Глава 13. [История Сяо Сяньнюй] Видение первое.

Цзинь Шаохуа замер. Зрачки в его глазах сузились.

Все верно. Горы Мянь никогда не существовало на землях Тяньхуа.

Сяо Сяньнюй же резко замолчала. Ее дрожащие руки, держащие юношу за рукав все это время, внезапно разжались. Все яркие краски сошли с ее лица, будто бы жизнь покинула ее в один миг.

– Барышня? Барышня! – обеспокоенный юнец склонился и дотронулся до плеча застывшей девы. Но внезапно девушка вскочила так, будто бы у нее не было ни единой раны, которая бы ее беспокоила, и отбила чужую ладонь от себя. Ее черные волосы, достигающие пола, скрывали собой ее хрупкую и высокую фигуру. В один миг прекрасная дерзкая девушка превратилась в тень самой себя.

– Горы Мянь никогда не существовало? Ты хоть понимаешь, какую глупость произнес, паршивец! – голос девушки ощутимо дрожал, когда она кричала. Вся ее фигура чуть покачивалась. Яркая помада давным-давно размазалась по лицу, но теперь эти следы лишь сильнее оттеняли бледность ее кожи. Сяо Сяньнюй будто бы лихорадило. Она подняла руку, освобождая запястье от длинного голубого рукава, и указала красным ногтем на юношу, глядя на него так, словно была готова перерезать ему глотку в этот самый момент, – это мой дом. Это мой дом. Гора Мянь – это мой дом! Я там родилась, жила, училась, я все делала там, и хочу состариться и умереть там! Как ты смеешь говорить мне, что моего дома не существует!

Юнец вскинул руки перед собой, будто пытаясь успокоить деву.

– Барышня, прошу, простите! Я не... я не... я же вовсе не... я...

Женский крик и гнев, кажется, сотрясали все поместье. Все еще крича, она моментально подняла руку, желая оплести юношу тканевыми змеями и подвесить прямо в этом самом месте.

Однако, как только она завершила свой замах, никаких тканевых змей из ее рукавов не вырвалось. Вместо этого Сяо Сяньнюй содрогнулась, и кровь брызнула из ее рта, заставляя покачнуться и закрыть рот ладонью. Через дрожащие пальцы все равно просачивались капли крови.

– Барышня!... – юноша, стоящий на шаг от Сяо Сяньнюй, не смог больше выносить подобного, и бросился к ней, желая придержать. Рука его коснулась тонкого предплечья, но во взгляде девы сияло одно лишь безумие. У Сяо Сяньнюй в этом мире было лишь два желания – она очень хотела вернуться домой и не хотела, чтобы кто-то ее трогал.

Разве она просила многого?

Разве так плохо просить просто вернуть ее домой?

Разве так сложно всего-навсего не трогать ее?

Почему?...

Почему все это происходит именно с ней!

Одним ловким и жестоким движением она опрокинула юнца, что коснулся ее, на землю, нависая над ним сверху и с нечеловеческой силой сжимая его шею. Красные ногти впились в его кожу, причиняя невыносимую боль.

– Ты все лжешь мне, слышишь? Ты мне лжешь! Тебе просто что-то надо от меня, ты просто какой-то ублюдок, да? Признайся же, я права? Конечно же, я права! Как я могу быть не права? Сейчас я покончу с тобой и отправлюсь домой. Таким ублюдкам, как ты, не место на землях Тяньхуа! Не место! Как же все будет прекрасно без тебя, как же восхитительно, ха-ха-ха!

Юнец не понимал, как в этой женщине может быть столько силы. Она продолжала безумно смеяться, все сильнее давя на его шею. Казалось, что ей пора бы сломаться, но девушка все говорила-говорила-говорила-говорила не в силах прийти в себя.

Юноша дергал руками из стороны в сторону, пытаясь достать хоть что-нибудь, что могло бы его спасти. Он не хотел звать слуг, ведь перед ним была всего лишь несчастная девушка, но и умирать вот так он действительно не желал.

Однако, чем дольше думал юноша, тем убийственнее становилась хватка на его шее, тем безумнее становился чужой смех и тем сильнее ускользало его сознание. Неужели он действительно так и умрет? Он ведь просто хотел помочь невинному раненному человеку, не прося ничего взамен.

Сделал ли он что-то плохое в своей прошлой жизни? Или в этой?

И все же он не мог злиться. Потому что боль застилала глаза девушки над ним. Возможно, умереть вот так не совсем плохо. Но если барышню найдут, то его семья, вероятно, может причинить ей вред.

Вот бы предупредить их, что все это произошло случайно...

Вот бы...

Когда темнота уже опустилась на глаза, рука юноши вдруг задела край пергамента, свисающего со стола. Он резко распахнул глаза, не чувствуя конечностей, а затем резко дернул пергамент на себя, ударяя этой бумагой по женскому лицу, мысленно попросив прощения.

Послышался женский крик. Кто-то принялся стучаться в дверь, но юноша запер ее с самого начала, чтобы слуги не тревожили покой гостьи.

Судорожно ловя ртом воздух и громко кашляя, юнец отполз в угол, дикими глазами глядя на Сяо Сяньнюй, что внезапно затихла, держа на лице руку и сквозь пальцы со странным вниманием рассматривая пергамент, что с рабочего стола бросил в нее юноша.

Его спальня служила одновременно и спальней, и кабинетом для рабочих вопросов. Все бумаги и каллиграфические принадлежности разлетелись по всей комнате, но Сяо Сяньнюй все равно смотрела только на пергамент.

– Нет... – вырвалось из ее уст надломленно, и руки опустились от ее лица. Бумага оставила на ее бледной щеке царапину. В этот момент юноше показалось, что царапину оставили прямо на его сердце. Из уставших, но столь прекрасных глаз Сяо Сяньнюй полились горячие слезы. Юнец приоткрыл губы, не смея моргать, – этого не может быть...

Пергамент, что юноша стянул со стола, был подробной картой всего Тяньхуа, которую он заказал у великих мастеров искусства и знаний за баснословную цену. И на этой карте не было горы Мянь. Лишь очередной лес, который полнился темными тварями.

Сяо Сяньнюй не лгали. Ее дома действительно никогда не существовало.

Девушка содрогалась в рыданиях, кричала в неверии, кричала от боли и непонимания. Все, чего она хотела – вернуться домой.

Юноша робко приблизился к ней на коленях. А затем, не желая причинить и капли боли, осторожно уткнул в свою грудную клетку, поглаживая по длинным черным волосам. На этот раз Сяо Сяньнюй не причинила ему боли.

С тех пор девушка не произнесла ни слова. Она знала, что обязательно выживет после той трагедии, пусть силы ее и ослабнут во много раз. Но она не знала, что все, что она любила, и все, кого она любила, в одночасье превратятся в ткань, моментально сгорающую в пламени.

Ей так больно. О, старейшина Юэ, ей так невыносимо больно. Настолько, что она начала жалеть, что просто не выбрала смерть в огне.

Однако, она совсем забыла, что Юэ Лэн давным-давно предупреждал ее – то, что им придется сделать ради их дома, будет вещью в стократ хуже смерти.

Семья Пэй правила городом Дуань еще во времена, когда кругом бродили лишь темные твари, заполняя город пылью и удушающим черным дымом, и правила до сих пор. Удивительно. С одной стороны, мир заклинателей — жутко переменчивое место. С другой же стороны, те, кто по-настоящему тряслись над своим местом, находили любые способы сохранить его за своей кандидатурой.

Вот только во времена демонов семья Пэй пребывала в упадке — попировать особенно сильно не удавалось, отец и вместе с этим глава семейства Пэй лежал в постели месяцами из-за слабого здоровья, а все многочисленные сыновья и дочери уехали либо на обучение в именитые школы и кланы, либо в странствия. Тогда закон о бродячих заклинателях еще не вошел в полную силу, да и семейство Пэй все равно несколько было на слуху, чтобы кто-то осмеливался открыто и безнаказанно обвинять их в отступничестве за одинокие странствия.

Как-то так и получилось, что ответственность за правление городом легла на плечи самого старшего сына семьи Пэй, Пэй Цзюаня, несмотря на то, что он не пользовался славой ни в своей семье, ни в народе. Но присутствовала одна загвоздка — Пэй Цзюань являлся обычным смертным без каких-либо способностей или хотя бы отголоска возможности владения духовной ци, что приводило город Дуань в еще больший упадок без должного правителя. Пэй Цзюань старался, правда, очень старался, но каждое его слово будто бы билось о стены непонимания и чужого высокомерия. Ведь обычные смертные, к сожалению, никогда не встанут на одну ступень с заклинателями.

Каждый, кто хоть сколько-то владел духовной ци, считал, что он превосходит Пэй Цзюаня во всем, как бы тот ни старался. Подобное вполне могло бы заставить даже самого сильного и решительного человека впасть в отчаяние, а Пэй Цзюань, право слово, таким не был. Точнее, быть может, и был, но разве кто-то вспомнит об этом?

Но позже семья Пэй внезапно связала себя узами брака с членом главной семьи демонической школы Тайнань, что спасло их положение. Семья Пэй получила богатство, город Дуань – защиту, а школа Тайнань территорию и власть.

Пэй Цзюань правил и ныне, в мире и процветании, и более никто не смел принижать его. По крайней мере, в лицо.