Темная душа (4.14)

Часть 14. Темная душа

После того, как все закончилось, Аднет надел на себя толстовку с фразой, что ему нужно на занятия, я просто молча покивал ему в ответ.
—Тебе бы тоже не помешало, так или иначе... - дополнил Аднет, пожав плечами, посмотрев на меня.
Его голубые глаза притягивали мое внимание.

—Так, ладно... - тихо сказал Аднет, чуть поморгав, становясь, упираясь об тумбочку, включая свой старенький телефон, и выключая сразу же после, видимо для того, чтобы посмотреть на время.

После Аднет достал из тумбочки сигареты с зажигалкой, подошёл к окну, открыл его свободной рукой, и после зажег сигарету, не с первой попытки от судорожности движений, отчего с его уст как-то прозвучал тихий мат.

—Будешь? - спросил Аднет с сигарой уже меж губ.

Я не ответил, потому Аднет повернул голову в мою сторону, и тогда я кивнул.

Получив сигарету, я сделал одну затяжку, от которой самочувствие стало только хуже. Появилось ощущение, что дым наполнил полностью мои легкие, стараясь выбежать из них вверх через мою голову, и я скривившись, выдыхая дым, вернул обратно сигарету парню.

Тот сделав ещё одну затяжку, смотрел на меня с интересом, вернее на мое тело, закрытое только одеялом на бёдрах, мельком изучая его взглядом и о чем-то думая.

Мягко медленно выдохнув дым с чуть поднятой головой, Аднет посмотрел уже мне в глаза, и слабо улыбнулся.

Затушив сигарету об пожитый такой жизнью клочок бумаги, он небрежно словно случайно выкинул ее из окна, лишь на секунду посмотрев в сторону окна, а после молча подошёл ко мне, мягко упав на колени передо мной, становясь ближе ко мне по уровню, взору.

После на мой лоб приземлился поцелуй, от которого я секундно закрыл глаза, а Аднет после поднялся с колен и вышел из комнаты, закидывая зажигалку обратно в тумбочку.

Я же так и остался лежать, с одной стороны чувствуя что-то вроде какого-то тепла от подушки подо мной, мягкой кровати, с другой стороны чувствуя ужасную разбитость по самочувствию - жар не спадал, как и головная боль.

Пролежать спокойно в одиночку я так успел всего пару минут, как мне казалось, а после «по-хозяйски» в комнату зашёл Валентайн, взглядом сталкиваясь со мной.

—Ты выглядишь, как сучка, - единственное, что сказал Валентайн, закрывая за собой дверь.

Мне хотелось возразить что-то в духе, что он в такой же ситуации по-моему, но я не стал.

—Конкретно отъебанная, - сказал Валентайн, закрывая окно так, словно это его комната, судя по всему которому не понравился запах сигаретного дыма, не успевший выветриться.

—Я могу пожать руку Аднету за то, что каким-то образом у него все же получается походить на парня возможно, или как тебя то так угораздило? - спросил Валентайн, оглядывая мое тело, останавливаясь взглядом на шее, чуть кривя лицо в вопросе и легкой брезгливости, от непонимания что чувствовать.

Я просто накинул часть одеяла себе на шею, закрывая ее тем самым.

—Голова трещит, - произнёс я в небольшой лихорадке, не смотря на него.

После чуть подумав, в лихорадочном состоянии надел штаны, и взявшись за тумбочку встал, почувствовав как к моим губам что-то течёт. Коснувшись рукой жидкости, и посмотрев на неё, я увидел капли крови на моей руке.

Голова закружилась до невероятной степени, тело стало ватным, и я уже ничего не видел и не чувствовал, что происходило, только где-то словно вдалеке на фоне услышал еле разборчивое «Рухнул».

Очнулся я уже, увидев два размытых пятна, которые постепенно становились людьми. В темном пятне самом близком я узнал Валентайна, который сидел судя по всему на корточках, и хмуря своё темное лицо, смотрел на меня темными глазами, вскидывая бровь, как только я смог сфокусировать взгляд на нем.
Вторым пятном оказался Аднет, стоявший позади Валентайна, он теребил рукав своей толстовки, смотря в сторону.

—Живой, - сказал Валентайн, встав с корточек.

—В обморок от вида меня еще никто не падал, - произнёс Валентайн с усмешкой, под последующий взгляд Аднета на нем, который тот быстро с него снял, выглядя так, словно ему было очень некомфортно с парнем, несмотря на то, что тот стоял близко с ним, не отходя.

Валентайн перевёл взгляд на Аднета, и не спуская с него взгляд с оставшейся улыбкой, протянул мне руку.

Схватившись за руку, я быстро встал, хоть и покосился, но крепкая хватка с когтями Валентайна спокойно смогла меня поднять. Я от неё чуть скривился, думая все же о том, что такие ногти я встречал разве что у девушек, что не соответствовать должно попыткам Валентайна показать себя в слишком традиционном сете. Но Валентайн был собой, он любил длинные ногти, любил носить облепляющие его джинсы, любил пользоваться духами, от которых можно было ещё время думать о его натуре, и вероятно каждый понимал, что такой запах мог быть только от него, и любил так или иначе вести себя вызывающе во всех смыслах - начиная от драк, дурного странного стиля о котором он вероятно и не подозревал что так выглядел, заканчивая видимыми под особым внимательным взором повадок подобных какому-то вилянию, этой небольшой манерности, его любви говорить предельно медленно и ласково, словно пролетающий ветер, словно если ты заметишь это также моментально превратиться в вихрь в виде острых зубов Валентайна, которые он тебе покажет, сделав голос ещё грубее от этого тона, произнесённого сквозь зубы.

  Ирвин также не выделялся какой-то «мужественностью». Нет, таковым его нельзя было назвать, но в тоже время он был таким от своего своеобразного юмора. Ирвин весь состоит из кучи вероятно защитных реакций, которыми он ловко пользуется, стараясь убезопасить себя. Так он делает образ «циркового клоуна», и кажется, вероятно, манернее своей девушки. Только вот, это все было явным актерством. Валентайн также любил зудеть и изображать актерство, он и был актером для всех, только если смотреть лучше, понимаешь что он зачастую он не выдаёт эту манерность для какого-то дразнения, а просто является таким самим по себе, что конечно, если бы сказали Валентайну, он бы зашипел как злая кошка, которой провели против шерсти. Он бы не одобрил это, и постарался сделать вид, что этого не слышит. Он знал, что он другой, он знал это лучше всех сплетников и тех кто его осуждал. Он не любил себя за это больше всех вместе взятых, потому ему также было частично безразлично мнение других, ведь все что ему могли сказать, наверное, он слышал у себя в мыслях собственным голосом сотню раз. Это читалось в нем. Это был Валентайн. Темный парень, который делал свою душу ещё темнее своими мыслями, и только он знал себя, остальным он не позволял.

100