Глава 8. [История Сяо Сяньнюй] Отбытие в город Дуань.

После того, как Бацзяо и Шаохуа закончили разговор, демонический заклинатель вернулся в свою комнату. Лекарство ему все-таки пришлось выпить, так как боль неприятно скребла длинными когтями по местам, ранее вступившим в контакт со змеиной кровью. Выпив сразу две пиалы, Цзинь Шаохуа не без удовольствия отметил, что наконец-то ему стало легче.

Юноша сел на кровать, прокручивая в голове разговор со странным новым знакомым. Перед тем, как разойтись, Цзинь Шаохуа успел спросить у Бацзяо еще пару волнующих его вещей.

– Почему ты так уверен, что я не убью тебя за твою напускную загадочность? Я же все-таки лучший и беспощадный ученик школы Сюэсян, Цзяо-Цзяо, ты ведь и это знаешь. Не страшно?

– Я не уверен, что Вы не убьете, – честно признался мужчина, подняв руку и начиная загибать пальцы, вдруг перечисляя, – но молодой господин мог убить меня раньше; несмотря на отрицательные высказывания, верит моим словам про старейшин и барьер; рецепт лекарства, что Вам нужно принимать, кажется, не менее двух недель, знаю только я и я не уверен, захочу ли я Вам его оставлять. Но без него ядовитая кровь вновь начнет бушевать и проест твое тело тысячами дыр, сожжет духовные каналы, а затем примется и за кости. Более того, несмотря на смелые слова, господину все равно нужен покровитель, чтобы выжить в селении Хэ, иначе...

– Я все понял, Цзяо-Цзяо, – Шаохуа снисходительно махнул рукой, будто это он кому-то спасал жизнь, – но, может, почтенный Цзяо-Цзяо не будет обворовывать честного раненного меня?

– Молодой господин Цзинь сам отдал этому ничтожному деньги, когда находился в бреду. Тем более, отданные деньги покрывают только лишь стоимость лекарств. Я и так слишком щедр.

– Хорошо ли отбирать у больного человека деньги и пользоваться ими без его на то согласие? А вдруг в итоге твое лекарство окажется только еще одним ядом? Может быть, глава селения послал Цзяо-Цзяо, чтобы убить нас всех нас самым зверским способом?

– То, что произойдет с молодым господином после принятия лекарства, меня уже не касается. И ингредиенты куплены на мои деньги. Все очень честно и равноценно.

Цзинь Шаохуа удивленно промычал.

– Но при первой нашей встрече ты говорил, что у тебя нет денег даже на одежду.

– Потому что я потратил все на травы и изготовление благовоний.

– И для чего же Цзяо-Цзяо оно понадобилось? Значит, ты все-таки бедный лекарь?

Бацзяо молчал, а затем, оглядев юношу снизу-вверх, поднес курительную трубку к своим пухловатым губам, и медленно сделал затяжку. Шаохуа не торопил Бацзяо, со смеющимися искорками в медовых глазах ожидая его ответа в этой словесной перепалке.

В следующий момент Бацзяо отстранил трубку от своих губ. А затем безжалостно выдохнул дым прямо в лицо демоническому заклинателю, заставив того медленно закрыть глаза. Казалось, улыбка его была готова треснуть. Шаохуа ненавидел этот запах.

Когда юноша вновь открыл глаза, его собеседник уже давно прошел мимо него и скрылся.

Красноречиво.

Темный заклинатель усмехнулся, будто бы все еще чувствуя сладкий запах дыма, и лег на кровать, вновь погружаясь в сон и не обращая никакого внимания на лекарства на тумбе. Во сне его сопровождала одна лишь тьма.

Вечером его разбудил стук в дверь. Цзинь Шаохуа, не открывая глаз, просто перевернулся на бок, делая вид, что просто ничего не слышит.

– Шисюн, сколько можно спать? – громкий женский голос почти заглушил скрип резко открывшейся двери, – весь день тебя не видели, лежишь здесь с самого утра. А-Юэ уже ворчит, что не нанимался к нам в повара. Здесь совсем никого нет, и ему приходится готовить для нас.

– Стоит быть честной, Ли-шимэй, Фан Юэ ворчит всегда.

– Стоит быть честным, Цзинь-шисюн, мы все уже подумали, что ты все-таки умер, – хмыкнула Ли Хуа, уходя прочь, ведь уже разбудила главного виновника шума.

– И не надейтесь, – юноша рассмеялся. Его голос звучал хрипло от еще не прошедшей сонливости. Он поднялся с постели, наконец, на этот раз надев нижнюю рубашку, которая скрыла его верхнюю часть тела, а затем накинул на плечи черный цзяньсю.

Он бросил взгляд на вид из открытого окна.

Небо сияло, словно бескрайнее розовое море, с наступлением ночи приобретающее оттенки пурпурного. Жаль, что у юноши всегда было слишком мало времени, чтобы обратить на него свое внимание.

Дурное предчувствие и тревога, на самом деле, где-то глубоко внутри все сильнее захватывали сердце темного заклинателя, но он не мог понять их причину, как и не мог нахмуриться, обнажая свою слабость. Лишь сохранял на лице улыбку. Множество раз Шаохуа вместе со своими товарищами попадали в неприятности в самом начале миссий, встречали редких животных и получали смертельные раны, но все равно каждый раз вырывались из лап смерти.

Каждый раз, как лидер, Цзинь Шаохуа делал определенный выбор, и он всегда оказывался верным.

Почему же в этот раз Шаохуа совсем не хочет смеяться в глаза смерти? Почему же в этот раз Шаохуа совсем не знает, какой выбор ему сделать?

– Шисюн, поторопись! – за дверью вновь послышался голос Ли-шимэй, что так и не дождалась за собой юношу.

Он покачал головой и отвернулся от окна, выходя из комнаты. Бумажные фонари, висящие на стенах и балках, теплым алым светом озаряли коридоры и улицы. Вокруг них резвились мотыльки. Когда Цзинь Шаохуа спустился на первый этаж и вошел на кухню, пронзительный взгляд сразу же зацепился за аппетитные баоцзы[1] и жаренные вонтоны[2]. Тай Лун уже сидел за столом, выпрямив спину и ожидая, когда его соученики тоже присоединятся.

[1] баоцзы – китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, приготовляемый на пару. В качестве начинки могут использоваться как мясные продукты, так и растительные (тофу, капуста, грибы, тыква) или их сочетание. Чаще всего используют свиной фарш с капустой.

[2] вонтоны – разновидность пельменей в китайской кухне. Готовятся обычно из пшеничного теста и подаются в супе, но иногда они и жарятся. В начинку кладут не только мясо, но и грибы шиитаке и стебли молодого бамбука, имбирь, чеснок и перец. Также блюдо популярно во время Китайского Нового года, как символ долголетия.

– На этой кухне нет никаких овощей, зато муки с мясом хватит до нового года. Надо забрать их в дорогу, – Фан Юэ разложил палочки для каждого на столе, после чего сел сам и тут же угрожающе обвел палочками всех присутствующих, – и только попробуйте пожаловаться. Я не император и не дурак, чтобы в таком месте добыть все ингредиенты. Будьте благодарны мне за это.

Все, сев за стол в круг, посмеялись. Цзинь Шаохуа поторопился подхватить палочками горячий вонтон и со вздохом удовольствия положил его в рот. Мягкое тесто и нежное мясо будто таяли во рту, заставляя вновь почувствовать себя живым. Пусть их всего лишь пожарили, а специй не доставало, горячий сок от мяса все равно расплылся в его рту, согревая все его тело.

Заклинатели враждуют, люди воюют, но перед вкусной едой все равны.

Цзинь Шаохуа пришлось охотно признать, что самое лучшее в жизни – это еда, и в отличие от всего остального она уж точно вечна под луной. С блаженным выражением лица юноша поторопился положить в рот еще несколько вонтонов.

– Иногда мне кажется, что ты перерождение голодного призрака. Здесь даже специй почти нет, а ты готов поужинать за нас троих! – шуточно проворчала Ли Хуа.

Сначала Шаохуа решил, что было бы неплохо оправдаться, разыграв из себя безнадежного больного и страдающего человека. Тем более, ближайшее время без лекарств он уж точно на грани смерти. Если Бацзяо достаточно безжалостен, чтобы оставить его без лекарств.

Немного подумав, юноша подхватил палочками ароматное баоцзы и опустил его в тарелку девушки, после чего сделал то же самое для Фан Юэ и Тай Луна. Уголки бледных губ Тай Луна слегка приподнялись, хоть это и не особенно видно, и пусть Цзинь Шаохуа не видел его глаз из-за капюшона мантии, он знал, что во взгляде его младшего товарища плещется тепло.

– Кстати о призраках, – Шаохуа прищурил глаза, задумчиво оглядывая помещение, – где наш новый друг?

– Не знаю, не звал его, не видел и не собираюсь видеть, – хмыкнул Фан Юэ, откусывая кусочек от своего баоцзы, – хотел бы он есть, спустился бы сам. Да и какая разница? Нам больше достанется.

– Почему... –Тай Лун начал говорить, но осекся, неуверенно склонив голову, будто не знал, не произнесет ли он какую-то глупость, – почему Цзинь-шисюн сравнил того господина с призраком?

Старший юноша хмыкнул, с тихим стуком откладывая палочки, и сложил руки в замок. В свете одного единственного фонаря медовые глаза таинственно мерцали, придавая юношескому лицу нотку детского озорства. Не будь Цзинь Шаохуа демоническим заклинателем, кто-то мог бы подумать, что он является молодым господином состоятельной семьи, что любит развлекаться, пробуя лучшие из вин, вкушая самые редкие блюда и держа в объятиях самых отборных красавиц Тяньхуа.

– Днем я выходил прогуляться...

– Что? – Ли Хуа нахмурилась, не дослушав, – зачем ты вставал? Я думала, что днем ты отдыхал, поэтому даже не стала помогать тебе спускаться или беспокоить! Потому что полагала, что ты уже отдохнул!

– Нельзя же так поступать, шисюн, – подхватил Фан Юэ, яростно обмахиваясь алым веером, которые непонятно, как оказался у него в руках, – а если шимэй обвинят в неуважении к старшим? Из-за тебя, между прочим!

– И почему вы так взвились? – Цзинь Шаохуа, махнул рукой, – кто здесь мог увидеть, что Ли Хуа просто не помогла мне спуститься? Тем более, я вышел только на пару минут. И волновать вас должно другое. Днем я выходил прогуляться и заодно решил осмотреть поместье с помощью духовных сил. Я чувствовал тебя, Ли Хуа, и тебя, Фан Юэ, – юноша поочередно скользил взглядом по своим товарищам, указывая на каждого из них, – и, разумеется тебя, Тай Лун. Но больше никого. И в следующую секунду наш Цзяо-Цзяо появился у меня за спиной, спокойно сидящий на дереве магнолии во внутреннем саду. Чем не призрак? Еще при первой встрече вам не показалось странным, что его присутствие весьма размытое?

Трое заклинателей переглянулись между собой, удивленно пожав плечами. Даже вечно ворчащий Фан Юэ вполне спокойно обмахивался веером, не торопясь плеваться ядом в сторону Бацзяо и внимательно слушая шисюна. Кому принадлежит это имя, никто не стал спрашивать, ведь все и так о всем знали. Тай Лун, все еще не уверенный, стоит ли ему вмешиваться в разговор, все же проговорил:

– Цзинь-шисюн, после отравления змеиной кровью твоя духовная энергия стала двигаться хаотичнее. Бацзяо это проверял, я это проверял, Ли-шимэй это проверяла, даже Фан-шисюн проверял. Может быть, в этот раз ты...ошибся?

– Может быть, – Шаохуа не стал отрицать данного предположения, – но это не отменяет того факта, что наш Цзяо-Цзяо странный и загадочный.

Фан Юэ беззастенчиво скривился. Кто это «наш Цзяо-Цзяо»?

Но Шаохуа не обратил внимания. Развивая тему их нового знакомого, юноша рассказал своим соученикам все, что поведал ему Бацзяо.

Казалось абсурдным, что несколько людей объединились, разделив свои души ради спасения какой-то деревушки, пусть и владеющей множеством секретов. Если у этих старейшин хватило сил на подобное, то почему бы им просто не сбежать, используя свое могущество для того, чтобы обосноваться в более процветающих землях? Но, если уж поверить всему сказанному, то, даже найдя духов старейшин, учеников Сюэсян скорее забьют палками до смерти, чем позволят ценой единственного, что держит старейшин в мире живых, обокрасть место, что они так яро защищали.

Фан Юэ недовольно хлопнул веером по столу.

– И что нам теперь делать? Этот Бацзяо совсем нас запутал! Теперь, куда ни ступи, везде ошибешься!

Цзинь Шаохуа нахмурился, глядя на бамбуковые палочки в своей руке. Кажется, пришло время принять решение. После пары минут молчания, он произнес:

– Завтра, в час маоши, мы отправимся в город Дуань вместе с Бацзяо. Он знает больше, чем говорит, и делает он это очень уверенно. Его лекарство, способ изготовления которого не знаю даже я, мне нужно принимать еще не менее двух недель. Он определенно почему-то хочет, чтобы мы пошли за ним, и неясно, собирается ли он вредить нам. Ли Хуа, отправь Луана учителю с запиской, сообщив, что наше путешествие затянется. Удача покинула нас уже давно, луна убывает, поэтому нам нечего терять.

– Цзинь-шисюн, ты уверен, что стоит тратить на это время? – Ли Хуа взглянула глазами цвета персика на юношу.

Шаохуа положил в рот последний вонтон и со стуком отложил палочки, поднимаясь из-за стола. Уходя в сторону лестницы на второй, он небрежно бросил через плечо:

– Да, уверен.

...тем более, Бацзяо все еще не вернул ему мешочек с красной акацией.

***

Всю ночь Шаохуа провел в медитации. Только когда солнце сквозь открытое окно огладило четко очерченные черты молодого лица, медовые глаза феникса открылись. На столике возле кровати вновь стояла порция лекарства – уже третья. Шаохуа уже даже не был уверен, остался ли какой-то толк в двух прошлых. Голова после медитации странно кружилась.

Юноша усмехнулся – при медитации каждый заклинатель оставляет часть сознания наблюдать за происходящем во внешнем мире, если только человек не переживает искажение ци или не находится в уединении за закрытыми дверями. Естественно, Шаохуа должен был услышать, как кто-то заходит в его комнату.

Как можно понять по его реакции, в этот раз он ничего не слышал.

Честное слово, теперь юноша чувствовал себя младенцем, не знающим ничего в этом мире, раз не может найти разгадку волнующей его тайны. Стоит признаться, Цзинь Шаохуа не знал, что ему следует делать, но, как лидер небольшой группы учеников Сюэсян, он не мог этого показать. Информации про библиотеку горы Мянь было как никогда мало.

Ему оставалось только надеяться на Бацзяо – на человека, которого он видит впервые в своей жизни.

Не думая более, Шаохуа залпом осушил все пиалы с лекарством.

Длинные черные волосы вновь заплели в старую прическу, оставляя лишь темные ленты, вплетенные в волосы у висков вместе с бусинами, обрамлять юношеское лицо вместе с косами. Мысленно демонический заклинатель решил, что до тех пор, пока он и его соученики не отыщут старейшин горы Мянь, реальных или нет, и не снимут барьер, настоящий или нет, он не отпустит Бацзяо.

Он хотел заинтересовать их? Хорошо. Очень хорошо!

Существовало много способов обхитрить или заставить отдать нужную вещь даже человека – или призрака, – который пережил вещи хуже смерти.

Когда Цзинь Шаохуа полностью оделся и вышел из комнаты, внизу послышались крики Фан Юэ.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь!? Хотя, почему я спрашиваю? Что еще ждать от ничтожества вроде тебя?

Шаохуа стало интересно, чем же Бацзяо – только на него у Фан Юэ могла быть подобная реакция, вызвал у шиди столь презрительный тон.

– Судя по всему, ты полностью поправился, Фан-шиди. Начинаешь ворчать так же громко, как и раньше, – произнес Цзинь Шаохуа, подойдя ко всей компании, что уже несколько минут, как собралась во внутреннем дворе, со спины, – что же заставило тебя, наконец, оживиться?

Фан Юэ сконфуженно спрятал половину лица за алым веером, отведя взгляд. Возможно, шисюн действительно был рад, что его шиди оживился, но, скорее всего, он просто намекунл, чтобы Фан Юэ держал себя в узде. Произошедшее в Хуанцзине отныне стало самым ужасным событием в биографии юноши.

Цзинь Шаохуа удовлетворенно хмыкнул и перевел взгляд на Бацзяо. Мужчина спокойно стоял, усталым взглядом наблюдая за всеми. Он будто бы был готов заснуть прямо на том самом месте, но самого Бацзяо это не особенно волновало. Легкий утренний ветерок закручивал белый дым, поднимающийся из курительной трубки, что начинал напоминать ветви плакучей ивы.

Казалось бы, что все хорошо, но не хватало одной детали. Шаохуа приблизился к Бацзяо, прищурив глаза и еще больше растянув губы в хитрой улыбке:

– Лошади ждут нас возле главного входа?

Бацзяо приподнял бровь, посмотрев на юношу так, будто он сказал самую глупейшую вещь, которую только можно услышать.

– Мы пойдем пешком.

– Пешком? – улыбка на лице Шаохуа застыла.

– Пешком, – мужчина равнодушно кивнул, какое-то время поколебался, будто ему было трудно еще что-то сказать и продолжил, – я никогда не приближусь к лошадям. Тем более, вы заклинатели или кто же? Чем вас так пугает пешее путешествие?

Фан Юэ захлопнул веер и возмущенно указал им на Бацзяо, не в силах сделать ничего, кроме как беспрестанно повторять «тытытыты!».

Демонический заклинатель замолчал, на секунду показав на своем лице удивленное выражение. Но после, как будто что-то придумал, юноша оглядел своих соучеников. Подметив довольно бледный цвет лица Ли Хуа, что вела себя подозрительно тихо, он нахмурился.

На самом деле, этот вопрос волновал Шаохуа очень давно. С момента, как они оказались в этом доме, его беспокоил вопрос странного недуга Ли Хуа, о котором она постоянно отказывалась говорить даже с Фан Юэ. Интересно... мог ли Бацзяо разобраться с этим? Цзинь Шаохуа бросил взгляд на Фан Юэ, что тоже выглядел не особо выздоровевшим.

Кажется, они все не особенно настроены на пешую прогулку.

– Тай Лун, Ли-шимэй будет с тобой, – Тай Лун кивнул на слова Цзинь-шисюна, несмотря на то, что они были сказаны весьма загадочно. Бацзяо же непонимающе приподнял бровь. В отличие от мужчины, все остальные поняли, что имел ввиду Шаохуа.

Цзинь Шаохуа вновь приблизился к Бацзяо с обворожительной улыбкой на лице, и тот уже подумал, что юноша вновь собирается о чем-то спросить или просто согласиться на его требования. Но неожиданно сильная рука юноши обхватила Бацзяо за талию, приподнимая того над землей.

– Чжунъюань, – шепнул Цзинь Шаохуа, складывая двумя пальцами второй руки печать призыва. Рядом блеснуло лезвие ятагана, и в следующий момент демонический заклинатель вместе с юношей взмыли высоко над землей.

Курительная трубка растворилась в воздухе, оставив после себя тонкую полоску дыма, а бледные пальцы Бацзяо вцепились в кожаные наручи демонического заклинателя. Лицо Бацзяо исказилось, дав понять, насколько же сильно ярость наполняет его тело.

– Вы!...

– Не будь вспыльчивым, Цзяо-Цзяо, будь хорошим, – Фухуа прижал мужчину к себе за талию со спины. Рядом с ухом Бацзяо раздался бархатный смех, щекоча мочку уха, – ты же сам сказал, что ни за что не приблизишься к лошади! Лучше скажи, в какой стороне находится город Дуань. Никогда там не был, представляешь?

Мужчина в руках демонического заклинателя глубоко вздохнул несколько раз, все еще до побелевших костяшек сжимая чужие руки, обхватывающие его за талию. Белая юбка его мешковатых одеяний трепетала на ветру. Фан Юэ и Тай Лун с Ли Хуа взлетели следом, призвав свое оружие.

– Город Дуань находится на северо-западе, – наконец, охрипшим голосом выдавил из себя Бацзяо. Цзинь Шаохуа удовлетворенно кивнул.

Фигуры заклинателей исчезли в небесах, оставив усадьбу в селение Хэ пустовать. Здание, которое непозволительно долго защищало гостей внутри себя, тут же растворилось в воздухе.