201-210
Глава 201: Шок! Два главных героя
Элитные люди явно не разделяли любви Линь Хуая к рыболовному делу. Он нахмурился, словно не понимая: «Что?»
«Не понял? Забудь». Линь Хуай встал: «У нас нет причин брать с собой бутылку с маслом, которая даже рыбу не ловит...»
Чу Тяньшу пожаловался ему: «...Что это за одержимость у тебя с рыбалкой?»
Элитные мужчины и женщины-врачи, получившие отказ, могли только потягивать свое красное лекарство лицом к лицу. Невооруженным глазом было очевидно, что после битвы не на жизнь, а на смерть они могли только снова стать парой обид, которые не могли понять друг друга, мешая друг другу вести лодку на шаг вперед и покинуть остров.
Они проигнорировали этих двоих и сами сели в лодку. Лодка поплыла по реке, а Линь Хуай сидел на лодке, листая «Книгу жизни» в своей руке.
«Смотрите», — он указал на третий этаж, — «третья картина закончена, и третий этаж уже готов».
«Что это за история?»
«Это еще одна история о девушке, обманутой негодяем». Линь Хуай пожал плечами. «Героиня — известный генерал на поле боя. Ее пронзили подчиненные. Она отказалась от карьеры ради любви и вышла замуж за своего подчиненного-Феникса. В конце концов, его заставили запереться в доме его подчиненные, и он стал женщиной в глубоком доме. Подчиненные обманули и женились на наложнице.
«Первая история о том, что героиню съел главный герой. Вторая история о том, что героиню обманул главный герой и «выдал замуж» за горного бога. Третья история о том, что героиню обманул главный герой... ...эти три картины указывают на месть каждой женщины с плохой жизнью». Чу Тяньшу постучал пальцем по борту корабля, «и последняя из этих четырех историй — «Цзю», а Чжу Пи — это «рука, держащая ребенка», «Стареющая с моим сыном»... В связи с этими предыдущими историями я не могу не предположить...»
Линь Хуай повернул голову: «Какая догадка?»
Чу Тяньшу сказал: «Эта история, скорее всего, будет историей о принце и принцессе, что соответствует древнему стилю повествования».
Линь Хуай: «Учитывая единообразие стиля живописи, это имеет смысл».
Чу Тяньшу: «В то же время, речь идет о садистской любви между мужчинами и женщинами. Каждая история, кажется, имеет привкус древней романтики и садизма. Садомазохистские отношения глубоко кармичны, любить, убивать, мстить и издеваться над мерзавцами...»
Линь Хуай: «Вы правы... но вы уверены, что первые три истории полностью о садистской любви между мужчинами и женщинами? Очевидно, они похожи на верховенство закона в «○ на ладони» и «Пекин с ○ бессонным морем». «Магический реализм кровавый...»
Чу Тяньшу сказал: «В то же время, это также связано с «хризантемой». Со второй и третьей историй «цветок» является символическим понятием. Кровь, разбрызганная на экране, — это цветки сливы, волосы, плавающие подо льдом, — это орхидея, а кровь, оставленная на коленях на пляже, — это бамбук, что связано с появлением хризантемы...»
Он посмотрел на Линь Хуая, вытянул пять пальцев и повернулся: «Это очень похоже на то, как вращается электрический вентилятор?»
Линь Хуайсюй поднял глаза: «Ну и что?»
«Электрический вентилятор, старинный стиль, ванфэй, ванъе...» — сказал себе Чу Тяньшу. «Я подозреваю, что последняя история — это история о принцессе, которую ванъе подвешивало на электрическом вентиляторе в течение трех дней...»
Линь Хуай: «...А?»
«И наша задача — нарисовать «хризантему». Чу Тяньшу сказал: «В каждой копии этой игры Ли Гуй придерживается концепции кровь за кровь. Поэтому нам нужно выжить. Хозяин деревни хризантем, лорд, повесьте ее на электрический вентилятор и дайте ему вращать ее в течение трех дней, чтобы получить тень от «хризантемы»...»
Линь Хуай: «...Я так не думаю, но давайте поговорим об этом».
Он уставился на тень своей правой руки на солнце, которое отражалось на палубе: «Держу твою руку, старею вместе с твоим сыном... Тебе не кажется, что тень руки действительно похожа на хризантему?»
Он пошевелил своими тонкими и гибкими пальцами, глядя на изменение тени: «Три подсказки, данные предыдущей игрой, имеют свои собственные значения. «Яояо персика, опаляющее свои цветы», что означает, что нам нужно использовать хозяина виллы, кровь, разбрызганную точками, чтобы завершить дерево, полное цветков сливы. «Так называемый Ирен находится на стороне воды», что означает, что орхидея нарисована в воде, нам нужно войти в страну снов, спасти труп орхидеи из воды и плавать в воде с ее длинными волосами. Тени подо льдом образуют орхидеи».
«Далее, это «как учёба, как шлифовка». Чу Тяньшу продолжил: «Кстати, эту головоломку относительно легко объяснить, если только враги Ли Гуя встанут на колени и лягут на землю. На ней длинные пятна крови, так называемый «бамбук», и насилие соответствует эстетике...»
«Значит, последнее предложение «держать руку сына, состариться вместе с сыном» должно быть... нам нужно держать руку Ли Гуя?»
Линь Хуай посмотрел на свою ладонь, и в это же время со стороны волн послышался звук лодки, приближающейся к берегу.
Цзючжуан прибыл.
Подобно Мэйланжу Саньчжуан, весь остров Цзюдао находится в унылом осеннем ветре. Вечером заходящее солнце вытащило их двоих из длинных теней.
В отличие от других островов, на этом маленьком острове нет ни гор, ни холмов, только один, стоящий в центре острова, полный красных фонарей.
Старомодный театр!
Этот театр старого стиля, только снаружи, чрезвычайно увядший. Перед воротами театра сидел старик в черном капюшоне с лампой.
Он склонил голову, как будто он был очень старым, и только опирался на стул, чтобы поддержать немного энергии вокруг себя. Он не выглядит как живой человек, а скорее как слой кожи, полагаясь только на кости своей одежды, чтобы поддержать немного своего духа.
Увидев приближающихся двоих, он, покачнувшись, поднялся с бамбукового кресла и хрипло сказал: «Вы двое тоже здесь, чтобы посмотреть представление. Кхе-кхе...»
Он снова сильно закашлял, и Линь Хуай почти заподозрил, что он собирается выкашлять свои легкие. В тот момент, когда он поднял руку, Линь Хуай заметил нефритовое кольцо на его тощих пальцах.
Мелькнуло нефритовое кольцо, и старик, держа фонарь, сказал им двоим: «Раз вы здесь, чтобы посмотреть представление, заходите».
Он обернулся, и тяжелая ночь тоже давила в этот момент. В этот момент красные фонари во дворе зажглись!
Фонари освещали двор. Во дворе сотни деревянных скамеек, и на них сидит человек!
Все они были завернуты в мешки для трупов, и все тело было плотно закрыто, не оставляя никаких изгибов, которые могли бы идентифицировать форму их тела, за исключением одной правой руки, которая торчала из небольшого отверстия сбоку мешка для трупов, тихонько устроившейся на ручке сиденья.
Сотни мешков с телами, похожих на белые коконы шелкопряда, тихо стояли во дворе.
Театр должен был стать оживленным событием, но эти мешки для трупов оказались единственной аудиторией для актеров на сцене. Сочетание морга и театра крайне странное, и в торжественности оно добавляет ощущение абсурда.
Линь Чу и остальные последовали за стариком, пройдя по тропинке между «зрителями». Мешки с телами молчали, не издавая ни звука.
«Эта сцена такая странная», — мысленно сказал Линь Хуай Чу Тяньшу, глядя на красные фонари, жутко белых зрителей с мешками для трупов и темную сцену вдалеке: «Я не ожидал...»
Чу Тяньшу: «Я ничего не ожидал?»
Линь Хуай: «Я слышал только о профессиональной аудитории в 500 человек в день, но я не слышал об арендованной аудитории из мертвецов, одетых в мешки для трупов. Видно, что представление этого театра Specter настолько плохое, что живые люди не могут его вынести. Найдите мертвецов, чтобы зарядить их».
Чу Тяньшу: …
«Но...» — продолжил Линь Хуай, — «Почему они все показывают одну руку?»
Чу Тяньшу задумался на некоторое время: «Может быть, это аплодисменты за выступление».
Линь Хуайсюй поднял глаза: «Но они показали только одну руку».
Чу Тяньшу сказал: «Похлопывание по животу делает звук громче».
Старик, идущий впереди них, замер, словно никогда не видел игрока, который бы так разговаривал в этой сцене.
Старик повел их двоих в первый ряд. В первом ряду осталось два свободных места, лицом к сцене, покрытой черной тканью. Он повернулся к ним и хриплым голосом сказал: «Пожалуйста, садитесь».
Наконец они заняли свои места.
Как только Чу Тяньшу сел, он заметил, что сиденье все еще немного теплое.
——Возможно, менее десяти минут назад на этом месте все еще сидели мужчина смешанной расы и женщина-офисный работник.
Слева от него сидел Линь Хуай, а справа сидел призрак в мешке для трупов. Проведя их в театр, старик встал с другой стороны. Чу Тяньшу посмотрел налево и направо, застегнул свою черно-белую куртку до самого верхнего уровня и надел шляпу.
Линь Хуай посмотрел на его необъяснимое поведение и спросил: «Что ты делаешь?»
Чу Тяньшу: «Я стараюсь быть общительным».
Линь Хуай: ?
Чу Тяньшу сказал: «Вы сказали, что эти белые мешки для трупов могут быть их униформой поддержки?»
После того, как они прочно уселись, старик по одному вручил им два розовых плейлиста. После этого он вернулся в угол, тихо, как тень.
Всего в розовом плейлисте пять пьес.
Первая пьеса называлась «Смена лица».
Вторая пьеса называется «Спитфайр».
Третья пьеса называется «Летающий нож».
Четвертая пьеса называется «Дун Ли».
Пятая пьеса называется «Ручка».
В отличие от последних двух пьес, первые три пьесы были написаны красными чернилами. Как раз в тот момент, когда Линь Хуай хотел лизнуть бумагу, чтобы почувствовать, есть ли здесь ложь или запах крови, на сцене зазвонил колокол.
"лязг--"
"лязг--"
"лязг--"
После трех ударов колокола темный занавес поднялся.
На сцене появилась женщина в красном с маской на лице. Она посмотрела на всех и сказала: «Спектакль сейчас начнется».
«Сегодня вечером будет представлено пять программ. Первые три — соревновательные программы, требующие сотрудничества всех гостей. Средняя — программа-выступление, пожалуйста, наслаждайтесь представлением в тишине. Последняя — интерактивная программа. Прежде всего, мы желаем гостям успеха в том, чтобы держаться за руки!» Женщина улыбнулась.
«В первых двух шоу уже было три гостя, которые были частью нас, потому что шоу провалилось. Один гость был в нашей зоне ожидания. В этом шоу... ну, вот и снова. Два совершенно новых гостя, интересно, смогут ли они выступить лучше? Или...»
Женщина злобно улыбнулась: «Они тоже будут частью нашей... этой труппы?»
«Тогда давайте подождем и посмотрим на это представление». Женщина улыбнулась и сказала: «Тогда наш...»
«Большая сцена Лю Лаогэня официально открыта». Чу Тяньшу внезапно зааплодировал: «Хорошо!»
Женщина на сцене: …
«Выходите на сцену, устройте нам представление», — крикнул Чу Тяньшу, аплодируя, — «Не заставляйте так много людей, вы хотите попросить лидера выступить пять минут? Все ваши выступления здесь придуманы мастером».
Женщина: «Шоу официально началось, прежде всего, наша первая пьеса — «Изменение лица».
"это хорошо!"
Чу Тяньшу громко аплодировал.
«Эй», — Линь Хуайсюй посмотрел на него, «что ты делаешь?»
Чу Тяньшу прямо сказал: «Поддержите их любовь к актерской карьере».
Линь Хуай: «...Говори человеческими словами».
Чу Тяньшу: «Аплодисменты любви».
Линь Хуай: «...что?»
«Вы видите так много зрителей, и никто из них не аплодирует». Чу Тяньшу указал на мешок с телом рядом с собой. «Если вы одновременно и ведущий, и исполнитель, вам будет неловко. Я рассматриваю их психологию как исполнителей. Спрос. Каждому исполнителю нужна хорошая аудитория...»
Линь Хуай: «...психологические потребности Спектра?»
Чу Тяньшу: «Вместе?»
Линь Хуай некоторое время молчал и тоже аплодировал за любовь к нему.
Глава 202: изменение лица
«Хлоп-хлоп-хлоп».
«Хлоп-хлоп-хлоп».
Первоначально жуткий двор и молчаливая публика у мешка с телом, но аплодисменты этих двоих добавили немного забавности, и даже кроваво-красные и тусклые фонари по обеим сторонам также привнесли частичку китайского Нового года. праздничности.
Женщина-призрак на сцене: …
«Прежде всего, позвольте мне представиться. Я ведущий и диктор сегодняшнего вечера, Лу Хуа».
Хозяйка проигнорировала их обоих, сняла маску, обнажив цветочную улыбку.
Справедливости ради, она чрезвычайно красива, и она абсолютно великолепна. Линь Хуай не мог не сказать: «Художник этой кожи довольно хорош».
На сцене действительно стоит поддельная раскрашенная кожа. После некоторого изучения Чу Тяньшу сказал: «Текстура краски очень хорошая... Она сама нарисовала это лицо? Как вы думаете, как она выглядит без макияжа?»
Линь Хуай сказал: «Бровей быть не должно. Видите ли, она сама нарисовала брови чернилами».
Оскорбленная хозяйка: …
«Первое шоу, которое мы сегодня покажем, — это изменение лица». Хозяйка сдержала желание кого-то победить и улыбнулась: «Прежде всего, давайте пригласим на сцену наших артистов!»
Два призрака с искаженными лицами вытолкнули на сцену человека, связанного мешком для трупов. Его лицо было закрыто капюшоном, его тело, казалось, все еще боролось, а его рот продолжал издавать звук "ву-ву".
На изначально пустой сцене хозяйка передвинула красный стул. Человека, чье лицо было закрыто, силой прижали к стулу два Спектра.
"ву-ву-ву-ву!"
Из капюшона доносился постоянный болезненный и слабый приглушенный звук. Он извивался со связанными ногами в мешке для трупов, его подол поднимался и опускался, как обезвоженный рыбий хвост.
«Смена лиц всегда была особенностью нашей труппы», — хозяйка затянула тон.
Ее мрачные глаза были устремлены на двух зрителей под сценой. При виде их бледных лиц уголки ее рта дрогнули.
«Тогда давайте посмотрим!»
Белый капюшон был силой сорван. Увидев лицо под капюшоном, Рао был столь же осведомлен, как Чу Тяньшу, и не мог не сделать вдох.
"Это……"
«Это довольно безжалостно», — холодно сказал Линь Хуай.
Из-под капюшона показалось лицо студента колледжа, которого мы видели раньше. Было бы неверно утверждать, что это был студент колледжа.
потому что--
Теперь его лицо на самом деле перекошено!
Человеческая кожа на его лице, казалось, была насильно содрана и пришита к его лицу плотными толстыми нитками чрезвычайно грубым образом. Техника Ли Гуя, очевидно, чрезвычайно грубая и не выровнена, из-за чего его лицо и лицо из плоти и крови под ним имеют отклонение в 30°.
На первый взгляд, у него даже четыре глаза — два черных глазных яблока, две пустые черные дыры.
"А-а-а-а-"
Студент колледжа постоянно боролся на сиденье. Он казался мертвым, превратился в труп, но ему все равно пришлось выдержать эту нечеловеческую пытку.
Он сильно лягнул ногами, но тщетно. Призраки с обеих сторон крепко держали его, не давая ему двигаться.
Перед ним шел Призрак в костюме.
"Уууууууу!"
После того, как появился этот Призрак, студенту колледжа пришлось бороться еще сильнее.
«Тогда это следующее, — ведущая с улыбкой посмотрела на двух людей под сценой, — это смена лица!»
"что--!!"
Крики плачущей крови разнеслись по двору. Этот Призрак в костюме фактически сорвал лицо, которое было пришито к лицу студента колледжа!
Ярко-красное, дергающееся лицо «изменилось»!
Он лежал на стуле и тщетно ревел, его голосовые связки были окровавлены, но он не мог выбраться.
——Сразу после того, как «Чжоу Ин» не смог опознать Ли Гуй Хуа Дан, названного в честь хризантемы, он стал марионеткой этих призраков Ли и провалился в эту бесконечную бездну боли!
Под пронзительные крики два призрака утащили студента колледжа со сцены, а второго сопротивляющегося мужчину в мешке для трупов также вытащили наверх.
«Нет, нет, нет!»
Знакомый стон раздался из мешка для трупов. В отличие от студентов-мужчин, которые умирали раньше, люди в этом мешке казались более живыми.
Когда он вышел на сцену, он также врезался в призрака рядом с собой. В качестве платы за сопротивление, его втолкнули на сцену.
Человек в мешке, казалось, потерял сознание, задыхаясь на земле. С помощью двух Спектров его грубо бросили на стул.
Белый капюшон был сорван, и на свету появилось лицо мужчины смешанной расы.
«Ублюдок!» Он, казалось, был крайне зол и выругался: «Я не отпущу тебя, даже если я буду призраком! Э-э...»
Прежде чем он успел произнести еще несколько гневных слов, Ли Гуй, стоявший рядом с ним, уже засунул ему в рот мяч.
«Следующую смену лица осуществят наши счастливые зрители». Ведущая намеренно повысила тон: «Полагаю, после просмотра предыдущей смены лица все зрители должны знать процесс смены лица».
В ее руке появился серебряный клинок: «А теперь давайте выберем счастливчиков из числа зрителей, которые проведут для этого гостя «операцию» по изменению лица...»
«Открыта дополнительная миссия 1: Изменение лица».
«Пожалуйста, выберите одного из двух игроков и выходите на сцену, чтобы помочь ведущему завершить шоу «изменение лица». Если шоу провалится, гость шоу Фу Лие будет уничтожен NPC и умрет».
Холодный голос системы прозвучал в сознании обоих.
«Цк, нравятся и не нравятся интересные задания...» Линь Хуай схватился за подбородок и постучал по деревянному столу: «Это что, предлагает нам самим стать палачами, чтобы игроки могли убивать друг друга?»
Когда он повернулся лицом к Чу Тяньшу, Чу Тяньшу собирался встать. Линь Хуай прищурился и сказал: «Ты уходишь?»
Чу Тяньшу поднял брови: «У меня есть смелая идея».
«Хорошо», — Линь Хуай развел руками: «Ты выходишь в этом раунде, я выйду в следующем раунде».
Чу Тяньшу быстро вышел на сцену. Хозяйка увидела, что у него не было никакой идеологической борьбы за победу над товарищами по команде, и он вышел на сцену очень плавно, но и застрял на некоторое время.
«Похоже на это». Она быстро вернула себе обычное выражение лица. «Это...»
«Добрый вечер, люди и отцы». Чу Тяньшу помахал рукой зрителям праздничным тоном: «Эй, вы все видели свое прекрасное лицо?»
Он выглядит так, будто находится не в шоу с привидениями, а на Аллее славы.
Хозяйка: …
Среди множества мешков с телами под сценой Линь Хуай закрыл лицо и сделал вид, что ничего не видит.
Он сделал вид, что не видит, но Чу Тяньшу подумал, что он тайно скучает по нему. Он свистнул Линь Хуай, затем повернулся к хозяйке: «О, добрый вечер, красавица».
Хозяйка: …
Чу Тяньшу: «Не будь таким застенчивым, я наблюдал за тобой за кулисами, особенно...»
Он указал на свои брови: «Ваша левая бровь и правая бровь нарисованы асимметрично».
Хозяйка: …
«Пфф... бум!»
Внезапно из-за стула рядом с ним раздался громкий звук.
Мужчина смешанной расы все еще боролся в своем кресле. Он так сильно надавил, что опрокинул сиденье. Как раз когда хозяйка собиралась что-то сказать, Чу Тяньшу похлопал ее по плечу: «Все в порядке, не волнуйся, я сначала поговорю с ним».
Хозяйка: …
Чу Тяньшу: «Обещай, что это не повлияет на твою производительность».
Хозяйка: ...Нет, подождите, ваш тон... вы разве не должны дрожать от страха? Почему вы ведете себя так возбужденно, как будто вы дьявол, который всем управляет...
Под ее ошеломленным взглядом Чу Тяньшу подошел к катающемуся по земле мужчине смешанной расы. Он поднял стул, но вместо того, чтобы помочь ему, присел на корточки и посмотрел на него: «Что случилось?»
Он вытащил мяч изо рта противника.
«Кхе, кхе, кхе...» Человек смешанной расы дважды кашлянул. Он посмотрел на Чу Тяньшу и заговорил все быстрее и быстрее: «Делай, как они говорят!»
«Что?» Чу Тяньшу заподозрил, что у него что-то не так с ушами. «Ты что, бесстыдник?»
«Если ты не сделаешь то, что они говорят, они убьют меня собственными руками!» Полукровка тупо уставился на него. «Тогда ты будешь **** и станешь следующим реквизитом для представлений...»
«Бай Лин...» — простонал он. «Передо мной она была...»
«В любом случае», — стиснул зубы полукровка, — «если ты снимешь с меня кожу и, пройдя эту игру, заберешь меня, прежде чем я уйду... то у меня все еще есть шанс выжить! Если ты будешь медлить, мы не сможем этого сделать, у нас ничего не останется! Тьфу...»
Два Спектера снова схватили его, прижали к стулу и снова вложили пластиковый шарик ему в рот. Мужчина смешанной расы уставился на Чу Тяньшу налитыми кровью глазами, которые были почти умоляющими.
«Ну что, вы готовы?» Хозяйка посмотрела на Чу Тяньшу с улыбкой: «Если вы не сможете закончить выступление в течение пяти минут...»
«Тогда нам остается только прийти», — зловеще сказала она.
Чу Тяньшу посмотрел на мужчину смешанной расы, сидящего на стуле, почесал голову и сказал: «Тебе обязательно делать это на этом стуле? Ты можешь положить его на землю?»
Он указал на открытое пространство на сцене. Женщина-призрак нахмурилась и сказала: «Это что-то меняет?»
Чу Тяньшу сказал: «Увидев, что его зовут Фу Лие, я не мог не захотеть расширить его».
Хозяйка посмотрела на мужчину смешанной расы, свернувшегося на сиденье: …
«Если ты не заговоришь, просто считай это согласием», — быстро сказал Чу Тяньшу.
Он схватил полукровку за шею и бросил на землю. Затем он посмотрел на хозяйку: «Ты так долго стоишь, хочешь подойти и посидеть?»
Его улыбка была искренней и светлой, и хозяйка на какое-то время ошеломлена: «Вы...»
«Сиди и сиди, сиди и сиди». Чу Тяньшу надавил на ее плечи и бросил ее на сиденье: «Я здесь».
Все призраки и мешок с телом не понимали, что собирается делать Чу Тяньшу, и могли только ошеломленно смотреть на него.
Чу Тяньшу стоял на этой сцене, но он вовсе не считал себя чужаком. Он взял клинок из руки женщины-призрака, присел на корточки и сделал жест в сторону лица полукровки, как будто тот был очень серьезен. Полукровка крепко закрыл глаза и тихо сказал: «Поторопись».
«Я не могу есть горячий тофу в спешке, малыш», — сказал Чу Тяньшу.
С этими словами он достал из пакета бутылку спиртного. Словно нервничая, он почесал голову: «Немного нервничаю, выпей сначала вина, чтобы успокоиться».
Сказав это, он открыл бутылку со спиртным и понюхал.
«Какого хрена ты хочешь сделать?!» — резко сказала хозяйка. «Время почти вышло!»
«Никто не говорил, что на этой сцене нельзя пить в барах?»
«У тебя еще тридцать секунд». Женщина-призрак закричала: «Двадцать девять, двадцать восемь...»
«Раз уж ты так нетерпелив...» Чу Тяньшу встал. «Честно говоря, мне впервые немного неловко делать что-то подобное...»
«Пятнадцать, четырнадцать...»
«Привет всем из зала». Чу Тяньшу поднял бокал с алкоголем и улыбнулся всем: «Далее следует долгожданное событие, меняющее лицо...»
"девятнадцать……"
«А теперь», — глаза Чу Тяньшу сузились, — «начнется изменение лица!»
Линь Хуай заткнул уши **** под сценой и открыл глаза.
В следующий момент по двору раздался пронзительный крик.
«Йоу». Чу Тяньшу бросил пустую бутылку из-под вина на землю и потянул за голову тощего призрака, который катался по земле. «Эффект снятия макияжа довольно хорош».
Говоря это, он взял голову собеседника и протянул маслянистое лицо зрителям: «Все настроены оптимистично, измените свое лицо».
Глава 203: вы это называете
«Я убью тебя!»
Женщина-призрак, чье лицо было физически изменено, с изуродованным лицом, бросилась на Чу Тяньшу почти яростно!
Есть много способов убить тощих призраков. В прошлом тощие призраки подвергались нападениям игроков, но единственное, чего она никогда не испытывала и о чем никогда не думала, — это брызги в лицо от средства для снятия макияжа!
Расписной Призрак яростно взревел, его руки превратились в когти, и он бросился на Чу Тяньшу.
«Девочки, не будьте такими раздражительными». Чу Тяньшу быстро достал свой мобильный телефон и сделал для нее два снимка: «Ну, посмотрите, это довольно художественно».
Нарисованные призраки: …
"что--!"
Издав визг, как сурок, она закрыла лицо руками и яростно помчалась по сцене, словно стрела, выпущенная из тетивы.
Направление, куда она устремилась, было грудой небольших зданий в темноте. Кажется, именно здесь актеры отдыхают и накладывают грим.
Старик рядом с ним: …
Ведущего на сцене не было, а оставшиеся призраки были ошеломлены. В их ошеломленных глазах, которые смотрят на меня, а я смотрю на вас, Чу Тяньшу достал из кармана джинсов мятый розовый плейлист.
«Эй, привет». Он поднял микрофон, который бросила на землю женщина-призрак. «Поскольку ведущая ушла, могу ли я позаботиться об этом за вас?»
Мужчина смешанной расы с трудом поднял голову с земли: «Ты...»
«Не стоит меня недооценивать», — красноречиво сказал Чу Тяньшу. «Конечно, я буду вести, но я действительно не могу...»
Он сделал паузу: «Мне просто нечего сказать, хахахаха».
Мужчина смешанной расы: …
Такой солнечный Чу Тяньшу заставил его не знать, что сказать. Подобно ему, который не знал, что сказать, рядом с ним были Ли Гуй и старик в черном.
Ли Гуй посмотрел на старика в черном. Старик стоял в темноте и, казалось, кивнул головой.
«Поскольку это... все здесь, давайте перейдем ко второй сцене. Как называется вторая сцена? Spitfire?» Чу Тяньшу посмотрел за кулисы: «Кто выйдет и распылит?»
Призрак: …
Этот второй раунд огнедыхания, как и первый раунд изменения лица, является для призраков способом пытать людей, как обычно.
Spitfire должен был стать единственной нетоксичной бутылкой, выбранной людьми из четырех бутылок, положить вино в рот и завершить представление. Однако Чу Тяньшу, который был крайне не склонен к сотрудничеству, выбрал бутылку наугад и достал из сумки распылитель странной формы.
Он налил спирт в распылитель и с легкостью завершил выступление с помощью зажигалки.
«Неважно, ядовитый алкоголь или нет, главное, чтобы это был алкоголь, — прямо сказал Чу Тяньшу, — это сила технологий».
Линь Хуай: …
Призраки на сцене спускались один за другим. После них на сцену поднялось несколько живых трупов. Они молча стояли на сцене, время от времени двигаясь.
После окончания второго представления из-за кулис поспешно вернулась женщина-призрак, которая наносила макияж.
Выражение ее лица было очень искажено, а после того, как она увидела Чу Тяньшу на сцене, ее выражение стало еще хуже: «Ты...»
«Мне жаль», — сказал Чу Тяньшу. «Положение на сцене не останется за тобой навсегда».
Призрак: …
Она выглядит как женщина-художница, которая уехала в отпуск, чтобы расслабиться, но когда она вернулась, ее статус резидента-MC был заменен новым Сяохуа. Линь Хуай мягко улыбнулся рядом с ней: «Ты запыхалась».
Призрак: …
Линь Хуай: «Тсс, кофе для пластической хирургии».
Строго говоря, Линь Хуай, получивший свое нынешнее тело, взяв дом, можно назвать сменщиком голов. Однако, нагло поиздевавшись над женщиной-призраком, он хлопнул в ладоши и встал со своего места.
«Уже почти время мне приходить и играть». Он пожал плечами. «Следующая игра... нет, что за шоу?»
«Летающий нож».
Из угла раздался старческий голос.
Это говорил старик в черном. Он кашлянул, обнажив изумрудно-зеленое кольцо: «Занавес поднимается!»
"бум!"
На глазах у всех, застывших в изумлении, над открытой сценой внезапно поднялся белый занавес!
Белый занавес так плотно закрывал сцену, что никто не мог видеть происходящее.
«Щелкнул!»
Ряд летящих ножей приземлился на журнальный столик рядом с Линь Хуай.
«В занавесе теперь 6 живых трупов и два человека». Старик медленно произнес: «Прежде чем эти тридцать клинков будут израсходованы, используй их, чтобы расстрелять все живые трупы внутри, и в то же время...»
«Люди в занавесе также рискуют быть зарезанными», — продолжил он. «Вы можете выбрать, взяться за эту миссию или по-другому... повернуть колесо».
«На этом поворотном столе восемь деревянных карт. Шесть из них представляют собой живые трупы, а две — людей». Старик сказал: «Вы будете случайным образом запускать шесть лезвий, и эти шесть лезвий также определят их жизнь и смерть».
В этом случае убить призраков в занавесе тридцатью клинками практически невозможно. Так что смысл старика очевиден.
Он уговаривал Линь Хуая воспользоваться проигрывателем.
Линь Хуай посмотрел на лезвие на журнальном столике и замолчал.
«Ты все еще думаешь об этом?» Старик мягко улыбнулся: «Ты собираешься...»
«Нет», — сказал Линь Хуай, — «Я просто запутался...»
Старик затаил дыхание.
«Откуда у тебя столько клинков?» Линь Хуай сказал: «У игрока 30 клинков, а раньше было 4 игрока, это 150 клинков... Может ли быть, что Цзючжуан также называют Тибетской виллой ножей?»
Старик: …
«С точки зрения исполнителя, использование поворотного стола на самом деле является лучшим выбором». Линь Хуай взял лезвие. «Однако сам поворотный стол означает абсолютную случайность и неопределенность. Восемь одинаковых деревянных знаков, кто может гарантировать, что в нем не застрянет человек?»
«Итак, ты выбрал занавеску?» — спросил старик.
Он усмехнулся: «Однако тебе еще труднее пронзить эти живые трупы сквозь непрозрачную завесу... Даже если ты израсходуешь эти тридцать клинков, ты не сможешь полностью пронзить их!»
«Мне не нужно тридцать, мне нужно только шесть».
Линь Хуай внезапно рассмеялся.
Он нахмурился, когда улыбнулся. Он поиграл лезвием своими тонкими и красивыми пальцами и сказал: «Использовать случайный поворотный круг — значит отдать шанс на выживание судьбе. Ну, а больше всего я ненавижу играть с Богом».
ткань для штор.
«Значит, он сам нас убьёт?!»
Мужчина смешанной расы все еще лежал на земле, допрашивая Чу Тяньшу. Он, казалось, впал в срыв: «Я не принимаю удачу, я застрелился... Он собирается убить нас всех?!»
«Не волнуйся», — сказал Чу Тяньшу, — «У него свои планы».
Позади них все еще скучающе бродили шесть живых трупов.
«Я думаю», — сказал Чу Тяньшу, — «он должен был планировать использовать наш голос, чтобы обнаружить и выяснить наше местоположение...»
«Но сможет ли он найти местонахождение живого трупа??»
«Ты должен знать, что после того, как 30 клинков будут израсходованы, если ты не убил всех живых трупов клинками, то они все умрут». Старик торжественно сказал: «Человек в занавеске... твой товарищ по команде, ты такой же. Пошути над его жизнью и смертью...»
«Ты ошибаешься», — пожал плечами Линь Хуай. «Он мой парень, и... я ему верю».
«Послушай, он мне верит». Мубули Чу Тяньшу сказал Фу Лие: «Это молчаливое соглашение между влюблёнными...»
«Я верю в тебя, веришь ли ты, что сможешь избежать вездесущих клинков...» Лицо Фу Лие готово было измениться. «Но я ему не верю...»
Из-за занавеса раздался следующий голос Линь Хуая: «Я верю, что у него большая удача».
Фу Лие: ...
В опасности он все равно смотрел на Чу Тяньшу с сочувствием: «Он...»
«У Девочки дождя нет дыни». Чу Тяньшу тут же изменился в лице: «Иди в угол и разложи ее».
Фу Лие: ...
«Кстати, судя по твоим словам, — Линь Хуай схватил летающий нож, и серебристый свет замерцал на кончиках его пальцев, — просто используй лезвие, чтобы убить этих живых трупов, верно?»
Старик кивнул.
«То есть...» — задумчиво подумал Линь Хуай, — «я стреляю клинком, клинок входит в занавеску, и клинок убивает живой труп за занавеской, этого достаточно?»
"да."
"Хорошо."
Линь Хуай вдруг рассмеялся. Он посмотрел в сторону занавески. Занавеска перед ним была совершенно темной, а тень за ней вообще не была видна.
«Я не хочу отдавать его жизнь на волю случая, или проигрывателя, или чего-то еще. Хотя, даже если он врежется в свой деревянный знак, он не умрет... но это событие заставит меня почувствовать себя немного неуютно. «Это как уступить свою собственность кому-то другому... и...»
Он сказал себе: «У меня есть навыки владения летающим ножом, которые превосходят возможности обычных людей».
Затем он приставил клинок к груди и сказал: «Чу Тяньшу, писк?»
Раздался «скрип» занавески.
«это хорошо».
Линь Хуай внезапно радостно рассмеялся, изогнув брови: «Сейчас я выстрелю этим клинком в твою сторону. Не забудь держать его ровно, если он попадет в тебя... ц-ц, не забудь защитить свои ключевые части».
Чу Тяньшу: «○○?»
Линь Хуай: «...конечно, это твоя шея и голова».
Стоя рядом с Линь Хуаем, старик, казалось, понятия не имел, как этот человек планировал выполнить эту миссию, в которой не было шансов на победу. Фу Лие лежал рядом с Чу Тяньшу, изо всех сил стараясь раскинуть тело, чтобы избежать воздействия клинка: «Какого хрена ты пытаешься сделать...»
"щетка!"
Линь Хуай сделал свой ход!
Лезвие быстро двигалось в воздухе, пронзило занавеску, замедлилось из-за трения о ткань и, наконец, остановилось между пальцами Чу Тяньшу!
Мужчина смешанной расы: ?
«Хех». Чу Тяньшу посмотрел на него с недоумением и улыбнулся: «Эй, я легко понял, это молчаливое соглашение между нами».
Метис посмотрел на царапины на своем лице: «То, что было получено так легко, твое лицо явно...»
Чу Тяньшу: «Кожа обезвожена и потрескалась».
После этого второй, третий,... шестой летающие ножи полетели один за другим, словно мастер ударов человеческого тела, размахивая со всех сторон вокруг Чу Тяньшу, и он был весь пойман.
Из-за занавески снова раздался голос Линь Хуая: «Тогда мы...»
"Я знаю."
«О?» Линь Хуай, казалось, улыбнулся: «Хорошо, что ты знаешь».
«Подождите, вы знаете, он знает, что вы, ребята, делаете?»
Под растерянным взглядом человека смешанной расы Чу Тяньшу положил шесть клинков в карман и ответил: «Старик просил нас убить живой труп шестью летающими ножами, но он не сказал...»
«Нам нужно было убить их одним выстрелом. Поэтому он бросил в меня метательный нож. А я отвечал за лезвие...»
«Ответственный за очистку ткани».
Он повалил на землю убегающее тело, оглушил его гаечным ключом и вонзил лезвие ему в лоб.
Увидев эту сцену, мужчина смешанной расы сначала не решался заговорить, а затем замялся.
Спустя долгое время он сказал: «Вы называете это убийством летающим ножом?»
Чу Тяньшу: «Что-то не так?»
Мужчина смешанной расы: «...Меня учили».
Глава 204: Погружение в драма
Когда шесть живых трупов были убиты летящими ножами, занавес, который изначально был плотно закрыт, внезапно упал.
«Ладно». Высокий и нефритово-белый молодой человек лукаво повернул голову и уставился на старика под луной своими персиковыми глазами. «Шоу с летающими ножами завершено».
Сказав это, он небрежно поаплодировал себе.
"это хорошо!"
Из-за занавеса раздались крики и аплодисменты. Стоя среди шести трупов, Чу Тяньшу радостно захлопал: «Красиво!»
Линь Хуай: «Идеальное выступление».
Чу Тяньшу подчинился и отошел в сторону, открыв вид на трупы, аккуратно выстроенные рядом с ним на земле.
«Посмотрите», — указал он на каждый труп, — «каждый нож аккуратно воткнут в голову живого трупа, какая совершенная техника».
Старик: …
Линь Хуай: «Спасибо, что вы вместе наслаждались шоу летающих ножей. Я ваш фокусник».
«Эй, ребята...» — мужчина смешанной расы не мог сдержаться и выплюнул голос: «Это не столько шоу с летающими ножами, сколько мошенничество и уход за детьми... Этот старый призрак, ты действительно это сделал?»
«Как можно из воздуха осквернить чью-то невинность?» Чу Тяньшу стащил его со сцены: «Я всего лишь обычный ведущий...»
«Вы имеете в виду ведущего, который сотрудничает с фокусниками вроде Донг ○ на гала-концерте Весеннего фестиваля...»
«Эй, старик». Молодой человек с персиковыми глазами повернулся к смуглому старику в черном и улыбнулся: «Вот, мы успешно завершили представление с летающим ножом...»
Он развел руками: «Итак, уже пора переходить к следующему шагу?»
Очевидно, он не испытывал никакого чувства вины за то, что использовал медсестру для совершения сексуального акта.
После долгого молчания старик вдруг хрипло рассмеялся.
«Ладно», — сказал он хриплым голосом, — «Давайте сходим на последний спектакль сегодня вечером...»
«Дунли».
Внезапно красные фонари во дворе закачались без всякого ветра!
В то же время, как сотни красных фонарей, было также большое количество ветров инь. Этот мрачный ветер поднимал большие полосы песка и летел прямо в лицо человека. Линь Хуай подсознательно вытянул рукава и заблокировал его.
"вызов--"
В его ушах раздался призрачный крик, и в то же время появилось большое количество Инь Ци.
Через десятки секунд ветер стих. Линь Хуай в этот момент тоже опустил руку и открыл глаза.
Его зрачки мгновенно сузились!
Сиденье, которое изначально было забито мешками с телами, на самом деле пустовало!
Сиденье было покрыто толстым слоем пыли, а ножки стула также были покрыты огромной паутиной. Ярко-красные фонари, висящие в верхней части двора, также демонстрируют видимость распада и обветшалости.
Старик в черном тоже исчез.
«Чу Тяньшу?»
Глядя на темную сцену, он неосознанно позвал свое имя.
Двор очень тихий, настолько тихий, что не слышно ни единого звука. Бледная луна скрылась за темными облаками, и он неуверенно пошел к сцене.
Сцена похожа на чудовище-людоеда с широко раскрытой темной пастью.
В его пасти никого нет.
Чу Тяньшу, Фу Лие и шесть мертвых трупов... все исчезли!
Линь Хуай: ?
Воздух был тихим, даже не было слышно щебетания насекомых и птиц. Он колебался, когда он вышел на сцену и присел.
«Чу Тяньшу?»
На сцене остались следы обгорания, точно такие же, как и разруха во дворе.
«...Тот мрачный ветер, что только что был телепортацией? Теперь мы разделены и вступили в эту драму под названием «Дун Ли»?»
Неохотно он протянул руку и коснулся ожогов на земле. Это было то место, где стоял Чу Тяньшу. Его поза была такой, как будто Чу Тяньшу всосало в темную фигуру на сцене.
«Без его дыхания».
Он пришел к беспечному выводу и поднялся со сцены.
Темные тучи закрыли луну, и во дворе не было света. Он поднял глаза и огляделся, кроме темноты, это был стул посреди двора.
"Писк-"
Звук открывающейся деревянной двери раздался с западной стороны двора. Линь Хуай повернул голову.
Дверь изначально закрытого дома распахнулась, открыв темный рот.
Он смутно помнил, что десять минут назад из этого дома вышел расписной скин.
Комната для снятия макияжа? Комната для переодевания? За кулисами?
подумал он.
«Раз уж вы открыли дверь, чтобы поприветствовать меня, — молодой человек, сидевший на сцене, постучал указательным пальцем по деревянному полу, — то мне стыдно не зайти и не посмотреть».
Он спрыгнул со сцены, хлопнул в ладоши и направился к двери.
Чем ближе вы подходите к дому на западе, тем тяжелее инь-ци, которую вы чувствуете на кончике носа. Инь-ци смешивался с запахом пыли и плесени древесных волос.
Он не вошел в дверь сразу, а обошел дом.
«Тада, тада...»
Во дворе не было слышно ни звука, только его шаги. Линь Хуай наконец остановился перед окном.
Это окно, кажется, сделано из бумаги. К нему прикреплено несколько оконных решеток из красной бумаги.
В это же время сквозь темные тучи пробивался луч лунного света.
На оконной бумаге отразилась его тень. Линь Хуай медленно наклонился.
"вызов……"
Он дунул в оконную бумагу.
Он на мгновение задумался, протянул палец и проделал маленькую дырочку в оконной бумаге.
и выровнял глаза.
Если в комнате в данный момент находятся люди, то серия операций Линь Хуая в данный момент является для него довольно серьезным поведением. От шуршащих шагов до теней, от выдоха в оконную бумагу до, наконец, прокалывания оконной бумаги...
Более того, чтобы обеспечить себе ясное зрение, он также использовал способность Спектра окрашивать свои глаза в кроваво-красный цвет!
Однако в комнате никого не было, поэтому все это казалось довольно неинтересным.
Но это нормально. Если Линь Хуай встретит такой же кроваво-красный глаз, когда приедет в гости, то сцена лицом к лицу, когда подглядывание будет обнаружено, может его немного смутить.
Сцена в помещении была такой, как и ожидал Линь Хуай, и это действительно была сцена за кулисами, подготовленная всеми актерами.
В этом закулисье есть бронзовые зеркала и туалетные столики. На комодах расставлены гримёрные краски, на полках висят костюмы, которые используют актёры, а реквизит хаотично свален по углам.
Возможно, из-за того, что ими не пользовались много лет, они все покрыты слоем пыли и как будто спят в трещинах истории.
«Никаких привидений... ничего особенного...»
Ярко-красные глаза осматривают комнату, все как обычно.
Линь Хуай слегка нахмурился, и внезапно в его глазах вспыхнул свет.
Что это за вспышка?
Он посмотрел в сторону вспышки, и то, что появилось в его глазах, было зеркалом.
«Должно быть, с этим зеркалом что-то не так», — сказал он себе. «Войди и посмотри».
Вдруг раздался шорох. Линь Хуай быстро обернулся.
За его спиной по-прежнему тихий и пустой двор.
Пасмурный ветер шелестел листьями под его ногами, и звук, который он только что слышал, как будто исходил именно от этих листьев.
«Так оно и есть», — подумал он.
Он почесал затылок и направился к двери.
Лунный свет снова немного пробивался из-за темных облаков.
Он осветил двор, осветил выжженную сцену, осветил спину Линь Хуая и...
На его спине — ярко-красный бумажный человечек!
Край бумажной фигурки был вырезан в форме женщины, уголки ее рта были приоткрыты, ее вытянутые руки, казалось, что-то чесались, и теперь они были прочно прикреплены к спине Линь Хуая.
Однако Линь Хуай не заметил, как он развевался!
Он нес бумажную фигурку на спине и вошел в тускло освещенную комнату. Как только он вошел, он задохнулся от пыли и несколько раз кашлянул.
Паутина, пыль, мертвые и высохшие черви на земле... Линь Хуай немного ужаснулся, увидев эту нечистую сцену.
«Больше всего я ненавижу эту грязную среду», — он почесал дрожащую руку.
Если бы Чу Тяньшу был здесь, он все равно смог бы одолжить робота-пылесоса, чтобы воспользоваться им... Думая об этом, он перешагнул через маски, мечи и другой реквизит, разбросанный по земле, и направился прямо к странному зеркалу на туалетном столике.
По дороге он остановился перед вешалкой, где были развешены костюмы.
В отличие от реквизита, который был хаотично разбросан по земле, эти костюмы были развешаны по одному очень упорядоченно и аккуратно, что может свидетельствовать об уникальной изобретательности их владельцев. Однако с течением времени эта одежда также покрылась тонким слоем пепла.
Своими тонкими пальцами он коснулся одного из белых костюмов.
«Жаль, что выпало так много пыли». Он небрежно сказал: «Это красиво».
Сказав это, он отложил рукав и направился к бронзовому зеркалу в конце.
В отличие от остальных беспорядочных комодов, предметы на этом комоде разложены необычайно аккуратно. От украшения столешницы до ее уникального расположения — все это показывает личность владельца этого комода.
Внутри бронзового зеркала серая область, и большая ее часть покрыта пылью. Линь Хуай нерешительно смотрел на пыль на зеркале, как будто раздумывая, стоит ли вытирать ее своими руками.
После некоторого времени битвы между небом и человеком он решил отказаться от размышлений и сел на стул.
"что?"
На табурете перед комодом лежала книга.
Он взял книгу и начал читать ее, полагая, что чтение необходимо для решения головоломки.
Брошюра под названием «Транскрипты Мэнчжая» по-видимому представляет собой сборник стихотворений, написанных от руки людьми.
Линь Хуай мало ценит поэтические сборники. Единственное, что можно увидеть, это то, что владелец этого сборника стихов, кажется, очень подавленный и отчужденный ученый. Кажется, у него высокие амбиции, и он ненавидит статус-кво чиновников в официальных кругах, защищающих друг друга и кумовство, и выражает свои эмоции, что его амбиции не могут быть реализованы. Несколько стихотворений также выражают его восхищение и благодарность кому-то.
Он переворачивал страницу за страницей, а за его спиной все еще молча стояла темно-красная бумажная фигурка, ухмыляясь, словно смеясь и беззвучно плача.
Линь Хуай перевернул последнюю страницу, и перед ним появилось письмо.
Почерк этого письма совершенно отличается от почерка сборника стихов. Верующий, кажется, писал его в очень спешке, и даже штрихи полны паники.
«Увидимся под акацией на кладбище! Цин, забери меня!»
Когда он читал письмо, в зеркале внезапно вспыхнул свет.
Линь Хуай внезапно поднял взгляд на бронзовое зеркало и увидел в сером зеркале сидящую на корточках позади него кроваво-красную женщину!
В этот момент он наконец понял одну вещь:
Как такое серое зеркало может излучать свет?
Было ли это зеркало, светившееся в темноте... или это какая-то неизвестная пара глаз смотрела на него?
Глава 205: неожиданно
Бронзовое зеркало было покрыто пылью, но Линь Хуай все еще мог ясно видеть красную фигуру, стоящую позади него.
У нее были длинные черные волосы, которые падали прямо вниз. На теле было ярко-красное платье.
Женщина наклонила голову, посмотрела на него и, казалось, улыбнулась.
Линь Хуай быстро обернулся!
"Тск."
Перед ним по-прежнему предстала пустая и серая кулисы.
Лунный свет проникает в окна и внутрь. Весь ряд костюмов был залит таким светом.
Он ждал долго, но ничего не произошло.
Линь Хуай закрыл глаза и снова повернулся. Когда он открыл глаза и посмотрел в бронзовое зеркало, женщина в красном появилась снова!
Сначала она доставала Линь Хуая только до ребра, но на этот раз она достигла его плеча!
«Ух ты, ух ты...»
Странный звук трения раздался позади него. Линь Хуай уставился на женщину в бронзовом зеркале и внезапно обернулся!
За ним по-прежнему ничего нет!
На этот раз он внимательно посмотрел на проход, но ничего не нашел. Когда он осмотрел проход, красная бумажная фигурка, которая изначально была прикреплена к его спине, также осторожно поднялась по его спине.
Судя по всему, его цель — артерия на шее Линь Хуая!
Линь Хуай снова обернулся. Он положил сборник стихов и локти на стол, положив пальцы на лоб, как бы размышляя.
В тот момент, когда он поднял глаза, в зеркале снова появилась женщина в красном!
Теперь она, кажется, встала. Она встала позади Линь Хуая, вывернула шею, широко открыла рот, обнажив острые зубы.
Казалось, она собиралась укусить Линь Хуая за шею!
В это же время Линь Хуай снова обернулся.
«О, так это ты стоишь за моей спиной», — безучастно сказал он.
И Линь Хуай столкнулся лицом к лицу с красной бумажной фигуркой: …
Уголки потрескавшегося рта бумажной фигурки также были слегка жесткими, и, казалось, она не ожидала...
Линь Хуай повернул голову, не поворачивая тела!
Один человек и один лист бумаги посмотрели друг на друга, и сцена была очень неловкой. Помолчав некоторое время, бумажная фигурка тихо и сердечно спустилась по спине Линь Хуая.
«Ага», — сказал Линь Хуай, — «Я пришёл сюда, хочешь пробежаться?»
Его рука в одно мгновение откинулась назад, безжалостно схватив бумажную фигурку со спины!
"писк--!!"
Бумажный человечек бился в его руках, все его тело свернулось в клубок.
Поняв, что сбежать ему не удастся, он резко обвинил его: «Что ты, черт возьми, такое!!»
«Я должен был спросить тебя об этом, верно?» — сказал Линь Хуай.
Он взял бумажную фигурку и поставил ее перед собой. Внимательно посмотрев на нее, Линь Хуай сказал: «Она очень ярко-красного цвета. У тебя хорошие навыки. Ты много людей съел?»
Бумажные фигурки, способные высасывать кровь из людей, в этот момент дрожат в руках Линь Хуая. Линь Хуай взял ее и потряс, а уголки его рта дернулись: «Раз так, то от тебя еще есть польза...»
«Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?» — резко сказал бумажный человек. «Я говорю тебе, не думай...»
Линь Хуай: «Не думай почему, о...»
Он пожал плечами, взглянул на бумажного человечка и улыбнулся: «Как ты думаешь, что я с тобой сделаю?»
Закончив говорить, он бесстрастно развернул бумажную фигурку и приклеил ее на пыльное зеркало.
бумажный человек:……
"А-а-а-а-"
Он продолжал издавать искаженные крики под руками Линь Хуая, но сердце Линь Хуая было твердым, как камень.
Он тер медленно, но уверенно, и бумажная фигурка закричала от силы и изгиба.
В ту ночь под руками мужчины его тело разворачивали, сгибали, скручивали, терли, бросали из стороны в сторону... пока его голос не стал хриплым, пока он не перешел от ругани к мольбам о пощаде, пока он не закричал, тоже умирая.
Живой Призрак был им заживо вытерт и протер бронзовое зеркало. Можно сказать, что те, кто слышал это, плакали, а те, кто видел, были печальны, что крайне несовместимо с привидением.
Бумажная фигурка, словно сломанная кукла, была скомкана Линь Хуаем в шар и брошена на землю. Линь Хуай также наступил на нее по пути, чтобы она не убежала.
Он не только играл с телом бумажного человечка, но и попирал его достоинство. Как будто этот бумажный человечек был просто чем-то в его ладони.
Закончив все это, он взглянул на вновь отполированное зеркало.
В зеркале отражалось его лицо. Светлая и гладкая кожа, острый подбородок, изящный нос, персиковые глаза и немного злой и мрачный характер...
С какой бы точки зрения, куда бы ее ни поместили, этот человек должен быть выдающейся, приятной красотой.
Однако……
Это явно лицо его тела как призрака!
Глаза Линь Хуая похолодели, как только он увидел зеркало.
Молодой человек в зеркале сделал то же самое действие.
«呲...» Он стиснул зубы и тихо проговорил: «Что это, Зеркало Реальности?»
Человек в зеркале сделал то же самое, что и он.
Он поднес лицо к зеркалу, и люди в зеркале тоже двинулись к нему. Через слой холодного зеркала они коснулись кончиков носов друг друга.
Только в этот момент Линь Хуай осознал, что пейзаж позади него в зеркале отличался от пейзажа позади него.
Зеркало отражало не только его тело, но и чистый и светлый интерьер. В теплом, солнечном интерьере более дюжины членов труппы сновали туда-сюда, занятые, словно что-то упаковывая.
В зеркале он был в ярко-красном костюме и с великолепной короной из волос, которую не сняли. На его лице все еще сохранились следы краски, как у Хуа Дан, который только что сошёл со сцены и все еще смывает грим.
—— Главный герой Цзючжуана, Чжоу Ин, тоже хуадань.
«Что это?» Он положил руку на бронзовое зеркало. «Женский косплей?»
В тот момент, когда его рука коснулась бронзового зеркала, от кончиков его пальцев побежали струйки воды.
«Основной квест: Цзючжуан - «Дун Ли» начался».
«Вход в зеркало, исполнение роли Хуадань «Чжоу Ин», завершение серии второстепенных заданий «Дун Ли» и, наконец, завершение выступления в драме «Дун Ли»».
«Подожди, подожди», — Линь Хуай с трудом пытался произнести свой собственный голос, когда заметил, как от зеркала исходит всасывающий звук, — «Я не умею петь...»
Прежде чем он успел возразить против следующего предложения: «Я не хочу переодеваться в женщину», сила всасывания, исходящая от зеркала, полностью втянула его в зеркало.
«Я приседаю...» Это была последняя мысль Линь Хуая: «Хочу ли я снова женскую одежду...»
За кулисами, которые благодаря ему стали немного моложе, снова воцарилась тишина.
Пыль медленно зависла и поплыла в лунном свете. После того, как Линь Хуай исчез, бумажная фигурка, на которую он наступил, также задрожала, пытаясь встать.
Прежде чем он успел подняться, его поймала белая рука.
"Привет..."
«Ты ему не нравишься». Хозяин руки небрежно сказал: «Вернись к окну и не беспокой его».
Владелец руки, похоже, является владельцем всего Цзючжуана. Услышав эти слова, бумажный человек резко кивнул, а затем, дрожа, взобрался на оконную бумагу, безмятежно исполняя роль своей физической тихони.
Владелец руки сидел на табурете, на котором когда-то сидел Линь Хуай. Холодная температура тела Линь Хуай, казалось, осталась на подушке сиденья. Он повернул голову и посмотрел на себя в зеркало, бесстрастно расчесывая свои длинные волосы.
Через некоторое время он закрыл глаза и посмотрел в сторону вешалки, где висели ряды костюмов.
Белый костюм, который так восхвалял Линь Хуай, тихо висел в лунном свете.
«Это пепел, как жаль, не правда ли...»
Он легкомысленно повторил непреднамеренные слова Линь Хуая и внезапно улыбнулся.
«Призрак, нет... Это почти вирус, ша». Он улыбнулся: «Жаль... После того, как ты забрал людей, твоя сила тоже упала на уровень?»
Он посмотрел на холодный лунный свет, озарявший землю, и медленно, по очереди спустился вниз, расчесывая свои волосы.
Среди всей этой суматохи Линь Хуай открыл глаза.
Первым человеком, появившимся в зеркале, был он сам, и он по-прежнему сохранял облик Призрака.
Люди за кулисами все еще щебетали и, казалось, что-то обсуждали.
«Этого генерала Ю действительно называют высокомерным. Когда он делает ход, именно слуги приносят нам чай и воду, и все они — золотые монеты!»
«Целый месяц этот генерал Ю приходит без остановки! Завтра я тоже буду служить передо мной, и я буду благословлен!»
«Наша удача мала, а кому-то повезло больше...»
«Я слышал, что он приезжал сюда, чтобы увидеть Ингуань...»
«Этот человек действительно бесподобен. На этот раз ее можно считать фениксом, летящим на ветке».
«Полет на ветке или падение в воду — это не обязательно так! Так называемый Ю-Генерал был завербован из горных разбойников. Опираясь на имя генерала, он бесчинствовал повсюду и был развратным. Он убил наложницу. Я пока не знаю. Сколько их там!»
Финальный высокий голос принадлежал накрашенной женщине, которая, похоже, тоже была одной из звездных исполнительниц. Расчесывая волосы, она стиснула серебряные зубы и посмотрела на спину перед зеркалом, сидящим в углу: «嘁!»
Когда она увидела, что рука человека, стоявшего в центре темы, слегка трясется, она также показала счастливую улыбку, которая подавила успех оппонента.
Однако она не знала причины, по которой у Линь Хуая тряслось запястье.
Не потому, что я слышал о судьбе, которая ждет «Чжоу Ин» дальше, и не потому, что я нашел на рабочем столе доказательства того, что у Чжоу Ин и бедного ученого, похоже, были личные отношения, а потому, что...
Он снова был взволнован этой сценой, Фуцзян посттравматический стресс.
«...Это мир, где все участники выступают против Советского Союза...» — пробормотал он, глядя на себя в костюме в зеркало, «Я мужчина, а не женщина-цзяо'э... В конце концов, почему вы хотите, чтобы я играл Чжоу Ина...»
Он нахмурился и глубоко уткнулся головой в стол.
«Мое тело такое тяжелое, моя голова такая тяжелая, я чувствую, что не могу ее поднять...» Он говорил таким болезненным голосом.
Не только его голова не могла быть поднята, но и бисерная корона на его голове, с которой он не знал, как справиться. Система (или призрак женщины) любезно дала ему длинные прямые черные волосы, которые в этот момент были закручены в короне, заставив его упасть.
Слуга увидел, что его лицо не такое, и подошел к нему: «Ингуань, ты...»
Линь Хуай повернул к нему свое бесстрастное лицо.
Маленький слуга, казалось, не осознавал, что на месте, которое изначально принадлежало Хуа Дань, теперь сидел красивый мужчина (Линь Хуай: мачо), который был совершенно не похож на нее. Он, казалось, имел хорошие отношения с первоначальным владельцем, и прошептал: «Что не так?»
Линь Хуай закатила глаза: «Кто мой стилист?»
Слуга: ?
Линь Хуай: «Кто мой помощник по жизни?»
Слуга: ?
«Что, я и так звезда, у меня даже помощницы по жизни нет...» Он лежал на столе и глухо говорил.
«Как ты можешь…»
«Эй, — подошла женщина, которая высмеивала его, уперев руки в бока, — почему ты ничего не говоришь? Ты высокомерный и смотришь на нас, людей, свысока? Не думай, что ты можешь просто летать по ветвям...»
Линь Хуай посмотрел на нее.
Перед ним появилась красивая женщина. Она, казалось, сняла с головы украшения для волос и была одета только в костюм. Она подняла нос и глаза на него: «Почему ты смотришь на меня?»
Линь Хуай: «Посмотри, какие гладкие у тебя волосы».
женщина:……
Не знаю, почему после его слов лицо женщины слегка покраснело: «Ты...»
Линь Хуай указал на свою голову: «Можешь ли ты починить мне эту голову?»
Женщина: «Вы больны?»
... Похоже, от этого человека мне не получить помощи. Линь Хуай задумался на некоторое время, а затем внезапно схватил нож.
«Ах!» — закричала женщина и сделала шаг назад. «Что ты делаешь?!»
Ее крик привлек внимание всех в комнате. Под испуганными взглядами всех, Линь Хуай схватил нож и собирался отрезать прядь своих волос, запутавшуюся в макушке.
«Ин, Ингуань!» — крикнул мужчина. «Я знаю, что он тебе не нравится, но ты не должна...»
«Она собирается... побриться дома!»
«О Боже! Иди и позови директора!»
Линь Хуай, спровоцировавший дискуссию, сказал: «Я просто хочу разобраться со своими волосами».
На глазах у всех он повернулся к ошеломленной женщине: «Как тебя зовут?»
Женщина: «Меня зовут Сюянь».
Линь Хуай: «...Я не спрашивал твоего имени».
После разговора о курице и утке он нахмурился и продолжил работать над волосами.
Может быть, ему слишком повезло, а может быть, его подтолкнул какой-то невидимый толкатель. По какому-то совпадению его волосы распустились, не разрезав их ножом.
Линь Хуай положил корону на стол и вздохнул с облегчением. Он посмотрел на себя в зеркало и почувствовал, что после того, как печать короны была снята, его настроение стало намного лучше.
Когда он уже собирался снять одежду, снаружи дома послышался голос слуги.
«Ингуань! Классный руководитель ищет тебя!»
«Агент?» Линь Хуай обернулся: «Почему агент ищет меня?»
В это же время вошел разгневанный богатый человек.
«Я не ожидал, что ты такой сильный!»
Внезапно решительный Линь Хуай: ...?
Затем все присутствующие услышали голос Ингуань, которая сидела перед туалетным столиком и всегда была отчужденной и равнодушной.
Красавица в красном костюме слегка приоткрыла свои красные губы и неожиданно выплюнула следующие семь слов.
«Что за чушь ты несешь?»
Глава 206: Линь Хуай был насильно ограблен гражданским лицом
«Что за чушь ты несешь?»
Всего семь слов, и все присутствующие были ошеломлены.
«Что она только что сказала?»
«Я... что-то не так с моими ушами?»
«Разве она не всегда претенциозна и высокомерна? Как она стала такой грубой?»
Линь Хуайсюй поднял брови среди разношерстного обсуждения.
«Грубо?» Он постучал по колену указательным пальцем. «Это так?»
На глазах у всех он вздохнул: «В древнем мире нет Интернета, вы действительно хорошо защищены».
Толпа: ...
Классный руководитель, похоже, вообще не ожидал реакции Линь Хуая. Ошеломленный и застывший на мгновение, он снова сердито сказал: «Какой спектр ты мне даешь, помнишь, кто тебя растил, кормил, одевал и заботился о тебе все эти годы? Загони его в угол!»
Увидев, что Линь Хуай не говорит ни слова, он выглянул за пределы дома, затем подошел и изменился в лице: «Мой господин Ингуань, не играйте с генералом снаружи, если он рассердится, вся наша команда не сможет есть. Пойдем! Это также благословение для людей видеть вас. Неважно, счастливы вы или нет, вы должны показывать людям хорошее лицо!»
Линь Хуай кое-что понял из этих слов.
Во-первых, он теперь в сценарии женщины, которая грабила людей. Этот сценарий о воспоминаниях владелицы Цзючжуана, Чжоу Ин, перед ее смертью.
Во-вторых, теперь он — женщина из народа, а так называемый генерал — тот, кто его ограбит.
В-третьих, у «Чжоу Ина», которого он играет, теперь есть сердце, а человек, которому принадлежит его сердце, — владелец разорванного сборника стихов в его руке.
В-четвертых, на основе одного, двух и трех пунктов можно увидеть, что Чжоу Ин, владелец Цзючжуана, вероятно, погиб в этой аварии, но он не знал, был ли это жадный лидер класса, коллега, который ненавидел и ненавидел ее, или человек, который убил его. Этот генерал, который грабил мирных жителей?
И разгадка так называемой картины «хризантема» кроется в этой истории?
Он задумался, классный руководитель выслушал его и не произнес ни слова, думая, что он подавлен. Только он собрался снова заговорить, как из-за двери раздался высокомерный и властный голос.
«В чем дело? Ты добрался?»
Линь Хуай поднял глаза и тут же прищурился.
Тот, кто появился в дверях, судя по всему, был тем генералом, который ограбил гражданскую женщину.
Внешность этого человека, описанная с некоторой сдержанностью, можно прямо назвать человеком с лошадью. С того момента, как он ступил на порог, стиль живописи за кулисами изменился с «Баванг Джи» на «Орков».
Линь Хуай: Кажется, я понимаю, почему Чжоу Ин отказался с ним разговаривать.
«Почему, ты все еще играешь с Ионой?» Человек на лошади широко улыбнулся, увидев тупиковую ситуацию за кулисами.
В его голосе послышался намек на угрозу. Глава класса, которого возвели перед Линь Хуаем, тут же побледнел. Он встал и снова и снова кланялся: «Это... как это может...»
«У меня нет времени разговаривать с вами здесь». Человек на лошади нетерпеливо махнул рукой. «Я просто скажу, через пять дней мне нужно будет проехать этим путем и пойти в следующее место. В это время я увезу людей, вы слышите?»
"этот……"
«Три дня, три дня тебе. Через три дня я приеду за людьми. Я все собрал для себя, слышишь?»
Взгляд классного руководителя заметался из стороны в сторону, и, наконец, человек на лошади поднял занавеску и подошел к ним двоим: «Вы меня слышали?»
«Слушай, я слышал!» Классный руководитель похлопал его по груди: «Не волнуйся, малыш должен...»
"Привет."
Голос Линь Хуая раздался из-за спины лидера класса.
Человек на лошади посмотрел на молодого человека в красном, стоявшего позади старосты класса.
Он был одет в ярко-красный костюм, а в уголках его глаз все еще оставался цвет румян. Этот цвет делал его немного кокетливым злым духом в его героическом духе.
Скрестив ноги, он небрежно поддерживал левое лицо одной рукой, прислонившись к комоду.
Человек, который держал лошадь, думал, что увидит бледное, холодное и разгневанное лицо, но он не ожидал...
Отношение этого человека... такое...
случайный?
«Если вы хотите меня отправить, вам сначала придется спросить моего мнения», — молодой человек поднял рот и улыбнулся.
«Эй, не плачь и не устраивай беспорядки сегодня? У тебя все еще есть немного характера». Мужчина, похожий на бандита, улыбнулся и собирался протянуть руку: «Ты...»
«Щелкнул».
Белая рука отмахнулась от его ладони: «Убирайся».
Бандит: …
Молодой человек: «Грязный, не трогай мое лицо».
Поведение молодого человека настолько естественно, как будто раскрытие руки — это та сила, которой он должен обладать. Бандит на время забыл о гневе.
Ему потребовалось 30 секунд, чтобы отреагировать, и как раз в тот момент, когда он собирался разозлиться, молодой человек перед ним прищурился и посмотрел на него снизу вверх.
Бандит: …
Взгляд Линь Хуая... как будто он собирался разобрать его сверху донизу. Не знаю почему, но он действительно чувствовал, что... это он был легкомысленным.
«Нижние конечности отечные, верхняя пластина пустая, а глаза теперь темные». Он услышал голос мужчины: «Ну... у вас 90% вероятность почечной недостаточности».
Бандит: …
«Зачем тебе столько жен, если у тебя почки не в порядке? Сможешь ли ты это сделать с таким количеством людей?» Мужчина продолжил: «Или у тебя так много денег, что тебе некуда их потратить, и ты предпочел бы оставить их дома в качестве подношений Гуаньинь?»
Бандит: …
Линь Хуай: «Или у тебя зависимость от рогоносца?»
«Ты!» — разозлился бандит. «Ты ублюдок...»
«Насильно ограбить гражданскую девушку — это ты можешь». Линь Хуай наконец окинул его взглядом с ног до головы: «Но ты — нет».
Нельзя сказать, что это имеет двойной смысл и глубокий смысл. Затем Линь Хуай достал листок бумаги. Он не нашел ручки, поэтому он испачкал палец красным жиром и написал на нем несколько слов: «Я знаю гениального врача, который провел исследование питания почек. Вместо того, чтобы хвастаться здесь, почему бы вам не пойти к нему с болезнью почек? Так его зовут...»
Когда он бросил записку со словами «Яо 20» в бандита, бандит уже был в ярости: «Почему бы тебе не произнести за меня тост и не съесть... что есть!»
«Говорю вам, сегодня я буду стоять здесь и петь фокусы!»
Сказав это, Линь Хуай внезапно встал.
"что!"
"Боже мой!"
На заднем плане раздавались крики и шум.
"Ебать!"
Линь Хуай пнул бандита, и тот упал на землю, чтобы съесть собаку. Человек, который выглядит худым и слабым, на самом деле имеет возможность пнуть себя. Бандиты были поражены и напуганы.
Только он собрался отругать его, как Линь Хуай уже подъехал, ущипнул его за лицо и ударил пять раз подряд!
"ты……"
«Щелкнул!»
Еще одна совершенно новая пощечина!
Получив пощечину, бандит отчаянно сопротивлялся, но обнаружил, что у него нет сил дать отпор!
Это вообще не научно! Глаза бандита расширились от боли.
Он с ужасом посмотрел на могучего актера на своем теле.
Этот человек... что, черт возьми, это за парень!
«Лучший способ решить проблему — это устранить коренную причину проблемы». Линь Хуай наконец перестал его избивать и перерезал ему горло ножом: «Сначала я решу тебя, потом решу этих ублюдков, этих учёных, а потом...»
«Хи-хи-хи», — рассмеялся он. «Без актеров пьеса бы закончилась!»
Как раз в тот момент, когда он собирался устроить настоящее певческое шоу, до его ушей донесся звук системы.
Система: «Игрокам предлагается действовать в соответствии со сценарием и не совершать действий, отклоняющихся от сценария!»
Линь Хуай: «Что?»
«Это захватывающая драма». Холодный мужской голос раздался у него в голове: «Пожалуйста, следуйте сценарию и завершите каждый сюжетный поворот».
Линь Хуай: «В чем суть сюжета?»
Незнакомый холодный мужской голос, казалось, замолчал на долгое время.
«Плен, Сифан, Йебен, под акацией».
Линь Хуай: «...что ты имеешь в виду?»
Холодный мужской голос замолчал.
«Меня заперли бандиты, и в течение трех дней я передам книгу Су Цин через слугу». Мужской голос медленно произнес: «Сбежать из тюрьмы и вывезти из города через гроб. Через три дня, во время рождения сына, под акацией. , чтобы встретиться с Су Цин».
Произнеся эти несколько слов, мужской голос снова замолчал.
Ради системы он бросил нож. Классный руководитель испугалась его поведения и закричала: «Ингуань! Ты сумасшедшая! Что ты пытаешься сделать!»
Рука Линь Хуая все еще висела в воздухе, и он посмотрел на бандитов под собой.
«Скажи привет», — Линь Хуай внезапно изменил свой тихий и слабый голос.
Он растопырил пять пальцев и коснулся лица бандита: «С Новым годом, старший брат и невестка, я дам вам хорошее начало».
бандит:……
Его удар вызвал полный беспорядок. Когда бандит был поднят толпой, он выглядел так, будто увидел привидение: "...ты!"
Линь Хуай все еще медленно вытирал руки: «Что я? Подожди...»
"ты……"
Бандитам было, очевидно, стыдно, что их прижал к земле актер, который был ниже его ростом. Он ненавидел и унижался, а в глазах публики мог только хрипло плюнуть и выругаться: «Господин Ге... пошли!»
Он повернул голову и собирался покинуть это унизительное место. Неожиданно, голос свирепого **** вдруг раздался у него за спиной.
"Подожди."
бандит:……
По какой-то причине под влиянием этого мрачного голоса у него на спине действительно появились волосы, и он остановился.
«Тебе еще есть что сказать». Человек позади него медленно произнес: «Хочешь сбежать?»
Холодный клинок приставили к поясу бандита, и смертоносная аура, исходившая от людей позади, заставила бандита задрожать.
«Ингуань!»
"что ты делаешь!"
«Блин, эта идея и так достаточно сложна...»
Среди криков и обсуждений толпы Линь Хуай снова толкнул нож вперед: «Скажи, иначе...»
«У тебя не просто почечная недостаточность», — сказал он, показывая кроваво-красные глаза.
Бесконечный страх затопил его сердце, а сильная и густая аура **** и удушающая аура исходили от людей позади него.
На лбу бандита выступила капля холодного пота.
——Этот **** все еще тот исполнитель, который выступает на сценах по всей стране? ! Это так... это так...
Как воин, восставший из мертвых!
«Ты...» — голос бандита смягчился. «Что ты хочешь, чтобы я сказал?»
Линь Хуай мягко улыбнулась, с крайним безумием и злобой в голосе: «Говори то, что хочешь сказать».
бандит:……
Острый нож вонзался в одежду, терся о кожу взад и вперед. В этот момент бандит наконец издал надломленный голос: «Ты... ты действительно безжалостный человек! Я не женюсь, давай не будем жениться на главном офисе! Он выглядит мягким и слабым, но на самом деле это так... Черт, какой грех я совершил, чтобы встретить такого, как ты!»
Линь Хуай: …
Бандит с нетерпением ждал своего следующего шага, но стоящий за ним человек недовольно произнес: «Кто тебе сказал не жениться?»
Бандит: «А?»
«Скажи, что кто-то запер меня, поторопись», — холодно сказал Линь Хуай. «Тогда забери меня через три дня, слышишь?»
Бандит: "...ты!"
«Это конец дела, и ты ничего не можешь с этим поделать». Линь Хуай коснулся опухшего лица другого. «Человек, которого ты хочешь ограбить, даже если он умрет и будет прибит к гробу, он все равно будет в могиле. , с этой гнилой голосовой связкой...»
бандит:……
Линь Хуай: «Почитай со мной и запри его для меня».
Бандит: «... Заприте его для меня».
Линь Хуай: «Я заберу его через три дня».
Бандит: «Заберу через три дня».
«Это хорошо», — улыбнулся Линь Хуай.
Он отпустил бандита и с улыбкой сказал: «Теперь ты можешь идти».
бандит:……
Он сделал два шага назад, глядя на Линь Хуая как сумасшедший. Затем он дважды крикнул и убежал.
Он выглядел так, будто не он сам грабил Линь Хуая, а Линь Хуай грабил его.
Толпа: ...
На глазах у всех Линь Хуай стер румяна с лица платком и развел руками.
«Кто теперь меня посадит?» — сказал он. «Давай, свяжи меня».
Толпа: ...
Автору есть что сказать: небольшое введение в уровень мощности:
Осознанность: остаточные мысли, отсутствие сознания, недостаточное даже для маленького куска хлеба
Упорство: сильнее, чем Нянь, может заставить людей почувствовать, когда инь тяжелый, не питательный и невкусный маленький хлеб
Жалоба: Может заставить людей чувствовать себя ночью, Хлеб
Ли: Может влиять на людей, хлеб с маслом
Призрак: может причинять вред людям, с маслом и сэндвичами из булочек (начинает различать, полный призраков/духов/злых духов и т. д.)
Спектр/Зло/Злой дух: Торт с навыками, кремовыми сэндвичами и клубникой (путь эволюции: белый халат (однослойный торт) - красный халат (двухслойный торт) - поверх красного халата (многослойный торт))
Затем
Ша: Мастер тортов
Демон/Ктулху: Управление по безопасности пищевых продуктов
Вирус: Источник всего, кондитерская
Выглядит так ясно!
Тогда Ринго в настоящее время
До того, как дом забрали, это был ша, а теперь он упал на красную одежду.
Сила, вероятно, находится на уровне «может повесить большинство призраков, но когда автор хочет сыграть плохую пьесу, его способность всегда разумно достигнет уровня, который навредит, но не убьет его».
Так что не делайте свои собственные ножи =v=
Глава 207: обмен письмами
Связав себя, Линь Хуай осуществил свое желание и вошел в маленькую темную комнату.
Прежде чем войти в маленькую темную комнату, классный руководитель также оказал Линь Хуайю любезность и попросил его пойти в его комнату и принести несколько одеял, чтобы согреться.
Эта маленькая темная комната, вероятно, используется для содержания непослушных актеров, за исключением кучи дров, здесь нет даже кровати. В двери комнаты для дров было небольшое отверстие, через которое ежедневно передавалась еда Линь Хуай.
Линь Хуай не человек с высокими требованиями к среде обитания. Напротив, его довольно легко содержать. Хотя он любит вкусную еду, он также может сохранять значительную терпимость к пище, поддерживающей жизнь.
Однако его смущает то, что его еда была довольно хорошей в последние несколько дней "заключения". Я думаю, это потому, что лидер класса более гуманен, а не потому, что он был напуган им. Линь Хуай всегда любил думать о лучших интересах людей.
Линь Хуай всегда помнил о своей миссии как "Чжоу Ин" - передать книгу ученому по имени "Су Цин" в тюрьме через слугу. Предположительно, этот Су Цин - лучший ученый Чжоу Ин в частном порядке.
И действительно, среди ночи первого дня за дверью послышался шорох.
Человек, который пришел, был действительно маленьким слугой, который был близок к Чжоу Ину. Через некоторое время, хотя количество слов можно было подсчитать, но автор не хотел об этом писать, слуга наконец вошел в тему, которую с нетерпением ждал Линь Хуай.
«Сяо Чжоу», — прошептал он, «Хочешь отправить сообщение Су Цин?»
В дровяной комнате Линь Хуай, которому было так скучно, что он начал зевать, наконец закурил.
«Я хочу это», — сказал он. «Вы принесли ручку и бумагу?»
Слуга посмотрел налево и направо, достал из кармана угольную ручку и несколько листков бумаги и протянул их Линь Хуаю у двери.
Линь Хуай взял перо, задумался и начал думать о первом письме Чжоу Ина.
Первое письмо Чжоу Ин, вероятно, было связано с сообщением о своей ситуации, просьбами о помощи и ожиданием возможности сбежать.
Имея это в виду, он написал на бумаге следующее.
«Приди и спаси меня!!!»
Он подумал об этом, а затем написал:
«Неважно, если ты не придешь, я сам размозжил ему голову».
Написав это предложение, Линь Хуай был очень доволен. Как раз когда он собирался отдать бумагу, он услышал вздох в небе.
Затем слова на бумаге изменились.
Воспользовавшись лунным светом, Линь Хуай снова взглянул на слова в письме.
«Цин, увидеть письмо — это как встретиться»,
«Хватит ли вам денег, отправленных в прошлый раз? Я хотел сказать, что если возникнут какие-то трудности, приходите ко мне. Теперь я не могу защитить себя. Вор проигнорировал мое сопротивление и силой поссорился с классным руководителем и другими. Меня заперли в дровяной комнате, отключили воду, заставили голодать и пытались заставить меня подчиниться!»
Линь Хуай повернулся, чтобы посмотреть на кувшин рядом с собой:...
Классный руководитель не только подал ему большие куриные бедра, но и подал ему кувшин вина после того, как он голыми руками сломал замок дровяного сарая... К сожалению, объема вина у Линь Хуая оказалось недостаточно. он также выйдет из себя.
Особенно для белого вина.
После своего перерождения он впервые попробовал выпить байцзю на встрече выпускников. Однако его организм, похоже, совершенно не способен к алкоголю. Всего два напитка сделают его совершенно подавленным.
После выпивки он был трезв, но был покрыт вуалью, и ему особенно нравилось тереться и опираться на тела других людей. Лу Цзинь был обнят им всю дорогу, и, наконец, после возвращения в общежитие, с помощью Тань Сиро и других, он был удален.
Поэтому Линь Хуай, естественно, благодарен и неминуем для этого ликера, который несет в себе доброту лидера класса. Однако он, естественно, знал причину разницы в обращении между ним и Чжоу Ином. Для некоторых людей умеренное насилие часто приводит к доброму обращению. Это жизненный принцип Линь Хуая.
«Этот Су Цин в статье похож на собаку...» — пробормотал Линь Хуай, держа в руках канцелярские принадлежности. «Оказывается, он подонок, который полагается на свою девушку, чтобы та его поддерживала. Я скажу, в комнате популярной женщины-звезды... как так получается, что нет красивых украшений, все в простой, бедной и уродливой одежде...»
Он посмотрел вдоль очереди.
«Цин, изначально было решено, что ты вернешься и заберешь меня с собой после того, как будешь включен в Золотой список. Я отпущу все здесь и улечу с тобой... Я все еще помню, как ты сказал, что благодарен мне и хочешь быть добрым ко мне до конца своей жизни. Теперь я не могу дождаться этого дня. Горный бандит сказал, что хочет забрать меня. Я не могу пойти с ним, как только мы уйдем, мы больше никогда не увидимся!»
«Пошли! Пошли сейчас же! Через три дня меня отправят в особняк префекта, где живут бандиты. Тогда я не смогу сбежать! Да. Однако через три дня жена семьи Чжао поедет на похороны. Жена семьи Чжао закрутила роман с другим и позорно умерла. Семья назначила время похорон на середину ночи, и гроб будет брошен в могильный холм. В это время я первым сбегу отсюда, спрячусь в гробу и последую за ними из города».
«Три дня спустя ты пришел и нашел меня на кладбище. У меня все еще есть кое-какие сбережения, которые спрятаны под кирпичами под моей комнатой. Давай уедем далеко-далеко вместе!»
«Инь».
Письмо закончилось здесь. Линь Хуай посмотрел на письмо с неописуемым настроением.
«Посреди ночи спрячься в гробу, где лежит мертвая женщина, за городом, среди хаоса могил...» Он посмотрел на сердце, в котором было слишком много элементов, и нарисовал уголки глаз: «Ты не мертв, кто...»
Учитывая, что первоначальный владелец мог стать Призраком, он, должно быть, много страдал при жизни. Он закрыл глаза, решил быть добрым и заткнул рот.
Он сложил письмо и отдал его слуге. После того, как слуга поспешно ушел, он прислонился к двери, задумался на некоторое время и посмотрел в пустоту.
«Эта леди». Он небрежно открыл рот. «Я же говорил тебе, что этот тип мужчин-Фениксов, которых воспитывает его девушка до брака, ненадежен. Ученый, который не продает каллиграфию и живопись сам по себе, должен поддерживаться любовью девушки, которая поет, и я могу получить это со спокойной душой. Из десяти таких мужчин девять — негодяи».
«И твой план побега слишком независим». Он добавил: «Этот человек почти не имеет никакого отношения к делу. Если кто-то, кто мне нравится, окажется в тюрьме, или кто-то, кому я нравлюсь, увидит, что меня заключают в тюрьму...»
Я/он обязательно вышибу дверной замок и спасу другую сторону из темной комнаты.
«...Даже если ты сядешь в свадебную машину, ось взорвется. Тск, эта фраза, кажется, была сказана в романе». Он немного подумал: «Любовь — это такое нерациональное поведение. Возлюбленная. Такое поведение, когда ты должен взвешивать все «за» и «против» пребывания в тюрьме — это не любовь».
Сделав это заявление, он лег на костер. Он бросил небольшой камень в своей руке, думая о Чу Тяньшу, и наконец уснул.
На второй день, как обычно, была однодневная поездка в маленький черный дом. Линь Хуай ничего не сказал по этому поводу. Ночью голос слуги снова раздался из двери.
Он привез ответ от ученого.
«Ин, это как увидеть письмо».
В отличие от письма Чжоу Ина, письмо ученого наполнено классическим китайским языком ученого. По словам Линь Хуая, оно полно горечи от того, что он цепляется за слова и цитирует писания.
Справедливости ради, ученый действительно блестящ в своем творчестве, что отражено в его использовании четырехсимвольных идиом и любовной поэме, чтобы выразить свою обеспокоенность Чжоу Ин. Из-за его слишком большого количества глупостей Линь Хуай должен был наблюдать за ним некоторое время.
В конечном итоге он выделил несколько ключевых моментов.
Во-первых, ученый был очень обеспокоен положением Чжоу Ин в тот момент, но он был не в состоянии спасти ее, и он очень винил себя.
Во-вторых, план Чжоу Ина казался ему очень рискованным, но сложившаяся ситуация была такова, что ему пришлось это сделать.
В-третьих, что касается имущества Чжоу Ина, то завтра он придет и заберет его.
В-четвертых, он выразил сильное желание умилостивить Чжоу Ина.
Подытожив эти четыре пункта, Линь Хуай не успел ответить, как из его ушей раздался голос маленького слуги.
«Снаружи слышны шаги, Сяо Чжоу, поторопись». Он прошептал: «Если ты не поторопишься, кто-нибудь придет!»
Линь Хуаю пришлось спешно переписывать ответ на письмо ответчика.
«Увидимся под акацией на кладбище! Цин, забери меня!»
Он быстро дал ответ. Мальчик, получивший ответ, схватил записку и поспешно ушел, прежде чем пришел классный руководитель.
Вскоре наступил третий день. Утром, воспользовавшись отсутствием охраны, слуга тайно ответил Линь Хуаю.
«Он понял», — прошептал мальчик.
«Что он сказал?»
«Ученый Су кивнул ему». Слуга сказал: «А Ин...»
Мальчик помолчал и хрипло сказал: «Су Цин — плохой человек... Ты хочешь быть счастливой».
Похоже, этот маленький слуга тоже испытывает к Чжоу Ину другие чувства.
У Линь Хуая внезапно возникла плохая догадка.
Согласно мочевой природе этой игры, план побега Чжоу Ин в конце концов не удался. Так что причина, по которой план не сработал, была в том, что бандит догнал ее, или...
Этот ученый не пришел?
Сможет ли этот маленький слуга, который, кажется, горит желанием ей помочь, спрятать последнее письмо?
Позади него повеяло холодом.
Тут из-под двери послышался шорох, и слуга протянул Линь Хуаю последний ответ, на котором на бумаге было написано слово «хорошо».
Все еще написанное рукой ученого.
«Я отдала ему письмо». Голос маленького слуги, казалось, был сердитым. «Он тебе нравится».
Линь Хуай: …
Он коснулся своего носа. Маленький слуга сказал хриплым голосом: «Тебе нравятся ученые, тебе нравятся только ученые. Что такого хорошего в Су Цине? Если он может показать тебе палец, то и я могу... вот и все. Ты просто думаешь, что я слишком молод, чтобы любить тебя!»
«Ты...» Линь Хуай почувствовал, что должен ответить. После долгих раздумий он постарался говорить холодным тоном: «Ты еще слишком молод и не имеешь жизненного опыта».
Слуга: …
«Я не слишком молод, ты всегда говоришь, что я должен найти девушку того же возраста и завести детей...» Маленький слуга возмутился: «Даже если ты... ты мне нравишься».
Линь Хуай: …
Подождите, в мои обязанности не входит выслушивать признание NPC в женщине-призраке... Линь Хуайсюй выделяется.
«Я забуду тебя». Маленький слуга сердито сказал: «Если вы с Су Цин успешно сбежите, я забуду тебя. В любом случае, ты говоришь о любви, и ты не думаешь об этом. Я ребенок. Но если ты не сбежишь, даже если тебя схватит этот генерал...»
Он помолчал: «Когда я вырасту, я тоже стану бандитом и оттрахаю тебя в ответ!»
Линь Хуай: «...»
«У меня нет ключа, и я не могу открыть тебе дверь». Он стиснул зубы и сказал: «Я вообще не хочу открывать тебе дверь! Найди способ сам!»
После того, как слуга сделал это признание в любви-ненависти, он вышел из маленькой черной комнаты. Линь Хуай прислонился к стене и сказал небу: «Этот ребенок гораздо надежнее ученого».
Теперь, когда письмо получено, пьеса также прошла раздел «Си Фань» и перешла в раздел «Ночной забег».
У слуги не хватило смелости открыть ему дверь. После того, как он ушел, Линь Хуай встал посреди дровяной комнаты и огляделся.
Наконец он увидел наверху фрамугу.
Его длина и ширина как раз подходят для того, чтобы из него мог вылезти такой стройный человек, как Линь Хуай.
Однако... в этой комнате нет скамеек, даже если навалить дров, выбраться оттуда трудно.
Хотя Чжоу Ин стала призраком после своей смерти, до смерти у нее, должно быть, не было никаких сверхспособностей, так как же она выбралась?
Думая так, Линь Хуай шаг за шагом приближался к окну.
Вокруг него заклубилось облако инь.
Сцена перед ним внезапно содрогнулась.
«оказаться…»
Он перевел дух.
Под этой фрамугой на самом деле есть несколько длинных отпечатков ногтей!
Он опустил голову и в углу обнаружил несколько окровавленных ногтей, сломанных у корня.
В его сознании возникла чрезвычайно ужасающая и чрезвычайно болезненная сцена.
Что Чжоу Ин на самом деле использовала свои ногти, чтобы царапать трещины в кирпичах на стене. После того, как она сломала все ногти, даже ее пальцы стали кровавыми...
Только что ушел отсюда!
Глава 208: Утренние цветы и вечерний сбор
На серой кирпичной стене до сих пор видны глубокие следы от гвоздей, которые с годами потемнели и затвердели от пятен крови.
Это был след, который Чжоу Ин, желавший оставить здесь след, выкопал в стене в отчаянной ситуации.
Она копала ногтями, она терла плотью, мало-помалу, с упорством, которого не могут иметь обычные люди, и с постоянным чувством побега со своим возлюбленным, она, наконец, выползла отсюда после бесчисленных попыток и растираний плоти.
Ногти почернели и глубоко проникли в стену, источая сильную обиду и ненависть. Линь Хуай почти мог видеть сцену бледной и тонкой руки с десятью согнутыми пальцами, выступающими синими венами, царапающую ее.
Живи ради любви, умри ради любви, после того, как крайняя любовь превращается в ненависть, из нее рождается призрак в красном... Вероятно, именно это и произошло с Чжоу Ин перед ее смертью.
Он положил руку на следы от ногтей, и размер его ладони фактически совпал с этими следами от ногтей.
«Су Цин».
«Су Цин».
'Су Цин Су Цин Су Цин Су Цин. '
Мечтательный, настойчивый и фанатичный голос проник в его сердце. Под сильнейшим негодованием голос уже был искажен, настолько резок, что трудно было отличить мужчин от женщин.
Линь Хуай опустил голову и увидел несколько ногтей, разбросанных по грязному полу сарая.
Эти ногти были бледными и мягкими, не такими острыми, как ногти Спектера, но они мягко и жалко падали на землю.
За пределами мира фантазий.
Ли Гуй, сидевший перед бронзовым зеркалом, теперь пристально смотрел в него.
Это остановило процесс расчесывания длинных волос.
Молодой человек в бронзовом зеркале стоял перед стеной и, казалось, что-то размышлял. Через некоторое время он вдруг опустил голову.
«Тсс».
Он оторвал от него кусок ткани!
«Что он хочет сделать? Использовать ткань как веревку, чтобы выбраться из этого сарая?»
Ли Гуй так и подумал с бесстрастным лицом. Клинкер, оторвав этот кусок чистой белой ткани, молодой человек фактически развернул его и надел на левую руку.
Ткань была белой, как мягкий, гладкий шелковый платок. Линь Хуай опустил тело и осторожно подобрал все свои ногти.
Он засунул каждый ноготь в этот платок. Белые кончики пальцев достигли земли, скручивая окровавленные и скрученные ногти, но это было похоже на сбор маленьких белых ракушек у моря. На его лице не было никакого выражения, никакой ненависти, никакого страха и никакой жалости, как будто это было простое «собирательное» поведение для него.
Прежде чем сбежать из дровяной комнаты и перейти к следующей точке сюжета, он выждал время и необъяснимо совершил такой ненужный поступок. В конце концов, десять гвоздей были им наконец аккуратно собраны. Он сложил платок в небольшой мешочек, закрыл его и положил кучу гвоздей Спектера во внутренний карман своей одежды.
«...Хотя я хочу сказать, что есть неиспользованные гвозди, которые можно пожертвовать другим». Ли Гуй услышал голос молодого человека, он, казалось, говорил сам с собой: «Но если эти четыре истории — истории влюбленных женщин и бессердечных мужчин, то этот так называемый ученый нехороший человек, верно...»
«Поскольку ты стал Призраком, ты должен также использовать свои собственные ногти, чтобы снять кожу с бессердечного человека, как снимают кожу со стены». Он произнес очень страшные слова очень ровным тоном: «Если ты этого не сделаешь, …»
Он жутко улыбнулся: «Как может зажить рана на пальце?»
Призрак: …
Он пристально смотрел на движущиеся губы молодого человека в бронзовом зеркале, словно видел бабочку, влетающую в ворота тяжелого дворца.
«Интересно...» В темной ночи его глаза странно сверкнули. «Это так интересно...»
Через бронзовое зеркало он постучал по бронзовому зеркалу кончиками пальцев без ногтей. Наконец кончики его пальцев уперлись в бронзовое зеркало, лицо бессознательного молодого человека.
Произнеся слова, которые можно было бы охарактеризовать как черно-белые, сделав все, что хотел, он повернулся и отошел от стены.
— и ногой открыл запертую дверь.
«Удачный побег», — Линь Хуай приподнял уголок рта.
Желание покинуть театр так, чтобы никто не заметил, на самом деле очень просто для Линь Хуая.
Он пробирается по всей стене, вырубая всех, кто на него натыкается. Сбросив двенадцатого сильного мужчину в траву, Линь Хуай наконец сумел сбежать из главного входа в театр.
Он все еще был одет в тот ярко-красный костюм, за исключением куска черной ткани, оторванного от окна, когда он крадучись выбирался наружу. Следуя за театром, он обошел его к задней двери и, наконец, нашел семью по фамилии Чжао в заднем переулке.
Зловещий гроб был припаркован в углу заднего двора. Семья Чжао, похоже, также не хочет обращать внимания на эту женщину, которая умерла позорно. Воспользовавшись тем, что вокруг никого не было, Линь Хуай поднял крышку гроба.
Бледный женский труп лежал на дне гроба, который был все еще чистым и свежим из-за прохладной погоды. По словам семьи Чжао, она умерла, повесившись. Однако в лунном свете Линь Хуай ясно видел глубокую линию Ёсикава на ее шее.
Линия Ёсикавы относится к царапинам, которые жертва подсознательно вытягивает веревку вокруг шеи наружу, когда ее душат. Молодые женщины, которые не хотят умирать напрасно, часто становятся чрезвычайно жестокими после смерти.
Шаги старожилов послышались со двора. Линь Хуай перевернулся, вошел в гроб и осторожно потянул крышку.
Крышка гроба издала звук «щелчка», заперев его и труп в комнате. Слабый запах крови и разложения проник в нос Линь Хуая.
«Как и ожидалось от человека, способного стать призраком после смерти...» Он подумал: «Этот Чжоу Ин действительно был оборотнем при жизни...»
Он задумался и вдруг почувствовал вокруг себя небольшое волнение.
Как будто что-то... терлось о поверхность гроба.
Линь Хуай повернул голову и встретился взглядом с парой налитых кровью глаз.
Двое высоких рабочих, один высокий, а другой низкий, направились к гробу во дворе.
«Мама, похороны ночью — это плохая примета!»
Низкорослый бригадир пожаловался.
«Ты сказал, что этот Чжао Гуаньжэнь тоже жесток. Эта госпожа Чжао — его жена, несмотря ни на что. Теперь, когда она умерла, ее положили в тонкий гроб и бросили в могильный курган. Те, кто знает, знают, что они муж и жена, но те, кто не знает, я думал, что они враги!»
«Моя жена украла мужчину, и мне не хочется взваливать это на кого-то. Эта дама из семьи Чжао позорно умерла. Чжао Гуаньжэнь уехал на полмесяца по делам, и как только он вернулся, его жена надела на него зеленую шляпу. Когда Чжао Гуаньжэнь толкнул дверь, это было яркое событие. Ноги леди Чжао все еще висят на поясе дома престарелых...»
Высокий старший рабочий описал это так живо, как будто он видел эту благоухающую сцену собственными глазами. Низкорослый старожил, казалось, только что узнал, что происходит. Он сглотнул и сказал: «Неудивительно, что госпожа Чжао была так смущена, что покончила с собой той ночью...»
«Есть еще одна тема для обсуждения».
«Что?»
Увидев таинственное появление высокого рабочего, невысокий рабочий немного полюбопытствовал: «В чем дело? Не выдавай меня здесь!»
«Эта госпожа Чжао не сама себя повесила». Высокий рабочий вытер шею. «Служанка Сиюаня сказала, что она проснулась той ночью и проходила мимо по двору. Она увидела, что госпожа Чжао была задушена чиновниками Чжао. оф!»
Он расширил глаза, высунул язык и сделал вид, что его душат. Затем он снова понизил голос и сказал: «Госпожа Чжао умерла ужасной смертью, и люди, которых душили, отличались от других. Когда умирали другие люди, живая душа выплевывалась из их ртов. Душа застряла в горле, не могла выбраться и жила в трупе. Если так будет продолжаться, это станет свирепым злом! В последние несколько дней гроб госпожи Чжао стоял во дворе. звук…»
Малыш на мгновение ужаснулся. Он сухо рассмеялся: «Ты врешь?»
Говоря это, он все еще краем глаза поглядывал на гроб. Клинкер, внутри действительно доносится звук.
"Ух ты!"
Голос был коротким и пронзительным, и маленький человек был поражен. Высокий человек не слышал звука, но, увидев, что тот суетится, он сказал: «Что случилось?»
«В этом гробу голос!» — потрясенно сказал невысокий человек, указывая на гроб.
«Что, я не расслышал?»
«Там женщины... плачут!»
Высокий мужчина был в ужасе от того, что он сказал. Он сглотнул и повернул голову, чтобы послушать.
В гробу не было слышно ни звука.
«Ты ослышался», — сказал он с сухой улыбкой. «Здесь нет ни звука».
В это же время Линь Хуай, который изначально находился в гробу, также зажал рукой рот женского призрака.
«Если ты издашь еще один звук, тебя убьют», — холодно сказал он.
Среди подавляющей убийственной ауры по всему телу, испуганный женский призрак наконец закрыл рот. Линь Хуай внимательно прислушивался к движению снаружи, и когда он увидел, что эти двое наконец успокоились из-за промывания мозгов друг другом, он немного расслабился.
«Отпугнешь одного человека, и я отрублю тебе руку. Если отпугнешь двоих, я отрублю тебе обе руки». Линь Хуай тихо сказал: «Понимаешь?»
Женщина-призрак: …
«Кажется, ты все еще не понимаешь. Моя просьба очень проста, просто не отпугивай людей». Линь Хуай сказал: «А теперь дай мне покой!»
Женщина-призрак: ...Не знаю почему, но мне кажется, что именно ты отпугиваешь людей.
Женщина-призрак понимающе кивнула. Линь Хуай почувствовал небольшое облегчение.
Действительно трудно сбежать из города за его пределы. Он должен не только научиться успешно пробираться внутрь, но и следить за призраком-женщиной вокруг себя, на случай, если она разрыдается и отпугнет старого работника, который тащит людей... Линь Хуай был немного физически и морально истощен на некоторое время.
Женщина-призрак с дрожью посмотрела на смертоносного **** рядом с ней, и наконец она услышала, как смертоносный **** тихо вздохнул и произнес слово.
«Оттуда действительно трудно убежать».
Призрак: …
Высокий человек долго смотрел на гроб, но не слышал внутри ни малейшего звука. Он был убит горем и дышал в руку: «Иди, вынесем его пораньше и вернемся пораньше!»
"Но……"
«Это ничего, но рано или поздно его унесут». Высокий человек пригрозил: «Если не хочешь идти, я скажу хозяину!»
Невысокий человек долго медлил и в конце концов понес гроб с собой.
Гроб под ним начал трястись. Линь Хуай лежал в гробу, ощущая темноту, спокойствие, как Дзенъятта.
«Блин», — услышал он голоса снаружи гроба, — «этот гроб действительно тяжелый».
Линь Хуай: …
Глава 209: играй сам за себя
В гробу Линь Хуай не мог видеть стихотворение и расстояние. Все, что он мог видеть, была темнота.
Когда теряется зрение, другие человеческие чувства значительно усиливаются. Он не знал, куда его перевозят, и не знал, в каком направлении он находится в данный момент. Все, что он мог чувствовать, это турбулентность, только затхлый запах гроба, рыбный запах с примесью смерти, исходящий от трупов вокруг него, и...
Женщина-призрак вздрогнула.
Казалось, он был напуган Линь Хуаем и продолжал лепетать по пути. Когда Линь Хуай думал о том, чтобы вытащить свой язык, невысокий человек снаружи также услышал испуганный голос: «Я чувствую, что внутри был плач...»
Перед ними двумя предстал курган с акацией. Они проглотили, укусили свои головы и полезли наверх.
В курганах сброшено много трупов, никем не принадлежащих. Добросовестный метатель трупов сделал простую могилу. Других завернули в соломенные циновки и небрежно положили туда. Высокий и невысокий мужчина осторожно ходил по мокрой земле.
Свистящий ветер дул за спиной у них двоих, словно плакал призрак. Коротышка пробормотал: «Куда мы ее теперь поместим?»
«Под акацией была неглубокая яма, просто брось туда гроб», — высокий мужчина поднял подбородок.
"ву уву уву уу ...
Словно плач, доносился из гробов вокруг.
«В гробу... действительно голос!» — дрожащим голосом сказал коротышка. «Я слышал...»
«Не смотри, не слушай». Высокий мужчина прошептал: «Я слышал от бабушки, когда был ребенком, что некоторые призраки, которые умерли напрасно, плакали в первые семь часов. После того, как они привлекли внимание людей, как только люди отреагировали на их голоса, их затащили в гроб, и они стали козлами отпущения...»
«Тогда... если его втянут...»
«Оно больше не вылезет». Высокий мужчина сказал: «Моя бабушка говорила, что с этим можно справиться только одним способом...»
«Не отвечай, не отвечай, не отвечай!»
Высокий мужчина повторил это три раза.
«О, вот что подытожили предшественники, закон темного леса на кладбище...»
Линь Хуай, все еще ощущавший спокойствие, лежал в гробу и думал так.
Могильный курган Луан — это темный лес, а каждый метатель трупов — это ягненок, которого нужно зарезать, крадущийся между гробами, словно призрак, осторожно раздвигающий ветки на своем пути, изо всех сил стараясь не допустить, чтобы шаги издавали хоть малейший звук, и даже дышать нужно осторожно: Ему приходилось быть осторожным, потому что в гробу повсюду крадутся призраки, и если он обнаружит другую жизнь, ему оставалось только одно: с криками убежать.
Он зевнул, и наконец из-под него послышалась вибрация.
Наконец его положили на землю.
«Просто положите ее сюда». Невысокий мужчина вытер пот со лба. «Мы...»
Линь Хуай наконец почувствовал себя немного расслабленным, когда вернулся к приземленной жизни.
Чтобы не пугать двух NPC, он решил дождаться, пока они уйдут, прежде чем открывать гроб. Предположительно, так же поступил и Чжоу Ин.
Затем он услышал следующую фразу коротышки: «Иначе я ее похороню? Разве не хорошо выставлять труп напоказ в пустыне...»
Линь Хуай: ... Брат, сейчас тебе не нужно быть хорошим человеком.
Он подсознательно схватился за крышку гроба, хотя ему не составило труда выскочить из-под земли, как сурку.
но……
В тот момент, когда гроб выносили, он, казалось, почувствовал отчаяние Чжоу Ина.
Прячется ли она в гробу, как он раньше, не смея сделать вдох, чувствуя под собой неровности, в панике и молча ожидая, когда же она покинет клетку?
Однако……
Отчаяние длилось недолго, и высокий человек быстро выпалил: «Нашел себе занятие? Такая большая дыра, что тебе придется заполнить ее самому».
Поведение высокого автора, который, кажется, оставляет дыры повсюду, но не стыдится их заполнять, в данный момент вызвало массу положительных отзывов со стороны Линь Хуая.
Хоть он и может быть сурком, он не хочет быть сурком, а это слишком неэлегантно.
В следующий момент элегантный Линь Хуай услышал фразу, от которой у него на глаза навернулись слезы.
«Но нам еще нужно сделать одно дело», — сказал высокий мужчина. «Возьмите вещи, и мы прибьем гвозди из персикового дерева согласно словам мастера фэн-шуй, чтобы не допустить обмана трупа».
Линь Хуай: ...ну, почему?
Над его головой раздался звук молотка, ударившего по гробу, и как раз в тот момент, когда он собирался открыть гроб, у него закружилась голова.
Тихий ветер и тьма поглотили его, сопровождаемые сильнейшим ужасом и удушающей болью.
Чистая и нежная мелодия тихо звучала в его сознании, и в этот момент ему показалось, что он вошел в тело другого человека.
Он «наблюдал», как он прятался в гробу и как его выносили через городские ворота к могильному кургану.
Когда гроб упал, упало и его сердце. В этот момент высокий человек издал отчаянный голос.
«Забей гроб!»
- нет - нет - я в гробу -
Ему хотелось крикнуть, но рядом с ним послышался шум погони большого количества людей и яростный лай собак.
«Блядь, я сбежал! Этот вонючий актёр бесстыжий!»
Он услышал голоса бандитов.
«Заберите этого ублюдка обратно!»
«Босс, ты умрешь или будешь жить?»
«Дайте мне это! Поскольку у вонючего актера нет лица, нам не нужно давать ему лицо!»
Гвозди из персикового дерева мало-помалу проникали в гроб. Он лег рядом с трупом, вытянул ноги и закрыл рот руками.
- Нельзя издавать ни звука, нельзя, чтобы они узнали.
- Я сделал все, что мог.
——Меня избили в труппе, и Мастер бросил меня в холодный бассейн холодной зимой и двенадцатым лунным месяцем.
- Меня заперли в сарае, и я вылез из стены на руках. Мои руки не такие мягкие, как у всех, но он сказал, что ему больше всего нравятся мои руки. Классный руководитель также сказал, что выражение лица выразительное, мягкое и без костей, просто положитесь на эти руки.
- Я сломал руку, но я хочу его увидеть.
——Я спрятался в гробу, лёжа рядом с мёртвым телом, я волновался всю дорогу, я наконец пришёл сюда.
——Я так много сделала, чтобы приехать сюда, уехать, расстаться с ним, я так много заплатила, почему...
Не могли бы вы подарить мне немного счастья?
«Бум, бум, бум».
Гвозди из персикового дерева постепенно вбивались в крышку гроба, и звук гвоздей раздавался одновременно с лаем собаки.
Он «смотрел» на крышку гроба, «наблюдал», как он шаг за шагом погружается во тьму.
Пока все звуки не исчезли.
Лай собак исчез, звуки преследующих солдат исчезли, и звук гвоздей из красного дерева, впивающихся в крышку гроба, тоже исчез.
Линь Хуай наконец вернулся в свое тело.
Он молча посмотрел на темную крышку гроба и небрежно заговорил:
«Это окончательный результат пьесы «Дун Ли»?»
Он услышал слабый смешок.
В этом смехе сильная ненависть и извращение.
Густо накрашенная Хуа Дань, казалось, шла перед ним. Она не говорила, а только слегка приоткрыла свои красные губы.
'Не. '
Это форма ее рта.
Линь Хуай тихо лежал в гробу, ровно дыша, ожидая последней главы «Дун Ли».
Кажется, что время тянется уже очень долго, а кажется, что оно летит быстро.
Ученые должны были прибыть в час рождения ребенка, как они договорились в письме. В это время Чжоу Ин издаст звук в гробу, и ученый сможет открыть гроб, даже если у него не будет сил удержать курицу.
Линь Хуай долго ждал в гробу. Чувства Чжоу Ина перед смертью наконец-то дошли до него.
Он слишком устал и слишком хотел спать. Три дня в плену и весь этот захватывающий побег истощили его, а глаза налились свинцом.
Однако теперь, когда он находится всего в одном шаге от совместного полета, как он может примириться?
Он не знал, который час во внешнем мире, но знал, что Цзы Ши боится, что время уже прошло.
Разве ученый не приходил к нему? Разве ученый не получил это письмо? Разве ученый не бросил его... здесь?
В бесконечных муках и боли ожидания он не знал, как долго он ждал.
Он не знал, что уже три дня лежит в гробу и ждет.
Трёх дней достаточно, чтобы сварить всех насмерть.
Наконец, когда он уже собирался заснуть, он услышал шуршащие шаги снаружи гроба.
«Чжоу Ин?»
Как только раздался этот неуверенный голос, он тут же проснулся.
Горло, жаждущее три дня, налилось свинцом и не могло издать ни звука. Он мог только сгибать пальцы и отчаянно стучать по доске гроба.
«Тук-тук, тук-тук, тук-тук».
В темноте каждое биение сердца и каждый стук вызывают волнение. Однако люди, которые бродят вокруг, не знают об этом.
Он не спросил его о причине опоздания, и он также забыл о мучениях этих нескольких дней. Он сделал слабый голос, чтобы напомнить собеседнику, что он все еще здесь.
Однако другая сторона прекратила кричать.
«В гробу есть гвозди?» Он услышал голос собеседника издалека: «Неужели...»
- Нет, я не...
«Чжоу Ин...» Он услышал плач: «Чжоу Ин...»
— нет, я —
Он услышал, как мужчина вздохнул и сел возле дерева.
Эта сцена немного забавна, он, очевидно, жив, но другая сторона этого не знает. Он все еще плакал, когда был мертв.
Он закусил губу из последних сил, намереваясь предпринять последнюю попытку.
Однако он услышал голос ученого.
«...Это нормально. Ты также должен знать...Я не смогу долго с тобой продержаться!»
Он замер.
«Ты актер низкого ранга, и ты все еще... а я... меня в будущем назовут в списке претендентов на золотую медаль. Ты сбежишь, и все. Но если я сбегу... моей карьере в этой жизни придет конец!»
«В прошлом месяце был твой день рождения, я была на рынке, чтобы выбрать тебе кольцо... Я не ожидала этого, но я влюбилась в то же самое, что и младшая дочь префекта, мы... Я не могу пойти с тобой, понимаешь Что? Я не могу пойти с тобой, великое будущее прямо передо мной, но ты все-таки добр ко мне... Ты связан добротой, я! Все эти дни я боялась подойти к тебе, а теперь ты... ...тогда это нормально...»
Ну что ж.
Он настаивал на своей воле к выживанию в течение трех дней, но в этот момент он был полностью истощен.
Он закрыл глаза и полностью уснул в темноте, медленно погружаясь в темный бассейн.
Нахлынули темные и тяжелые эмоции, он закрыл глаза, его лицо оставалось бесстрастным.
Ученый ушел, и на пустой братской могиле остался только звук плача призрака.
В этом мертвом воздухе он мог слышать свой сухой голос и снова мог тихо петь.
Тело внезапно стало легче.
«Она белая, как снег на горе, и яркая, как луна среди облаков.
У Вэнь Цзюня было два намерения, поэтому он решил противопоставить их друг другу.
Сегодня пьянка, завтра помойка.
В императорском рву вода течет с востока на запад.
Одинокая, одинокая, снова одинокая, нет нужды плакать в браке.
Хотелось бы, чтобы мы, как единый народ, старость уже не за горами.
Почему бамбуковые шесты закручены, а рыбьи хвосты закручены!"
В глубокой яме из изначально плотно закрытого гроба сочится кровь.
Багровая жидкость растеклась вокруг, и все души, погибшие напрасно, и все мертвые тела были унесены этим всепоглощающим водоворотом крови.
Первоначальная глубокая яма в одно мгновение превратилась в лужу крови темно-красного и почти черного цвета!
Из лужи крови появилась седовласая фигура в красной одежде.
Он поднял голову, посмотрел на ночное небо и пробормотал что-то пение.
«Смерть и жизнь связаны, поговори с Цзычэном».
«Держи руку и состарись вместе со своим сыном».
Он пел и пел, и из уголка его глаза скатилась кровавая слеза.
——Это «Дун Ли», финальная концовка.
В этот момент все звуки и образы исчезли, и Линь Хуай открыл глаза в темном гробу.
На его лице не было лишнего выражения, и невозможно было понять, было ли это счастье или грусть.
«Четвертая пьеса — «Дун Ли» — завершена». В голове Линь Хуая прозвучала холодная подсказка системы: «Пожалуйста, попытайтесь выйти из гроба и следуйте подсказкам, чтобы завершить пятую пьесу — «Рука об руку».
В гробу долго не было никакого отклика.
Спустя долгое время из темноты раздался взрыв смеха.
«Хе-хе...хе-хе...»
Смех был крайне искаженным, словно в нем заключалось бесконечное безумие.
«Тебе не все равно, назовешь драму законченной?»
Человек в темноте тихо сказал:
«Ученый Бо Син, Спектр теперь в мире... На этом уровне это конец? Ха-ха, ха-ха...» — тихо сказал человек в темноте.
«Это действительно финал «Дун Ли»».
В небе раздался холодный мужской голос.
«Правда?» В темноте снова раздался смех. «Если это сказал оригинальный автор, то вам решать, как это закончится, но сегодня я...»
«Я буду высокомерной совой и напишу «фанбой». Человек в темноте открыл глаза. «Даже если я умру и меня прибьют гвоздями в гроб, я все равно буду в могиле и буду кричать этой гнилой голосовой связкой...»
«Между четвертым и пятым актом у вас не хватает одной сцены». Он сел в гробу. «Теперь я помогу вам наверстать упущенное. Что касается недостающей сцены, то она называется...»
«Четыре величайшие радости в жизни — это долгая засуха и нектар, древнее знание, когда вы встречаетесь в чужой стране, брачный чертог ночью, когда начертан золотой список». Он положил ладонь на крышку гроба. «Тогда моя сцена называется...»
«Все радости и печали». Он улыбнулся. «Квалифицированный актер должен научиться добавлять драматизма к себе. Высокомерный и властный клоун...»
«После спектакля участникам должно быть интереснее, например... взять ружье и расстрелять театр!»
Автору есть что сказать: Брат Линь: Я добавлю драмы себе
Глава 210: Офицер Хуан Цзин
"бум!"
Из темноты одновременно раздался звук ломающихся деревянных колышков и звук ломающейся крышки гроба!
Щепки от сильного удара взлетели в воздух, а темно-красная жидкость, покрывавшая поверхность гроба, словно слои мха, также разбрызгалась вокруг!
В те моменты, которые передала память "Чжоу Ин", изначально безмолвный хаос гробниц теперь был окутан густым слоем кровавого тумана. Густая, кроваво-красная или почти черная жидкость заполнила всю яму и распространилась вокруг.
Это было похоже на паутину и тысячи щупалец, которые затягивали все трупы из хаотичных могил в эту глубокую яму, словно чертов водоворот.
Этот темный гроб изначально был наполовину утоплен в центре этого вихря, отражая унылый лунный свет, но в этот момент...
Его силой сломали посередине!
Из гроба вышел молодой человек с черными волосами и белоснежной кожей.
Стоя в гробу, он посмотрел на лунный свет в воздухе, подняв подбородок. Он наклонил голову, как будто что-то почувствовал, а затем...
Он небрежно подбросил в воздух черную ткань, в которую было обернуто его тело.
Черная ткань развевалась в воздухе, словно темное облако, закрывающее луну, а развевающийся кроваво-красный подол поднимался на ветру.
Прежде чем черная ткань упала на землю, красная тень исчезла.
Остались лишь безмолвные и хаотичные могилы и черная тень, внезапно появившаяся возле гроба после ухода Хун Ин.
Высокая тень была одета в черный как смоль плащ. Она стояла перед кроваво-красным вихрем и, казалось, о чем-то думала.
Призрак женщины, изначально спрятанный в гробу, выбрался из гроба после появления тени: «Сэр...»
Казалось, она хорошо знала тень, но ее голос был, казалось, напуган неожиданным поведением собеседника: «Почему ты... здесь?»
«Я хочу изменить игру».
Голос тени был чрезвычайно холодным, и через некоторое время она протянула правую руку.
Предполагалось, что это будет очень красивая рука, белее снега, мягкая и бескостная, но...
На пальцах, которые должны были чистить зеленый лук, были не только шрамы, но и...
Ни единого ногтя!
Тень сунула руку в водоворот, закрыла глаза и медленно погрузилась вместе с другими трупами.
Другого голоса на кургане не было.
После марта в городе.
Три месяца назад в городе произошли два крупных события.
Один из них — генерал Сюаньхэ Чжао Ань, который, поспешно покинув Фанчэн, принял монашество, обратился к Будде от тела до сердца и даже не захотел награды императора. Генерал Чжао Ань всегда был мастером мясной и вегетарианской пищи, но внезапно у него стало мало желаний и нет любви. Это действительно заставляет людей падать челюсть.
Самое странное в этом инциденте то, что в ночь своего обращения в буддизм генерал добровольно отрезал свой Цзиньцзян и положил его в коробку, чтобы показать публике, чтобы выразить свою решимость отказаться от своих эмоций и желаний. Говорят, что буддийский настоятель был глубоко тронут его духом обращения в буддизм без поиска славы и богатства, и дал ему дхармическое имя «Восемь заповедей». После этого император династии имел чувство во сне. Когда он проснулся на следующий день, он заявил, что получил волю Бога, и дал генералу Ю национальную фамилию «Чжу», чтобы выразить свое подтверждение его поведения при посвящении.
Другая причина в том, что Лин Юньбан, который жарил масло на огне, полностью рухнул. После исчезновения столбов Хуан Хэ, босс класса Линюнь, больше не мог его содержать. Он необъяснимым образом пристрастился к азартным играм и задолжал 350 миллионов всего за один месяц. Гангстер, который пришел к двери, чтобы взыскать долги, забрал все, что Лин Юньбан смог унести. В конце концов, Хуан Хэ остался один и смог убежать только с последним маленьким стулом.
Его судьба неизвестна. Говорят, что когда его в последний раз видел на улице его односельчанин, он сменил имя на Хуан Цзингуань, чтобы избежать долгов, и боролся за ловца, который любезно его приютил. Говорят, что местная местность всегда славилась воровством цветов (хризантем). Когда парень увидел Хуан Цзингуаня, он собирался выйти «на рыбалку» и поклялся поймать местную темную группировку...
Первопричины этих двух вещей тесно связаны с одним и тем же — Чжоу Ин, популярным актером в классе Линъюнь.
Чжоу Ин сбежала с кем-то! Сбежала!
По слухам, бандит по имени Чжу Бацзе и бывший генерал Ю не мог его любить, поэтому он пытался заставить его подчиниться. Неожиданно Чжоу Иннин оказался непреклонен и сбежал с людьми той ночью.
Из-за этого генерал Ю влюбился в Цзыгуна, и класс Линюнь был полностью закрыт из-за этого. Видно, что Чжоу Ин действительно проблемная красавица, известная во всем мире.
В мгновение ока зимний ветер холодеет, и приближается Шанъюань. Событие, которое кипело некоторое время, постепенно остыло с течением времени.
Каждый праздник Шанъюань в городе будет проходить фестиваль фонарей. В это время даже молодая леди, выросшая в будуаре, может надеть маску и выйти поиграть.
Су Цин, которая должна была усердно заниматься дома у холодного окна, тоже вышла сюда.
Один год прожит одинаково, каждый год отличается. Стоя на ярко освещенной улице, Су Цин на некоторое время впала в транс.
Несколько лет назад он был простым ученым, и у него была только семья и единственным имуществом был сморщенный кошелек.
Су Цин, как и многие молодые и самопровозглашенные ученые, считает пять слов «Не издевайтесь над бедными» своим жизненным кредо. Люди, которые придерживаются этого жизненного кредо и взлетают в небо, обладают либо необычайным талантом, либо чувством собственного достоинства, которое не желает сдаваться. К счастью и к сожалению для Су Цина, он был немного на обеих сторонах, но ни одна из сторон не смогла достичь конечной цели.
Он немного талантлив, но он угрюм, смотрит на других свысока и легко завидует добродетельным. Он притворяется высоким, поэтому отказывается наклоняться, чтобы заниматься некоторыми торговцами и торговлей, предпочитая есть мякину, чем расстаться со своим телом.
К счастью, на его родине все еще есть несколько акров неплодородных полей, и Су Цин не может встать на их плечи, но, передав их другим для сбора арендной платы, этого достаточно, чтобы поддерживать нелегкую жизнь.
В предыдущие годы на фестивалях фонарей Су Цин всегда проводил время дома один. В доме было холодно и холодно, поэтому он искал какие-нибудь старые слова, чтобы почитать. Красивые женщины в книге, будь то дама будуара, ойран в Цинлоу или демон-лиса, часто знают героя проницательным взглядом, не только имеют отношения с бедным ученым, но и дают ему деньги. Когда ученый взлетит в небо, он будет талантливой и красивой женщиной, и небо поднимется.
Три года назад, во время случайной поездки, на празднике фонарей он встретил такую же прекрасную женщину.
«Брат Су, о чем ты думаешь?»
Голос Ваньина прервал размышления Су Цин.
«Нет, ничего».
Он запнулся в ответ, отрывая взгляд от кабинки с масками. Фигура сзади в белом халате, расшитом золотистыми хризантемами, мелькнула в его сознании.
«Я сказала папе, что ты отправишь свою статью в дом через три дня. Дедушка принца тоже из Фанчэна, и он недавно вернулся в свой родной город, чтобы навестить родственников. Мой отец упомянул тебя ему, сказав, что ты редкий талант. Ты также очень любопытен». Ванин с энтузиазмом сказал: «С его рекомендацией ты сможешь...»
Перед ним открывается великая карьера, и рядом с ним прекрасная женщина. Су Цин не мог не сказать: «Инъин, ты так добра».
Когда он произнес слово «Инъин», он на некоторое время впал в транс.
--О чем ты думаешь? Он покачал головой в душе, хотя Чжоу Ин... Но Чжоу Ин все-таки актер низкого уровня, и...
Если Чжоу Ин жив, то, став чиновником при дворе, он, естественно, может принять Чжоу Ин, но личность Чжоу Ин, все, что касается Чжоу Ин... может сделать Чжоу Ин только наложницей!
Не говоря уже о побеге...
«Посмотри?» — снова раздался в его ушах голос Вань Ина. «Посмотри на эту маску, разве она не прекрасна?»
Она держала маску с лисьими ушами. Владелец стойла с маской, сидящий за перекрывающимися масками, тоже носил маску. Он сидел на деревянном стуле, подперев подбородок, и, казалось, немного скучал.
Су Цин взглянула на его фигуру и вдруг почувствовала, что... Мне показалось, что я где-то его видела.
"выглядит хорошо?"
Ванин все еще держала маску. Су Цин подсознательно ответила: «Выглядит хорошо».
«Выглядит хорошо».
Из-за прилавка раздался слегка ленивый голос. Хозяин прилавка был в белой маске кошки с приподнятыми уголками рта и потрясал в руке складным веером: «Каждая маска, которая у меня здесь, сделана мной скрупулезно. Лучше моей маски не найти на протяжении всего этого фестиваля фонарей».
«У тебя приятный голос, но тон слишком громкий». Ванинг невинно ответил: «Чем твоя маска отличается от других масок?»
«Моя маска отличается. Обычные маски, какими бы деликатными они ни были, могут сделать людей скучными». Владелец киоска медленно произнес: «Но моя маска вполне дышащая».
"что?"
«Кроме того, он довольно мягкий и не пачкает кожу. Если вы мне не верите, можете попробовать».
Ванинг заподозрила неладное, надела маску на лицо и вдруг с удивлением сказала: «Она действительно дышащая, и она очень мягкая, я никогда раньше не носила такой удобной маски...»
«Она отличается от других масок». Кошачья маска приподняла уголки рта. «Моя маска — дыхательная. Я называю ее...»
«Вторая кожа человека».
По какой-то причине Су Цину всегда казалось, что владелец лавки смотрит на него, и это приводило его в ужас.
На прилавке висят маски. Маски очень мягкие, некоторые с плачущими лицами, некоторые с улыбающимися лицами, все они только красные и белые. Чтобы обеспечить ходьбу, глаза маски выдолблены. Пара темных глаз была подвешена на веревке, и Су Цин чувствовал, что они, казалось, молча наблюдают за ним.
Маска слегка покачивалась на ветру, и он невольно дрожал.
Ванин не могла оторваться, а надев, уже не хотела снимать. Видя, что она ей так нравится, Су Цин решила порадовать старшую леди.
Поэтому он выдержал этот странный дискомфорт и решил проявить щедрость. Он достал свой кошелек: «Сколько? Я купил».
Он сделал много вещей, чтобы угодить старшей леди. Ванин родилась в знатной семье, поэтому у нее не было понятия о деньгах, она тратила деньги как текущую воду, что поначалу доставляло ему много боли. К счастью, позже у него появился доход, поэтому в дополнение к нефритовому кольцу, которое изначально должно было быть куплено для Чжоу Ин, он мог быть более щедрым.
«Мне не нужны деньги, чтобы покупать здесь маски», — тихо сказал владелец киоска.
«Нет денег, ну и что?»
Ванинг становился все более и более любопытным по отношению к владельцу этого ларька.
«Используй время, или...» Хозяин киоска посмотрел на пальцы Су Цин: «Используй ногти».
«Ты...» Су Цин был в ярости. «Смешно!»
По какой-то причине этот владелец ларька показался ему крайне странным. Он повернулся и собирался уйти, но Ваньин был недоволен: «Су Цин, почему ты так быстро изменила свое лицо?»
В конце концов, надо угодить старшей леди. Су Цин мог только добрым голосом обсуждать с владельцем лавки. Однако владелец лавки ответил, что никого нет. В конце концов он махнул рукой, как будто ему было скучно: «Это пять таэлей серебра».
«Пять таэлей...» Су Цин был ошеломлен. «Вы грабите?»
Он только открыл рот и хотел было выпросить цену, но Ваньин был совершенно недоволен: «Су Цин, что ты хочешь сделать? Почему ты такой бедный?»
Слова «бедный и кислый» глубоко ранили сердце Су Цина. Он стиснул зубы и вытащил кошелек.
«Пять таэлей — это пять таэлей, не то чтобы я не мог себе этого позволить...»
В прошлом эта сумма была астрономической для Су Цина, но получив такую сумму и открыв перед собой блестящую карьеру, Су Цин мог только стиснуть зубы и терпеть.
Су Цин почувствовал что-то неладное, когда получил мешок с деньгами.
Его кошелек раздулся и казался еще более раздувшимся, чем до того, как он его вытащил.
Однако я не знаю почему, но содержимое внутри шуршит, если его сжать.
«Су Цин, поторопись», — продолжала уговаривать Ваньин. «Я хочу пойти на рыбалку и половить золотых рыбок...»
«Прямо сейчас, немедленно».
С этим ответом на устах Су Цин открыл сумку.
В следующий момент он закричал!
То, что предстало перед ним, было не сломанным серебром в кошельке, а...
Целая сумка, полная плотно упакованных...
Чертовы ногти!