𝙸𝚇

Это было начало июля. Выходные. Стоял зной. В столь жаркий день мы предпочли остаться дома. Я, как и он, противился такой погоде. Время пролетало беззаботно. Мы играли в карты за столом, ели ягоды и пили газировку. Потом переместились на кровать Ёнджуна. Какое-то время в воздухе царила тишина, после чего он незаметно извлек приемник из-под матраса и включил свою музыку. Послышались гитарные аккорды.

Check, check

Перед началом куплета, Ёнджун встал с кровати и поставил приемник на стол, а затем бросил взгляд на меня.

I feel bad, when you just look at me
So please, don't you see
I can't be alone

Он затанцевал передо мной бойкое танго. Я не мог оторвать взор от плавных движений. Его лицо оставалось расслабленным, а глаза прикрыты.

No, I feel bad, when you don't look at me
So please, don't you see
I don't want to be alone

Неожиданно его рука потянулась ко мне и заставила встать. По началу я стеснялся танцевать, но Джун не отпускал мои ладони, тогда мы стали дурачиться вместе. В комнате скрипели половицы, но нам никакого дела до них не было.

Be alone
Be alone*

В этот знойный день, когда народ жарился на солнце, мы весело проводили время в нашем домике. Нам плевать на них, как и им на нас. У нас с Ёнджуном существовал отдельный мир от всех.

Он ходил на работу, а я сидел дома и скучал, рисовал цветы. Каждый день мы делали какие-то снимки на наш старенький и милый фотоаппарат Nikon, иногда снимали видео. И опять фото, фото, фото... Так и пролетел наш июль.

Прохладный август пришел к нам с болтливыми ночами. Я насовсем переехал с раскладушки. Бывало, что наши разговоры затягивались настолько прочно, что мы теряли счет времени и наступала заря. Еще одна августовская привычка — встречать рассветы.

Сегодня был солнечный день, мой любимый, когда не жарко и не холодно. Мы закончили работать в саду и расселись на крыльце.

— Пойду принесу головной убор, а то напечет нам.

— Давай.

Да, Ёнджун, сходи за головным убором, но свое дело ты уже сделал. Мне давно напекло голову даже без солнца над ней.

Помимо кепок он прихватил с собой мороженое. Мы глядели на чистый горизонт, болтали ногами, как дети, и радовались вишневой сладости. Чириканье птиц дополняло наше уютное времяпровождение. Ёнджун заговорил первым:

— У меня есть одна мечта... Кажется, она уже исполнилась.

— И какая же у тебя мечта?

— Я хочу умереть... в твоих объятиях! — воскликнул он вдруг.

— Ну, ты и романтик... — разразился я смехом.

Когда мы перестали смеяться, он на полном серьезе сказал:

— Мне кажется, что я уже в раю.

— Пока мы вместе наш рай бесконечен.

— Как ты точно подметил! — кареглазый взглянул на меня с изумлением и просиял улыбкой.

— Каков наш план на осень?

— М-м, — он облизнул ложку и ответил. — У меня будет отпуск. Нам надо съездить куда-нибудь на моря, а еще мы хотели порыбачить, помнишь?

— Конечно! Так здорово... — я светился от счастья.

Джун тоже в порыве счастья взъерошил мне волосы. Внезапно его посетила муза, и он начал воображать.

— Была у меня милая мечта...

— Стихи сочиняешь?

— Ага.

— А ну-ка... — произнес я с улыбкой в ожидании.

— Меняла мир мой... — возникла небольшая пауза.

— Надо же, у тебя почти все слова на букву «м» начинаются.

— О, идея! Я придумаю тавтограмму. Это когда все слова начинаются с одной буквы.

— А ты разбираешься, похоже, — я пришел в восхищение.

Спустя долгие минуты наших размышлений мы сочинили интересное стихотворение и опустошили контейнер с мороженым. Кстати, последняя строчка моих рук дело.

— Ну, что у нас тут получилось...

— Читай-читай! — я дрожал от нетерпения.

— Меня манила милая моя мечта. Меняла мир мой мимолетной молнией. Мерцают мысли молодым маневром. Мечта молит мечтать.

— О-о-о!

Я захлопал в ладоши, а Ёнджун засиял самой широкой улыбкой из всех, что мне доводилось видеть, но он тут же прикрыл ее смущенно.

— Я рад, что ты рад, — проговорил я.

Как и в тот солнечный день среди люпинов, когда наши взгляды впервые столкнулись, он был похож на милого котенка, греющегося на солнышке. Я погладил его по спине и положил голову на обнаженное плечо. В следующую минуту Ёнджун одарил меня робким поцелуем в щеку. Нежась в теплых лучах, мы не заметили, как пролетело время, и наступила пора ужинать.

На следующих выходных я со своей музой пошел к полям люпинов спустя долгое время. Никто не искал меня там. На долю секунды мне представилось: «А что, если тетя на самом деле сдалась, как и моя мама?». Ответ на данный вопрос возник моментально: «Нет, такого не может быть». У нее своя жизнь, а у меня своя со своими ценностями — Ёнджун и вечно зеленый Сад. Остальное уже не имело значения.

Ты научил любить меня дождь и гром, уборку и готовку, жизнь без телефона и бесконечной тоски. Благодаря тебе я снова полюбил природу и свою жизнь. И это все был ты — Ёнджун, которого я знал всегда.

Как-то ночью ты говорил о своих великих намерениях спасти человеку жизнь, если бы ты знал тогда, что уже спас меня. И еще спасешь в будущем. Но после этого я по новой не ценил свою жизнь...

— Зонтики?

— Взяли.

— Термос?

— У меня.

— Так... — Ёнджун щелкнул пальцем и продолжил проверку. — Ветровки?

— Положил.

— И фотоаппарат?

— Он на моей шее.

— Прекрасно! Дождь стих, можем выдвигаться.

Мы хотели сделать снимки со свеженькими цветами и зеленью после дождя. Наш путь прокладывался через лес и выходил в Ботанический Сад. Перед тем, как нырнуть в зеленые чащи, мы остановились у родника. Чистая и прохладная вода журчала, как самый сладостный нектар для ушей.

— Не хочешь попить?

— Если ты будешь, я тоже буду.

Дождавшись моего ответа, он нырнул в мой рюкзак за спиной и извлек оттуда две кружки.

— Держи, — Ёнджун передал мне стакан, а со своим наклонился к струйке.

Я невольно рассмеялся.

— Знаешь, это похоже, как будто ты пришел в бар попить пива.

— Бомгю, — он подловил мой смех, — так вот, что у тебя на уме.

— Ну, ты же сходишь со мной когда-нибудь в бар, когда я немного повзрослею?

— Конечно, сходим, — парень встал и неторопливо глотнул, при этом щуря глаза, словно перед ним был ядреный Мохито. — Чего улыбаешься? Не будешь? 

Он тоже улыбался.

— Ты такой милый, Ёнджун, — не удержался я и сел на корточки у родника, скрывая лицо.

— Я вовсе не милый. 

— Говори, что хочешь, ты все равно не поменяешь моего мнения, — я опустошил стакан залпом и почувствовал рядом тепло парня.

Наши взгляды столкнулись, и в тот момент я благодарил погоду, что заставила людей остаться дома. Мы сидели одни, порывы ветра развевали нам волосы. Ёнджун приблизился ко мне, обхватив мой затылок, и прильнул к губам. Я дрожал не от холода и принялся считать, чтобы совсем не лишиться рассудка.

Один, два, три, четыре, пять... Это были пять секунд длиною в вечность, как и вечен мой цветущий Сад.

— Милый, значит? — он ухмыльнулся и встал, протягивая руку. — Пошли.

— А-ага...

Сегодня я был рад встретить лес в совершенно другом обличье: ветреный, сырой и бодрящий. Мы накинули свои ветровки и держали зонтики наготове, иногда останавливались, чтобы сделать пару снимков в молчании и редкого скрипа деревьев, точно это скрипела дверь.

— Бомгю, а ты веришь в реинкарнацию? — внезапно спросил Ёнджун.

— Я как-то скептически отношусь ко всему этому.

— Я тоже так думал, но когда услышал истории людей, как они вспоминали себя в прошлом, кем были... это так интересно! Кем же я был в прошлой жизни, а, может быть, это моя первая жизнь?

— Если реинкарнация существует, то я бы очень хотел встретить тебя в следующей жизни.

На этот раз Ёнджун шел позади меня, и мы не могли видеть лиц друг у друга.

— Я тоже хочу. А может, мы уже встречались в прошлой жизни? Ты не помнишь меня? — посмеялся он.

— Все возможно, — проговорил я искренне.

— В следующей жизни я хочу стать танцором.

— О, а я еще с детства хочу стать певцом!

— Тогда мы точно столкнемся в следующей жизни на большой сцене!

— Жду не дождусь. Ты научишь меня танцевать?

— Конечно, еще спрашиваешь! Равный обмен? — усмехнулся он. — Ты учишь меня петь.

— По рукам, — я обернулся, и мы скрепили наш договор рукопожатием.

Моросил дождь. Мне приглянулись милые календулы, растущие вдоль забора. Ее огненные очертания я не спутаю ни с одним растением.

— Смотри! Там календула. Пошли к ней.

— Ну, давай.

— Мама говорила, что это символ любви и верности.

— Чего же мы ждем? Надо сделать снимок! — Ёнджун поспешил вперед меня, хватаясь за руку.

Но когда мы встретились с ней с глазу на глаз, дождь усилился, и возникли некоторые трудности.

— Может, в другой раз? — предложил он.

— Я бы мог забраться на эти ступеньки, схватиться за забор и одной рукой сфоткать.

Ступеньки были не простыми, а самодельными. Умелые дачники набросали бревна и скрепили их между собой веревками. Это был небольшой, но крутой склон, который ввел в заделанную дырку в заборе. Я оценил, что это возможно, к тому же по краям росли деревья, в случае чего я бы мог ухватиться за них. Мои глаза фотографа уже горели, как и эта календула среди зелени и слякоти.

— Я все-таки попробую.

— Только осторожно, прошу, — он смотрел на меня с беспокойством.

— Не волнуйся, в этот раз все будет нормально.

Я добрался до верхней ступеньки, полагаясь на стволы сосен, и настроил камеру. Затем достиг левой ногой контрольной точки, чтобы быть ближе к цветку и ухватился за влажный забор.

— Ну как? — донеслось снизу.

— Получается! — воскликнул я радостно, сделав пару снимков.

Фотография, так сказать, в профиль у меня уже имелась и не одна. Я желал большего. Мне хотелось сделать фото в анфас, но для этого было необходимо спуститься на пару ступеней ниже.

— Бомгю?

— Еще чуть-чуть!

Правую руку уже тянула холодная боль. Я решил сменить ее на левую. Всего лишь одно незначительное движение.

Однако...

Ничтожные пять секунд унесли меня в пучину страданий. Я стопроцентно был уверен, что устою на ногах, на этих дурацких ступенях.

Секунда...

Делаю опор на правую руку.

Вторая секунда...

Почти дотянулся левой рукой до железки, правая рука ослабевает.

Третья секунда...

Правая рука соскальзывает, я теряю равновесие.

Четвертая секунда...

Полет вниз.

Пятая секунда...

В объятиях Ёнджуна я падаю в овраг. Раздается глухой стук. Не мой. Я в страхе оборачиваюсь на парня.

— Бомгю... — произнес он хрипло, скривив лицо.

— О нет... Ёнджун, что с тобой?

— Все нормально. А... как камера?

— Ёнджун... — кинул я в панике, — какая камера... у тебя кровь идет... — и оглянувшись, дрожа всем телом, я поймал взглядом старика. — Держись! Я за подмогой.

Преодоленное мною расстояние сопровождалось писком в ушах, меня стало бросать в жар. Постепенно зрение теряло свою способность четко видеть, но я продолжал бежать в надежде, что не споткнусь и не упаду на полпути. В конце концов старик остановился и обернулся на шорох.

— Там... — тяжело дыша, я показал рукой в сторону оврага, — ... человек упал. Помогите.

— Ох-ох, — простонал он, — пошлите скорее!

Мы шустро двинулись к Ёнджуну. Дед плелся где-то позади, а я ускорял шаг, думая, что не успею. Наконец, в траве показалась голова парня. Он почти безжизненно, совсем один, лежал на том же месте.

— Вот он!

Его глаза таращились в одну точку и моргали так редко, что кровь отлила от моего лица. Я боялся, что опоздал. Старик посмотрел на него и присел, кряхтя, подгибая под себя ноги.

— Парень, вызови скорую. А я постараюсь оказать первую помощь.

— Скорую... но...

У меня нет телефона.

— У меня телефона нету, — сказал старик, а лесной воздух стал давить на меня. — Позови кого-нибудь еще.

— Я побегу в Сад, здесь близко! — промямлил я на одном дыхании. — Ёнджун, все будет хорошо...

Не добегая до озера, я встретил молодую пару. Время растворялось, как песок, по моим ощущениям. Но у меня и в мыслях не было, что прошло больше получаса в поисках.

— Там человеку плохо... позвоните в скорую, пожалуйста!

Пока они судорожно набирали номер и вызывали скорую, мы добирались до места происшествия.

— Тут говорят, что машина уже приезжала по такому адресу, — проговорил мужчина.

— Что...

Мои ноги прекратили шаг в пару метрах от оврага. Он был абсолютно прав. Я никого не увидел, кроме старика, промокшего насквозь, и, прищурившись, на том самом камне заметил тусклую кровь друга. Еще немного и дождь полностью смоет ее. Мужчина с женщиной пробрались вперед меня и заговорили со стариком. Можно было расслышать их пустынный разговор.

— Что здесь произошло?

— Парень упал в овраг, — он показывал пальцем, — и ударился головой.

— О Господи... — ужаснулась девушка, прикрывая рот.

— Тот парень нашел его, — они синхронно повернулись в мою сторону и продолжили разговор.

— А как парень-то, жив? — спросил мужчина.

— Будем надеяться... Когда скорая приехала, я не мог нащупать его пульс. Все произошло очень быстро. Сказали не дышит. Его увезли на машине, — дед стоял вполоборота и уже собирался уходить.

Вот и все... Я оглох и ослеп в один миг.

Через какое-то время удивленная пара ушла за дедом. Никого не осталось. Только я, глупый дождь, глупый лес, глупый камень, безобразная календула и одинокие зонты, лежащие где-то на дне оврага, грязные и мокрые...

Не знаю, как ноги донесли мое свинцовое тело до дома. Уже стемнело. Сразу же на пороге появилась тетя и разразилась нечленораздельной речью.

— Бомгю, это ты! Все хорошо? Я так счастлива, что ты вернулся! — она обняла меня. — Ой, какой у тебя классный фотик! Твои друзья говорили, что все в порядке, и вы хорошо проводите время в кемпинге. Как отдых? Ты, наверное, устал. Сходи в душ, я тебе чистую одежду приготовлю и чай заварю. Кстати, я покончила со своими привычками... Знаешь, насчет нашего последнего разговора... извини, пожалуйста, я не подумала о твоих чувствах. Какой же глупой я была! Ну, ладно, отдохни хорошенько.

Я направлялся в свою комнату и ничего не слышал, ничего не видел перед собой. А над ухом жужжала какая-то муха...

____

* I hate myself because — I feel bad