Часть 33

Син Янь неподвижно стоял в темноте очень, очень долго.

Было темно, неспокойно, без неба и без земли. Не было звука; не было жизни. Там ничего не было. Только Син Янь. Он свернулся калачиком в этом холодном, тоскливом, хаотичном пространстве небытия и терпел день за днем, ожидая появления света.

Именно в этой тьме родилась его воля.

Он не помнил своего имени, он не помнил, откуда он пришел, он не мог вспомнить свое прошлое, и он также не был уверен в своем будущем.

Возможно, он был человеком, известным как Син Янь, но теперь он был "Син Янь" только по имени, оболочкой этого человека по имени "Син Янь". Он был просто призраком, рожденным во тьме, дьяволом, рожденным в камерах.

Он действительно был Син Янь, но он также не был им.

Наконец-то настал момент, когда он мог сбежать от этой повседневной тьмы. Но ценой выхода из тени было лишение его воли. Его разум был подобен вычислительной машине, в которую были вживлены незнакомые команды, и для него существовала только одна конкретная команда, такая простая и ясная — "Убивайте всех существ, которых видите".

Итак, Син Янь взял свой нож.

В конце концов, он больше не обладал этим так называемым "страхом", поскольку холодные машины не испытывали чувства страха.

Наконец, ему больше не нужно было беспокоиться о Смерти. В конце концов, он сам был этой Смертью.

В конце концов, он потерял все эмоции и перестал чувствовать любовь или ненависть. Несмотря на то, что время шло и его тело ухудшалось, он все равно возродился бы из коррозийной почвы.

Его жертва вскоре дала ему новое имя — 'Сталкер'.

Клинок в его руке упал, и в тот же момент родилась Смерть. Даже если бы он вернулся в сияющий мир света, Син Янь все равно не смог бы увидеть проблеск этого света. Все в пределах его поля зрения имело только три цвета: серый, черный и красный.

Серый был бледным трупом. Черный был удушающим страхом и ужасом. Красной была кровь.

Он не знал, может ли настоящая машина выдохнуться, но Син Янь чувствовал себя очень уставшим. Он слишком устал, чтобы сделать еще один шаг, у него практически не было сил орудовать своим ножом для забоя скота. Он подумал, что, возможно, вот так его наконец-то кто-нибудь убьет. Просто подождите, пока он не сможет пошевелить ни единым мускулом, и сразу же после этого кто-нибудь может легко лишить его жизни. По крайней мере, ему не придется повторять эти бессмысленные, обыденные приказы и задачи изо дня в день.

И все же, почему это было так? Недостаточно было просто устать. Син Янь все еще мог продвигаться вперед, у него все еще было достаточно сил, чтобы убивать всех существ, которые появлялись перед его глазами одно за другим. Даже если его душа была истощена, на грани смерти, его тело все еще обладало более чем достаточной силой, несравненной силой. Он был настолько силен, что был непобедим; он побеждал в каждой битве, преуспевал в каждом начинании.

Коса Смерти никогда не умрет, просто потому, что он был инструментом, лично созданным самими богами.

Он не мог чувствовать отчаяния или безнадежности, но он так устал. И вот однажды Син Янь, казалось, обрел просветление. Поскольку эти боги отдали ему приказ убивать, он решил, что будет тщательно убивать все, на что попадется его взгляд, в наибольшей степени! После этого Син Янь впал в неистовство. Он уничтожал все на своем пути. Не имело значения, было ли это живое существо или что-то еще, он не мог дождаться, чтобы уничтожить всех. Он был как ядерная бомба. Безумный, он хотел покончить со всем миром; он безумно желал уничтожения всего мира!

Камеры были вынуждены сдерживать его из-за его безумия. Они снова заключили его в этот бесконечный первобытный хаос и тьму.

Но на этот раз он чувствовал себя непринужденно.

Возможно, это было не так уж плохо - долго спать, не просыпаясь снова.

К сожалению, Бог никогда не был так добр.

И снова Син Янь проснулся от глухого удара — он звучал так, как будто молоток бил по стене. Син Янь не открывал глаза, но его веки ощущали яркий свет; он проходил сквозь тонкий слой кожи и падал на сетчатку.

Благодаря своему острому восприятию он знал, что человек сидит на корточках перед ним, наблюдая за ним. Это заставило Син Яня усилить бдительность; его разум автоматически воспроизвел первый и последний приказ, который дали ему палаты: убивать всех существ, которых он увидит.

Вслед за этим Син Янь незаметно сжал кулаки. В этот момент он рассмотрел бесчисленные способы быстро сбить с ног и убить этого человека перед ним; он быстро определил свой план действий. Но как раз в тот момент, когда он собирался воплотить свою идею в жизнь, следующее действие человека заставило его замереть.

На самом деле это было ничего особенного; человек просто протянул руку и коснулся шеи Син Яня своими теплыми пальцами. Место, к которому прикоснулись его пальцы, казалось, уловило это тепло. Было так тепло, что это было непостижимо. В одно мгновение сердце Син Яня, которое было мертвым довольно долгое время, казалось, ожило. Впервые Син Янь пришел к осознанию — как оказалось, живые существа на самом деле были теплыми!

В отличие от него, в отличие от Син Яна, у них была теплая температура. Во всем теле Син Яня не было ни малейшего тепла. Он был точно таким же, как черно-белая полосатая змея, которую он выращивал, таким же хладнокровным и таким же несравненно смертоносным.

Син Янь никогда не знал, что люди могут быть такими теплыми, но это было нормально. С тех пор, как он пришел в сознание, он оставался скрытым в самой темной бездне. В тот момент, когда он был освобожден камерами, он взял свой нож для убийства, чтобы уничтожить человечество. Он подсознательно ненавидел эти алые пятна крови; такой яркий цвет не должен был появиться в его монохромном мире. И вот, он начал использовать самые чистые, самые красивые ножевые приемы, чтобы нанести своей жертве самый смертельный удар. Он не хотел быть зараженным этой алой кровью, он отказался от прикосновения других.

В результате Син Яню потребовалось ждать этого дня, чтобы понять, что живые существа могут быть такими теплыми.

Однако, если их убить, они сразу же станут ледяными.

Это тепло обжигало. Син Янь был переполнен ностальгией. Но жаль, что эта теплая температура не принадлежала ему; он был просто хладнокровной машиной для убийства, он не мог обладать этой вещью, называемой 'теплом'. Ему было суждено жить в мрачном, холодном, темном мире, а не в том, где солнце радужных небес бросает яркий свет на все. Поскольку это тепло никогда не могло принадлежать ему, пусть он уничтожит его! За все, чего он никогда не мог иметь, Син Янь всегда был полон ненависти.

После этого Син Янь открыл глаза, поднял голову и посмотрел на этого человека. Жалкая маленькая добыча подумала, что наконец-то сбежит из этого места; повернувшись спиной, он нетерпеливо открыл дверь ключом. Взволнованный, Син Янь злобно ухмыльнулся, выуживая нож из кармана. Его шаги были такими легкими и грациозными, его движения были такими мягкими; он постепенно приближался к спине ничего не подозревающей жертвы.

На самом деле, Син Яню нужен был только один нож и немного силы, и он мог легко отрезать голову этой крошечной добыче в мгновение ока. Однако Син Янь этого не сделал. Переключаясь между идеями, он, наконец, выбрал один из методов, против которого он был категорически против. Он схватил шею этой маленькой жертвы сзади, подтащил ее к своим сильным рукам, а затем ударил другого ножом в живот.

Его маленькой добыче должно было быть очень больно.

Син Янь опустил голову и наблюдал за выражением лица маленькой жертвы; Сам Син Янь не чувствовал никакой боли... Нет, следует сказать, что это его тело уже привыкло к травмам и страданиям; поэтому он был очень нечувствителен ко всем страданиям. Если не все, то он уже очень давно не чувствовал боли, особенно такой, которая заставляла кататься по земле от агонии.

Однако то, что он не чувствовал этого очень долгое время, не означало, что Син Янь не мог понять эту боль. Он лично чувствовал, что его следует считать хорошим человеком, потому что он всегда выбирал самый быстрый метод при убийстве другого; это было так быстро, что даже умерший не мог чувствовать боли; на самом деле, другой даже не знал, что он уже мертв.

Только самые извращенные убийцы любили разрезать тела своих жертв, подвергая этих бедных физическим и психическим мучениям, в конечном итоге оставляя их умирать в мучительных муках.

Конечно, Син Янь иногда тоже нравилось это чувство.

Просто в настоящее время его маленькая добыча слишком яростно сопротивлялась ему. Весь в крови, он с силой оттолкнул Син Яня и рухнул на пол. Нож пронзил внутренности этой крошечной жертвы, вызвав у нее сильное кровотечение. У него начинала кружиться голова, все силы покидали его тело, и очень скоро он умирал от чрезмерной потери крови. Син Янь неторопливо подошел и присел на корточки, ненормально и отчаянно желая взглянуть на выражение лица своей раненой жертвы.

Син Янь внезапно обнаружил, что эта милая маленькая добыча выглядит довольно красиво. Тип, который ему нравился. Его глаза были слегка подняты, и он был особенно трогательным, когда слегка прищурил свои глаза. Со своими черными волосами и черными глазами он напоминал очаровательного маленького котенка. Но было так жаль, что он умрет, ах.

Когда люди умирали, их выражения всегда были разными. Но в этих камерах большинство из них были возмущены, растеряны и сопротивлялись. В конце концов, каждый человек, выбранный игрой, обладал ужасающей волей к жизни. Это внушающее страх стремление выжить позволило игрокам проявить нечеловеческую сторону в камерах. Неважно, были ли они некомпетентными ни на что не годными в реальном мире, в этих камерах абсолютно нельзя недооценивать скрытый потенциал любого человека.

Но воля к жизни этой милой маленькой жертвы проявилась неожиданным действием, которое Син Янь никак не мог предвидеть.

Это маленькое существо внезапно протянуло руку и схватило Син Яня за воротник; другое потянуло его голову вниз, приподняло его собственный подбородок, и вскоре после этого Син Ян почувствовал, как что-то теплое и влажное коснулось его губ. В этом случае ощущение внутри него было неописуемым; это было так, как если бы человек, умирающий от жажды, внезапно почувствовал вкус воды после столь долгого блуждания по пустыне, или, возможно подойдет даже это сравнение, как будто ты попал на крючок на наркотики и больше не можешь жить без них...это была такая сильная эмоция.

( Пер: Только истинный поцелуй, сможет сбросить чары. И из чудовища ты превратишься в прекрасного принца )

У сталкеров не было воспоминаний о своем прошлом; у них не было чувств, не было языка, и они даже не могли говорить. Они были черствыми, жестокими, лишенными тепла. Но в тот момент Син Янь по-настоящему воспринял существование тепла. Конечно, непреднамеренный поцелуй Ло Цзяня был злым, результатом гнева, обиды и нежелания, необъяснимым и отчаянным шагом, который он совершил, когда был в бреду.

Однако именно это движение привело к тому, что Син Янь пристрастился к этому наркотику под названием 'тепло'.

После этого Син Янь странным образом обнаружил, что эту проклятую штуку, которой он был так одержим, можно было найти только на его милой маленькой добыче. Не было другого человека, который мог бы так повлиять на него. Сам Син Янь не мог понять или объяснить это ощущение, поэтому он оставил Ло Цзяня в живых и, в конечном счете, последовал по стопам Ло Цзяня. Но шаги этой крошечной жертвы были такими быстрыми, всегда исчезая в мгновение ока; он постоянно убегал туда, куда Син Янь не мог добраться.

Им приходилось так долго расставаться каждый раз, когда они видели друг друга, но он все равно с нетерпением ждал каждой встречи.

Было бы неплохо, если бы он мог прорваться сквозь барьер этого пространства. Пока Син Янь дрейфовал в этой темной пустоте, он поднял голову и посмотрел на бескрайние тени. И он подумал про себя. Если бы у него было достаточно сил, он смог бы преодолеть этот пространственный барьер, он сразу же смог бы выйти и найти эту милую маленькую вещь, прикоснуться к нему. Конечно, ему все еще должно быть очень тепло.

Син Янь закрыл глаза, и ужасная тьма поглотила его сердце.

Это место действительно было ... слишком холодным.