неприятная встреча

Эван долго ворочался, пытаясь найти удобное положение, но как бы ни старался, спина продолжала болеть. Старый, жёсткий диван оказался совершенно непригодным для сна — после ночи на нём всё тело ныло, словно его хорошенько отмотузили. Вздохнув, он понял, что больше не сможет заснуть, и посмотрел на часы, висящие на кухне. Было всего восемь утра.

Он потер глаза, прислушиваясь к звукам из спальни. Там было тихо, но он уловил едва различимые движения — значит, Элина тоже уже не спала.

Вчера за ужином она поделилась с ним своей идеей открыть небольшой магазинчик. Эван посчитал её неплохой, поэтому перед сном поискал в интернете информацию на эту тему. Документов и бюрократии оказалось немало, но идея казалась стоящей. Они решили не торопиться и тщательно выбрать подходящее место с выгодной арендной платой — в таком деле спешка не нужна.

Эван, словно нашкодивший кот, осторожно прокрался к шкафу у входа. Он забыл отдать подарок ещё вчера и теперь намеревался это исправить. В руках у него оказалась записная книжка с твёрдой бежевой обложкой из искусственной кожи. По совету Моники он также купил чай Улун с женьшенем, обладающий сладким травяным ароматом и полезными свойствами.

Взяв всё необходимое, он так же бесшумно вернулся в постель, спрятав блокнот под одеяло. Вскоре дверь спальни тихонько скрипнула, и в комнату вошла Элина. Она была в домашнем бежевом платье с узким поясом, подчёркивающим её талию.

— Доброе утро! — тепло улыбнулась она. — Я тебя разбудила?

Она подошла к окну и распахнула шторы, впуская в комнату солнечный свет.

— Доброе! — ответил Эван, улыбаясь. На его щеках появились ямочки. — Нет, я сам проснулся!

Он зевнул и потянулся, а затем неожиданно достал из-за спины записную книжку и с довольным видом протянул её маме.

— Это тебе, мам.

Эван быстро заправил диван и направился на кухню. Элина бережно взяла в руки подарок, с удивлением разглядывая его.

— Спасибо, очень красивая... Ты такой внимательный, — сказала она и с любопытством посмотрела на сына. — А что ты собираешься готовить?

В её глазах читалась радость.

— Хочу заварить чай Улун. Он очень полезный и обладает приятным вкусом, — ответил Эван, вспоминая слова Моники.

Спустя несколько минут в кухне раздался свист чайника. Из его носика вырывался густой пар. Эван аккуратно выключил газ, взял стеклянный чайник и бросил туда несколько щепоток заварки. Чайные листья, соприкоснувшись с водой, закружились в плавном танце, а затем медленно осели на дно. Напиток приобрёл приятный золотисто-зелёный оттенок.

Пока Эван расставлял чашки, Элина внимательно наблюдала за ним, словно стараясь запомнить каждую черту его лица. Вдруг она что-то вспомнила, резко встала и направилась к холодильнику, по пути хлопнув себя по лбу.

— Ой, совсем забыла! Сейчас разогрею пирожки, а ещё у меня есть мармелад! Ты ведь его раньше так любил!

Она улыбнулась и добавила:

— Знаешь, когда тебе ещё не было трёх, мы как-то проходили мимо прилавка со сладостями, и ты вдруг начал тянуть меня за юбку, показывая на мармелад. Своим детским голоском ты повторял: "Ичу, ичу!", потому что ещё плохо выговаривал слова. А потом каждый раз, когда мы оказывались рядом с тем магазином, ты снова уговаривал меня купить тебе мармелад.

Эван слушал, но воспоминание было для него не самым приятным. В детстве он не понимал, что мама буквально выкладывала последние деньги, чтобы порадовать его сладостями. Теперь же он не мог сказать, разлюбил ли он мармелад из-за того, что переел его, или потому что осознавал цену тех покупок.

Он быстро прогнал мрачные мысли, подошёл к Элине, взял её за плечи и мягко отодвинул от плиты.

— Мам, я сам! Скажи, где он лежит, и я всё приготовлю. Лучше присядь и расскажи мне, над чем сейчас работаешь.

Он подвёл её к столу и подтолкнул стул.

Элина послушно села и с увлечением начала рассказывать о своей работе, а затем поделилась планами на день. Эван, пребывая в приподнятом настроении, внимательно слушал, кивая головой, и аккуратно разливал горячий чай по чашкам.

Они медленно шли между каменных надгробий. Здесь царила абсолютная тишина — казалось, даже ветер затаился.

Когда они добрались до нужного места, Элина остановилась и несколько минут молча смотрела на имя, выгравированное на холодном камне, словно мысленно разговаривая с Риком. Затем она опустилась на колени и бережно убрала увядшие, потемневшие от времени цветы, заменив их свежими.

Худыми пальцами она неторопливо провела по буквам на надгробии, и в этом жесте было столько любви…

Эван знал, что она по-прежнему тосковала. Рик ушёл слишком рано, ещё в расцвете сил.

Её глаза покраснели, но она держалась, стараясь не заплакать.

Неспешные шаги раздались неподалеку. Эван будто бы почуял опасность и резко повернулся. Перед ним застыла невысокая женская фигура. Это оказалась его сестра Дина. В ее руках был небольшой, но пышный букет белых цветов. Судя по выражению лица, она тоже не ожидала этой встречи и выглядела растерянной.

На минуту повисла неловкая тишина. Последний раз они виделись на похоронах. С тех пор их пути разошлись — по инициативе Дины.

Элина, чувствуя напряжение, первой заговорила:

— Привет. Мы уже уходим.

Ее голос звучал спокойно и вежливо. Она приподнялась и отошла от надгробия.

Дина, не ответив на приветствие, лишь холодно окинула мать и брата презрительным взглядом. Подбородок был высоко поднят, всем своим видом она демонстрировала надменную гордость.

— Неожиданная встреча… — протянула она с усмешкой.

Затем повернулась к Эвану, ее взгляд стал колючим, голос прозвучал с упреком:

— А ты что здесь забыл? Это ведь не твой родной отец. Неужели ты так его любил? Слабо верится.

Эван сделал широкий шаг в ее сторону, остановившись всего в метре. Его янтарные глаза сузились, лицо было непроницаемым, словно высеченным из камня. Было сложно понять, задели ли его эти слова.

— А тебе-то что? — его голос был холодным и резким. — Хочешь, запрети нам сюда приходить!

Элина, не желая устраивать сцену в таком месте, поспешила вмешаться:

— Дети, хватит уже! — Она подошла ближе, взяла сына за руку и, наклонившись, тихо сказала: — Сынок, нельзя ругаться здесь. Это неуважение. Пойдем уже.

Ее голос звучал мягко и успокаивающе. Эван недовольно отступил, но Дина, кипящая от злости, крикнула им вслед:

— Да проваливайте! Вам здесь не место!

Ее губы скривились в ехидной усмешке.

— Еще не нашла себе нового спонсора? — обратилась она к Элине. — Хотя… посмотри на себя. Ты уже не молода, считай, что бесполезна. Кому ты теперь такая нужна?

Она усмехнулась еще шире.

— Хорошенько обучи своего сынка, как продавать себя за деньги. А то гляди — так и подохнете с голоду!

Эван резко развернулся. Его голос был полон ярости, когда он сквозь зубы процедил:

— Спешу тебя разочаровать, мне не нужно продавать свое тело, чтобы иметь деньги.

Он смерил Дину презрительным взглядом.

— А вот ты… Думаю, ты уже угробила дело своего отца. Так что, если понадобится, можешь обратиться ко мне — так уж и быть, дам пару советов, как продавать себя выгодно.

Его взгляд скользнул по ее фигуре — слегка полноватой после родов. В его глазах сверкнула усмешка.

— Хотя… смотреть особо не на что. Ни привлекательного лица, ни длинных ног, ни фигуры. Да и характер так себе.

Он цокнул языком, покачал головой.

— Такой товар никуда не годится. Да тебе только чудо поможет не подохнуть с голоду.

Его губы изогнулись в нечто похожее на улыбку, но в ней было больше хищного оскала. В янтарных глазах бушевала ярость.

Дина затряслась от гнева, ее зубы стиснулись, пальцы сжались в кулаки.

— Ты, шлюшье отродье! Держись от меня подальше!

Но Эван, не обращая на нее внимания, спокойно взял мать под руку и направился к выходу.

Элина почувствовала укол жалости. Дина осталась без родителей, и, возможно, когда-нибудь отношения с ней можно будет наладить… Но сейчас это казалось невозможным. В девушке кипела злоба, ненависть, обида. Нужно подождать.

Эван шагал к выходу с мрачным лицом. Прошлое не оставляло его в покое, словно незримо следовало за ним, выжидая удобный момент, чтобы напомнить о себе.

У центральных ворот он остановился, беспокойно посмотрел на мать.

— Ты как, мам?

Элина побледнела, но заставила себя улыбнуться.

— Нормально. Просто голова немного болит.

Эван нахмурился.

— Давай поедем домой? Тебе нужно отдохнуть.

— Нет, — твердо сказала она. — Я уже выпила обезболивающее. Скоро пройдет. Мы не будем менять наши планы из-за этого.

Парень неохотно кивнул.

— Хорошо. Но если станет хуже — скажи, и мы сразу вернемся.

Торговый центр, куда они приехали, был небольшим — всего три этажа. У одного из входов располагался небольшой фонтан, вокруг которого сидели люди.

Эван почувствовал голод. Он усадил мать около фонтана и направился к прилавку с такояки. Вспомнив их приятный вкус, он сглотнул подступившую слюну.

Элина, оставшись одна, задумчиво смотрела перед собой. Она пригладила несуществующие складки на юбке, чтобы занять руки. Шум воды из фонтана успокаивал, постепенно отгоняя неприятные мысли.

Сквозь толпу прохожих она увидела своего сына. Этот красивый юноша выделялся среди остальных, привлекая к себе взгляды. Но его холодный, отстраненный взгляд заставлял держаться на расстоянии.

Спустя час Эван уже с трудом скрывал недовольство. Он таскался за матерью из одного магазина в другой, мысленно сетуя:

Почему нельзя купить вещь без примерки?..

— Мам, ну хватит! — умоляющим тоном сказал он. — У меня есть белая футболка, зачем еще одна?

Элина не слушала. Она принесла ему в примерочную кабинку черную рубашку.

— Ну вот, примерь. Она тебе пойдет!

Когда Эван вышел в приталенной рубашке, консультантка, давно присматривавшаяся к нему, прикусила губу. Она мечтала попросить у него номер, но рядом постоянно крутилась мать.

Элина одобрительно улыбнулась.

— Ты выглядишь как модель!

Она убрала ему челку на бок, расстегнула верхнюю пуговицу.

— Думаю, сюда пошли бы очки в черной металлической оправе…

Эван тут же ухватился за это.

— Давай очки и на этом все!

Он кивнул в сторону витрины.

— Вон то платье на манекене тебе пойдет.

Элина заинтересовалась.

— Ты так считаешь? Ну, пойдем посмотрим.

Парень облегченно выдохнул.

На обратном пути Элина выглядела довольной — в ее руках было то самое платье.

Эван молча смотрел в окно, затем перевел задумчивый взгляд на мать. В его голове был четкий план: как можно скорее снять ей жилье в хорошем районе. И это было только началом.