Глава 5

Это повторялось опять, а потом опять и снова повторялось. Каждый вечер, с невозмутимым упорством маньяка, Билл принимал ванну, сушился, одевался, выходил на улицу, обнаруживал, что оставил телефон дома, возвращался, в молчаливом, кратком но жестоком бою отнимал его у Тома, который с интересом порывался посмотреть, что такого интересного в СМС-ках и звонках в телефоне у брата, и, ни слова не говоря, уходил снова. Матери он сказал, что ночует у друга. Мать поверила, Том чуть не зарыдал, растрогавшись, от проявлений такого поразительного интереса к людям, которого он в Билле сроду не замечал. Тем более когда такое невероятное событие в жизни его обыкновенно на редкость мизантропичного близнеца все-таки случалось, он всегда ему рассказывал все о всех своих друзьях, а тут это как-то не приходило ему в голову. Нет, ну, сам-то Том, понятно, был слишком гордый, чтобы спрашивать первым, но когда Билл возвращался домой, часа в два пополудни, он по разным причинам то и дело крутился вокруг него, ожидая, что его брат поимеет, наконец, совесть и расскажет ему, какого черта он перестал ночевать дома. Однако Билл упорно делал вид, что не замечает намеков брата. Тома начинало это бесить ничуть не меньше чем неожиданная невероятная скрытность близнеца. То, что что-то здесь не чисто, Том знал. Достаточно было просто взглянуть разок Биллу в глаза, в них что-то появилось. Черт его знает что, но оно отдавало каким-то очень нехорошим высокомерием. Он словно стал на него смотреть несколько сверху вниз, словно посмеиваясь, но все как-то не явно и не демонстративно, как обычно, а как-то очень глубоко и изнутри, словно он чувствовал себя старше своего брата.
- Чувак, ты чота странный стал какой-то, - озабоченно сказал Том однажды ему с утра, глядя в зеркало на чистящего зубы за умывальником брата, - ты не заболел?
- М-м-м-м, - ответил тот, и на знакомом до боли лице Том прочел лишь два слова, и это были слова «Сразу отъебись».
Том сразу отмел мысль о том, что у Билла могла появиться женщина. Потому что вот в этом случае, он точно сразу бы все знал, во всех деталях и подробностях, в том числе и интимных. Билла бы просто распирало бы изнутри от гордости и самодовольства. Он бы сиял изнутри, словно начищенный медный таз на солнце, сверкал бы словно голый зад при луне, у всех бы глаза слепило от того, как бы он светился. С другой стороны, тут точно не шла речь о компьютерных играх и полуночных пьянках с друзьями. Тут пахло сексом, и хрен бы Том кому мог объяснить как он это понял. Он просто чувствовал что-то от Билла, в каждом его движении, в каждом случайном взгляде, повороте головы, в улыбке и каждой позе, что-то вроде того, когда, в сущности, не будучи особенно пьяным почти в трезвом уме и в почти светлой памяти, он неожиданно для себя естественно, так, как будто это само собой разумелось, поцеловал его прямо в рот. Он тешил себя мыслью о том, что Билл тогда просто укурился, а он, ну, он же мужчина, а какой мужчина устоит перед явной сексуальной провокацией! И какой мужчина потом станет вспоминать обо всяких глупостях? Однако, теперь он обнаружил тот факт, что тот же самый покалывающий холодочек пониже пупка, который тогда заставил его сделать то, что он сделал, появляется точь-в-точь в момент появления брата в поле его зрения, и не проходит еще некоторое время после его исчезновения трансформируясь в тяжелую противненькую тоску, исподволь, едва заметно отравляющую его изнутри.
Том не знал, что произошло, но был уверен, что что-то здесь не так.
- Я с Зайкой в кино! – сказал он на третий день, и вышел из дому за пятнадцать минут до часа Икс. Он надел солнечные очки, воткнул в уши наушники, и пошел вниз по улице, жуя жвачку и мотая головой из стороны в сторону в такт с музоном из наушников. По ходу дела он внимательно осматривал машины, припаркованные у дороги, и проходящих мимо прохожих, изо всех сил демонстрируя что это он от нечего делать. Под синим Фольксвагеном он увидел серого пятнистого котенка, и присел, чтобы вытащить животное из-под машины. Котенок был чистый, домашний, шерстка блестела, он только был сильно напуган и громко орал, Том подумал, что он точно потерялся. Ничего, мамка нальет ему молока если что, а завтра они повесят объявление о том, что нашли котенка, не бросать же животное на произвол судьбы? Увлекшись маленьким животным он едва не пропустил тихо прошуршавший шинами по асфальту дорогой автомобиль, он резко обернулся и даже проглотил жвачку от неожиданности. Он снял очки, поморгал и посмотрел на капот машины.
- Йо-пе-рный те-атр, - сказал он котенку, - А Йост-то чего здесь делает?
Том подхватил кота подмышку и рысью огородами через заброшенный участок помчался домой, чтобы успеть домой первым. Он перепрыгнул через забор, не замечая, как испуганный зверек вцепился когтями в его бок через майку, в страхе упасть. Кот от страха уже даже и не орал, он просто сосредоточенно висел когтями в боку у Тома, Тому не было времени, чтобы заметить, что ему больно, он обогнул ограду из кустов, взбежал на крыльцо и рывком распахнул входную дверь.
В доме было тихо. Только задумчиво шлялся туда сюда по коридору, собираясь, Билл.
- МАМА У НАС В СЕМЬЕ БУДЕТ ПОПОЛНЕНИЕ! – радостно заорал Том, оглядываясь. В непосредственной близости от дома машины Йоста видно не было. Неужели показалось? Фрау Каулитц с вытянувшимся лицом выглянула в коридор из гостиной.
- Вот – Том протянул котенка, - надо покормить, он голодный.
- Ох, Господи прости, - фрау Каулитц даже перекрестилась, при виде котенка у нее разом отлегло от сердца, - давай сюда своего зверя, Ирод!

***

Дэвид залпом допил рюмку коньяку. Он совершенно не знал, что сказать. Он даже не был уверен в том, что тут в принципе стоило бы что-то говорить. Он облизал пересохшие губы. Билл отпустил какой-то глумливый комментарий по поводу его модернистской картины, висевшей на стене прямо между двумя полукруглыми окнами, в вычурных драпировках, в гостиной. Дэвид не понял толком, о чем он, да половину и не расслышал, мысли его были заняты совсем иным.
Он подошел к Биллу сзади, и, зажмурившись отчего-то, обхватил его поперек туловища и прижал к себе. Он почувствовал запах шампуня, запах кожи Билла, запах стирального порошка от майки и кожаной куртки, все разом, и все это срослось для него мгновенно в один уникальный возбуждающий обонятельный образ, от которого сердце его забилось сильнее. Он нащупал губами, нежную поверхность тоненькой шейки, и присосался к ней медленными горячими поцелуями. Кожа Билла на вкус оказалась точь-в-точь такой, как он себе и представлял.
Губы Дэвида скользили по шее Билла ласково, вверх и вниз, словно бы им это и вовсе не могло надоесть. Да Йост уже и сам был готов стонать от удовольствия, просто от самого факта, что Билл позволяет ему это делать. Он обнял его крепче и еще крепче, вжимаясь своими бедрами в его тело сильнее, словно пытаясь наглядно продемонстрировать Биллу степень своего возбуждения, вызванного его присутствием. А степень и взаправду производила впечатление! Билл, по крайней мере, почувствовал себя вполне польщенным. Молодой парень запрокинул голову назад, опираясь плечами о плечи старшего, давая тому лучший доступ к собственной шее, от его удовлетворенного вздоха Дэвид почувствовал, что сейчас точно угробит собственные штаны, если не от физического возбуждения, так хотя бы и от морального. Билл та-а-ак интересно выгнулся теперь в его руках, его откляченная попка теперь нахально терлась об его раздутую ширинку...черт побери, уже сейчас Йост почувствовал, что это все было не зря. Он зарычал и вцепился в доступную ему в данную секунду ближе всего шейку чуть не зубами, как лиса, тащащая утенка из пруда.
Внезапно Билл резко оттолкнул его от себя.
- Что? – изрядно обалдев от всего происходящего, спросил Йост, потирая живот, в который заехал острый локоть Билла.
- Чур, засосов на шее не оставлять, - строго приказал продюссеру Билл, глядя на него в упор, - заебусь потом всем объяснять, что ударился, бля, об угол!
Йост открыл в изумлении рот:
- Циничная маленькая тварь! – не без нотки восхищения сказал он, когда смог подобрать подходящие случаю слова.
- Не циничная, - поправил его Билл, - практичная...
Он сделал шаг навстречу Йосту, позволяя рукам мужчины вновь лечь на его талию, что они сделали уже привычным для себя жестом. Дэвид смотрел на него и не мог отвести взгляд. Светло-карие, непрозрачные, словно горчичный мед глаза плавили его собою также, как плитку шоколада плавит раскаленная сковородка. Билл не смотрел ему в глаза, он смотрел прямо на его рот. Губы его приоткрылись, мелькнул на секунду облизавший их язычок. Дэвид стоял и смотрел на него заворожено, как безвольная жертва на приближающуюся ядовитую змею. Он как-то не так все это представлял, нет, не то чтобы это было плохо, просто он опешил от неожиданности. Он сотню тысяч раз, можно уже признаться, представлял себя, как это у них будет, он сотню тысяч раз представлял себе Билла в его, Йостовской спальне, и это казалось ему привычным и нормальным. Поэтому предательское ощущение полной власти Билла над ним, которое он ощущал сейчас - ввело его в ступор. Губы Билла оказались прямо на уровне его губ. Маленький подонок, он уже сейчас с него ростом! Дэвид посмотрел в непроницаемые чуть прищуренные светящиеся глаза, и с ужасом понял, что он уже сейчас получает удовольствие от той власти, которую Билл имел над ним в эту самую секунду. Но, увы, адреналин лишь усилил ток крови по его венам. Он закрыл глаза устало, не зная, что делать, на долю секунды, когда Билл совершил свой резкий бросок к его рту, лишь усиливая у Дэйва это странное сходство, которое он видел в мальчишке, сходство со змеей, с красивой, завораживающей но смертельно опасной змеей. Йост подхватил его лицо нежно в руки за миллиметр и за долю секунды от собственных губ, совершая неожиданный для противника маневр. Билл этого явно не ожидал, и не то что бы ему это сильно понравилось.
- Давай-ка продолжим с того места, на котором мы остановились, малыш, - прямо у его губ горячо прошептал он, и отстранился, без особого удовольствия, но так было надо. Мальчишка должен знать, кто здесь хозяин. Он повернулся и отошел.
- Это с какого такого места? – жизнерадостно хихикнул Билл, следуя за Йостом к дивану.
- Щас дохихикаешься, - беззлобно сказал Йост, опускаясь на обитый цветной тканью диван, вытаскивая из-под поясницы одну из декоративных шелковых подушечек, и протянул обе руки к Биллу.
- Иди ко мне, - сказал он, мягко тихо и без тени улыбки на лице, и Билл повиновался безропотно. Мальчишка тут же быстро взгромоздился верхом на его колени, причем ему совсем не помешала привычка Йоста широко раздвигать ноги, сидя. Йост потрясенно понял, глядя вниз на бедра Билла, что при его длине ног подобная акробатика и акробатикой-то считаться не могла. Кто-кто, а Билл как раз-таки, уселся на своем несчастном продюсере верхом с полнейшим для себя комфортом.
- Чо такое? – спросил Билл, заставляя Дэвида отвести взгляд от его бедра, который он тут же заменил цепкой хваткой обеих рук.
- Ничо, - в тон ему ответил Дэвид, сжимая его бедра требовательнее руками, все более и более откровенно с каждой минутой показывая Биллу, что он собственно от него хочет. Помимо овладевающего им с каждой секундой все сильнее возбуждения, мужчина не мог избавиться от странного интереса, которое в нем вызывало лицо Билла, в ответ на все более откровенную демонстрацию его желания. Он подвинул руки выше, и Билл погладил его руки своими ладонями, обхватив их тонкими пальцами, словно в одобрении тому, что он делал. О, нет, когда Йост переживал по этому поводу до того, он, конечно, и думать не думал что это может быть только так.
Он позволил губам Билла упереться в свои губы, он позволил их разгоряченным ртам слиться в поцелуе. Он отчаянно вцепился лапами в задницу Билла, просто потому что надо же было ему за что-то уцепиться, когда этот чертов язык с металлическим шариком отчаянно покорял его побежденный еще до битвы рот. Билл прижался к нему, давая теперь Дэвиду почувствовать свое возбуждение, и это как ничто другое смело все заслоны в голове Йоста. Вот это, не могло врать.
Дэвид внезапно понял, что он действительно может с ним делать все, что сможет прийти в его голову. От этой мысли у него зашумело в ушах от нечеловеческого счастья, и он уже ничего так не хотел на свете, кроме как избавиться от этой гнусной ширинки, доводящей его до озлобления своим наличием в данный исторический момент. Дэвид задрал майку Билла наверх, обеими руками осторожно сжимая маленькое, но, удивительным образом не казавшееся хрупким тело. Его большие пальцы едва не сходились на его животе и груди, он гладил Билла вверх и вниз, просто ловя кайф от прикосновения к его голой коже. Билл подхватил майку и заправил ее себе за шею, оставив по сути только на плечах, настойчиво намекая Дэвиду, чтобы тот не вздумал останавливаться, но тот уже и не думал.
Дэвид жадно облизывал его теперь, старательно пытаясь не оставить ни одного сантиметра его торса не покрытым его жадными поцелуями. Билл запрокинул голову назад, выдыхая от восторга. Рот, его рот, он опять приоткрылся возбужденно и возбуждая в тысячи раз сильнее, и Йост слишком хорошо знал теперь, что он хотел бы с ним сделать. Он не сделал этого, по крайней мере, сразу, он погладил его живот, его грудь своими руками, он провел пальцами по полураскрытым губам Билла, по верхней и нижней, медленно, тронув за острые, как ощущалось кончиками пальцев, неровные зубки, сунул пальцы ему в рот. Не вызвав впрочем никакого неудовольствия, хотя Билл, словно маленький котенок или щенок, не смог избежать искушения и не тяпнуть его пальцы как следует зубами. Просто потому что ему захотелось. Язык, между тем, продолжал сладостно и ласково облизывать их, едва слышный полувздох-полустон попросту объяснил Йосту, что он не зря родился на этот свет. Другой рукой Йост не переставал поглаживать член Билла сквозь плотную джинсовую ткань, делая свои притязания на юное тело все более и более обоснованными. Он с боем вернул себе мокрые от слюны пальцы, принимаясь ласкать ими маленький, торчащий сосок, заставляя Билла уронить голову к себе на плечо с хриплым стоном и мольбой прося его прекратить эту херню, и трахнуть его уже.
Йост опрокинул его на диван, едва не раздавив, хлопнувшись сверху на тоненькую фигурку. Потом решив, что так он скорее всего будет бояться за жизнь мальчишки от каждого своего неверного движения, изменил свой первоначальный замысел. Хотя, нет, он вообще не так, совсем не так представлял их первый раз.
Он положил его на подлокотник кресла, отчаянно стаскивая с Билла штаны, слава Богу, это было несложно, учитывая, что они сидели на нем более чем свободно. Стащил штаны, и сжимая свой член в ладони, даже где-то до боли, чтобы не дать ему взорваться до того момента, когда он войдет в него. Он вошел в него, сам уже едва соображая, что делает, и далеко за гранью того, чтобы понять, что он делает с ним. Он не мог. Он уже просто не мог, он просто двигался внутри, с каждым нелепым толчком сходя с ума все сильнее от захватывающей его тела жажды еще большей близости. Он так и не понял, что по этому поводу думал Билл, но сам чуть не умер от счастья, взрываясь в сладчайшем из испытанных им доселе оргазмов. Позже, когда они легли в постель, лениво приняв ванну, Билл ничего ему не сказал по этому поводу. Билл уткнулся ему в плечо, как-то даже несколько утешительно-заботливо. Дэвид не в первый раз за сегодняшний вечер удивился его престраннейшей для крайне юного молодого человека манере опытной женщины. Он пытался приободрить его за то что, у него, Дэвида, все получилось как-то не самым лучшим образом, хотя с его, Дэвидовской точки зрения, пострадавшей стороной в этом смысле являлся вовсе не он.
Дэвид не мог этого выносить долго. Как не мог выносить разгоряченного молодого тела рядом, как не мог выносить этот чертов запах его кожи, который делал из него натурального зомби, который хотел прыгать вокруг него, высунув язык и спрашивать каждую секунду, а что еще ты хочешь, чтобы я сделал? Дэвид не мог вынести, и не стал. Перестав сходить с ума и волноваться так сильно, он проявил себя гораздо лучше чем Билл мог бы ожидать. В конце концов, им больше нечего уже было терять.
Дэвид молча опрокинул его на спину, наваливаясь сверху и целуя, не давая Биллу ни двинуться ни что-либо думать, целовал его, ласкал, закинув его бедро себе на плечо, нежную бархатистую кожу бедра его язык изучил до самой мельчайшей подробности, а живот мальчишки он и вовсе вылизал до блеска, он мог бы поручиться. О, да, он заставил его закричать сегодня, кончая, и не один раз. Да, это было то, ради чего это все стоило затевать. Он мог бы поклясться, что Билл казался полупьяным от его ласк, когда он наконец отпустил его, и это наполнило душу Дэвида невыразимым экстазом. Ничуть не меньшим чем его первый сумасшедший и совсем незрелый оргазм.

***

Снова и снова это повторялось именно так. Билл одевался и уходил, никому ничего не объясняя, он внезапно отдалился и стал существовать в параллельной от них Вселенной. В параллельной от Тома Вселенной. Это наполняло существование другого близнеца незнакомым до сих пор ощущением пустоты и холода, справиться с которым не хватало сил ни у него одного
- Ну, я пошел, - как обычно сказал Билл, и открыл дверь.
- Ты куда? – против своих обычных принципов и правил спросил Том.
- На кудыкину гору, - ответил Билл, искренне посчитав, что исчерпывающе ответил на вопрос брата и попытался закрыть дверь.
- А ну-ка стой! – Том не дал ему это сделать, уперевшись плечом в дверь.
- Чо? – лица их теперь оказались близко-близко.
- Я спросил, куда ты пошел? Не надо игнорировать мои вопросы, Билл, - очень тихо, но очень внятно сказал Том.
- С каких это пор ты записался мне в мамочки, Том? – очень зло прошипел Билл.
Том проигнорировал явную попытку вывести его из себя.
- Кстати о мамочке. Она, вообще-то на самом деле волнуется. Ты третью ночь шляешься черт знает где!
- Я говорил, ей не стоит волноваться, - отрезал Билл.
- Но она спрашивает МЕНЯ где ты? Она не верит МНЕ что я не знаю где ты! - возмутился Том.
- Том ты уже большой мальчик, придумай что-нибудь сам, - насмешливо парировал Билл. Том выпустил дверь. Слова брата прозвучали словно пощечина.
Как самая настоящая, подлая и болезненная пощечина, которую ему подло отвесили при всех. Не удар кулаком, на который он бы тут же ответил, а унизительная пощечина. Том почувствовал как против его воли на его глазах показываются слезы. Это было больно. Это было чертовски больно. Он едва удержался, чтобы не всхлипнуть, потому что жгучая боль от этого удара просто резала его изнутри живьем напополам. Из глаз его против его всяческого желания полились слезы, он был вынужден это сделать, потому что иначе эта чертова боль просто сожгла бы его. Хорошо, что подонок этого не видел.

***

Йост сидел на кровати, откинувшись назад и опираясь на локти. Билл ничего ему не сказал, цинично свернул голову сигарете в пепельнице на подоконнике. Подошел к старшему, на полпути, внезапно опустился на колени. Приближаясь на шаг и еше на шаг ближе, подполз к нему, и схватился за ремень его штанов тогда, когда в сущности было уже поздно Йосту было понимать, что на самом деле тут происходит. Билл отсосал у него так, что у него встали дыбом даже волосы на руках. Он полчаса пытался отдышаться после этого, и избавиться каким-то образом от порабощающей его мозги картины. От стоящего перед ним раком Билла, от его порозовевших распухших губ и языка обхаживающих его член, даря ему любовь и ласку, которых он несмотря на свой немалый опыт разом и не видал ни разу.
Он не смог продержаться долго. Никто бы не смог. Он кончил прямо ему в рот, он хотел кончить в его рот, он хотел видеть свою сперму на его лице, просто ради того чтобы это видеть. Просто чтобы видеть еще одно доказательство того, что он им владеет. В следующий раз он воспользуется случаем гораздо более продуктивно, поклялся он себе сотрясаясь в последних судорогах оргазма и глядя на язык Билла, поглаживающий обратную сторону его уже наполовину обмякшего отполированного хуя. Он смотрел на это и понимал с каждым движением языка на нем, что случай ему представиться гораздо быстрее, чем он предполагал.
Утро родилось розовым рассветом, жизнерадостно засияло в окна ярким утром и медленно перешло в бодрый, радостный и уверенный в себе полдень. Билл задумчиво валялся в кровати, пока Йост заботливо варил кофе на кухне, лениво щелкая пультом, переключая канал за каналом в телевизоре.
- Йост, а у тя в телеке порно есть? – спросил он.
- Билл! – возмущенно отозвался Йост.
- Да, Дэвид, я помню, я слишком маленький чтобы курить! – четко проговаривая каждое слово, звонко сказал Билл.
Дэвид на кухне закашлялся, поперхнувшись. Потом выдал что-то удивительно матерное по поводу комментария Билла. Он появился в дверях спальни с дымящимся ароматным кофе, по чашке в каждой руке, кажется, договаривая свой монолог.
- Нельзя так материться при детях! – с абсолютно каменным лицом приветствовал его Билл. У Йоста вытянулось лицо. Он даже поставил чашки на тумбочку, чтобы они не мешали ему жестикулировать.
- Йост, дай сигаретку? – сказал Билл.
- Знаешь, Билл,... - начал было Дэвид и задохнулся от эмоций.
- Знаю, - сказал Билл, растянувшись поперек кровати и потянулся за кофе, - мой старший брат в этих случаях говорит: «Билл, что ж ты маленьким не сдох?»
- Старший? – хмыкнул Йост, беря в руки дымящуюся фарфоровую чашку с кофе.
- На целых десять минут! – не допуская ни малейшей иронии серьезно проговорил Билл, - конечно, старший.
- Как у вас, близнецов, все серьезно! - хмыкнул Йост.
- Да, - все так же серьезно кивнул Билл, - иначе никак!
Йост все еще усмехаясь своим мыслям отправился на кухню, принести что-нибудь на завтрак. Внезапно на тумбочке слева от Билла зазвонил телефон. Билл задумчиво посмотрел на него и не пошевелил ни одним мускулом. Телефон звонил долго и не переставая.
- Ну, Билл, блин, возьми уже трубку! – раздраженно крикнул ему с кухни Йост.
Билл взял трубку так же равнодушно, не меняя выражения лица и не споря.
- Але? – спросил он. В конце-концов это дело Йоста.
- Упырь, это ты? – ничуть не удивившись, подозрительно душевно приветствовал его из телефонной трубки его брат.