II

После возвращения в Париж у меня оставалось ещё около пяти часов до обратного рейса. Времени - как раз, чтобы ненадолго задержаться в городе. Ноги, будто сами по себе, повели меня в сторону, где, по слухам, прятался один неприметный паб - подвальное помещение, словно укрытое от посторонних взглядов. Ступени вниз. Немного тьмы, прохлады и странного любопытства.

Честно говоря, за эту неделю я изрядно находилась. Пора бы уже остановиться - просто сесть, выдохнуть. Паб оказался небольшим, недорогим, даже уютным. И при этом - битком набит людьми. Такой атмосферы я точно не ожидала в Париже. Чувствовалось, будто попала не во Францию, а в какую-то северную страну. Норвегия? Шотландия? Кто знает. Всё здесь было другим: пульсирующая музыка, смех, грохот стульев, звон бокалов, разговоры на различных языках. Посетители веселились так, словно завтрашнего дня не существовало. Смеялись, танцевали, размахивали руками, кто-то даже разбил тарелку - и это встретили аплодисментами.

Были ли это французы? Вряд ли. Большинство - такие же туристы, как и я. В этом не было ничего удивительного. Париж - удивительный город. Тут каждый мог быть кем угодно.

Я села у барной стойки. Из-за тяжести в ногах, приятная усталость тут же разлилась по телу. За баром стоял мужчина лет сорока, с приветливым лицом и акцентом, в котором слышалась родственная неряшливость произношения. Не француз. Скорее всего - тоже иностранец, но уже давно обосновавшийся здесь.

– Бонжур, мсье. - кивнула я.

– Бонжур, мадемуазель. Что будете пить? - с лёгкой полуулыбкой он указал на стеллаж с бутылками, сверкающими в полумраке.

– Сидр. - я задумалась, а потом добавила: – А какой - на ваше усмотрение. Удивите.

Мужчина за стойкой улыбнулся, показал жест «окей» и с лёгкостью мастера принялся за дело. А я, не теряя ни секунды, потянулась за фотоаппаратом - и душа моя, кажется, воспарила. Захотелось поймать каждое движение, каждую искру в воздухе. Чтобы потом, когда снова накроет тьма, я могла возвращаться к этим кадрам - к этим маленьким каплям света - и помнить, как это: быть живой.

Карта памяти заполнялась с пугающей скоростью. Танцующая пара, армрестлинг между двумя напившимися друзьями, чей-то шумный день рождения - смех, хлопки, свечи. Я снимала всё, не думая, будто инстинктивно, влюбляясь в каждый момент. И вдруг… Я заметила кое-кого.

На другом конце барной стойки сидела девушка. Рыжие волосы мягко спадали на плечи. Белая футболка, простые джинсы, красный берет, тонкие украшения на запястьях. Она была стройной, утончённой. Красивой в том самом естественном, ненадуманном смысле. На её фоне я ощущала себя невидимкой, а она была словно Афродита среди шумной толпы.

Но вот её взгляд... В нём было что-то другое - грусть, тоска, лёгкая отстранённость, будто она находилась где-то далеко отсюда. Мужчины один за другим подходили к ней - пытались разговорить, вызвать улыбку, предложить напитки. Но она мягко отмахивалась, давая понять, что не ищет компании. Она была здесь, но в то же время - не совсем.

И вот тогда я поняла: попалась. Это был тот момент, который нельзя упустить. Редкий, настоящий.

Полароидный фотоаппарат лежал на дне рюкзака - я всегда носила его с собой, но использовала лишь в исключительных случаях. Кассет немного, и каждая - на вес золота. Только особенные кадры. Достаю. Вставляю чёрно-белую плёнку. Выставляю ракурс. Делаю шелчок. Бумага выезжает, медленно начиная проявляться.

Цветные фото показывают реальность. Но чёрно-белые - душу. И именно поэтому для портретов я чаще выбираю их.

Одолжив у бармена маркер, я нацарапала на белом поле снимка маленькую улыбочку - простую, но искреннюю. Осмотрелась по сторонам. Было шумно, многолюдно, свет прыгал по лицам, а музыка немного глушила здравый смысл. Я наклонилась к мужчине, сидевшему недалеко с друзьями - шумной компанией, у которой уже изрядно румянились щеки от выпитого.

– Мсье, простите за беспокойство. - наклонилась поближе, чтобы перекричать бар. – Не могли бы вы незаметно подложить это фото той девушке, вон там, у конца стойки?

Они, разумеется, не могли не обратить внимания. Фото сразу пошло по рукам, было изучено с хохотом и комментариями. Но, к счастью, кто-то из них оказался достаточно трезвым или доброжелательным, чтобы выполнить мою просьбу: снимок аккуратно положили рядом с её бокалом, к которому она изредка притрагивалась.

Сначала она его не заметила. Была погружена в себя, в собственные мысли - видно было, как она рассеянно водит пальцем по стойке. Но через минуту взгляд зацепился за белую карточку. Она осторожно взяла её в руки. Посмотрела. Улыбнулась. Медленно, без суеты, будто дав себе время почувствовать, огляделась.

Я, конечно, не собиралась выдать себя. Не планировала быть обнаруженной. Хотела остаться тенью, наблюдателем. Но, я дура, слишком явно засмотрелась на неё в этот момент. На её улыбку, которая вдруг сделала мой вечер теплее, согрела то, что остывало всю последнюю неделю. После всех этих мыслей о возвращении домой, о пустоте, о бессилии - этот миг был, как вдох.

Спустя несколько минут она всё-таки меня нашла. Конечно, нашла - я ведь не сводила с неё глаз всё это время, как заворожённая. Только когда она подняла бровь с лёгким вопросом и снова улыбнулась - теперь уже смущённо - я осознала, насколько абсурдно выгляжу со стороны.

« – Ну вот, отлично. Просто супер. Зачем так пялиться? Ты вообще где воспитывалась? В лесу? Отвернись, дура!»

А рыжая, между тем, не спеша повернулась к бармену и попросила у него маркер. Сердце у меня сжалось. Что она делает? Девушка принялась что-то писать на обороте снимка.

« – Господи, пожалуйста, пусть подумает, что у меня просто нервный тик или спазм лицевого нерва. Или что я вообще случайно смотрела в её сторону. Ну хоть что-нибудь!»

Несколько мгновений спустя снимок вернулся ко мне тем же маршрутом, каким добрался до неё.

– Мадмуазель, пардон, это вам обратно. - один из моих пьяных «курьеров» протянул фото, икнул и хихикнул. Я взяла карточку с дрожью в пальцах. На обратной стороне - подпись. Почерк мягкий, округлый, с лёгким наклоном. Имя? Или автограф? Я растерянно моргнула, не сразу понимая, что всё это значит.

Подняла взгляд - и встретилась с её глазами. И пока я пыталась понять, что происходит, рыжеволосая видимо поняла всё намного раньше. В ней что-то переменилось. Девушка вскочила, прихватила бокал и берет и направилась в мою сторону.

А моё сердце, между тем, как будто решило покинуть тело и бежать в противоположную сторону.

« – Я сделала что-тоне то? Мне надо бежать? Извиниться перед ней? Вскрыться открывашкой для вина?»

– Бонжур, мадмуазель. Я… - она остановилась рядом, немного растерянная. – Я хотела извиниться. Похоже, я Вас неправильно поняла. Кажется, допустила ошибку… - её голос дрожал. Рыжая явно нервничала. А я… Я просто сидела и улыбалась, не способная вымолвить ни слова. Мой мозг снова отключился, оставив меня с дурацкой, растерянной улыбкой. И, конечно же, я опять уставилась на неё! Опять!

Она покраснела? Или это просто берет придаёт лицу румянец?

– Мадмуазель, это вы простите… Кажется, мы обе неправильно поняли друг друга. – наконец сказала я, придя в себя. Голос всё ещё дрожал. – Мне не стоило фотографировать вас без разрешения.

– Нет-нет, прошу, не говорите так! - поспешно перебила рыжая и тут же коснулась моего плеча, но сразу отдёрнула руку, будто испугалась собственного импульса. – Это фото... Оно очень красивое. Спасибо вам. Просто сначала я решила, что вы… Моя фанатка. И хотели автограф. - смущённый смех сорвался с её губ. Такой неловкий, человечный. А в глазах… Господи. Они были голубые. Как море. Как вечернее небо, в котором только рассыпались звёзды. Только сейчас я поняла, что залипаю снова.

– Фанатка? - мои брови взлетели вверх, а на лбу будто написали знак вопроса. Девушка словно замерла. Глаза расширились. Что-то щёлкнуло внутри неё - и мгновение спустя она торопливо, чуть скомкано добавила:

– Прошу прощения… Я не представилась. - она протянула ладонь - тонкую, с длинными пальцами и элегантным чёрным маникюром. – Меня зовут Сэди Синк. Я актриса.

Снова улыбка. Теплая. Живая. И только сейчас я поняла - она говорит не на родном языке. Французский звучал чуть неровно, с мягкими огрехами, которые, однако, делали её речь только очаровательнее.

– Лея Марлоу. - пожала её руку. - Я… - и замерла.

Кто я? Та, кто приехала сюда, чтобы умереть? Девушка, у которой нет цели, смысла, опоры? Человек ли я вообще сейчас? К тому же выгляжу ужасно. Волосы растрёпаны, глаза опухшие, одежда будто пережила апокалипсис. Слёзы подступили к горлу.

– Я фотограф. - выдавила я. – Прилетела пополнить коллекцию. Париж, как-никак.

Ладони вспотели от стыда. Сэди чуть наклонилась и прошептала:

– У тебя очень хорошо получается. - это прозвучало почти интимно. Я замерла. – Может перейдём на "ты"? - добавила она с лёгкой улыбкой. Пару минут назад я была уверена, что она на меня накричит, как минимум. А теперь… Но всё же, я кивнула.

– Ты выглядела так, будто день совсем не задался. Я просто хотела поднять тебе настроение. - сказала я.

Сэди снова тихо рассмеялась. А я - залпом осушила половину бокала тёмного сидра (о его ирландском происхождении узнала позже). Это, похоже, выглядело как вызов, ведь Сэди тут же села рядом и спокойно допила свой бокал до дна.

Я, не успев сообразить, сказала:
– Ещё, пожалуйста. - к бармену. И он уже наливал новую порцию.

Моя новая знакомая не отставала. Шаг в шаг, глоток за глотком - возможно, мы обе просто пытались занять рот, чтобы не дать голосу выдать неловкость. Молчание между нами не было тяжёлым, но чувствовалось, как пустота, которую хочется чем-то заполнить.

Она снова застыла, уставившись в одну точку. А я… Снова смотрела на неё.

– У тебя что-то случилось? Может, я могу чем-то помочь? - спросила я тихо, но достаточно для того, чтобы она услышала. Мой внутренний спасатель, этот навязчивый гиперопекун, снова взял инициативу.

Сэди перевела на меня взгляд. Медленно, будто просыпаясь. Не сказав ни слова, она поманила бармена, попросила две полуторалитровые бутылки тёмного разливного пива, бросила на стойку несколько купюр и, крепко схватив меня за запястье, вытащила за пределы паба.

Я пошла за ней, не сопротивляясь. Не потому что была пьяненькой. А потому что ей вдруг стало нужно идти. А мне - быть рядом.

Через пару минут быстрой ходьбы она остановилась, чуть перевела дух, и протянула мне одну из бутылок.

– Держи.

Я взяла. Сидр уже начинал приятно ударять в голову, мысли стали легче, язык - чуть расслабленнее, а тело - теплее. Было ощущение, будто мы знакомы давно. Словно мы прошли вместе что-то очень тяжёлое. Хотя, по сути, мы просто сбежали из бара, не обменявшись и десятком слов.

– Пойдём на ту крышу? - вдруг предложила Сэди и кивнула в сторону здания музея на набережной Бранли.

– Пойдём. - ответила я почти шепотом.

И мы пошли. Без лишних разговоров. Только шаги, редкий щелчок моего фотоаппарата и шорох парижской ночи. Но это тишина вовсе не давила, а наоборот, создавалось ощущение, будто мы дышим одним кислородом, который нас сближал.

————————————————

Телеграмм канал: sdsnxs