Глава 11

Однажды они посетили собачий приют.
Проезжали мимо, и решили зайти. Билл подобрал там собаку. Собака была странная, то ли терьер, то ли длинношерстная такса, длинная, коротконогая, черная с рыжеватой шерстью. От пса разило дворняжичеством и в глазах светился разум. Видок у пса был порядком отмороженный, глубоко распиздяйский и совсем не гламурный. Густав с Георгом оборжали пса, спросив близнецов, где они вообще нашли такого урода. Близнецы непонимающе посмотрели на них с одинаковым выражением лица. Почему собака казалась им уродом они понять просто не могли. Они решили, что это шутка. Билл держал пса на руках, крепко прижимая к груди:
- Он так смотрел на меня! Я понял, я без него не уйду... - сказал Билл, и пес согласно замотал хвостом и лизнул его в щеку, потом обнюхал Тома и лизнул его тоже, Том рассмеялся:
- Скотти, фу, - отбиваясь от пса, сказал он. Пес понял это по своему, запрыгал на коленях у Билла и принялся жизнерадостно лезть целоваться к Тому, удесятерив свои усилия. Дэвид пожал плечами по поводу пса, нахмурился и спросил Билла, а кто будет со Скотти по утрам гулять, если вы встаете только к обеду?
- Я сам буду гулять! – сказал Билл. И не соврал.
Он поднимался с кровати в девять, не умывшись, не расчесавшись, натягивал штаны, майку, куртку и кепку на нос, надевал поводок на Скотти и шел с ним гулять, как зомби, покачиваясь и зевая. Потом он приходил домой, повторял ритуал в обратном порядке и падал замертво обратно в кровать.
Однако на самом деле вскоре пса все полюбили, потому что нрав у него был легкий, характер дружелюбный и не скандальный, да и ум у него был далеко не собачий. Йост пришел в гости к близнецам с двумя пакетами собачьей еды, выгулял пса, накормил. Скотти сразу зауважал Йоста, поняв, кто здесь босс, и стал заглядывать ему в глаза с поразительной преданностью. Сердце Дэвида упало к ногам пса, разбившись на кусочки, и он стал просто приходить к ним, порой, чтобы погулять с собакой.
Пес был хитрый как черт. Вообще, сказать честно, своим личным хозяином он почитал Билла, и только Билла. Он его любил безгранично и свято, и даже по-собачьи о нем заботился. На все недостатки хозяина он смотрел сквозь пальцы, прощая Биллу его шутки, дурацкие выходки, и забывания его покормить, словно щенку. Конечно, при виде Йоста он выстраивался в постойке смирно, так что все его тело звенело как натянутая струна и имитировал безграничное послушание. Морда пса подхалимажно ухмылялась. Честно говоря, до Скотти они все даже и не думали, что на свете существуют собаки, так щедро одаренные актерскими способностями. Преданности Скотти хватало ровно до того момента, пока Билл ему что-то не говорил. Если хозяин что-то ему говорил, для пса не существовало больше никого, даже любимого Йоста. Когда Йост высказывал Биллу свое Фэ, строил его, или несколько повышал голос, Скотти меланхолично шел к Биллу, садился у его ноги, прижавшись спиной, меланхолично поджав задние лапы, и всем своим видом показывал, кто тут на самом деле прав. Когда Йост делал шаг ему навстречу, пес так внимательно смотрел на него, переводя вес своего собачьего тела на задние лапы, незаметно и подбирая лапы, а однажды даже зарычал на него, всерьез скаля зубы. Йост нахмурился:
- Нашел себе...защитничка, - мрачно сказал он Биллу.
- Скотти, нельзя крыситься на дядю Йоста, - сказал Билл собаке с совершенно серьезным выражением на лице, - он обижается!
Дэвид посмотрел на Билла очень выразительно, но тот тактично сделал вид, что намеков не понял.
Настал короткий период отдыха, Билл и Том в буквальном смысле заперлись в своей квартире, и как сказал Георг, впали в спячку. Примерно так все и было. Они спали. Ели. Пялились тупо в телевизор, снова спали и снова ели. Том проснулся как-то, часов в десять вечера спящим на диване, с пустой бутылкой пива в руке. Очевидно он заснул в процессе просмотра какой-то душераздирающей картины. Билла в гостиной он не обнаружил, в его комнате тоже, когда он уже было решил, что тот подло свинтил куда-то воспользовавшись его бессознательным состоянием, когда странный грохот на кухне, заставил его заглянуть туда и оторопеть.
Билл потерянно стоял с дымящейся кастрюлей посреди кухни. Он был в трениках с лампасами и майке-алкоголичке без рукавов. То, что дымилось в кастрюле пахло макаронами, и ими же, по всей видимости и являлось. Билл подошел к раковине и попытался вылить из кастрюли воду. Шипя и матерясь он пару раз уронил крышку в раковину, чуть не потерял все спагетти и обварился паром.
Том молча открыл шкафчик, вытащил дуршлаг и приставил к Биллиной кастрюле:
- Сливай давай, - важно пробасил Том.
- Гы, - хихикнул Билл, - а я-то думал, нахрена тут кастрюля с дырками?
Том молча погладил его по голове, лицо его выражало неописуемую гамму эмоций. Причем всех эмоций одновременно.
- Том, ты думаешь я – идиот? – тем не менее улыбаясь одними уголками губ спросил Билл.
Том сочувственно кивнул. Однако на самом деле, он не думал об этом. Он думал о том, какими шелковистыми казались волосы Билла под его ладонью, просто вымытые, чуть завивающиеся на кончиках от природы, не торчащие в разные стороны от лака словно иголки дикобраза. Смотрел на прозрачную фарфоровую кожу, на дрожащие на высоких скулах ресницы, так усердно Билл переворачивал кастрюлю со спагетти вверх дном. Видел торчащие ключицы и костлявые плечи. Билл весь был какой-то домашний, привычный, чудной и немного нескладный. Это был тот Билл, которого он знал. Это был тот Билл, к которому он привык, прирос. Это был тот Билл который был половиной его тела и души. С потерей которого он в последнее время смирился и не чаял более увидеть вновь. От этого всего дурацкие переживания последних недель навалились на Тома вновь. Не так как раньше, удушающее острой болью, а отзвуками, которые, как видно поселились в нем навсегда, стыдом и тупой горечью.
То существо, с иголками, в маске мейк-апа, с гламурной хамоватостью умело держать удар. Оно имело когти, панцирь и клыки. Его было нестрашно ударить, ясно было, что оно въебет в ответ так, что мало не покажется. Его нестыдно было унизить, потому что на бесстыжей его морде читалось, что он давно уже поимел и тебя и всех твоих родственников впридачу.
Том уже было привык к мысли что это существо – его брат. Он даже как-то оказался не готов увидеть его. Его Билла. Тому существу он мог противостоять, перед этим Биллом он оказывался беззащитен, словно без кожи. Том ведь тоже сумел отрастить свой панцирь, из пофигизма, наглости и хамства, с демонстративной простоватостью, панибратством и мачизмом. С его Биллом этот панцирь рассыпался в прах, и Том снова чувствовал себя новорожденным полуслепым комочком, тянущимся к брату как к единственному источнику тепла и защиты от холодного, чужого и страшного мира вокруг. Он опять чувствовал себя так, словно ему было три года. Билл смотрел на него абсолютно так же, чуть скосив глаза и приоткрыв рот, так что его передние кривоватые зубки забавно по-заичьи топорщились. Ровно также, как смотрел впервые, как Том мог это помнить. Все что случилось с ними за последнее время внезапно показалось Тому неправдой, жестокой шуткой, у него закружилась голова, он покачнулся и едва не упал. Он не знал что делать.
Билл все прекрасно понял. Ему не надо было ничего говорить, ничего объяснять. Он наконец выпустил из рук свою гребанную кастрюлю, крепко обнял Тома обеими руками и прижал к себе. Том уткнулся носом ему в плечо, так же крепко обнимая брата в ответ. Он вдыхал знакомый и родной запах его кожи, и ему становилось все спокойнее и теплее с каждым вздохом. Так было спокойно и хорошо, и ничего больше не беспокоило. Так Тому казалось, что больше ничего он и не хотел. Кажется, они простояли так довольно-таки долго, пока Билл не протянул как-то жалостно:
- Том, я так жрать хочу...
- Щас все будет! – очнулся Том.
Он сказал, что знает как готовить, и будет руководить процессом. Билл скептично поковырял в носу, но тактично промолчал. Том притащил откуда-то целую книгу кулинарных рецептов. Проанализировав содержимое их холодильника и сравнив его с содержанием книги он изрек, что они будут готовить Спагетти карбонара.
- А это можно есть? – уточнил Билл.
Том гордо поднял левую бровь, мол, не надо сомневаться. Более всего ему в рецепте понравилась необходимость добавить в соус для спагетти стакан белого сухого вина. Они открыли бутылку и тут же ополовинили ее сами, после чего дело пошло вперед гораздо оптимистичнее. Том обжарил бекон на сковородке и отставил ее в сторону. Это было большой стратегической ошибкой, потому что пока он рыдал, пытаясь, как было написано в кулинарной книге «измельчить» луковицу, Билл сожрал со сковородки почти весь бекон. Билла Том пинками отогнал от плиты, от греха подальше и усадил за стол читать рецепт вслух.
- Сливки...стакан, добавить, соль, перец по вкусу,..чо?...а... о-ре-га-но какое-то...ТОМ! – внезапно спросил Билл, - А чо такое О-РЕ-ГА-НО?
- Ты чо, не знаешь, что такое орегано? – возмущенно ответил вопросом на вопрос Том.
- Нет, - честно ответил Билл, - А ты? Знаешь?
Том задумчиво почесал нос.
- Тоже нет, - наконец сказал он.
Билл злорадно расхохотался.
- Ну, значит, хрен с ним, с ореганом, - махнул рукой он, но тут Тома было сложно переубедить, следовать инструкции он любил с маниакальной точностью.
- Билл, а вдруг это что-то важное?
Билл пожал плечами:
- Давай что ли Йосту позвоним, - сказал он.

***

Петер Хоффман заехал за Дэвидом домой, и с порога сказал:
- Йост, пошли нажремся до полного изумления!
- Змей-Искуситель, - мрачно нахмурив брови, сказал Йост и пошел за курткой.
Он знал, что Хоффман недавно встречался с разъяренным N, и ему, разумеется было жизненно важно знать, чем закончился этот весь долбанный цирк-шапито. Они приехали в один из любимых кабаков Хоффмана, темный пафосный и малолюдный, выпили, перекусили, и снова выпили. За третьим двойным виски со льдом под сигару Хоффман подмигнул Йосту и спросил в лоб:
- Ну и хули ты завалил бабу N?
- Я? – Йост закашлялся.
- Головка от хуЯ, - в рифму сквозь зубы сказал Хоффман, - с какой такой далеко идущей, глубокомысленной и поразительно тонкой целью ты отодрал жену главного спонсора твоего проекта, придурок?
- Я не драл, - удивленно сказал Йост, - Хоффман, ты базар-то фильтруй, а? Хотя бы через слово...
Хоффман продолжал недоверчиво смотреть на него.
- Ты ж сам меня видел-то тем вечером, и N, кстати тоже.
- Жену его я тоже видел, но N почему-то настаивает.
- Параноик.
Хоффман хмыкнул.
- Я клялся и божился N, что провел с тобой весь вечер, а потом мы поехали в стрипбар.
Йост внезапно побледнел.
- Ганс меня видел... - грустно сказал он.
- Так ты, сука, там все-таки был? – расхохотался Хоффман.
- Был, - грустно подтвердил Йост, - с Томом.
- Что, прямо оба сразу?
- ...и Биллом.
- Вот это женщина!
- Петер, да, блин все не так было...
- Йост, я верю тебе как себе, иначе бы я с тобой, подонком, бы не работал. Да только N нашел твой телефон в своей кровати в спальне. Вот все, конечно хорошо, но как твой телефон там оказался?
- Мой? – переспросил Йост, похлопав себя по карману и доставая мобильный телефон.
- Твой, - кивнул Хоффман, - он зарегистрирован на твое имя.
- Ох, епт, - отчаянно вздохнул Йост, - говорил я тебе, Петер, он меня когда-нибудь убьет и спляшет на моей могиле.
- N? – переспросил Петер.
- Нет, - мрачно сказал Йост и сделал большой глоток виски, - хотя, N, наверное тоже. Петер, хотя бы ты будешь по мне скучать? Навещать иногда?
- Да, - сказал Петер, - правда, буду.
- Спасибо, Петер.
- Не за что, Дэвид.
Они некоторое время сидели молча и курили. Дэвид задумчиво ерошил волосы и смотрел не отрываясь на слабый огонек свечи, стоящей в глиняном подсвечнике на столе, думая о чем-то своем.
- Дэвид, - Петер прервал молчание.
- Ммм?
- Дэвид, но я не хочу, чтобы ты погиб в расцвете лет, убиенный старым мерзким пидорасом.
- А у меня есть выбор? – ухмыльнулся Йост.
- Что-нибудь придумаем, - сказал Петер, - ты только расскажи мне все так, как было, ладно?
- Петер,...
- Я знаю, ты кого-то пытаешься выгородить, за себя бы ты не стал, Дэвид, говори, пожалуйста, все как есть... - мягко но чрезвычайно настойчиво проговорил Петер.
- Ладно, - Йост разлил виски по стаканам вновь, не дожидаясь официанта. Они взяли бутылку, - только ответь мне сначала на мой вопрос, Петер.
- Слушаю, - Хоффман откинулся в кресле назад и сложил руки на груди.
- Что это за темная история между Биллом и N? И почему и как она постоянно оказывается замешана с тобой?
- Это два вопроса, Йост, - наигранно улыбнулся Петер.
- Не будь жлобом, Петер, - в тон ему улыбнулся Йост.
- Не могу остановиться, Дэвид, - сказал Хоффман и расстегнул пуговицу на рубашке, становилось жарко, - можно я задам тебе встречный вопрос, а что ты об этом знаешь?
Дэвид вздохнул и затушил сигарету в пепельнице. Тут же закурил новую.
- Ну, - начал он, выпуская дым, - я помню, ты говорил, что N положил глаз на... - Дэвид набрал воздуха в легкие, - на одного нашего общего хорошего знакомого.
- Угу, - кивнул Петер.
- Я тут разговаривал с Томом, и его точка зрения меня несколько удивила.
- Да?
- Да.
- Чем же? – поинтересовался Петер, он выглядел слегка разозленным, - тем, что N зашел несколько дальше чем ты думал, а я не дал ему докончить его гнусное дело? Я не нарочно, не думай, Дэвид, я не знал, просто увидел. N испугался, ребенку было слегка за десять. Я ответил на твой вопрос?
- Да, - сказал Йост, - Петер, мы с тобой сколько знакомы, восемь лет? Десять? Почему ты мне не сказал?
- Билл мне запретил.
- Билл мне запретил, - Дэвид устало передразнил Петера, всем своим видом показывая, что находит его отговорку достаточно смехотворной, - Ты должен был мне сказать. Ты.
Петер вздохнул.
- Не должен, - отрицательно помотал головой он.
- Это почему это?
- Ну, ему итак нелегко пришлось, а если цитировать близко к тексту, то Билл сказал, что не хватало ему, чтобы ему еще и проебали этим всю оставшуюся жизнь. Он гордый, ты знаешь. И я думаю, он прав.
Дэвид вздохнул, и допил виски.
- Еще? – спросил Хоффман, и не дожидаясь ответа налил.
- Теперь твоя очередь отвечать, Дэвид. Впрочем, я не буду таким назойливым как ты, я задам тебе один короткий вопрос. Простой вопрос. На который можно ответить либо «Да», либо «Нет».
Хоффман поднял стакан чтобы чокнуться с Дэвидом. Тот опасливо посмотрел на него.
- Ну? – сказал Дэвид.
- Я буду чрезвычайно краток, Дэвид. Дэвид, это ведь был телефон Билла, да? Ладно, не отвечай, я не садист какой-нибудь, пытать не буду.
Дэвид снова выпил:
- Я сказал ему к ней на десять метров не приближаться, - сказал Йост.
- Нет, ну... - Хоффман пожал плечами, - ну,...тут мне нечего сказать, да. Тут конечно, да, - он засмеялся, - тут мне жаль только, что N этого так и не узнает, я бы хотел посмотреть на его физиономию, и что он скажет...
Йост засмеялся вместе с ним.
- Да, это было бы и правда забавно.
- Ха, а помнишь, Дэвид, я тебе говорил, что мальчишка не так-то прост как кажется, и что тебе стоит ими заняться, помнишь? Ты мне не верил сопротивлялся...
- Боже, Петер, если бы я знал во что это выльется я бы к нему на пушечный выстрел бы не подошел...
Петер снова расхохотался. У Йоста зазвонил мобильник. На определителе высветилось Том Каулитц.
- Да, Том. Билл? Здравствуй, дорогой. Что такое что? Вы что там обкурились опять оба? Что делаете? В час ночи? Точно обкурились. Нет, я не знаю что это за хрень, сейчас, секунду... - Йост отодвинул телефон от уха и обратился к Петеру, - Петер, ты не знаешь, что такое орегано?
- Что? – Петер застыл, начиная подхихикивать.
- Орегано, - терпеливо повторил Йост.
- А,... - внезапно Петера осенило, - я где-то что-то слышал.
- Ты мне скажи, главное, это тоже курят?
Петер расхохотался громче.
- Нет, это что-то из итальянской кухни, кажется, я меню видел...
- Билл, а ты уверен, что ты точно не можешь без этого жить? - обратился Йост к телефону, - Ты можешь, Том не может? Господи-Иисусе. Ладно, я попрошу Саки кого-нибудь прислать.
Йост набрал номер Саки. Саки долго не брал трубку, очевидно спал. Петер продолжал хихикать глядя на озабоченного Дэвида.
- Доброй ночи, Саки, извини что разбудил. Срочное дело. Саки, ты не знаешь, что такое «орегано» ? Я тоже нет. Слушай, не в службу а в дружбу, разбуди жену, вдруг она в курсе?
Петер продолжал ржать, глядя на кроткое лицо Йоста в ожидании ответа жены Саки.
- Приправа? – озабоченно переспросил он, - ну ладно, слушай пошли кого-нибудь из ребят в супермаркет, пусть купят этот гребаный орегано, да, и еще пусть купят что-то что можно есть, я не уверен в их кулинарных талантах, ну не знаю, сэндвичи, пиццу...да, Саки, я тоже думаю, что пиццу есть нельзя, но так я хотя бы буду спокоен, что они не загнутся там с голоду. Я не знаю, Саки, если там уже и собака жрет пиццу, я вообще не знаю что думать...Спасибо Саки, я твой должник. Петер хватит ржать!
Последняя фраза Йоста относилась, разумеется, к Хоффману, который практически в буквальном смысле валялся под столом от хохота.
- Петер, - сквозь зубы зарычал Йост, - ПЕТЕР!
К чести близнецов стоило бы сказать, что блюдо в конце концов им удалось. Они устроили романтический ужин с вином на развороченной кухне, пес Скотти нажрался от пуза и чуть не издох от счастья, развалившись поперек коридора. Потом они поймали Казимира и тоже накормили. Кот сопротивлялся поначалу, но потом испугался, что такая щедрость ни с того ни с сего не бывает, и на всякий случай решил поесть про запас. Тем более, он просек, что его сосед это уже сделал.
Вообще, Казимир не сразу принял соседа по квартире. Он было считал себя здесь полновластным хозяином, и вдруг приперся некто наглый, кто стал мешать ему жить. Вначале он его игнорировал и побаивался. Характера Казимир был скрытного и в открытую вражду не вступал. Он тихо ходил по шкафам и стульям, пока жизнерадостный Скотти носился заводной колбасой по полу. Вскоре чужак вообще обнаглел и стал мешать ему воспитывать людей. Если раньше Казимир мог капризничать и не подходить к миске, если ему не нравилась еда – и это работало, то сейчас хитрый пес сжирал и его порцию тоже. Глупые хозяева не замечали, кто именно опустошил миску, и, очевидно, были уверены, что котик пожрал. И чтобы не умереть с голоду, Казимиру приходилось выслеживать людей и мчаться к тарелке до того, как это прожорливое животное успевало перекусить и его едой тоже. Когда Скотти прорывался в кухню, Казимир обиженно ходил по коридору, задрав хвост трубой и выстраивал планы мести.
Оказалось Скотти заметил вскоре, что кот вынужденно голодает, и притащил ему кусок сырого мяса. Казимир испуганно попятился, но Скотти носом пододвинул мясо к нему, и кот, деликатно скалясь в одну секунду его сгрыз. С этого момента началась их крепкая и нерушимая дружба. Раньше Скотти спал в комнате Билла, а Казимир ютился в ногах у Тома. Однажды Йост застал душераздирающую картину, из свернувшегося в серый полосатый клубок Казимира в кресле в гостиной, рядом с ним, положив остроносую морду прямо на спину коту спокойно дрых Скотти.
- Сумасшедший дом, - откомментировал тогда Йост, но до близнецов, кажется так и не дошло что здесь не так.
К коту Том как-то привык. Кот его боялся и стоило Тому шикнуть на него, он прятался под диван, или уносился гигантскими прыжками в коридор. А Скотти его совсем не боялся. Скотти его обожал до потери пульса, смотрел на то как Том орет на него своими черными блестящими обожающими глазами и вилял хвостом. Когда Том уходил, Скотти запросто мог забраться в его кровать, положить голову на подушку, вздохнуть и тут же отрубиться. Если он так делал на кровати у Билла, Биллу достаточно было строго сказать Скотти! пса и след простывал, но Том мог орать до потери пульса, Скотти только радостно бил хвостом.
- Скотина, он меня игнорирует, - жаловался Том Биллу.
А Билл смеялся:
- Он тебя любит, - говорил он, - ему просто нравится с тобой общаться.
Близнецы будто привыкали друг к другу заново, они спали в разных комнатах. Тусовались, правда, весь день в небольшой гостиной, им и в голову не приходило разойтись по разным комнатам, но ночью чинно спали каждый в своей комнате.
Потом так стало чего-то нехватать. Однажды ночью, Том пришел в комнату к Биллу, скинул Скотти на пол и залез на кровать. Билл потянулся ему навстречу, и Том без слов подхватил его под спину, положил на кровать, взобрался сверху и принялся целовать. А чего им было разговаривать, если он знал, что Билл его хочет. Он из соседней комнаты чувствовал, что Билл его хочет. Их губы слились вместе и он не столько услышал, сколько почувствовал биллин вздох. Том смешно царапнул его нежными короткими поцелуями в нос, в лоб, в щеки, в подбородок.
- Придурок, что ты ржешь? – ласково прошептал он брату.
- Сережка холодная, щекотно, - ответил Билл.
Том недовольно зарычал. Билл схватил его лицо обеими руками и поцеловал. Том не смог обижаться долго. Он поцеловал его в ответ, крепче, настойчивее и глубже, заставляя его голову запрокинуться дальше на подушки. Потом сполз по шее вниз, облизал ключицы, и двинулся ниже, заметив, что Билл довольно улыбается, зажмурившись.
Где-то только тут до Тома внезапно дошло, что Билл голый, и он тоже полностью голый, и что они сейчас будут трахаться, и внезапно его сердце заколотилось с бешеной скоростью, загоняя кровь мощным потоком в одну определенную точку его тела. Том аж сам вздохнул от неожиданности, Билл открыл глаза, посмотрев куда-то ниже пояса Тому, словно бы прочитав его мысли, и ловким движением перевернул Тома на спину.
- Билл, что ты... - хотел спросить Том Билла, что он собирается делать, но Билл снова закрыл ему рот рукой. Потом поднес руку к своему рту, прикладывая палец к губам:
- Тсс, тише, тебе понравится...
- Ой, Билл, тебе лучше не знать, что мне может понравиться, - простонал Том.
- Блин, перестань меня смешить, - сказал Билл.
Он быстро сполз короткими поцелуями вниз по его животу, подхватил ладонью яички, заставив Тома шире раздвинуть ноги, облизнулся, нежно царапнул длинным ногтем внутреннюю сторону его хуя, сразу за головкой.
- Ай, - не поняв, страшно это или приятно сказал Том.
Потом по пути ноготка прошелся мягкий мокрый язык, и Том застонал значительно отчетливее. Билл одобрительно кивнул, и склонился над его бедрами. Длинные черные волосы Билла вольно рассыпались по бедрам Тома, странным образом, своим шелковистым касанием добавляя стимуляции ко рту на его члене.
- Ох...Билл, еще, еще, - Том заерзал на месте, пытаясь поднять бедра выше, чтобы усилить соприкосновения его разгоряченной плоти с губами Билла. Одной рукой Билл крепко обхватил в кольцо его член у самого лобка, хотя, говоря по правде, не то чтобы он уж так уж нуждался в поддержке, другая рука близнеца продолжала поглаживать его яйца снизу, Том сообщил Биллу, что он умер и попал в рай. Билл хмыкнул, отрываясь от своего занятия, и, пытаясь сдержать улыбку задумчиво посмотрел в сторону:
- Слушай, если ты не кончишь меня смешить, я перестану, - строго сказал он.
- Э...не-не-не-е-е-ет, - возмущенно замахал руками Том, - соси давай!
Билл последовал его рекомендациям без лишних разговоров и колебаний, удвоив темп и интенсивность своих движений на нем. Том почувствовал как по его лбу стекла капля пота, когда он отчаянно сжимая зубы, пытался не орать слишком громко от восторга. Он тонул в волнах теплого экстаза, раз за разом погружаясь все глубже, переставая помнить и понимать что происходит вокруг, кто он и что он. Он весь превращался в сгусток возбуждения, подчиняясь и двигаясь ведомый только им одним. Рука Билла тем временем вела себя и вовсе непотребно, опустившись по его мошонке вниз, скользнув пальцем к его заднице, нет, Тому вообще то понравилось, как он его осторожно погладил там...это было даже очень приятно, но вот сама мысль его несколько напугала, и заставила нервно выдохнуть:
- Не надо.
Если Билл и расстроился по этому поводу, то он этого не показал. Он продолжил сосать его еще некоторое время, потом оторвался, опираясь на руки, тяжело дыша. Том видел, что и его лоб теперь блестел от пота.
- Блядь, Том, я больше не могу, трахни меня, - как-то очень обыденно и спокойно произнес он. Том чуть не подавился слюнями, такой воодушевляющей ему показалась эта фраза брата. Вообще его очень сильно завела мысль, что Билл так возбудился только от того, что сосал его. Сказать что-то членораздельно он не смог, он тупо завалил его на кровать и взобрался сверху.
В этот момент его глаза встретились с глазами таксы дворянских кровей.
- Скотти, уйди, - шикнул на него Том. Как обычно, бесполезно.
Скотти нагло зевнул и почесал задней лапой лениво за ухом, делая вид что он тут не при чем.
- Том, - сказал Билл, - ты там заснул?
- Блинский блин, я не могу так, когда он на меня смотрит! – возмущенно кивнул Том на Скотти. Нехотя слез с кровати, и пинками выгнал пса из комнаты, закрывая перед наглым носом дверь.
Наверное Том никогда так быстро не преодолевал пространство между дверью и кроватью, как тогда. Он перевернул Билла на спину, убеждаясь, что его восторг от их интимного общения никуда не пропал, поглаживая его для верности рукой, заставляя выгнуться у себя в руках, застонать. Он держал его бедра у себя на коленях, упиваясь ощущением власти над телом Билла.
- Том, - простонал Билл, - ну давай уже, а?
- Даю! – сказал Том, словно очнувшись от задумчивости.
Он вставил Биллу, чувствуя, как они поначалу охренели оба, от жара и ноющей боли, дал ему перевести дыхание, и принялся двигаться в нем сначала медленно, но быстрее и резче с каждым ударом. Билл тихо постанывал в ритм с каждым его движением в нем, и это ощущение непосредственной зависимости одного от другого сводило Тома с ума. Он увлекся процессом наблюдения просто до невероятности. Меняя темп и резкость, впрочем, увлечение процессом помогло ему немного продлить нарастающее стремительно возбуждение, иначе бы он уже давно кончил. Прямо сразу бы вошел бы, и кончил бы. Он с усилием закусил зубами нижнюю губу, чтобы этим ощущением отвлечь коварные мысли от лежащего под ним, мокрого от пота, возбужденного Билла. Он уже не мог видеть ни прилипшие к щекам черные пряди волос, ни зажмуренные глаза, ни открытый отчаянно в очередном экстатическом стоне рот, он поднял его бедра выше, закидывая за поясницу, выгибаясь назад, привставая, и фактически наполовину держа его на весу.
Они были настолько увлечены процессом оба, что им даже не мешал вой и царапанье под дверью, которое устроил возмущенный Скотти, и вскоре к нему присоединился Казимир.
Том запрокинул голову назад, отбрасывая отросшие длинные дреды за спину, чтобы они ему не мешали, переводя дух и набираясь сил для последнего рывка. Он набросился на тело брата, словно бы желая его окончательно растерзать, заставляя его начать умолять его дать ему кончить, Том подхватил член Билла рукой, повторяя ритм своих движений внутри, и почувствовал как он сжался на нем, в оргазме, чувствовал тягучую влагу на руке, на своей груди, с восторгом понимая, что теперь он наконец может дать себе волю, и сжав зубы и рыча ударил бедрами между его бедер особенно сильно, перекрывая собственным воплем даже шум, устроенный животными.
После этого он молча упал на Билла сверху и просто лежал так, пытаясь вспомнить кто он такой, и что он здесь делает. Какофония за дверью не прекращалась.
- Том, открой дверь, - лениво прошептал Билл, - впусти Скотти.
- Да пошел он, - сказал Том, - СЛЫШЬ ТЫ? ПШЕЛ В ПИЗДУ, СКОТТИ!
Скотти гавкнул на Тома в ответ.
- Том! – возмущенно сказал Билл, - а я не могу так...открой дверь, бесполезно.
Том яростно вздохнул, матерясь себе под нос, и пошатываясь слез с кровати, чтобы открыть дверь.