно везде. Душно, но неизменно уютно.
Одну комнату Агата превратила в гардеробную, вторую - в спальню, потому в качестве рабочего кабинета использовала опрятную, но не слишком обжитую кухню с неким подобием барной стойки вместо стола и «диванной зоной», разумеется, в подушках и цветах. Жила Ламаж одна, и дефицит места ее не тревожил.
Насчет ужина она, конечно, слукавила - просекко с сыром и профитроли с паштетом на полноценный прием пищи не тянули. Впрочем, Сергей не особо возражал... Аппетит так и не проснулся. Возможно, виной тому была почти докуренная пачка Вальгардовых сигарет, отвратительных до тошноты, и три стакана кислого кофе из автомата в рекреации.
- Слушай, Агата, зачем тебе столько мебели? - сидя на кровати в брюках, но уже без водолазки, спросил Воронцов, искоса поглядывая на светлый прямоугольник двери в ванну. Ламаж рассмеялась, вкрадчиво постукивая какими-то флакончиками:
- Дамы любят секреты... А эти больничные стены, люминесцентные лампы и мебель в стиле хай-тек просто убивают всю романтику... Холодно и пусто.
- Минимализм, - пожал плечами Сергей, отключая телефон. Больше посланий Виктор не присылал.
На часах сровнялось девять. Скорее всего, проспавшийся и покуражившийся над безответной кухней Шерхан уже ускакал на работу. Глядя на последнее сообщение - непризнанную жемчужину эпистолярного жанра - можно было поверить в серьезность его притязаний. Агата, распустив локоны по плечам, остановилась в дверях и прислонилась к косяку. Лиловая атласная сорочка на тонких бретелях слегка липла к еще влажному телу. Пахло чарующе. Выглядело тоже.
- Новый любимый цвет?
- Похоже на то... - кивнула Ламаж, щелкнув выключателем. Из электричества осталась только цветная подсветка вокруг кровати.
- Ты же знаешь, что фиолетовый - цвет психической неуравновешенности? - Сергей безошибочно поймал в полумраке изящно обнаженную коллегу. Агата нежно положила руки ему на плечи, коснувшись губами макушки:
- Разумеется, mon cheri... Разве мне не идет легкая истероидность?
- Только если легкая...
Грациозно усевшись на Воронцова, Агата томно повела бедрами. Похоже, от ответа она решила воздержаться. По крайней мере, пока. Блестящие локоны пахли духами. Тяжело, по вечернему. Сергей помнил, как они выбирали этот парфюм. Сладкий, дурманящий аромат. Теперь он прочно ассоциировался с такими вот свиданиями.
Воронцов осторожно отвел блестящие локоны, прижался губами к бархатной коже за ухом, проследив изгиб шеи. Агата, перебирая блондинистые волосы, задышала глубже, все выразительнее изгибаясь. Наверное, эти отношения можно было назвать комфортными... или удобными. Во всяком случае, не обременительными. Агата, вопреки заявленному, не имела привычки выносить мозг ни себе, ни окружающим, а стервозность использовала в качестве изысканного аксессуара по случаю. К тому же, она была красива и достаточно умна, чтобы красоту эту ненавязчиво подчеркивать, успешно эксплуатировать и аккуратно поддерживать.
Стеклопакеты приглушали звук, что совсем не лишнее, когда живешь в районе, популярном у буйной нечистиковой молодежи. И если напрячь воображение, даже гул машин начинает напоминать отдаленный шум прибоя. А редкие вопли, в таком случае, призваны имитировать крики морских птиц. Хотя прямо сейчас Серегу это не особо занимало.
Вытянувшись на прохладной, скользкой простыне, он уже почти задремал, когда Агата, прихлебывая просекко, с нажимом провела острым фиолетовым коготком по его шее и плечу, тихо прошелестела:
- Воронцов, у тебя несколько засосов и укус...
- М-м-м? - удивился Сергей, даже не приподнявшись.
- И это сделала не я, - продолжала Ламаж, щуря почерневшие в цветном полумраке глаза. - Тот дистимный любитель империла имел на тебя какие-то виды?
- Вроде того, - скептически покривился блондин, рассеянно погладив обнаженное бедро, перекинутое поперек его живота.
- Я ревную, - надула губы Агата. - Ты с кем-то трахался?
- Перестань, что за глупость? - поморщился Воронцов, притягивая обратно недовольно закатившую глаза коллегу.
- Что-то много ты кривишься, - качая головой, Агата отставила опустевший бокал на прикроватный столик, для чего ей пришлось потеснить испещренный цветными закладками томик в мягкой обложке. Девушка многозначительно подперла щеку кулачком и капризно изогнула яркие губы. - Сергей?..
- Я ни с кем не спал, - откликнулся тот, даже не слукавив.
Во всяком случае, не буквально. Вспоминать, а тем более анализировать утреннее происшествие и вечер накануне пока совершенно не хотелось. Впрочем, навязчивые образы закрадывались исподволь и раздражали своей неотступной однозначностью. Даже теперь, в этой постели.
Воронцов мог бы заслониться от происков здравого смысла насквозь фальшивой сентенцией в стиле «взаимная стимуляция без эмоциональной нагрузки», но звучало это жалко, а главное - потрясающе глупо. И зачем ему вдруг приспичило лезть целоваться к борцу этим проклятым утром? Особенно, «без эмоциональной нагрузки». Что он хотел доказать? А главное - кому? Скорее всего, Шириханов, вдоволь поглумившись да позубоскалив на тему «гомоватого» соседа, просто ушел бы к себе. После дежурства-то... Сергей усиленно зажмурился, отгоняя сторонние впечатления.
- Ну, мы же достаточно зрелые люди, чтобы обсудить это, правда? - знакомые, выверенные интонации отчего-то неприятно резанули слух.
Но Воронцов лишь неопределенно потянул плечами:
- Разумеется. А это не похоже на аллергию? - поинтересовался он как бы мимоходом, продолжая сосредоточенно поглаживать бархатную кожу слегка сместившегося бедра.
Ламаж почти замурлыкала, прижимаясь теснее.
- Посмотрим... Может быть... если рецидивов не будет, - голос, томный и зыбкий, вернулся. Агата ласково уткнулась лицом в Серегину шею, погладила по волосам и щеке. - Знаешь, мы с тобой - очень красивая пара. Самая красивая в нашем НИИ...
- Сама так придумала? - усмехнулся Воронцов, продолжая исследовать мягкие изгибы. - Или это было какое-то коллегиальное решение?
- Пошли к зеркалу, mon cheri, - и ты со мной согласишься...
Серега проснулся ближе к утру, разбитым и опять каким-то рассеянным. Пить он не пил, но поспать стоило бы подольше. Из-под бордовых узорчатых занавесок в комнату проникал тусклый отблеск неоновой подсветки. Агату, трогательно прикорнувшую на плече, Воронцов будить не стал, аккуратно выбравшись из цепких объятий.
Они и впрямь были удачной парой. Два успешных молодых специалиста, на регулярной основе проходящих по программе НИИ штатную морализацию. В «терпимой и гостеприимной» - уже неплохо, а Воронцов слишком много времени проводил на работе, чтобы организовывать личную жизнь как-то еще.
Ламаж выразительно поулыбалась, постреляла глазками, пару раз подсела к нему в кафетерии и снисходительно разрешила пригласить себя выпить после работы. Сергей пригласил. И результат его вполне устроил. Таге потом с месяц потешался на тему, кто кого, в конечном счете, снял. Воронцову подобная терминология претила.
Запоздало припомнив незаконченные сводки, с легкой руки Куратора оставленные на «ночную смену» и, разумеется, еще не готовые, Серега решил все же смотаться домой, переодеться. А заодно и побриться, наконец. Однако в машине его поджидало очередное напоминание о коварстве мироздания: два громоздких пакета продуктов и три кастрюли, матрешкой сложенные одна в другую.
Мысленно прокляв внезапную рассеянную беспечность, Воронцов добрался до Малой Межконфессиональной за каких-то полчаса. Сократив через надпространственный тоннель Короткой Версты - лучшего и, разумеется, платного, способа быстрого перемещения в черте города, сооруженного КСС по заказу Совета. Как именно и через какие смежные миры проходил этот путь, впечатлительную общественность не просвещали, да Сергей и не стремился узнать, обыкновенно используя более привычные трансуровневки. Баек вокруг «версты» ходило множество и все, как на подбор, самого скверного толка.
На парковке парень с удивлением приметил чумазый, свежеуделанный соседский субик. Шириханов, выходит, вернулся раньше обычного. Плачевное состояние авто настраивало на мрачный лад и вызывало смутные подозрения: автомобиль был не просто пыльным - он был исцарапанным, а местами и помятым.
Забрав пакеты с продовольствием, Воронцов решил, что кастрюли могут подождать. В конце концов, рук на них все равно не хватало. К тому же наличие соседа в квартире в относительно неурочный час, еще и второй день к ряду, настораживало - обыкновенно Виктор засиживался на работе до позднего утра.
Уже поднимаясь в лифте, мозгоправ внезапно задался вопросом, почему он вообще знает и помнит, до которого часа мужик занят на службе. И, предвкушая развалины квартиры, сотрясаемые мерным храпом Шириханова, мысленно проклял неугомонного борца.
Дверь в квартиру оказалась не заперта. Более того, даже не закрыта. Почти не удивившись, Серега аккуратно подковырнул створку мыском туфли, стараясь ничего не уронить, включая зажатый подмышкой портфель. Ну да, Шерхан не боялся возможных неприятностей, это они здраво опасались его. Иногда, как сегодня, борец и вовсе не считал нужным запираться. И обычно это означало стадию алкогольного опьянения, предшествовавшую полному беспамятству. Но, снимая в прихожей рабочие туфли, храпа Воронцов не услышал.
Вместо этого, засунув руки глубоко в карманы сползающих несмотря на ремень штанов, чуть приплясывающей походкой из кухни показался Виктор. Трезвый, мрачный, щурящий злые, цепкие глаза. С язвительной улыбкой, кривящей рот. Воронцов от неожиданности почти растерялся.
Сосед уже успел переодеться в уличное штатское и, видимо, как раз собирался уходить: темные широкие джинсы с накладными карманами, белая рубашка, тонкий свитер в цветной ромб спереди, темные очки-авиаторы надо лбом - фирменное стилистическое попурри в исполнении Шерхана смотрелось на удивление пристойно. И, как ни чудно, борцу шло. Виктор остановился в проходе, привалившись спиной к косяку:
- И где это наш клерк шлялся? - поинтересовался лохматый вкрадчиво.
- Тебе какое дело? - Сергей поставил пакеты на пол. - Помоги лучше.
- Сам справишься, - без тени веселья ощерился Шириханов, рассекавший по квартире еще и в уличной обуви: отталкивающего вида ботинках на толстой подошве со стальными носами. - Dis bonjour à ta traînee, мозгоправ.
- Это по-французски? - вздернул брови сбитый с толку Серега.
- Ну, ты ж звездишь на всех языках, - Виктор коротко фыркнул и прошел мимо, откровенно пнув один из пакетов. На пол посыпались яблоки. - Молодец, блонди.
Сергей через плечо уставился на захлопнувшуюся с треском дверь и растерянно отдернул воротник водолазки. Чертов лохматый полудурок сохранял верность традициям и избранному репертуару: выпендривался и устраивал представления из ничего.
Ругаясь вполголоса, Воронцов прошел на кухню, подобрав ни в чем не повинные яблоки. И оторопело огляделся, опустившись в так кстати подвернувшееся кресло. Вид был ошеломляющим. Серега достал телефон, выбрал последнее соединение. Виктор ответил не сразу. Было слышно, как борец проворно скачет вниз по лестнице, стуча подбитыми железом башмаками.
- Угу...
- Ты что, стебался, когда звонил мне и гремел посудой?
- Просто пошутил.
- Вить...
Соединение не оборвалось. Телефон отправился обратно в карман под аккомпанемент ожесточенного топота. Сергей поглядел на аккуратно сервированный в духе обстановки стол и тихо сглотнул. Очевидно, накануне подразумевался совместный ужин.