Глава 9. [История Сяо Сяньнюй] Тканевая лавка.

Под ногами заклинателей проносились деревья и маленькие деревеньки, горы и реки, люди внизу поднимали головы, чтобы разглядеть маленькие черные точки в небе. Шаохуа уже не обращал внимания на то, что их могли заметить, попросту довольный тем, что сотворил по отношению к Бацзяо.

Пусть после недавней битвы и полученных ранений заклинатели больше напоминали сборище потрепанных калек, на скорость их полета и владение силами это не влияло. Через пару часов вдалеке показались сторожевые башни города. Весь путь до него проходил в молчании. Тай Лун ощущал некоторую неловкость, витавшую в воздухе, но не мог позволить себе отвлечься на нее, ведь под пристальным взором Фан Юэ, летящим рядом, о Ли-шимэй нужно было заботиться с двойным усердием. Впрочем, последние двое тоже чувствовали себя не особо комфортно, когда присутствовало ныне непривычное разбиение на пары.

Лишь их шисюн управлял своим ятаганом с легкой улыбкой на губах, ощущая под своими ладонями мягкую талию мужчины, а на руках – чуть дрожащие длинные бледные пальцы. Только сейчас Цзинь Шаохуа почувствовал, что держит вплотную к себе действительно живого человека. Настоящего. Который не желал даже поднять руку, чтобы отбросить с лица лезущие в глаза длинные пряди, с равнодушным видом их игнорируя, потому что боялся упасть. Запах дождя и сладости воскуряемых им трав окутывал всего Бацзяо, будто туман.

Ранее Бацзяо лишь раз коснулся его, но и это произошло через ткань одеяний и было лишь мимолетным ощущением, которое Цзинь Шаохуа даже поймать не успел. В остальное время Бацзяо держался на большом расстоянии, словно бродячий дух.

Цзинь Шаохуа с усмешкой подумал, что во время битвы с демоническим змеем он явно где-то сильно ударился головой. Иначе почему он вдруг с таким большим удовольствием вдыхает тот сладкий запах дыма, который ему еще вчера претил? Стоит ли ему сказать Бацзяо, что, даже если тот владеет хоть какими-то силами, это не означает, что тело заклинателя следует засорять чем попало? Наверняка забавно слышать подобное от заклинателя темного пути, чье тело ныне с седьмого колена предков до двадцать первого поколения потомков будет заполнено всякой гадостью, ха-ха!

С другой стороны, Бацзяо не мог не знать о вреде подобных вещей для тел праведников. Может быть, он действительно всего лишь очень странный призрак, вот и не боится ничего?

Как только эти вопросы возникли в голове юноши, в медовых глазах блеснуло раздражение, смешанное с насмешкой. О, Небеса, теперь Цзинь Шаохуа просто хочет зарыться глубоко под землю, наконец, и не думать о чем-либо таком! Конечно, ему нужны зацепки, но юноше совсем не нравилось, как даже в такой момент мысли о Бацзяо ненароком заполнили его разум.

Непроизвольно хватка на талии Бацзяо усилилась, но он лишь нахмурил брови, боковым зрением взглянув на Цзинь Шаохуа, и ничего не сказал. Его спина от усиления хватки сильнее плотнее прижалась к крепкой груди позади.

Город Дуань не был настолько крупным, как Хуанцзинь, но торговля в нем тоже процветала. Если кто-то желал получить дорогие и великолепные ткани, одеяния и украшения, он всегда отправлялся за ними в город Дуань. В лавках и у уличных торговцев можно было отыскать как обычные изделия, так и особые, в большинстве своем пользующиеся спросом у заклинателей. Потому слова Цзинь Шаохуа о том, что о не знал, где находится город Дуань, были неприкрытой ложью. Все знают, где находится город Дуань.

Цзинь Шаохуа вместе со своими соучениками и Бацзяо в его объятиях приземлились на крыше одного из зданий. Никто их не собирался останавливать. Как только сапоги Бацзяо коснулись темно-зеленой черепицы здания, мужчина оттолкнул от себя демонического заклинателя – как бы ни пытался он скрыть свое недовольство, сила удара говорила сама за себя.

С бархатным смехом Цзинь Шаохуа покачнулся ради приличия, разводя руки в стороны.

– Не злись так, Цзяо-Цзяо! Что еще мне оставалось делать? Обещаю, я запомню, что ты боишься высоты, и в следующий раз обязательно закрою твои глаза!

– Кто сказал уважаемому господину Цзинь, что этот ничтожный боится высоты и что следующий раз случится? – Бацзяо равнодушно махнул рукавом, после чего в его руке вновь появилась курительная трубка, которую он легким движением прокрутил меж длинных пальцев. Белый дым из нее изящно кружился в воздухе, напоминая гибкие ветви молодого дерева, а алая кисточка с узлом удачи мягко покачивалась, необъяснимо порождая в сердцах наблюдающих за мужчиной спутников легкую, как взмах крыльев бабочки, щекотку. Фан Юэ фыркнул и проворчал себе что-то под нос.

– Где уважаемый растерял все правила приличия? Касаться людей...так, особенно не спрашивая на то разрешения, просто неуважительно, – не позволив Шаохуа вставить очередную колкость, закончил мужчина. Взгляд его выражал чистейшее недовольство.

Может быть, среди демонических заклинателей личные границы и были сильно размыты, но мысленно Бацзяо плевать на это хотел. Пусть трогают своих бабушек, а к нему даже пальцем без разрешения не прикасаются – он ведь просил столь немного, всего лишь какого-то базового уважения. В этом поведении не было какой-либо предвзятости к заклинателям темного пути.

Он искренне считал, что лучше выразить свое недовольство сразу, чем безмолвно терпеть такое каждый раз – это служило Бацзяо своеобразным оправданием. Чужое прикосновение все еще ощущалось на талии, смущая мысли.

Видя взгляд, что наконец-то обрел хоть какие-то эмоции, Цзинь Шаохуа ощутил, как удовлетворение разливается по его грудной клетке. Смакуя это ощущение, в извиняющемся жесте юноша все же пожал плечами.

Пронзительный взгляд Бацзяо обратился прямо в темные медовые глаза юноши, а затем, без лишних слов, он сделал шаг в пустое пространство, с громким шорохом одеяний исчезая внизу.

– Лицемер! – воскликнул до этого сдерживающийся Фан Юэ в след, – сам разглагольствовал об уважении, но теперь сбежал, даже не попрощавшись.

Медленными шагами, стуча каблуками сапог по черепице и держа руки за спиной, Цзинь Шаохуа приблизился к краю крыши, всматриваясь в толпу снующих внизу людей.

– Я пойду за ним.

– Что? – Фан Юэ резко перестал обмахиваться веером, переводя хмурый взгляд на старшего.

– Я пойду за ним, – спокойно повторил Цзинь Шаохуа, а затем чуть покачнулся на месте. Солнце светило высоко в небесах, но ни один луч света не мог проникнуть в темную радужку медовых глаз. Однако, улыбка, проступающая на губах Цзинь-шисюна, была непривычно сладкой. Странное чувство, смешанное с тревогой, вдруг сжало сердце Фан Юэ, – найдите постоялый двор, снимите в нем четыре комнаты. Тай Лун, найди в городе лекаря.

При упоминании лекаря Ли Хуа, все это время пребывавшая в странном молчании, непонимающе вскинула бровь. Ее выражение лица оставалось спокойным и мягким, но рука, чуть заведенная за спину, странно сжалась.

Если присмотреться получше, то можно было заметить, что розовые губы на лице девушки казались странно бледными. Совсем обескровленными. И, стоит заметить, подобное за Ли Хуа наблюдалось не раз.

– Цзинь-шисюн, зачем тянуть? – наконец, произнесла девушка, – быстрее начнем поиски этих, так называемых, старейшин, быстрее закончим задание. Идем за ним вместе. И зачем нам лекарь? Мы все в порядке. А если что-то и случится, у нас же есть... этот твой Цзяо-Цзяо.

Цзинь Шаохуа молчал. Разумеется, лекарь мог быть и не для Ли Хуа, но девушка все равно сразу осознала все замыслы своего шисюна. И они явно ее беспокоили.

Фан Юэ осторожно дотронулся до плеча девушки, из-за чего та повернула к нему голову. Прежде раздраженное выражение лица юноши сменилось обеспокоенным, заставляя Ли Хуа беспомощно вздохнуть в безмолвном согласии. Губы Фан Юэ растянулись в нежной улыбке.

Молча склонив головы перед старшим, Фан Юэ, Ли Хуа и Тай Лун исчезли.

В этот момент ветер потревожил яркие ленты, украшающие людские дома, разнося по улицам мягкий перезвон маленьким колокольчиков, что висели на концах лент.

С очередным звоном колокольчика след высокой одинокой фигуры в темных одеждах, наконец, испарился с крыши.

Бацзяо медленно шел по людной улице к только одному ему известному месту. Торговцы протягивали сладости и ткани, иногда даже останавливая мужчину, явно заставляя его мысленно взывать к Небесам. Он неохотно и устало отвечал на вопросы зазывал.

Увы, агрессия была бы точно не к месту, ведь эти люди просто выполняли свою работу.

Так, освободившись от очередного работника какого-то чайного дома, Бацзяо сделал очередную затяжку из курительной трубки. Сделав всего лишь пару шагов, мужчина замер. Свободная рука скользнула в широкий рукав голубого пао, вытаскивая оттуда какой-то ярко-красный предмет.

Медленно Бацзяо повернулся полубоком, поднял руку и внезапно бросил его назад. И очень точно предмет врезался в широкую грудь, что облегали дорогие черные одеяния, и оказался сразу же подхвачен руками в кожаных наручах.

Человеком, что подхватил эту вещь, оказался Цзинь Шаохуа, что столь бесстыдно следовал за праведником след в след.

Бацзяо бросил Цзинь Шаохуа его мешочек с рисунком акации. Сладкий запах трав, что воскуривал Бацзяо, моментально защекотал ноздри темного заклинателя. Теперь кошель пах только ими. Сделав это, праведник тут же вновь возобновил свой ход.

Цзинь Шаохуа раскрыл мешочек и увидел более десятка лекарственных пилюль, вложенных вовнутрь.

Демонический заклинатель растянул губы в довольной улыбке, быстро привязал мешочек к поясу цзяньсю и нагнал Бацзяо, что еще не успел слишком далеко отойти.

– У вас больше нет причин идти за мной, молодой господин Цзинь, – бросил Бацзяо равнодушно. Он не собирался удостаивать темного заклинателя даже взглядом, – и я не имею никакой нужной вам информации.

– Зачем же так резко, Цзяо-Цзяо? – Цзинь Шаохуа притворно вздохнул, но шаги его лишь ускорились, чтобы уж точно не потерять Бацзяо из виду, – я никогда не был в этом городе без посторонних. Неужели ты хочешь, чтобы я здесь заблудился?

И что значит, что у тебя нет никакой нужной информации? То, что ты уже раскрыл, как раз говорит об обратном.

У Цзинь Шаохуа была одна очень нехорошая черта, но он считал ее достаточно ценной. Он очень жадный человек. И из тех, кто мог что-то ему дать, он высасывал все до последней капли.

Бацзяо нахмурился, ускоряя шаг.

– Ваши товарищи не заблудились.

– Потому что они очень смышленые. Цзяо-Цзяо, я же всего лишь невинный несмышленый человек. Неужели ты поступишь со мной столь безжалостно?

– А почему нет?

Перекидываясь между собой незначительными фразами, мужчина и юноша шли по улицам города, что с каждой секундой становился все оживленнее. Люди будто торопились взглянуть на ранее невиданное представление, двигаясь бесконечным потоком навстречу путникам. Но Бацзяо шел, не замечая никаких неудобств, словно неподвижная гора, из-за чего и Цзинь Шаохуа поддался этому ощущению. Все его мысли занимал лишь его усталый собеседник.

Внезапно, благоухая, лепестки цветов посыпались с неба, и красотой с ними могли сравниться лишь прекрасные девушки, расположившиеся у каждого здания на главной улице. Их пурпурные шелковые одеяния изящными складками спадали до самой земли. В одной руке девушки держали по корзинке с бутонами белых цветов, раскидывая их вокруг; алые губы растягивались в нежной улыбке.

Каждый взмах их изящных мягких рук, пока дамы кружились в танце, дарил душе успокоение, взмах длинных ресниц щекотал сердце, а белые бутоны сыпались из корзин. Девичий смех разносился по улицам, сливаясь с перезвоном колокольчиков.

Чем заливистее он становился, тем сильнее Бацзяо опускал голову, не смея взглянуть на творящийся вокруг хаос.

Цзинь Шаохуа же наоборот смеющимся взглядом следил за происходящим вокруг.

Проходя мимо очередной торговой лавки, юноша обратил внимание на танцующую возле нее на небольшом возвышении девушку. Ее одеяние отличалось от других – небесно-голубое, оно не скрывало жара женского тела, после чего взметнулось в воздух, когда девушка чуть шевельнула ногой, кружась. Золотые украшения в ее чуть лохматых шоколадных волосах заблестели на солнце. Своими пронзительными голубыми глазами девушка тоже заприметила юношу и склонилась в его сторону, кокетливо зазывая своей сладкой улыбкой. Белоснежная рука погрузилась в корзинку с цветами, за стебель вытаскивая белый цветок и протягивая его в сторону Цзинь Шаохуа.

Словно завороженный, но в то же время пребывающий в своем уме, с улыбкой тот потянулся к цветку, и как только пальцы собирались соприкоснуться с растением, Бацзяо резко выбросил руку вперед, ударив курительной трубкой по чужому запястью все тем же круговым движением, заставляя Цзинь Шаохуа непроизвольно склониться вперед.

Второй рукой мужчина схватил заклинателя за воротник и потащил за собой, заводя его за угол в какой-то переулок, ударив спиной о стену. Он не позволил Цзинь Шаохуа принять цветок из рук той девы.

– Сильный, но неопытный, – пробормотал себе под нос мужчина так, чтобы юноша точно услышал его, а затем убрал руки прочь, – приношу извинения, молодой господин Цзинь. Вы, вероятно, и правда невинный и несмышленый человек, что не отходил ни от чужой юбки, когда бывал в этом месте.

И это не являлось шуткой. Во взгляде Цзинь Шаохуа мелькнул холодок. Тень от тьмы переулка упала на его лицо.

– Прежде объяснись, чем делать суждения.

– Но Вы ведь сами так заговорили о себе, молодой господин, разве нет? В таком случае, как мне не делать суждения? – Бацзяо оставался равнодушен. Он выдохнул облако белого дыма, что тут же извернулось в воздухе, будто оплетая чужое лицо, – говорят, две главные демонические школы враждуют уж очень давно, за это время выучив все уловки друг друга, в том числе и те, что школы используют в городах, находящихся под их контролем. Так как же Вы, главный ученик школы Сюэсян, будущий наследник семьи Цзинь, так запросто попадаетесь на главный трюк демонического города Дуань, находящийся в подчинении школы Тайнань?

Цзинь Шаохуа приоткрыл губы, чтобы что-то возразить, но внезапно оборвался. В следующий миг он почувствовал, как силы покинули его. В ушах зашумело, будто с мыслей сняли морок. Как он мог сказать, что никогда не посещал город Дуань? Тем более, как он мог потянуться к цветку в руках девушки в голубом платье?

Демонические заклинатели любили развлекаться и играть на людских чувствах. В тканевом городе Дуань предоставляли и то, и то. Очарованные женской красотой мужчины и юные девы наивно тянулись к танцовщицам, совершенно не подозревая, что, стоит им выбрать девушку в голубом одеянии и принять из ее рук цветок, смерть покажется им сладкой мечтой. Это то, на что обрекали любого человека любого сословия, чтобы предоставить некоторый материал школе Тайнань. Такова плата за защиту.

Цзинь Шаохуа долго молчал, собираясь с мыслями.

– Спа... – начал темный заклинатель, но внезапный крик раздался в этом темном переулке.

– Ловите это отродье! Черт возьми, этот гаденыш мне за все заплатит! – грузный мужчина показался в конце переулка. Заляпанный жиром фартук развевался на ветру. В одной из его рук блестел разделочный нож.

Но еще раньше, чем он настиг двоих собеседников, какой-то человек стремительно пронесся мимо двоих заклинателей. Цзинь Шаохуа успел взглянуть лишь мельком – это был какой-то бродяга, грязный, лохматый, в порванной одежде и без обуви, покрытый следами крови и грязи, – после чего тут же подставил руку вперед, поддерживая Цзяо-Цзяо, которого этот человек толкнул. Вот это уж точно был настоящий бродяга.

– Бао-Бао, моя Бао-Бао, я принесу еды Бао-Бао, – словно умалишенный повторял тот человек, прижимая что-то к груди. Кажется, это была какая-то булочка, в которую мужчина вцепился намертво, оставляя за собой дорожку крошек, – моя Бао-Бао... Бао-Бао... где Бао-Бао?...

– Я переломаю тебе ноги! – кричал вслед торговец, тоже в свою очередь проносясь следом за вором мимо заклинателей. Через пару минут крики торговца стихли.

Бацзяо простым взмахом руки убрал от себя ладони Цзинь Шаохуа. В этот раз тот не стал противиться или выбрасывать колкости.

– Спасибо, – наконец, выдохнул юноша. Он заметил нежно-розовый лепесток, застрявший в кудрявой челке мужчины, и протянул руку, осторожно стряхивая его, – думаю, это было моей ошибкой. Не сердись, Цзяо-Цзяо, я ведь всего лишь подумал о том, как эта дева напоминает мне тебя. Разве это плохо? Я просто представлял то, как бы ты улыбнулся мне, Цзяо-Цзяо.

Лицо Бацзяо, кажется, заледенело, но он не стал ругаться.

– По-другому город Дуань называют городом Безумия. Если Вы пожелаете утратить все, что когда-либо у Вас было, направляйтесь сюда, молодой господин Цзинь. Но ежели Вам все еще что-то дорого, никогда не поднимайте взгляда от земли. Иначе город Дуань поглотит Вас.

– О, так все-таки Бацзяо что-то дорого? Ты ведь не поднимал взгляда от земли все это время.

Бацзяо промолчал, поворачивая голову в противоположную сторону той, откуда они пришли. Лицо его будто посветлело, а уголок губ дернулся в улыбке, которую он чудом сдержал.

– Полагаю, мне тоже следует Вас поблагодарить, молодой господин Цзинь.

Цзинь Шаохуа повернул голову в ту же сторону и увидел очередную тканевую лавку прямо перед тупиком, в который заклинатели и завернули. Встреться она им на обычной улице, заклинатели бы никакого внимания не обратили на нее. Однако, лавка находилась посреди тупика, словно зазывая всех забредших сюда путников.

Для Бацзяо же эта лавка будто стала спасительным кругом. Немедля мужчина поспешил к лавке и тут же зашел. Цзинь Шаохуа оправдал свою цель следовать за ним, потому вошел следом.

Только вот поприветствовал его не улыбчивый хозяин лавки, а холодный ветер в лицо и сильный удар, что пришлось встретить собственной ладонью. Но, только лишь коснувшись своего оппонента, Цзинь Шаохуа почувствовал внезапную пульсирующую боль в висках.

– Нюй-эр, остановись!

Единственное, о чем подумал юноша, теряя сознание, это о том, что слишком уж часто его вырубают одним ударом в последнее время.

И о том, что он, кажется, впервые услышал то, как Цзяо-Цзяо кричит. Стоила ли эта потеря сознания того? Разумеется, нет, но это был приятный подарок к случившемуся.