Часть 9

Деревянный ящик с гвоздями был чрезвычайно большим, и, судя по его размерам, Ло Цзянь полагал, что внутри может поместиться человек. Однако фундамент ящика не был прочным из-за постоянных колебаний погоды. Поверхность была изношена, и многие винты открутились.Ло Цзянь проделал несколько отверстий в коробке своим ножом, а остальное разобрал голыми руками. Вскоре одна сторона коробки была полностью разорвана, и содержимое внутри было видно при слабом свете звезд.

"О боже, трахни меня!" Ло Цзянь не смог удержаться, чтобы не прикрыть рот и нос, как только взглянул на содержимое коробки. Судьба действительно свела их вместе, иначе как могло случиться, что ему, казалось, было суждено всегда сталкиваться с мертвыми телами? В коробке на самом деле был скрюченный труп. Все его тело гнило, превращаясь в отвратительную кучу черного, грязного мяса. Вонь от его разложения была невыносимой, в некоторых местах были видны кости, а одежда, покрывавшая труп, затрудняла определение первоначальной формы тела, но, скорее всего, это был человек, судя по его скелету.

Когда Ло Цзянь открыл коробку, этот отвратительный запах проник в его ноздри; в то же время странный, тошнотворный вкус заполнил его рот.

Ло Цзянь отступил на несколько шагов, затем встал на краю корабля, вдыхая свежий океанский бриз, но в следующую секунду его начало рвать. Сильный морской бриз нес соленый, рыбный запах, от которого Ло Цзяня необычно тошнило; его желудок продолжал бурлить.

После стольких минут простого блевания, пока ничего не осталось, ему в конце концов пришлось ползти обратно к деревянному ящику. Других вариантов не осталось; можно сказать, что тело было единственной вещью, которую Ло Цзянь нашел на этой палубе, и он твердо верил, что на трупе будут какие-то подсказки или полезные предметы. Кроме того, с тех пор, как он вошел в камеру, Ло Цзянь поклялся, что никогда не будет пренебрегать ни одной деталью.

Итак, вопреки своим лучшим желаниям, Ло Цзяню пришлось прислониться к краю ящика и осмотреть этот ужасно неприглядный каркас. Тело еще не полностью разложилось на останки скелета; с костей все еще свисало много гнилого мяса, и в этом мясе ползали прожорливые черви. Ло Цзянь предположил, что человека, должно быть, насильно засунули в ящик перед смертью, потому что его поза была искажена, но после тщательного наблюдения Ло Цзянь обнаружил трещины в суставах и костях человека, предполагая, что ему, возможно, переломали конечности до того, как его запихнули в ящик.

Ло Цзянь был весьма впечатлен своей собственной способностью анализировать причину смерти и процесс умертвления другого, просто изучая труп. Он не был судебно-медицинским экспертом, поэтому возможность сделать такой вывод была довольно хорошей. С его новым повышенным эго и возросшим нарциссизмом Ло Цзянь встал и перевернул коробку, заставив труп вываливаться сам по себе. Он не осмелился прикоснуться к трупу голыми руками, так как это было слишком отвратительно.

Однако неожиданно из коробки выпало не просто мертвое тело. Там были и другие предметы: гусиное перо, дневник размером с ладонь, завернутый в овчину, коробка спичек и древняя подвеска со святым крестом.

Эти вещи, должно быть, принадлежали покойному.

Ло Цзянь взял тетрадь из овечьей кожи и изучил ее. Этот дневник, выпавший из трупа, был грязным. Там было несколько темных пятен неизвестного вещества, и сам по себе его вид был отталкивающим. Ло Цзянь сумел справиться со своими страданиями и отвращением, и он открыл его, чтобы прочитать. Жаль, что это было написано на английском, поскольку английский Ло Цзяня был определенно не лучшим. Хотя он был в состоянии вести простые разговоры на английском, это было все еще слишком сложно для его понимания. Более того, все содержимое журнала было написано от руки, мелким и неразборчивым курсивом. Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что текст был написан настоящим англичанином. Кто знает, как долго Ло Цзянь боролся с этими записями. Он просто не мог разобрать ни слова из этих наклонных комбинаций букв.

Ло Цзянь неохотно пролистал страницы блокнота и вскоре решил, что он бесполезен. Как раз в тот момент, когда он был готов выбросить его, из журнала выпала фотография.

Это была винтажная черно-белая фотография пары, свадебный портрет, судя по сложному костюму и платью, которые были одеты соответственно на мужчине и женщине. Люди на фотографии были слегка размыты, но это было разумно, учитывая, что она казалась довольно старой. На обороте была напечатана дата, когда была сделана фотография: 5 мая 1645 года, Роуэн и Джулия.

Ло Цзянь крепко сжал фотографию в руке. На его лице застыло сложное выражение, когда он оглянулся на тело, лежащее на полу.

1645 год, примерно на ранних этапах 17-го века, был эпохой, когда впервые появился колониализм. В то время Китай все еще находился под властью династии Цин. Но с тех пор прошли сотни лет; сейчас был 21 век.

Подождите секунду! Это странно!

Ло Цзянь, который все еще держал фотографию, внезапно подумал о серьезной проблеме.

Были ли вообще какие-либо камеры в 17 веке?

Из того, что он знал, камеры появились только в 19 веке. И даже тогда только что была изобретена самая простая камера, которая делала только очень размытые, монохромные снимки. Другими словами, фотография в то время была крайне редкой! Между 17-м и 19-м веками уже был огромный разрыв в двести лет, так как же могла появиться такая фотография в 1645 году ?!

Думая об этом, Ло Цзянь почувствовал, как по его спине поползли мурашки. Он в ужасе уставился на фотографию в своих руках. Фотография была старой, и лица пары были размытыми. Женщина сидела на стуле, а мужчина стоял прямо за ней. Эти два человека, лица которых невозможно было разглядеть, были расположены рядом друг с другом, излучая торжественность. И это, в сочетании с тем фактом, что их одежда отражала только чистый черный цвет, потому что это была монохромная фотография, делало ее похожей на поминальную службу, а не на свадебную церемонию. Ло Цзянь чувствовал, что чем больше он смотрит на эту ветхую фотографию, тем жутче она становится, и поэтому он засунул выцветшую фотографию обратно в журнал и швырнул его в сломанную коробку.

Кроме дневника, там еще оставалось несколько предметов: гусиное перо, подвеска с крестом и коробка спичек. Гусиное перо нельзя было использовать без чернил, поэтому Ло Цзянь без колебаний отбросил его в сторону. Однако подвеска с крестом выглядела несколько необычно, поэтому, немного подумав, Ло Цзянь поднял ее и положил в карман.

Спички казались самыми полезными. Они все еще были сухими и с помощью них можно было еще что-то зажечь, а Ло Цзянь просто нуждался в огне. Но он не мог найти никакого материала, который он мог бы зажечь. Деревянный ящик был влажным; фактически, большинство деревянных предметов на палубе корабля были влажными.

После долгих размышлений Ло Цзянь наконец посмотрел на труп.

Человеческие кости можно было сжечь. Гниющий труп выделял масла, смесь желтых жиров и других жирных остатков, которые делали тело легко воспламеняющимся. Пламя в конечном итоге сожжет все тело дотла, но, несмотря на это, человеческое тело все еще может поддерживать огонь в течение очень долгого времени.

Ло Цзянь на мгновение заколебался, но в конце концов покачал головой и упрекнул себя: "Чего ты так боишься, Ло Цзянь?! Если ты не примешь решение, то в конечном итоге будешь мертв, как и он! "

После этого он присел на корточки, стиснул зубы, схватил одну из ног трупа и быстро сломал бедренную кость.

Ло Цзянь успешно зажег... ногу. Неся свой новоиспеченный факел, он направился к двери на нижние уровни. В свете пламени корабль стал намного ярче. Ло Цзянь вошел в трюм корабля с факелом в руке. В отличие от палубы корабля, которая замерзала из-за морского бриза, в трюме корабля было тепло, но Ло Цзянь боялся ослабить бдительность. Он бдительно осматривал местность широко раскрытыми глазами.

Трюм корабля относился к пространству под палубой, которое включало в себя кормовую каюту, носовой отсек, грузовой отсек, машинное или котельное отделение и так далее. Кроме того, трюм этого судна-призрака был относительно большим. В первой комнате, в которую вошел Ло Цзянь, был хаотичный беспорядок, как будто произошла жестокая драка; столы и стулья были разбросаны по полу, и толстый слой пыли покрывал все помещение.

В этой комнате не было ничего ценного, но Ло Цзянь снова начал поиски и в конце концов нашел навигационную карту, в которой не смог разобраться, и журнал регистрации, который, к сожалению, был написан на английском языке. На стене висела картина маслом, которая тоже была покрыта пылью. Ло Цзянь взял картину и тщательно смахнул пыль. Это была картина с изображением судна, поглощаемого бушующим морем.

"Какой человек на самом деле повесил бы такую картину на стену? Они так хотели умереть в море?" Ло Цзянь был в растерянности. Он озадаченно покачал головой, затем покинул эту маленькую комнату, чтобы обыскать другую. Но перед уходом он обязательно забрал журнал регистрации. Хотя он не знал, кто его напарник, он все же намеревался найти этого своего напарника, надеясь, что он или она смогут понимать по-английски.

Трюм корабля был довольно большим, но Ло Цзянь удалось посетить несколько комнат. В грузовом отсеке хранилась провизия, но большая часть еды была несъедобной. В одном месте было какое-то оружие, порох и несколько взрывчатых веществ, но все они были пропитаны водой и поэтому бесполезны. Ло Цзянь также нашел кучу золотых и серебряных сокровищ в другой комнате, но эти вещи не могли сравниться с буханкой хлеба.

Ло Цзянь был голоден.

Он пошел в котельную корабля; двигатели были ржавыми и неработоспособными. Машинное отделение, носовые каюты, кормовые каюты, каюты по левому борту, каюты по правому борту, практически каждая каюта и отсек были перевернуты им, но Ло Цзянь все еще ничего не мог найти, даже трупа, подобного тому, который он нашел на палубе.

"Что, черт возьми, происходит с этим местом ?! Почему все так пусто?" Ло Цзянь ходил кругами. Было слишком много комнат, которые нужно было обследовать. Он был несколько растерян и не был уверен, есть ли какие-нибудь каюты, которые он случайно проглядел. Огонь на факеле медленно угасал, и вскоре он вошел в оживленную зону, по-видимому, комнату отдыха экипажа. Он нашел несколько тяжелых пальто и сразу надел одно, но, чувствуя, что одного недостаточно, он решил надеть другое. Хотя пальто было покрыто пылью, по крайней мере, ему больше не было холодно.

Вскоре после этого он нашел масляную лампу, в которой на самом деле было топливо. Ло Цзянь зажег лампу и выбросил факел из человеческих костей.

Во внутренней каюте судна было душно и темно, пол качался под ногами, и он мог слышать звук ревущих волн, бьющихся под корпусом. Сказать, что он был напуган, было бы преуменьшением; он был бесспорно напуган до смерти, но он должен был преодолеть это и найти своего партнера. Он взглянул на свои карманные часы; было 12:48. Сам того не зная, прошел уже час. Если он не найдет своего партнера раньше, этот человек, вероятно, умрет.

После долгого блуждания по темному коридору Ло Цзянь внезапно услышал постукивающий звук, доносящийся из комнаты перед ним.

Казалось, что что-то яростно колотило в дверь.

Сердцебиение Ло Цзяня участилось, и его сердце яростно колотилось о ребра, синхронизируясь со странными стучащими звуками. Он поднял лампу и смело приблизился к двери комнаты, из которой доносились звуки. На самом деле, что-то ударило в дверь; дверь дребезжала без остановки, и шум эхом отдавался вокруг.

"Есть кто-нибудь внутри?" 

Ло Цзянь закричал в дверь. Окруженный тьмой, он не смел повышать голос. Он чувствовал, что если он закричит еще громче, его голос может привлечь что-то плохое, что может привести только к неприятным последствиям.

Когда Ло Цзянь позвал, удары от выбиваемой двери прекратились. Время, казалось, остановилось. Долгое время не было слышно никаких звуков или движений; было тихо, как в эпицентре урагана.

Через некоторое время бедная дверь начала трястись от отраженных ударов, которые последовали еще раз. Ло Цзянь с трудом сглотнул, вытащил свой тактический нож, сунул его в рот и прикусил лезвие ножа, удерживая его ровно. В то время как одна его рука держала лампу, другая протянулась и схватилась за дверную ручку, медленно поворачивая ее...