1 Причина проблем: руки (2.27)

Часть 27. 1 Причина проблем: руки

Выйдя из комнаты, я несколько секунд посмотрел в пустоту, стараясь убрать из головы кричащие различные мысли о этой пришедшей теории на ум, но выходило слабо, в голове происходила целая битва: моё желание против мыслей.

Убрав руку, я чуть оглянулся: людей вокруг было совсем немного. Я стоял в обычном простоватом коридоре 3го этажа. Все очевидно либо ещё находились в своих комнатах, либо поскорее убежали в столовую, чтобы там отзавтракать до прихода большего количества людей, или сидят/стоят около тех самых деревьев на территории этого места, разговаривая с друзьями.

Тут место было "пустынным" в это время.

И потому любые люди выделялись на фоне этой пустоты.

Например, такие как соседи Аднета, "удивительно почему же" находившиеся в этом коридоре в это время.

Они достаточно спокойно стояли за три комнаты от комнаты около которой я всё ещё стоял.

Парень на что-то указывал своей девушке в телефоне, а она ответно кивала, проявляя какой-то да какой интерес, хотя и смотрела достаточно сухо, порой немного хмуря брови.

Выглядело всё так, словно они обсуждали какую-то чрезвычайно важную информацию, удивительно как коридор ещё не залился вздохом того парня, а после понимающие кивки девушки.

После этого всего ещё обязательно должен был выйти главный актёр этого университета, Валентайн с хлопками в ладоши и возможно театральным падением на пол, хотя нет, он слишком горд собой для падения перед кем-то.

Так что понимающего взгляда, твердящего;《Всё будет в порядке, с вами всё будет нормально, вы выдержите это. Будет трудно, но вы сможете》, вполне хватило бы.

Но подобной картины не оказывалось, я почти не верил своим глазам, будто они были в заговоре с этими самыми актёрами погоревшего театра.

А причина и следствие этого: переведя взгляд на руки парня, я легонько закатил глаза, борясь так с желанием громко вздохнуть, уходя в свою комнату, почти улавливая взгляд на себе.

Причина в этом: руки.

Зайдя в комнату, я спиной прислонился к двери, с одной мыслью и объяснением своей уставшей небольшой ненависти к этому всему:

Его руки немного тряслись.
Всё напоминало один сплошной фальш, и может сошлось бы за реальность, но от его рук выявлялось больше сомнений и неуверенностей.

Может у него просто плохое самочувствие, но Аднет прав, всё меньше доверия проявляется к ним.
А паранойя так и льётся.
У Аднета она выявлена ярче, я стараюсь соблюдать здравый рассудок, потому могу сказать, что скорее всего кто-то да слишком интересуется нашим общением с ним, или одной тематикой наших с ним разговоров.

Не ясно, что они думают или хотят выяснить, но это мне не нравится.

"Возможно они ищут кучу доказательств того, что мы свихнулись и заставить всех разумеется положить нас в псих.диспансер, ну или причину порадовать Валентайна, который и так видит в нас больных людей, и все ищет больше причин, чтобы так считать".

После конечной мысли я ушёл в ванную комнату, включая кран, ополаскивая лицо холодной водой, глядя на себя в зеркало, смотря на всё те же неизменимые карие глаза, потрёпанные сном волосы, которые я напрочь отказывался расчесывать и как-либо укладывать.

Мне бы нужно было может столько же внимания Бенджамина к себе в плане внешности...
Но у меня не было столько сил и интереса к этому.

Какой-либо интерес к своей внешности проявлялся лишь в двух вещах: не изменился ли я чудесным образом полностью словно по волшебству (что видно было бы не удивительно, учитывая обстоятельства происходящее тут в последнее врмея), и не встали ли мои волосы почти короной на моей голове, или каким-нибудь гнездом.

Каждый раз, когда мой образ меня пугал в зеркале, или по ощущениям, я приглаживал волосы. Это был мой максимум.

И не знаю хорошо это или плохо настолько не заботиться о своём виде, но меня это впринципе довольно таки устраивало.

Отвернувшись от собственного вида, вытря лицо полотенцем, я вышел из комнаты, желая надеть какую-нибудь мантию невидимости, чтобы не видеться с теми самыми соседями.

Таковой у меня не было, потому я просто старался не смотреть на них, проходя мимо них, лишь мельком встречаясь взглядами и с девушкой, и с парнем.

Оставшееся время я на парах только и думал обо всём этом, голова раскалывалась от этого больше, как и чувство какого-то лёгкого омерзения к этому всему и к себе тоже, за то, что моя голова так раскалывалась от столькой информации, которую кажется должен был потянуть.

Складывалось ощущение, что я способен на большее, а моё же тело предавало меня. Или же я сам себя.

Я не мог определиться и с тем кто кого предавал, что было уже смехотворно, но и печально для меня одновременно.

Очень смешанные ощущения меня окутывали. Вовсе не сказать, что я был высокой самооценки, чтобы вести себя как: 《Да как я мог быть таким низким?》(упустим шутки Валентайна по поводу моего роста, порой появляющееся в его речи оказывается), вовсе нет.

Просто было непонимание к себе по поводу того, что казалось, что я готов был понять и принять многое легко, казалось, что меня ничего не удивит особо после того самого года, сидевшего где-то вдалеке за моей спиной, лишь лихо порой пытающегося напомнить о себе.

Думаю, что мало кто хочет ошибаться, видеть собственные ошибки, которые кружились в хороводе перед ними.

Эта мысль меня успокаивала, но в голове пело столько, что я не мог о ней долго думать.

Успокоения моей голове не было в последнее время, особенно в этот день.

Порой я назначил себе дни, когда думал о всяком намного больше, чем обычно. Сегодня я случайно возглавил таковым днём этот день, и не знаю, жалел ли я, или пожалею об этом. Мысли сами подгоняли к себе, требуя внимания, которое я старался каждой уделить.

38