Глава 12

Дэвид наблюдал за ребятами пока они ехали на музыкальную церемонию. Он сидел на переднем сиденье мини-вэна, вполоборота, рассеянно делая вид, что смотрит в окно, однако на самом деле не спуская с них глаз. Густав явно нервничал, но старался это скрыть. Он надувал щеки, шевелил ноздрями, словно хомячок-переросток, и потерянно глядел в окно.
Георг был радостно возбужден, но пытался сублимировать свое нетерпение в автомобильные гонки, с увлечением играя в них на своем мобильном телефоне. Оба юноши сидели во втором ряду, на боковых креслах, и, увы, в отличие от Дэвида совсем не замечали происходящего на заднем сиденье. А близнецы, надо сказать, тихо жгли.
Первая половина пути была еще так себе. Том сладко спал, положив голову на колени Биллу. Билл смотрел куда-то в одну точку, почти не моргая, своей неестественной неподвижностью напоминая ящерицу, греющуюся на камне ранним утром. Левым локтем он опирался лениво на плечо спящего Тома, тонкая, изумительной работы скульптора кисть руки его, с черно-белым маникюром, в тяжелых серебряных кольцах, ласково поддерживала по-детски беззащитное лицо Тома под подбородок. Билл сидел неподвижно. Том спросонья потерся, словно маленький котенок, губами и носом о ладонь брата, улыбаясь так, что почти наяву казалось что он сейчас замурлычет. Билл не глянул на него, но в уголках и его губ отпечаталась удовлетворенная и спокойная мечтательная радость. Глядя на эту улыбку, Дэвиду почему-то стало не по себе, настолько интимной она показалась. Она заставила его почувствовать себя вуайеристом, подглядывающим в замочную скважину. Он уже видел такое лицо у Билла раньше, в полудреме после ночи их горячей и нежной любви, рядом с собой, на подушке.
Билл почувствовал взгляд, жесткий и стальной, и повернул голову навстречу. Миндалевидные, кажущиеся черными в полутьме салона глаза в темной вуали теней для век встретили взгляд Йоста без вызова, но аналогично жестко и в упор. Длинные ресницы не затрепетали испуганно, взгляд не затуманился стыдливой поволокой. Билл смотрел на него даже не нагло. Уверенно смотрел, и спокойно. Йост чувствовал себя приглашенным на файв-о-клок к английской королеве, которая спросила его, не желает ли он сливок к чаю. Предательское чувство беззащитности и того, чего он всегда боялся с Биллом, а именно понимания того что он не управляет единолично ситуацией, тускло заныло у него где-то в межреберном пространстве. Билл приоткрыл рот, склонив голову на бок, так бывало, когда он внимательно слушал, или имитировал. Сразу ставшие пухлыми на вид губки, мокрые от бесцветного блеска для губ сложились в беспомощное маленькое девичье «о», ударяя мужчину в пах в самом буквальном смысле этого выражения. Контраст покорной нежности губ и уверенной доминантности взгляда заставил Йоста покраснеть и задохнуться на секунду, чувствуя как кровь унизительно покорная взгляду Билла, уверенно стремится скопиться где-то внизу его живота. В мыслях своих он уже скинул Тома с коленок Билла, словно щенка, и завалил младшего на заднем сиденье, цинично завалил, грубо, словно бы мстя за то внутреннее унижение, что он ощущал, чувствуя, как повинуется его тело малейшему движению или взгляду этого сопляка. О, нет, и его не смутило бы присутствие Густава и Георга. Они бы только добавили специй к коктейлю его мести. Да, уж они-то прекрасно знали правила этой игры. Мысль о Томе, на глазах которого он мог бы это сделать, и вовсе наполнила душу Йоста гнуснейшими чувствами, которых он даже неожиданно застеснялся, настолько искусительно-сладки они ему сейчас показались.
Дэвид услышал звонок мобильного и достал его из внутреннего кармана куртки.
- Зайчик? – нежно спросили его по ту сторону трубки вместо приветствия.
- Хоффман, бля! – возмущенно рявкнул Дэвид, заставляя Петера расхохотаться.
От выкрика Йоста Том очнулся, открыл глаза, потянулся, сладко зевнул и сел. Билл улыбнулся ему, очень тепло, совсем не играя, так что улыбка превратила его глаза в теплый шоколад, отражая собой или отражаясь в глазах Тома.
- Мне приснилось, что мы... - начал Том и уткнулся губами в ухо Билла, продолжая свою мысль. Билл разулыбался шире, прикусывая губу, фыркая и краснея. Они вели себя как неразумные дети, как мальчишки, но что-то вокруг них заставляло накаляться воздух.
Хоффман отчитывал Йоста за что-то, Дэйв Рот его несколько подставил с последним контрактом, а тот не проверил лишний раз, посчитав, что своему старому другу можно доверять абсолютно. Бензнеру как всегда было на все насрать, кроме его счета в банке, и они радостно выставили Йоста полным лохом. В принципе, Хоффман это прекрасно понимал, потому и произнес то, что должен был произнести:
- Йост, бизнес и отношения это две непересекающиеся Вселенные, бизнес и дружба и вовсе понятия несовместимые, - крякала трубка голосом Хоффмана, - Я сколько раз тебе говорил. Основной принцип работы у нас такой – Все врут. Никому не верь. Никому, даже себе!
Йост не хотел даже оправдываться, так глупо это все выглядело. Он хотел набить морду Роту, Бензнеру за компанию, с настроением выебать во все дыры в особо извращенной форме обоих Каулитцев, а потом сплясать «мамушку» на дубовом столе Петера Хоффмана с заявлением об увольнении в зубах. Это было единственное, чего он, положа руку на сердце, сейчас хотел. Он изнемогал от сладости этой мысли. Да, а близнецы в это время жгли вовсю. Рука Тома гладила бедро Билла, незаметно, увлеченно, растопырив длинные пальцы, с каждой секундой поднимаясь все выше по его бедру, Билл облизывался и ерзал на месте, что-то шепча на ухо Тому в ответ. На его лице, на каждом изгибе его тела было написано «Том, выеби меня», Йосту аж стало неудобно. Казалось, вокруг близнецов образовалось облако эротического притяжения такой силы, что даже погруженный в гонки Георг настороженно дернул шеей в их сторону, словно что-то почувствовав.
Теперь фантазии Йоста несколько видоизменились, он уже видел Билла лежащего на заднем сиденье мини-вэна, Тома с глубокомысленно-похотливой физиономией садящегося ему на грудь, достающим свой надутый истекающий сладострастием хуй из необъятных штанов с ласковой неотвратимостью засовывающим его ему за щеку. Дэвид и сам теперь заерзал на сиденье, пытаясь устроиться в тесных штанах и не очень понимая, каким образом ему придется теперь вставать с места и ходить на этом гребанном награждении с эдакой пионерской палаткой, , сформировавшейся из его штанов спереди, волею особенностей мужской анатомии и тонкой ткани свободных брюк. Губы его пересохли, кадык дернулся лихорадочно, он закрыл пылающий лоб рукой, чтобы не видеть близнецовских брачных игр более. Хоффман что-то спрашивал его, а он всерьез прикидывал, насколько сильно растянет блядскую дырочку Билла член Тома, будет ли он толще и больше чем его собственный, и как он будет там смотреться со своими выступившими на гладком стволе от силы сексуального напряжения венами. Особенно если раздвинуть большими пальцами обе половинки маленькой попки чтобы облегчить ему доступ. Он уже видел, как Билл в нетерпении насаживается на Тома, развращенно подмахивая навстречу Томовским сильным движениям жилистых бедер. Хрюкнул что-то невразумительное Хоффману, на что тот пожелал ему скорейшего выздоравления от умственной неполноценности, потом нетактично послал его на хуй, вырубив телефон, под предлогом того, что они уже приехали.
Когда он пришел в себя от этого всего и снова решился посмотреть на близнецов, он посчитал себя укуренным психом. Они меланхолично сидели на заднем сиденье и смотрели в разные стороны, не проявляя ни малейшего интереса друг к другу. У них даже не шел обыкновенный для них бессловесный диалог, они просто сидели, смотрели в разные стороны и думали одну и ту же мысль. Для них, по всей видимости, ничего не произошло. Дэвид молча смотрел на останавливающийся кортеж, людей, фоторепортеров, подходящего к их машине и открывающего дверь Саки и думал о том, что же ему теперь делать со своим стояком. Дверь открылась, Билл встал с сиденья, и, согнувшись пополам чтобы не задевать головой потолок машины, прошел вперед первым. Дэвид внимательно посмотрел ему в лицо, пока он проходил мимо. Наглый щенок с лицом дивы игриво подмигнул ему.
Дэвид в сердцах отвесил ему смачный шлепок по откляченной заднице. От всей широкой менеджерской души. Билл молча упал на руки подхватившему его у выхода Саки, мужественно сжав зубы, чтобы не заорать при всем честном народе, на Дэвида он даже не обернулся. Том опасливо покосился на Йоста и бочком пробрался к выходу, на всякий случай прикрывая жопу рукой. Георг расхохотался громко, хлопая себя руками по коленям.
- На выход! - грубовато скомандовал оставшимся ребятам Дэвид, стаскивая с сидения рядом черный полуспортивный пиджак с латунными пуговицами, и подтягивая к себе.
- Дэвид, ты чего, сбрендил? Жарко же, - удивленно протянул Густав, надевая на голову кепку.
- Иди, давай, - недовольно скривился Дэвид.
Конечно, он увидел на церемонии N, но тот демонстративно игнорировал его присутствие. Дэвид увидел пару своих знакомых тех времен, когда он еще сам работал мальчиком в бойзбенде. Страшно хотелось с ними пообщаться, но появившийся неизвестно откуда Пат Бензнер настоятельно рекомендовал ему пообщаться с главным редактором журнала «А...», с которым они находились в затяжной холодной войне. Пат был не один, рядом с ним стоял, по всей видимости, его друг. Кажется, он был женат на сестре владельца музыкального телеканала, и потому Пат им очень дорожил. Мужик был мерзок и на вид еще более пидароват, чем сам Патрик. Дэвид возненавидел его с первого взгляда. Его безвольную физиономию без подбородка, с огромной бородавкой на лбу, оплывшую от всяческих излишеств тушку. Ребята стояли перед фотографами в заученных позах, давно уже не моргая на вспышки фотоаппаратов, и профессионально держа лица. Дэвид с усилием оторвал взгляд от маняще упершего указательный палец в объектив фотографа Билла и злобно поинтересовался у Пата и его друга, как долго они искали такого лоха педального, как он, Дэвид, чтобы нихера не делать, и прикрывать им свою жопу в самых неприятных случаях.
Пат громко расхохотался.
- Ну, Дэвид, - игриво потрепал его по плечу Бензнер, - есть такое слово – надо.
- Всем известно, что никто лучше Дэвида Йоста не находит общего языка со всякими блядями, - хохотнул его друг игриво подмигивая в ту же самую сторону, куда были сейчас направлены объективы фотографов.
Дэвид оценил шутку до конца.
- Спасибо на добром слове, - сквозь зубы процедил он и царапнул бородавчатого мрачным взглядом.
Он поговорил с редактором, хоть та и окатила его арктическим холодом, словно бы он только что изнасиловал ее любимую собачку, той-терьера, с розовым бантиком, которую она держала в руках. Она высосала из него всю энергию за те полчаса, что он провел с ней. Позже он отошел в сторону, толком ничего не добившись, хотя она и сунула ему свою визитку, с домашним телефоном. Он одновременно решал сразу несколько вопросов с журналистами и охраной, поэтому на что она ему намекала до него дошло отнюдь не сразу, он вежливо поблагодарил ее, в потом его почему-то замутило. Он встретился с Максом с молодежного радио, тот обнял его радостно за плечи, как всегда сообщил, что он, Дэвид, вообще-то ничего мужик, но группа его – полное гавно. Макс как всегда оперативно снабдил его всеми самыми гнусными и грязными сплетнями и слухами, которые ходили вокруг его проекта, и долго с хихиканьем просил признаться, а правда ли, люди говорят, что он спит со своим подопечным, Биллом Каулитцем. Макс был пьян, и Дэвид просто сказал ему:
- Завидуй молча.
Потом он встретился со своими друзьями, пропустив по пару бокалов вина, с облегчением чувствуя, как грязь от общения с товарищами по цеху словно стекает с его души, позволяя ему дышать и снова радоваться жизни. Фотосессия закончилась, и его ребята отправились внутрь дома, чтобы дать интервью тому одному ТВ каналу. Дэвид позволил себе расслабиться еще несколько минут, по-братски расцеловавшись с обоими парнями, оставил их, и пошел внутрь концертного холла, поднимаясь на лифте на третий этаж, в ту сторону, где были расположены кабинеты руководства концертного зала, и где, собственно, должно было записываться интервью.
Дэвид распахнул дверь комнаты, куда должны были с минуты на минуту прийти журналисты. Вид расслабляющихся близнецов на диване привел его в ярость. Билл сидел на диване, вполоборота к Тому, а Том полулежал на нем меланхолично, вся его поза источала негу. Он общался со стоящим Георгом, глумясь над чем-то, хихикая и получая, как видно, стопроцентное наслаждение от жизни.
- ТОМ! ХВАТИТ НА НЕМ ЛЕЖАТЬ! – неожиданно для себя самого рявкнул Дэвид, заставив Георга испуганно отскочить.
Том посмотрел на продюсера исподлобья, мучительно знакомым взглядом оскорбленной быдлом дивы, Дэвид даже на секунду подумал, что он их перепутал, но глумливая ухмылка Тома вскоре появилась на этом лице:
- Я еще даже и не начал, - хамливо заявил Том. Билл рассмеялся издевательски, по крайней мере, именно так это показалось Дэвиду.
В этот самый момент Дэвид как-то осознал, почему учителя в школе насильно разрубили этого мутанта пополам, разведя их по разным классам, это существо, что он видел сейчас перед собой, было абсолютно замкнутым на себе и неуправляемым. Они не были более Биллом и Томом, они были чем-то иным, поглотившим их личности без остатка, и направляющим вовне, помимо болезненной поглощенности собой, только одну эмоцию к окружающему миру, ненависть и злость к любому кто покуситься на единство этого существа.
Дэвид не думал долго, прежде чем это сделать. Если бы он подумал, он бы не сделал. Но он не думал. Он одним прыжком подскочил к этому чертовому мутанту, схватил Тома за шиворот и отшвырнул его от Билла. Потом он грубо схватил опешившего Билла за бледное запястье и рывком грубо поднял его на ноги. Дэвида совсем не волновали ни слезы, блеснувшие во внезапно ставшими оленьими глазах Билла, его не волновало, что он причиняет Биллу боль, его не волновало, что стальной захват его пальцев оставивший красные отметины скорее всего превратится в отвратительный в своей откровенности синяк. Он знал только одно, что он должен их разорвать сейчас, и молился, чтобы сила его психологической атаки на них была бы достаточной, чтобы не вызвать ответную тупую агрессию. Ему совсем не нравились почерневшие глаза медленно поднимающегося с пола Тома. Дэвид приложил Билла об стену в сердцах, оставив потирать болящее запястье, еще раз оценил обстановку, краем глаза увидев поигрывающего мышцами рефлекторно, засунув руки в карманы штанов Георга, и странного Густава, закусившего губу и раздувающего ноздри.
Дэвид никогда не думал, что до этого может дойти, но в воздухе запахло самой настоящей дракой. Молодые самцы не видели перед собой своего руководителя, своего вожака, они видели такого же самца, который покусился на их территорию и законы. Дэвид резко развернулся к ним навстречу, чтобы встретить нападение. Дэвид резко развернулся, демонстративно поворачиваясь открытой спиной к Биллу, в сущности, показывая слепое доверие наугад, на слабо, не имея точно представления в эту секунду, ударит его Билл в спину, или нет.
Том сделал шаг вперед. Дэвид сжал кулаки. Да, ему было тридцать с лишним, а этим соплякам максимум девятнадцать, но их было трое против одного. Или четверо против одного.
Тем временем он почувствовал, что Билл за его спиной сделал шаг вперед. У Дэвида сводило хребет от неимоверного нервного напряжения, но Билл очень осторожно и тихо положил руку ему на плечо.
- Прости нас, Дэвид, мы были неправы, - тихо проговорил он.
Вместе с тихими словами Билла в воздухе между Дэйвом и молодыми пацанами словно вырубили электричество. Том внезапно сделал шаг назад, опустил голову и нервно принялся теребить подол длинной футболки. Густав стыдливо опустил козырек кепки на нос, а Георг увлеченно поглядывал куда-то в сторону. Дэвид глянул искоса на Билла, стоящего сзади и по-прежнему держащего руку у него на плече. Дэвид внезапно понял, что совсем не знает этого человека.
В комнату вошла журналистка и оператор, для записи интервью. Дэвид выдавил из себя улыбку, в которую Билл поверил так же, как и Дэвид в его неожиданную податливость. Пацаны расселись на диване. Дэвид, пытаясь спрятать в карманах пиджака дрожащие руки, наблюдал за тем как осторожно и целенаправленно Билл с Томом теперь избегали друг друга. Рассевшись по разные стороны дивана, Билл с Густавом с одной стороны, и Том с Георгом с другой, бок о бок, сцепивши руки в замок, не совсем довольные исходом схватки, но вынужденно подчинившиеся вожаку.
Вожаку, - сказал себе Дэвид, - не мне. Своему вожаку. Он не сильно-то доверял Биллу, и не воспринимал его всерьез, однако парень отчего-то не воспользовался ситуацией и не ударил его в спину. Хотя мог. И Дэвид подсознательно ждал, что он именно это и сделает. Интервью началось, и Дэвид решил обязательно подумать об этом позже.

***

Дэвид не повез их домой, а поручил это дело Саки. Зная, что тот выполнит его поручение, он спокойно зашел к себе домой. Он раздраженно швырнул мобильный на мраморный столик у зеркала в прихожей, телефон тут же зазвонил.
- Что случилось, Саки? – обреченно спросил он.
- Это Билл.
- Какого черта ты звонишь мне с телефона Саки, Билл? - обреченно поинтересовался Йост.
- А ты не взял бы трубку, если бы там был мой номер, - очень мудро по бытовому, как обычно, заявил засранец.
- Это правда, - а Дэвид и не стал скрывать.
- Дэвид. Можно я к тебе приеду?
- Билл, слушай, - Дэвид оперся о стену, тяжело дыша и медленно подбирая слова, - слушай...ты...
- Хочешь послать меня на хуй? – спросил Билл.
Дэвид подумал, что да. Но сказал иначе. На него накатила какая-то странная апатия.
- Билл, тебе лучше было бы оставить меня сегодня в покое, - тихо сказал он в трубку, - нам всем было бы лучше. Мне надо подумать. Спокойно. Одному. Билл, я не имею к тебе никаких претензий, я не хочу с тобой разговаривать. Билл, я ничего не хочу. Я просто хочу быть один.
- Хорошо, - сказал Билл быстро, - я ненадолго! Саки, Дэвид разрешил, - сказал он в сторону, прежде чем нажать на сигнал отбоя.
Дэвид задумчиво посмотрел на мобильник в своей руке, хотел было набрать номер Саки и надрать всем уши, но потом передумал, ему просто стало лень ругаться. Он снял ботинки, куртку, прошел в гостиную, налил в стакан скотча и выпил залпом теплую и показавшуюся отвратительной на вкус жидкость.
Билл не заставил себя долго ждать, появившись в его квартире спустя примерно десять минут. Дэвид не закрыл входную дверь, а он и не стал звонить, как будто знал.
- Дэйв, нам надо поговорить, - еще из прихожей проговорил Билл.
Дэвид несколько затравленно глянул на него, входящего в залу, и покачал головой.
- Дэвид... - упрекнул его Билл.
- А...о чем нам с тобой говорить? – спросил Дэвид, мрачно закуривая сигарету и забираясь с ногами на диван, - назови хотя бы одну общую тему, Билл.
Откровенно враждебный прием продюсера и любовника, если и смутил Билла, то он предпочел это не показать.
- Дэвид я хочу поговорить о нас...
- Знаешь...Билл, - раздраженно перебил его Дэвид, - я понял, я сегодня это понял, Билл, здесь нету «нас». - Он даже не подумал предложить Биллу войти, или сесть, ему внезапно стало как-то глубоко пофиг, - Нас никогда не было, и нас нет, и не будет, Билл, ты об этом хотел поговорить?
- Мы есть, - спокойно покачал головой Билл.
- Софистика, - сказал Дэвид.
- Чего это? – переспросил Билл.
- Тебе стоило бы прочитать в жизни хотя бы еще одну книгу, кроме биографии Нены, - усталым голосом проговорил Дэвид, заставив Билла фыркнуть смущенно, внезапно напомнив ему того самого Билла, которого он знал и исподволь, неуверенно, стыдливо любил. Внезапно от этого у него закололо сердце. Даже и на самом деле заболело. Дэвид тяжело вздохнул, держась рукой за бок.
Билл ловко подскочил к столу, откуда только взялось, непонятно, налил ему еще стакан виски, и оказался сидящим на коленках в ногах у Дэвида. Взрослый мужчина взял стакан и долгое время наблюдал за заботливым лицом Билла, все еще в вечернем макияже. Отмечая краем мозга, что это несколько убивало общее впечатление, и мешало поверить в милого щеночка сложившего лапки у него на коленях и доверчиво положившего на них свою мордочку, и предательски напоминало о том, что перед ним взрослая и циничная сука.
Дэвид отхлебнул виски для храбрости, и заявил, стремясь звучать так цинично, как ему казалось, заслуживал того Билл.
- Я знаю, зачем ты здесь, - сказал он, - Я знаю, чего ты боишься более всего на свете. Нет, деточка, если ты беспокоишься о своем будущем, то не волнуйся, я буду вести проект и дальше, я не настолько мелочен, чтобы мои личные обиды могли бы помешать успешному коммерческому проекту, я думаю, ты достаточно хорошо меня знаешь.
Билл кивнул, лицо его почему-то стало каменным.
- Тебе не нравится то, что я с тобой так говорю? – неожиданно заботливо спросил Дэвид.
- Нет, - сказал Билл.
- А почему? – спокойным тоном спросил Дэвид, - ты думаешь, я неправ?
- Я думаю, у тебя крышу снесло по поводу твоих денег, Дэвид, - так же спокойно сказал Билл, - как и на теме того, что тебя хотят использовать.
Дэвид резко выдохнул. Слова Билла его взбесили.
- Да кто ты такой, чтобы меня судить? – резко подскочил он на месте, заставляя вскочить на ноги и Билла. Щеки юноши резко покраснели, он опустил голову. Дэвид умел завести его сполоборота, но в данном случае вряд ли стоило бы воспринимать эту фразу в эротическом контексте.
- Билл, - сквозь зубы, прижимая обе руки к лицу, уже более спокойным тоном, но еще более отчаянно спросил Дэвид, - как ТЫ смеешь меня судить?
- И правда, - кивнул Билл, сквозь сведенные челюсти прошептав, достаточно громко, впрочем, чтобы Дэвид услышал, - как Я смею тебя судить. Как я вообще тебе что-то смею говорить, я сам удивлен. Я опять забываю свое место и смею гавкать, так что ли, Дэвид?
Дэвид грязно выругался швырнул подушку с дивана об стену со всего размаху. Он схватил Билла за воротник рубашки, и встряхнул, потом толкнул его назад, заставив упасть тряпичной куклой назад, в стоящее напротив дивана большое кресло. Дэвид сделал шаг вперед, поставив руки на подлокотники, склонился над ним, нависая угрожающе. От него словно полыхнуло жаром ненависти. У Билла перехватило дыхание.
- Не пытайся перевести тему на свои чертовы права, - тихо проговорил Дэвид, дыша сигаретным дымом и виски, - Лучше не пытайся, Билл. Меня потом засудит блядская комиссия по делам несовершеннолетних, но я, блядь, тебя покалечу. Я достаточно доходчиво донес до тебя свою мысль?
Билл смотрел на него с открытым ртом. Дэйв вынужден был отметить даже некоторое удовлетворение, возникшее внутри него, от произведенного на юношу эффекта. Честно говоря, он не ожидал, что тот так отреагирует. Он его напугал. Агрессия Йоста совестливо поджав хвост спряталась подальше. К чести Билла нужно отметить, что он достаточно быстро собрался, и выражение испуга исчезло с его лица.
- Достаточно, - кивнул он. Дэвид давно заметил, что разговаривать с Биллом в основном было абсолютно бесполезно. Доказывать что-то, убеждать – было пустой тратой времени и сил. Однако по жизни Билл обладал удивительно мудрой чертой, если он понимал что противник сильнее его, он просто подчинялся силе. Он не думал и не обижался. Это отступление не задевало его самолюбие, он не стал бы за это мстить. Он относился к этому не по-мальчишески философски. Преимущественное житие в мужской стае воспитало в нем на удивление мужественные черты, проявляющиеся неожиданно там, где их можно было бы ждать менее всего.
В некотором смысле Дэвид был доволен.
Он все еще являлся понятием силы для Билла.
Билл смотрел на него.
Дэвид стоял слишком близко к нему, от него приятно пахло, его парфюмом, и еще его запахом, и виски, к тому же кожу Билла начало приятно покалывать от исходившего от него тепла. Билл понял, что его развезло уже гораздо позже, чем это стало возможным остановить. Дэвид понял еще позднее. Когда Билл заерзал на месте, и, облизнувшись, съехал на сидении кресла вниз, так что ноги Дэвида оказались зажатыми между широко раздвинутыми острыми коленками.
- Не стой так близко, не дави - чуть хрипловато сказал Билл, - я теряю волю.
Если до этого момента Дэвид что-то еще и соображал, то сейчас точно перестал.
Он подхватил ногу Билла под коленку, и забросил себе на талию, ставя колено ровно между ногами молодого парня, и взбираясь сверху. Они оба теперь тяжело дышали. Дэвид молча разглядывал Билла, глядя сверху вниз, жадно впитывая каждую деталь.
- Ну, и? – спросил Билл, - глядя на него в упор, - что дальше?
- Дальше? – переспросил Дэвид.
- Давай, отъеби меня во все дыры, как последнюю шлюху, ты ж с утра слюной капаешь...
- А чо, свербит? – сквозь зубы поинтересовался Дэвид, задумчиво, но угрожающе хватая Билла одной рукой за горло, потираясь об него всем телом, заставляя Билла откинуть голову назад от его неожиданного натиска, - не терпится?
Билл ответил ему в таких емких и похабных выражениях, Дэвид даже не особенно-то и знал, что они существуют, но Билл порой мог просветить его парой-тройкой, когда в нем порой неожиданно взыгрывало благородное происхождение от водителя грузовика. Сейчас был один из таких случаев. Кровь бросилась в лицо Дэвиду, хотя конечно не только в лицо, но да, по правде говоря, мальчишке удалось заставить его покраснеть. Дэвид погладил его ширинку, в очередной раз, с воодушевлением понимая, что есть все-таки одна вещь, в которой Биллу он мог верить полностью и безоговорочно, даже если и сомневался во всех остальных. В этом смысле Билл никогда его не подводил:
- Блядь ты уличная, - удивительно нежно прошептал Дэвид, продолжая гладить член Билла через штаны. Губы Билла приоткрылись, жадно хватая воздух, пока он пытался извиваться под ним в попытке войти в более плотный контакт с его рукой. Отпустил его горло, позволяя подняться. Биллу нравилось смотреть, когда он его так ласкал. Дэвид облизнулся, чувствуя, как измученное неудовлетворенностью его тело мучительно и болезненно вновь оживает, подкидывая иссохшему от бесплотных фантазий утра мозгу пару тройку дельных и захватывающих идей по поводу разгоряченного худенького тела под ним, - Что бы ты делал, если бы ты не встретил меня, а? Ой, молчи, - он на секунду прикрыл рот Билла рукой, когда тот открыл его, чтобы ответить, - лучше молчи, я знаю, что ты скажешь. Нашел бы лоха постарее и побогаче...
Билл расхохотался, сверкая всеми тридцатью двумя зубами и запрокидывая назад голову. Шутка показалась ему крайне смешной и удивительно актуальной, он радостно закивал головой, подтверждая правоту Дэвида.
- Ты знаешь, а я и правда люблю тебя, Дэвид, - сказал он внезапно, отсмеявшись, и Дэвид просто проглотил язык от нахлынувших на него чувств. Он потерялся как-то сразу, растерял весь свой кураж. Лицо стало невероятно серьезным, он встал с кресла, за руку поднял Билла с кресла, поставил рядом с собой, и осторожно обнял за тонкую хрупкую талию, осторожно прижимая к себе будто неопытную девушку, словно драгоценную статуэтку. Ему внезапно так жалко стало этого мгновения. Этого ощущения странной близости, близости на каком-то ином уровне, чем та, что была до. Он не знал, повторится ли это когда-нибудь еще, или эта секунда будет тем, что ему придется вспоминать с тоской до конца своих дней.
- Ты ж даже не понимаешь до конца, что ты со мной делаешь, - прошептал Дэвид Биллу, ласково проводя руками вверх и вниз по его спине, - и это хорошо, что не понимаешь.
Билл посмотрел на него, выражение его лица вновь стало нечитаемым, Дэвид уставился в его лицо, чувствуя руками кончики отросших по середины спины волос, посылающих мурашки вдоль по его телу. Глаза эти, губы, широкие скулы, прямой нос, он смотрел в лицо Билла и не мог наглядеться. Он не мог понять что он видит перед собой. Это могло быть лицо женщины, это могло быть лицом юноши, оно было и добрым и злым, одновременно. В голову само собой влезли Гессевские строчки про лик единого божества мироздания, соединяющего в себе сущности Бога и Дьявола, мужское и женское лицо одновременно, каменно-неживое и полное невероятного кипения жизни внутри. Ему в эту секунду показалось, что это именно то, что он видит сейчас, в полумраке гостиной перед собой. Дэвид вынужденно прогнал от себя странный суеверный страх, повинуясь насмешливому движению пирсингованной брови Билла, интересующейся более всего какого черта он завис ни с того ни с сего.
Дэвид двинулся навстречу ему, чувствуя как забилось от неожиданного страха его сердце. Губы их соединились, обжигая его ощущением расплавленного металла. Обостренная чувственность поцелуя показалась ему чрезмерной, словно бы они соприкоснулись оголенными нервами. Билл обхватил его за плечи, рывком, с неожиданной силой, рука его стальной хваткой вцепилась ему в волосы. Дэвид не ожидал, потому едва устоял. Он прижал Билла к себе, сжал спину сильнее, чем обычно, углубляя поцелуй, оглохнув от оглушительного стука шарика в языке Билла о его зубы. Билл схватил между своих зубов его нижнюю губу и медленно, цинично сжал челюсти, не останавливаясь, пока боль не стала нестерпимой, и Дэвид не заорал. Йост намотал на кулак его волосы, дергая прочь. Черт, чувство надвигающегося пиздеца накрыло его с головой. Это было уже не остановить.
Он тяжело дышал глядя на полуприкрытые в экстазе глаза Билла, кажется теперь даже светящиеся золотом в полутьме. Он не просто сделал ему больно, он ловил от этого просто нереальный кайф. Игра приобретала новые щекочущие нервы головокружительные правила. Дэвид, было задохнулся от волны адреналина, захлестнувшего его с головой. Чертенок мог выключить его мозг очень быстро.
- На колени, - прошипел Дэвид, в буквальном смысле подталкивая Билла опуститься перед ним на колени. Нет, не то что бы он сильно сопротивлялся, просто не ожидал, вероятно, что Дэвида вштырит так отчаянно быстро. Дэвид схватил его за горло, поджимая большим и указательным пальцем под основание нижней челюсти. Голос у него стал хриплый, низкий, едва слышный, стальной.
- Открывай рот, - приказал он, грубо хватая пальцами за подбородок. Билл не смотрел на него, он закрыл глаза, но на долю секунды Дэвид увидел, что тот ухмыляется. Это мгновенно стало для старшего мужчины аусвайсом на небо, сшибающим все сожаления и границы неуверенности.
Он заставил Билла открыть рот, двумя пальцами уперевшись в скулу, а большим в подбородок, вниз. Другой рукой вытащил из штанов благодарно распрямившийся на воздухе хуй, и поднес его к раскрытым губам Билла.
- Еще раз покажешь зубы, щенок, я тебя придушу, - он держал рукой челюсти Билла, а не то бы тот точно рассмеялся. Ресницы его задрожали. Нет, агрессия Дэвида отнюдь не пугала его, он плавал в ней словно рыба в тропическом океане, наслаждаясь теплыми волнами прилива.
Билл трогательно послушно потянулся губами к его члену, теплым мокрым прикосновением заставляя Дэвида зашипеть. Однако он не собирался менять направление их взаимодействия, и давать больше активности Биллу. Он не очень был уверен в том, куда это может сегодня завести. Странный испуг этот на самом донышке души завел его еще больше, он наверное в первый раз понял с Биллом, что он занимается сексом с таким же мужчиной, как и он сам. Пока, впрочем, это чувство было слишком мало и незначительно, и он быстро загнал его поглубже.
Дэвид продолжал держать его рот открытым, трахая его в рот, вводя покрасневшую головку между округлых губ, давая Биллу лишь свободу в том, как именно встретить его член внутри своим языком. Он усиливал частоту и амплитуду движений, заставив при одном неосторожном движении Билла испуганно застонать и схватиться обеими руками за его бедра.
- Перестать? – спросил Дэвид обеспокоено.
Билл отрицательно покачал головой. Его глубокая философичность касалась как видно и этого процесса тоже. Дэвид со странной нежностью погладил его рукой по вспотевшему лбу, не отрывая взгляда от того, как губы Билла продолжали смыкаться и размыкаться от движений его хуя. Он поднес ко рту собственную ладонь, слизывая пот Билла, чувствуя по щекотке внутри собственных яиц, что ему уже нехватает этого привычного вкуса их страсти.
Он отпустил Билла, жестом приказав ему лечь на пол. Лег сам рядом, подобравшись со спины Билла, хватая ткань тонкой рубашки и рывком обнажив плечо. Он впился губами во влажную кожу, вжимаясь яйцами в его бедра, чувствуя его запах, смешанный со всякой чудной парфюмерией, и чувствуя, как это сводит его с ума окончательно.
Билл отчаянно забросил голову назад, щекоча его волосами, он заныл как-то безрадостно, выдыхая, учтивые джентльменские поцелуи в плечо отнюдь, похоже, не являлись тем, о чем он сейчас мечтал, да и Дэйв всерьез стал опасаться трения, которое происходило между членом и его обтянутыми джинсами бедрами.
- Снимай штаны, - сказал Дэвид упиваясь возбуждением, разлившемся по лицу Билла ему в ответ, - Быстрее. Еще быстрее. Так.
Он знал, что возбуждения Билла вполне хватит чтобы войти в него без особых предосторожностей, что он и сделал, подхватив свой ноющий возбужденный хуй с увлажнившейся от смазки на самом кончике головки, и направив его ровно между ног Билла, подхватывая одно бедро выше. Ерзая на боку, чтобы устроить свой хуй внутри него поудобнее.
Он дернулся рывком раз, Билл сжал его руку, показывая, что он уж слишком поторопился со своим нетерпением. Дэвид остановился закусывая зубами его плечо и едва не ноя. Сдерживаться уже не оставалось сил.
- Ну, быстрее, родной, я не могу больше, - простонал он. Билл отпустил его руку, давая разрешение двигаться дальше, чем Дэвид и воспользовался с жизнеутверждающим рычанием, - А жизнь-то налаживается!
На пятом или шестом пугающем в своей неотвратимой бодрости толчке Билл выдохнул как-то лихорадочно, рефлекторно дернувшись вперед, для Дэвида это было сигналом того что ключ зажигания вновь разорвал преграды обжигающей лаве возбуждения в нем. И так оно и было, он подхватил его член рукой, лаская в такт со своими проникновениями в податливую теперь его воле плоть. Билл застонал громче, отчаянно закусывая собственную кисть, чтобы не орать. Дэвид чувствовал, что его уже практически трясло от возбуждения, он закусил зубами нижнюю губу невероятным усилием воли замедляя темп, вытаскивая свой член из него полностью, вызывая у мальчика под ним, в корне несогласный с его решением стон.
Однако мысль о том, что так на боку, он не сможет засадить ему так сильно, как он бы хотел, оказалась сильнее человеколюбия. Дэвид поставил его раком перед собой, радуясь этому факту, как ребенок. Билл вообще больше не сопротивлялся ему, даже не пытался двигаться навстречу, удовольствие накрыло его с головой, парализовало, приводя к странному отупению все чувства, кроме желания удовлетворить каждое желание мужчины, подчиняясь ему безоговорочно, мужчине, который сейчас держал его за голые бедра обеими руками, наслаждаясь придуманной им самим только что пыткой. Дэвид входил в него, медленно, потом так же невыносимо медленно вытаскивал свой член, наслаждаясь разъебанностью его членом билловской дырки. Снова медленно засаживал и отходил назад, наблюдая за этим всем словно со стороны, словно Билл был неодушевленным предметом, созданным только для стимуляции его охреневшего от радости хуя. Билл прекрасно понимал чувства Дэвида, однако ощущение унижения от позиции неодушевленного предмета, в которой он находился, странным образом лишь добавило ему удовольствия от самого процесса. Он даже не стал просить его двигаться быстрее, ему удивительно понравилось искусственное торможение возбуждения где-то на грани с самим пиком. Нет, он не стал его просить, хотя Дэвид, где-то в глубине души, этого ожидал. Тело его подчинилось ему абсолютно, не управляясь даже волной окаменевшего возбуждения. Оно говорило – используй меня, и истекало сладострастием от этого.
Голая задница, оттененная рубашкой сверху и кромкой трусов и штанов с ремнем внизу, с раздвинутыми так широко как позволяли штаны ногами, тем временем ударяла воображение Дэвида куда-то поддых. Ему самому внезапно стало казаться слишком мучительным подобное времяпрепровождение. Он снова засадил ему, только теперь с той силой и с тем желанием которое испытывал на самом деле, набрасываясь на тело Билла все с большей и большей яростью в каждом своем толчке. Бедра его теперь двигались свободно, бодро шлепая мокрой кожей о мокрую кожу, склеиваясь на долю секунды, чтобы разлепиться опять, ему только приходилось поддерживать теперь безвольно повисшее на его руках тело. Походу, ноги Билла уже отказывались его держать. Билл закричал хрипло, надсадно, пронизывая тело Дэйва дополнительной стимуляцией от горла до самых кишок. Дэвид почувствовал, что он кончил под ним, без рук, только лишь от его хуя внутри, забывая последние ограничения, повышая темп до сумасшедшего обжигающего лихорадочного дергания туда-сюда, не отпуская Билла, не прекращая свою чертову стимуляцию, заставляя его орать едва не беспрерывно, но не слыша уже ничего из-за шума взбесившейся крови в ушах, и из-за своего собственного крика.
Где-то часа в три ночи очнувшийся от боли в шее Дэвид обнаружил, что они оба умудрились заснуть как-то по-собачьи на полу в гостиной. Вначале он чувствовал себя слишком обессиленным, чтобы встать с Билла, к тому же с ним было так тепло и спокойно, что он не заметил, как провалился в сон. Билл вообще не придавал значения ничему, что происходило после того, как его удовлетворили, его обыкновенно бесили все попытки его каким-то образом поколебать. Мотивация Билла изображать человеколюбие в этот момент стремительно падала за отметку абсолютного нуля. Потому он заснул еще быстрее, чем Дэвид.