V

Говорить стало слишком тяжело. Слова застревали в горле. Сэди это почувствовала и просто взяла меня за руку. Её ладонь - тёплая, настоящая - словно напомнила, что я не одна. Только тогда я опустила взгляд и заметила: на её ногах, едва заметные, но слишком знакомые - тонкие следы старых порезов.

– Надеюсь, ты тоже поделишься своей историей. - голос мой дрогнул, но я всё же улыбнулась. – Раз уж у нас сегодня вечер откровений.

Сэди чуть сложила губы в усталой полуулыбке.

– Ты же не на самом деле хотела тогда умереть, да? - тихо спросила рыжая, осторожно. Я на мгновение отвернулась, словно собираясь с мыслями.

– Я прошла через весь этот чёртов круг. Знаешь, по классике: пять стадий принятия. Сначала было отрицание. По типу: «У меня нет никакой депрессии, это просто возрастное, гормоны, пубертат». Я таскалась по врачам, пытаясь найти какую-то физическую причину, чтобы не верить в то, что проблема - в голове. Потом был гнев. Тихий, спрятанный. Я никому его не показывала. Просто закрывалась в комнате каждый раз, когда родители звали поужинать или выйти на улицу. Я не могла быть рядом с людьми. Тогда я вообще перестала снимать наушники. Только музыка могла хоть как-то заглушить шум в голове. Я изолировалась. Не только от окружающих, но и от себя самой.

– А торг был? - осторожно уточнила Синк.

– Нет. Даже не было сил на попытки торговаться с собой или с жизнью. Всё, что я могла - это лежать в кровати и выдумывать себе болезни, лишь бы не вставать. И вот тогда в комнату вошла она. Депрессия. Она давно стучалась, просто я раньше делала вид, что её не существует. А в тот момент - открыла дверь. С этого всё и началось по-настоящему. Таблетки, истерики, конфликты с близкими, и… та история. В туалете. В школе.

– Но ты так и не договорила, что тогда случилось. - напомнила Сэди.

– Точно. - кивнула я – Финал был, мягко говоря, неожиданный. Меня вытащили. Я очнулась, вся в слезах, в каком-то пустом помещении. И первое, что я сказала: «только, прошу, не говорите об этом родителям». Потом был месяц занятий у школьного психолога. Каждый день я приходила туда и просто плакала.

Что удивительно - страх открыть некоторые переживания был настолько силён, что даже в полусонном состоянии я умудрялась избегать этих тем. И они до сих пор меня тревожат…

– Родителей хоть в школу вызвали? - спросила Сэди.

– Вызвали. Но я так и не знаю, что им там сказали. После этого всё изменилось. Отвечая на твой вопрос про желание умереть… Нет, я никогда не хотела умирать. Просто тогда я не хотела жить так, как жила.

– А как это произошло? - уточнила она.

– Я испугалась. Подумала о бабушке, о том, сколько могу потерять. О том, что так и не съездила в то масто, где выросла, о людях, которые меня любили и любят до сих пор, но слова которых я почти забыла. Я до сих пор помню лицо мамы, когда она пришла после школы - её страх, боль, сожаление. Тогда впервые за долгое время я улыбнулась, чтобы её успокоить. Она была готова оплатить любые сеансы психолога, лишь бы мне стало легче.

А я… Я вспомнила себя. Сначала - ту счастливую девочку лет десяти, любимицу всех. Потом - себя 12-летнюю, запутавшуюся, окутанную страхом и тяжёлой ответственностью. Она справилась. Девочка двенадцати лет справилась. Ради чего? Чтобы через несколько лет просто сдаться? Я страдала тогда целых пять лет, в то время как мои ровесники гуляли, веселились и отдыхали, а я была одна, в одиночестве. Если бы я в свои семнадцать могла встретиться с той маленькой собой, что бы мы сказали друг другу? «Прости, малышка, но я так и не смогла сделать тебя счастливой»? Уверена, она бы меня возненавидела.

Она меняла пелёнки своей бабушке, но каждый раз, когда бабушка могла хоть немного говорить, она шептала: «Ты - самая любимая девочка в моей жизни» или «Когда я встану на ноги, мы поедем и в конюшню, и к морю! Навёрстаем всё упущенное!» И эта маленькая девочка радовалась, несмотря на всю боль, что носила в сердце.

«Прости, солнышко, но какая-то депрессия убила во мне надежду на счастье…» - это предательство. Плевок самой себе в лицо.

Мой тренер по верховой езде всегда говорил: «Упала? Вставай. И забирайся в седло прежде, чем слёзы начнут подступать к глазам.» Я упала на самое дно. Превратилась в овощ. И тот случай в школьном туалете стал моим толчком вперёд. - говорила я, пока слёзы текли по моим щекам.

– Ты смогла вылечиться? - спросила Сэди.

– От депрессии? Нет. И, наверное, никогда не вылечусь. Это дерьмо теперь со мной на всю жизнь. Но я научилась с этим жить. Люди без ног умудряются жить, так чем я хуже? Звучит странно, но после пяти лет мучений я проснулась другим человеком - приняла себя. Это пятая стадия - принятие.

Я отказалась от всех таблеток, уехала на месяц в детский санаторий. Там познакомилась с новыми людьми. В санатории встретила прекрасного человека - нашего воспитателя. Именно он дал мне камеру в руки и предложил попробовать себя фотографом во время заезда. Оказалось, у меня есть талант в фотографии и видеосъемке. Как видишь, я до сих пор не расстаюсь с камерой, хотя прошло уже много лет.

А потом я решила, что даже если сама не смогу избавиться от этого состояния, если не смогу помочь себе - я сделаю всё, чтобы помогать другим.

– Благотворительность? - уточнила Синк.

– Нет, просто поддержка. В моей жизни появился человек, который тоже борется с этим. Мы до сих пор общаемся. Она стала отправной точкой этой незапланированной поездки. Говорит, что я ей помогаю, так же как и она мне.

– Как именно? - спросила рыжеволосая.

– Это эффект убеждения. Я, находясь в вечной серости, решила вытащить её из её собственной серости. Жизнь прекрасна, птицы поют, солнце светит, и так далее. Если бы мне в самый тяжёлый момент кто-то сказал что-то подобное, я бы послала всех далеко. Я не верила ни единому слову, которое сама себе говорила. Да, сначала обманывала себя. А потом… - я полезла в рюкзак и достала небольшой блокнот с изображением Маленького Принца.

– Что это? - спросила Сэди.

– Мой моральный кодекс. Там есть фраза: «Тайное всегда становится явным.» Это пункт 25. В последние годы я старалась стать идеальным человеком. Идеальным, конечно, в своём понимании. Вспоминаю себя в средней школе - отвратительная особа: постоянные ссоры, скандалы, интриги и прочая дичь. Мне стало от этого противно. Я решила меняться. И считаю, что у меня получилось.

– Здесь больше пятидесяти пунктов… Ты живёшь по каждому из них? - Сэди переворачивала страницы моего блокнота. – Ты ведь сама говорила, что свободный человек. Разве это не ограничивает тебя?

– Совсем нет. Все ограничения только в голове. Этот моральный кодекс я составила сама. Никто меня не заставлял. Я сама выбрала, как мне жить, и только мне решать, следовать этим принципам или же нет. Они не жёсткие. Наоборот - довольно гибкие. И, что самое главное, они помогают мне чувствовать себя лучше.

– Получается, что ты обманывала ту девушку… - тихо сказала Сэди.

– Да, это правда. Но это был тот случай, когда я позволила себе нарушить собственные правила. Тогда моё восприятие мира было слишком тёмным и искажённым, и я не могла позволить себе навешивать его на другого человека. Я не умела помогать по-настоящему. Представь: ты говоришь кому-то, что мир прекрасен, а сама в этот момент думаешь, что с радостью исчезла бы навсегда. Это не помощь, это лицемерие. Поэтому я и начала меняться. Я решила: раз уж я говорю кому-то, что жизнь может быть лучше - я обязана проживать это на деле. А не просто бросаться красивыми словами.

Я взглянула на Сэди и тихо добавила:

– И знаешь, я ни разу об этом не пожалела.

Синк улыбнулась. Её лицо немного смягчилось. История, хоть и тревожила, но была ей близка.

– Я стала обращать внимание на всё, что меня окружало. Тогда как раз началась весна - природа будто проснулась вместе со мной. Солнце стало ярче, дни - теплее, а воздух - легче. Именно тогда я почувствовала, что начинаю возвращаться к жизни. Поездка в санаторий сыграла в этом огромную роль. А фотография… Фотография стала глотком свежего воздуха. Чтобы сделать хороший снимок, нужно уметь видеть красоту - в деталях, в мелочах, в простых вещах. И когда потом ты пересматриваешь эти кадры, вдруг осознаёшь: в мире столько света, любви, красок, тепла… Столько всего настоящего. Видимо, чтобы по-настоящему это разглядеть, мне нужно было сгореть дотла. И только потом - возродиться из пепла.

Когда ты ещё слишком молод - не замечаешь таких вещей. Тогда, в детстве, жизнь у бабушки казалась мне обыденной. А теперь… Теперь я бы отдала всё, чтобы снова оказаться там. Сидеть на веранде рядом с ней пить горячий чай, говорить о жизни и смотреть, как над нами зажигаются звёзды. Всё это сейчас кажется почти волшебным.

– Звучит так, будто ты даже благодарна своей депрессии. - тихо сказала Сэди, не сводя с меня взгляда.

– Так и есть. - ответила я. – Как бы странно это ни звучало. Я уже не представляю себя без этого опыта. И, если быть честной… даже не уверена, что хотела бы.

– Но разве это не мучительно? - осторожно спросила Сэди.

– Мучительно, ещё как. Это больно. Но всё же... Именно через эту боль я смогла лучше понять себя. Переживать что-то разрушительное всегда тяжело, но только от тебя зависит, останешься ли ты в этих развалинах или попробуешь собрать себя заново. Для меня это было не падение, а возможность начать с нуля. Я не выбирала, куда заведёт меня жизнь. Просто в какой-то момент я поняла: если машина катится в обрыв, возможно, стоит пересесть на что-то другое. - я усмехнулась. – Ох уж эти мои метафоры... Я правда верю: если человек способен пройти сквозь это, если не убежит от себя, если научится принимать и даже, в каком-то смысле, сотрудничать с этой частью себя - тогда всё изменится. Всё станет легче. Честно, я бы не сидела сейчас рядом с тобой, если бы тогда, в школьном туалете, всё закончилось иначе. Я бы не открыла в себе фотографа, не научилась видеть красоту в самых простых вещах. Не занялась бы своим внутренним миром. А это - оказалось самым важным.

Однажды моя соседка сказала мне: «Будь благодарна. Всегда.» Тогда я не поняла, о чём она. Но теперь понимаю. Я благодарна за всё, что пришлось пережить. Именно это дало мне прочность. Это открыло глаза. Это научило отделять настоящее от ненастоящего, важное от пустого. Я благодарна за своё детство. За ужасный подростковый период. За всех людей, которые появлялись в моей жизни - даже если ненадолго. За каждый рассвет и закат.

Я стала той, кем являюсь сейчас - и это лучшая версия себя, которую я когда-либо знала. И за это я тоже благодарна.

– Подожди… Но ты ведь говорила, что прилетела сюда, чтобы умереть… - тихо напомнила Сэди.

– Да. - кивнула я. – Был момент в жизни, когда я почувствовала, что проигрываю. Хотя, если честно... Сейчас я бы сказала иначе. Я не проиграла, я просто позволила себе немного уступить. Иногда это необходимо - дать место депрессии. Не притворяться, что её нет, не бороться до изнеможения, а признать: она рядом.

– И что, ты всё ещё в этом состоянии? - спросила рыжеволосая.

– В каком-то смысле - да. Каждый раз, когда я прохожу обследования у специалистов, диагноз тот же. Она никуда не исчезает. Но я научилась с этим жить. Она словно дикая собака - её можно держать на поводке. Иногда отпускать, давать немного свободы. Главное - не дать ей рвать тебя в клочья. Это и есть борьба. Постоянная, внутренняя. Но, в отличие от прежней меня - теперь я остаюсь живой. Настоящей. И даже, местами, счастливой.

– Но ты ведь позитивная, сильная… - Сэди нахмурилась.

– Я и правда стараюсь. Но с ноября по апрель мне особенно тяжело. В это время я чаще позволяю себе отпустить поводок. Знаешь, как переполненная бочка - лучше немного спустить воду, чем ждать, пока она взорвётся. Я принимаю свои спады. Да, я могу не выходить из дома. Да, в голове появляется всякое дерьмо. Но я научилась справляться.

– И всё-таки, зачем ты сюда прилетела? - рыжая смотрела прямо в глаза.

– Раньше я думала, что вернусь отсюда мёртвой. Так было бы проще. Но на самом деле… Я приехала, чтобы снова вернуть себе контроль. Заново взять эту внутреннюю тварь на поводок. Найти новые смыслы. Обрести себя. Я знаю, что путешествия мне помогают. После апреля, когда солнечного света становится больше, я всегда оживаю. Мне просто нужно было дожить до весны.

– Значит, я могу не бояться, что однажды утром найду тебя… - Сэди не закончила, но я поняла.

– Не бойся. - я покачала головой. – Я не позволю себе этого. Никогда.

«Депрессия - не признак слабости. Это признак того, что вы слишком долго пытались быть сильными.»

————————————————

Телеграмм канал: sdsnxs