Глава 12. В ночь двух семёрок* позволить чувствам вырваться наружу

* Ночь семёрок - праздник Циси / Цисидзе (七夕节 qī xī jié) / Китайский День Святого Валентина.

Ши Цинсюаня разбудил свет праздничных фонарей за окном и доносящиеся с улицы радостные возгласы жителей Призрачного города. Им и в обычный день не нужно было искать повода для веселья, а в праздники тем более, весь город будто с ума сходил.

Кое-как вздремнувший повелитель ветров вознамерился присоединиться к всеобщему празднованию, потому, приведя себя в порядок, вышел в обеденный зал.

К своему удивлению, он обнаружил там сидящего за столом и ужинающего Черновода.

- Что ты здесь делаешь? - тут же спросил Ши Цинсюань.

- Ем, - быстро дал ответ демон и продолжил пережёвывать пищу.

- Нет, я думал, что ты больше не вернёшься сюда, - уточнил повелитель ветров, - потому и удивился.

- Хмм...

"Вот и как с ним разговаривать? Он только и делает, что ест!"- возмущался про себя Ши Цинсюань.

- А ты опять за своё? - вдруг оторвался от трапезы Черновод.

- О чём ты? - искренне недоумевал повелитель ветров.

Демон помахал ладонью вверх-вниз, указывая на Ши Цинсюаня и только тогда тот понял.

- Да что тебе так не нравится мой женский облик? Раньше ты и сам не отказывался так ходить вместе со мной! - не выдержал повелитель ветров.

Он гневно взмахнул своим веером, от чего по залу пролетел лёгкий ветерок, и бросился прочь из дома блаженства.

Черновод же возобновил приём пищи, но его брови слегка нахмурились.

Добравшийся до рынка Ши Цинсюань принялся пробовать разные вкусности, избегая мест, куда Се Лянь советовал не соваться. Не забывал он и про вино.

Так, прогуливаясь, повелитель ветров постепенно добрался до окраины города. Он устроился под деревом на пригорке и, попивая вино из кувшина, смотрел на мерцающие огни Призрачного города. Повелитель ветров отошёл довольно далеко, потому городской шум почти не доносился до него.

Какое-то время спустя он заметил приближающегося человека. Это был Хэ Сюань. Он молча поднялся к Ши Цинсюаню и сел неподалёку.

Так они и сидели, не говоря ни слова. Наконец, Ши Цинсюань протянул Черноводу кувшин с вином. Тот молча принял его и, отпив немного, вернул вино хозяину.

- Эти дни я только и делал, что веселился. Только вот всё же как-то невесело, - решился заговорить Ши Цинсюань.

После небольшой паузы, Черновод осмелился сказать:

- Прости.

От этого повелитель ветров вздрогнул, внутри него всколыхнулись болезненные воспоминания:

- Какое-то время я винил тебя. Злился, плакал, скорбел, - слова с трудом давались ему, - но, в конечном итоге, в чём же ты виноват? Мне так не хватает нашей дружбы, пусть это было не взаправду, я дорожу воспоминаниями о "Мин сюне". Но скажи мне, почему ты так ненавидишь мой женский облик? - Ши Цинсюань смотрел на опустившего голову Хэ Сюаня, ожидая ответа.

Черновод поднял взгляд, тут же встретившись глазами с повелителем ветров:

- Потому что я ревную тебя к другим мужчинам, - выпалил он и тут же вновь опустил голову, уперевшись лбом в свою ладонь.

Ши Цинсюаня будто током шибануло. Он уже ощущал подобное оцепенение в публичном доме, когда хозяин чёрных вод обнимал его. Сердце пустилось в бешеный пляс.

- Раз уж сегодня праздник Циси и принято дарить подарки, я подарю тебе своё признание, - продолжил Хэ Сюань. - Что бы ни произошло ранее, мои чувства не поддаются логике. Я знаю, что очень виноват перед тобой, что причинил тебе боль, и я вновь прошу меня простить за это.

По щеке Ши Цинсюаня покатилась слеза.

- Тогда и ты прости, за всё, что тебе довелось вынести, ведь ты тоже страдал, и я был одной из причин этих сраданий, - дрожащим голосом произнёс повелитель ветров.

Хэ Сюань осторожно приблизился к нему и, не увидев сопротивления, заключил лицо Ши Цинсюаня в свои ладони:

- Могу я попросить тебя вернуть мужской облик? Хочу видеть тебя настоящего.

Ши Цинсюань подчинился. Увидев это, выражение лица Черновода смягчилось, он продолжил:

- Я пойму, если мои чувства невзаимны, мне достаточно будет знать, что между нами не осталось обиды и злобы.

- Ты сказал, что принято дарить подарки, и свой ты подарил. Прими теперь и мой.

С этими словами Ши Цинсюань поцеловал Хэ Сюаня.

***

Се Лянь так устал, что мигом уснул и проснулся только когда солнце зашло за горизонт. В храме было темно, только одинокая свеча догорала на столе.

Когда глаза привыкли к темноте, он стал различать силуэт сидящего рядом с ним человека. Спросонья принц встревожился, но человек, заметив его пробуждение, заговорил:

- Гэ-Гэ, вот я и вернулся, - кто бы это ещё мог быть, если не Хуа Чэн. Се Лянь тут же подскочил и обнял его, зарывшись лицом в волосы демона.

Хоть они и виделись совсем недавно, этот вечер был особенным, так как наступил праздник влюблённых, а значит, они непременно должны были провести его вместе.

Хуа Чэн зажёг больше свечей и в комнате стало гораздо светлее. Он вернулся и снова сел на кровать рядом с наследным принцем:

- Гэ-Гэ, я знаю, как ты любишь оружие, потому решил приготовить для тебя кое-что особенное, - с этими словами, он достал мешочек цянькунь и развязал его. Из него тут же высыпались кости.

Се Лянь в недоумении уставился на них, затем осторожно коснулся пальцами. Груда костей тут же зашевелилась и сложилась в костяного водяного змея.

- Я настолько впечатлился тем, как ты управлялся с костяным кнутом, сражаясь тогда во владениях Черновода, что решил подарить тебе одного такого.

- Черновод отдал тебе своего водяного змея? - изумился Се Лянь.

- Этого он вчера создал по моей просьбе, он меньше, чем те, что обитают в чёрных водах, но мощи ему не занимать.

Се Лянь отлично помнил, каким сильным оружием являлся костяной кнут. Его невозможно сломать, так как при повреждении он сразу восстанавливает форму.

- Сань Лан, спасибо, - наследный принц радостно обнял Хуа Чэна и чмокнул в щёку.

- Нужно дать ему имя, - с улыбкой сказал Хуа Чэн.

- Тогда пусть будет Чу Лянь*, - Се Лянь погладил существо по хребту, и змей тут же обвился вокруг руки принца.

*初恋 (chū liàn) - первая любовь

- Тебе не кажется, что он немного напоминает Жо Е? - засмеялся Хуа Чэн, указывая на обвёрнутую вокруг другого запястья шёлковую ленту. Се Ляня это также позабавило.

- Только разве водяные змеи не должны жить в воде? - вспомнил вдруг наследный принц.

- Чу Лянь вполне способен долгое время находиться на суше, но, всё же, в воде ему комфортнее, - пояснил Хуа Чэн. - Я уже думал об этом. Почему бы тебе не выпускать его время от времени в озеро возле дома блаженства?

Се Лянь радостно кивнул и вновь крепко обнял своего возлюбленного:

- Теперь моя очередь. Боюсь, мой подарок не будет столь впечатляющим.

С этим словами принц протянул Хуа Чэну деревянную коробочку ручной работы. На ней были вырезаны маленькие бабочки, пусть не мастерски, но аккуратно и красиво.

Демон посмотрел на руки Се Ляня, на которых были видны мелкие царапины. В его голове мигом нарисовалась картина, как наследный принц сидит и старательно работает над каждой деталью. За одну эту коробочку он уже готов был расцеловать Се Ляня с ног до головы десятки раз.

Открыв её, демон обнаружил внутри подвеску. Она была сделана из красных нитей, переплетающихся с серебрянными и алыми яшмовыми бусинками, а венцом всего была крупная прозрачная бусина из горного хрусталя, внутри которой находилась бабочка насыщенного красного цвета.

- С помощью духовной силы я заключил внутри этой бусины свою кровь, она навсегда останется такой, какой текла по моим венам, - нарушил тишину Се Лянь. - Ты отдал мне свой прах, я тоже хотел бы, чтобы частичка меня всегда была с тобой.

Хуа Чэн сидел и смотрел на подвеску, его руки дрожали. Наследный принц обеспокоенно взял его ладони в свои:

- Сань Лан, ты в порядке?

-...

Какое-то время демон продолжал сидеть в оцепенении. Се Лянь не мог этого знать, но внутри Хуа Чэна бушевало пламя безграничной любви, вырвись оно на волю, и весь мир превратился бы в пепелище.

- Гэ-Гэ... - наконец совладал с чувствами он, - я... ты... ты не представляешь, как я тебя люблю, я готов весь мир бросить к твоим ногам, пойти за тобой куда угодно, лишь бы вечно быть рядом с тобой.

Се Лянь молча приблизился и положил голову демону на плечо, одной рукой обняв его за талию, а другой сжав свободную от подвески руку:

- Сань Лан, я прекрасно представляю, о чём ты говоришь, ведь я чувствую то же самое.

После этих слов, он поднял голову и прильнул к губам Хуа Чэна. Поцелуй вышел нежным и чувственным, без намёка на похоть, он был таким же трепетным и искренним, как их чувства друг к другу.

КОНЕЦ ♡