В ритме жизни
Дневник, 24 июля
Сегодня я отправил заявку на участие в Премии. Мою кандидатуру безоговорочно приняли всей студией.
Просто не верится! Так быстро пролетело время. Этот год – первый, когда я по возрасту уже не числюсь в юниорах и могу принимать участие. Соревнования начнутся только в середине осени, а я уже не в себе от волнения и предвкушения. Подумать только, этот конкурс – самый презентабельный во всём Соединённом Королевстве. У меня уже так много всего этого за плечами – жутко не терпится попробовать свои силы в чём-то действительно серьёзном!
Чёрт, веду себя как девчонка! Но ведь для того дневник и нужен, чтобы выплеснуть свои переживания, верно? На публике-то приходиться изображать из себя брутального парня, непрошибаемого, как скала. Ну да, кто же на сцену истеричку выпустит? XD
* * *
- Опубликовали!
С десяток голов склонились над ноутбуком Невилла. В заголовке открытой страницы крупным ярким шрифтом значилось следующее:
XV британская танцевальная премия
Перечень заявленных участников в секции современного одиночного танца среди мужчин
Танцевальная премия проводилась в Великобритании с 1985 года и с тех пор стала самым масштабным и самым респектабельным соревнованием, во время которого молодые и амбициозные танцоры «прокладывали себе дорогу в жизнь», выкладываясь на полную и демонстрируя строгому жюри, а так же ценителям из публики тот максимум, на который они были способны. За пятнадцать лет существования Премия затронула практически все мыслимые стороны танцевального мира и обзавелась множеством секций и номинаций среди представляемых номеров, начиная от бальных танцев и заканчивая уличными танцами и стрип-пластикой.
Множество юношей и девушек из всех студий страны с детства мечтают попасть под золотистые лучи прожекторов Хаммерсмит Одеона. Но не у многих эта мечта сбывается – участники Премии проходят жёсткий отбор, после которого на сцену легендарного концертного зала поднимаются лишь самые достойные. И в этом конкуренцию стойко держат всего несколько студий – они и готовят этих самых «достойных».
Студия «Silver stars Slytherin» практически с самого появления Премии с завидно стойким успехом собирает высшие награды во многих категориях. «Серебряные Звёзды» лишь частично оправдывают своё название – звёздами подопечные Слизерина являются несомненно, вот только их стенды с наградами сплошь сверкают лишь золотом, как национальным, так и привезённым из-за рубежа.
Хвостом за «Sx3» идёт «Gryffindor Dance Studio», тоже вот уже много лет крепко держащая свою позицию на большой танцевальной сцене Британии. Более молодая, но активно развивающаяся студия рвёт своё, не уступая никому, и уже наступает «Звёздам» на пятки. За выходцами Гриффиндора пророчат небывалый успех, ведь у ребят есть для этого всё – и прекрасный талант, и завидное упорство, и опытные наставники.
- Смотрите, - Невилл ткнул пальцем в нижнюю часть экрана. – Слизерин выдвинул Малфоя.
Рон презрительно фыркнул:
- Ну ещё бы его не выдвинули! У него ведь отец финансирует проведение премии. Вчера по радио в новостях передавали, своими ушами слышал! – горячо воскликнул он в ответ на несколько недоверчивых взглядов.
Гермиона упрямо встряхнула густой шевелюрой.
- Ну как бы то ни было, Гарри точно заслуженно получил своё право участвовать в Премии. И он покажет всем, что такое настоящий талант! – она посмотрела на меня с таким энтузиазмом, что я понял: либо я показываю «настоящий талант», либо с меня снимают шкуру.
- Держись, брат, - Рон с размаху хлопнул меня по плечу. – Тебе предстоит соревноваться с мешком денег.
Я хотел было возразить, но передумал и промолчал. Каждый из присутствующих хотя бы раз видел Драко Малфоя – восходящую звезду Слизерина по телевизору – в интервью или на церемонии вручения очередной награды. Некоторые, те, что и сами были не лыком шиты, встречались с ним и вживую, на тех же церемониях или на званых вечерах. Но никто из них, похоже, как это ни странно, никогда не видел Малфоя в деле – на сцене. А я видел.
Не так давно я совершенно случайно оказался на одной закрытой вечеринке: праздновали юбилей одного из мэтров танцевального мира. Там-то мне и пришлось узнать, что такое Малфой-танцор. Не Малфой-задавака, не Малфой-папенькин-сынок, а что-то совершенно новое. И одно из этого я вынес совершенно точно: сказать, что этому парню заслуженно досталось его место в Премии – ничего не сказать.
Малфой на сцене – это и не Малфой вовсе. Ни извечной ядовитой ухмылки, ни горделиво вздёрнутого носа, ничего. Только музыка в каждом быстром, точном движении, только огонь жизни в затуманенных наслаждением глазах.
Было совершенно очевидно, что этот юноша не просто безумно любит своё дело. Каждый выход на сцену он проживает, как маленькую жизнь, преображаясь при этом до неузнаваемости, словно по взмаху волшебной палочки.
Мне довелось увидеть это лишь раз. Но одного раза вполне хватило, чтобы понять: не смотря на все видимые различия, мы очень похожи. Ведь я сам такой же: так же живу на сцене, так же люблю, так же преображаюсь. Так же хочу стать лучшим. И сейчас, вновь возвращаясь мыслями в тот вечер, я в очередной раз подумаю о том, что нет у меня больше ни одного более сильного соперника, чем Драко Малфой. И вовсе не из-за каких-то там денег.
«Значит, придётся выложиться на полную», - твёрдо решил я про себя и ещё раз взглянул на экран ноутбука, где в списке напротив названия «Gryffindor Dance Studio» красовалось гордое:
Гарри Поттер, 19 лет
* * *
В то утро я проснулся от того, что отчаянно вибрировавший мобильник свалился с тумбочки. Спросонья до меня не сразу дошло, что разбудил меня не будильник, а входящий вызов. К тому же времени, когда я, наконец, изловчился-таки и дотянулся до несчастного гаджета, не слезая при этом с кровати, телефон уже смолк.
Я потёр глаза и уставился на экран. Десять новых сообщений и три пропущенных от Рональда насторожиться не заставили – тот наверняка опять сходил с ума из-за какой-нибудь чуши и пытался втянуть в это друга. Например, однажды, Рон полдня проторчал у моей квартиры, когда меня не было дома, и изрядно достал за это время всех соседей, и всё это только затем, чтобы продемонстрировать мне новую «ну нереально крутую, серьёзно, ты офигеешь просто» компьютерную игру.
Куда больше несостоявшегося разговора с Роном сейчас расстраивали цифры на часах. 7:12
- Ну за что-о-о, - я в отчаянье застонал, завалившись обратно на кровать и закрыв подушкой голову. Даже в такой долгожданный выходной, выдавшийся, наконец, в плотном графике бесконечных тренировок мне не суждено отоспаться! Несправедливость, да и только.
До открытия пятнадцатой танцевальной премии оставалось без малого две недели. С каждым днём атмосфера становилась всё напряжённее, пиар предстоящего события – всё масштабнее, а участников гоняли всё сильнее. Я уже и не помнил, когда в последний раз с утра мне не нужно было никуда сломя голову нестись. Однако ничего не поделать – уж если проснулся, то больше не усну, это точно. Устройство собственного организма было изучено давно и досконально. Поэтому я, судорожно зевая во весь рот, выполз из постели и отправился в ванную.
Вернувшись в комнату, я первым делом включил компьютер и зашёл в почту, искренне надеясь не увидеть там очередную стопку писем с нравоучениями от своего любимого крёстного, по совместительству являющегося опытным хореографом, гордостью Гриффиндора и моим непосредственным наставником. Крёстный-то действительно был любимым, вот только своему не менее любимому крестнику спуску не давал и учителем был, мягко говоря, не сердобольным.
Стопку писем я не обнаружил. Но зато обнаружил кое-что другое…
Одно письмо. Совсем одно, ничем не примечательное письмецо, я уже хотел было, не глядя, удалить его вместе с остальным спамом, но когда получше пригляделся к адресу отправителя… увиденное заставило меня буквально подскочить на стуле. Не полагаясь на своё не ахти какое зрение, я тут же сорвался с места, в одно движение перемахнул через кровать и, добравшись до тумбочки, схватил с неё очки. Вернувшись обратно к компьютеру, я недоверчиво посмотрел на монитор. Странное письмо никуда не делось. Тогда я, словно ожидая какой-то подставы, осторожно ткнул курсором. На экране развернулась со вкусом оформленная пригласительная открытка, а тот, кому она была адресована, быстро пробежав глазами по строчкам, уже тянулся к телефону.
Когда я непослушными пальцами вводил пароль разблокировки, то думал о том, что первым делом позвоню Гермионе – она-то точно лучше других сможет здраво объяснить, что здесь происходит. Но тут мне в глаза бросились всё ещё не прочитанные сообщения от Рона. В голове мелькнула догадка, и я быстро открыл первое попавшееся. Прочитал и принялся открывать остальные. Все они были примерно такого содержания:
«Тебе тоже пришло приглашение???»
«Гарри, ты получил письмо??»
«Гарри!!!»
«Гарри, проснись и зайди в почту»
«Поттер, немедленно прекрати дрыхнуть, когда тут такое творится!!!»
«Званый вечер, шутка ли?!»
«Гарри, ответь же, ты видел приглашение от Малфоев??»
«Мне кажется, тут что-то нечисто»
«Как думаешь, они что-то задумали?»
«ГАРРИ!!!»
Я задумчиво почесал затылок. В этот момент телефон снова завибрировал в руке, а на экране высветилась рыжая шевелюра друга. Я, не мешкая, принял вызов.
* * *
Несмотря на бесконечные увещевания Рона о том, что «всё это неспроста», несмотря на немилостиво разбушевавшуюся погоду и льющийся целый день дождь, несмотря на прочие многочисленные препятствия этого странного дня, такие как потерянный Невиллом галстук и оставленная Гермионой на самый последний момент покупка вечернего платья, мы все вчетвером всё же стояли в назначенные пять часов на крыльце торгового комплекса, где должна была быть встреча. Стояли и ошалело пялились на блестящую чёрную «Феррари» последней модели, только что подъехавшую к нам. Да, мистер Малфой-старший любезно обещал прислать за нами машину. Машину. Нормальную человеческую машину, а не этот добрый миллион баксов на колёсах!
- Мистер Поттер, мистер Уизли, мистер Лонгботтом и мисс Грейнджер?
- А? Да… - мы, наконец, оторвалась от любования красавицой-машиной и обратили внимание на человека, вышедшего нам навстречу. Всё в нём было как надо: дорогой чёрный костюм, тёмные очки, морда «кирпичом». Водитель коротко кивнул и открыл перед нами сверкающую на вечернем солнце, словно отполированную дверь, приглашая внутрь.
Гермиона села на переднее сидение, а мы с парнями устроились сзади. Какое-то время ехали молча, до тех пор, пока Рон вновь не завёл свою волынку:
- И всё же я не понимаю, зачем Малфоям понадобилось устраивать этот приём? Там, судя по тому, что я узнал, будет огромное количество народу, приглашён чуть ли не каждый, кто имеет к Премии хоть какое-нибудь, хоть самое отдалённое отношение.
- Сколько раз тебе повторять, - Гермиона бросила укоризненный взгляд на нахохлившегося Уизли через салонное зеркало заднего вида, - мистер Малфой ведь совершенно чётко написал в приглашении, что этим приёмом хочет объединить всех, причастных к нашему общему делу – танцам, и показать, что никакие соревнования не могут стать причиной раздоров между теми, кто един духом.
- Всё равно бред, - пробухтел Рон. – Я бы ещё понял, если бы нас всех собрали уже после Премии, но за какую-то неделю до открытия…
Я предостерегающе положил руку другу на плечо и несильно сжал. Мне вполне хватило того, что мы с Гермионой еле уговорили непреклонного балбеса принять приглашение.
«Этим мы покажем, что уважаем их и готовы к общению и сотрудничеству, а так же то, что мы не имеем ничего дурного против Малфоев в частности и «Silver stars Slytherin» в целом. Отказом же мы только подогреем и без того полыхающую Адским пламенем давнюю вражду наших студий, и ни к чему хорошему это, поверь мне, не приведёт», - резонно заметила умница Гермиона, говоря как никогда убедительно и подбирая самые правильные слова.
«Но зачем…» - вякнул было Рон, но тут уже у меня закончилось всякое терпение.
«Пиар-акция, – рявкнул я. – Знаешь, что такое?»
Рональда это проняло, но не до конца. Пойти-то он пошёл, вот только его сомнения, как оказалось, остались при нём, и теперь я всерьёз переживал, как бы мой взбалмошный друг не выкинул чего в самый неподходящий момент.
Мы уже выехали из города. Вокруг замелькали стволы деревьев – скользнули в рощу. Чудо-машина неслась по узкой извилистой дороге, больше похожей на тропинку, нежели на нормальную трассу, будто летела по воздуху на надутых парусах. Здесь было гораздо темнее, чем на открытой местности: выглянувшее из-за туч под самый вечер солнце уже садилось, и его короткие осенние лучи не доставали так далеко. Начали сгущаться сумерки. Между мной и Невиллом беспокойно завозился Рон.
- Завезёт в чащу и прикончит, малфоевский подельник, вот увидите, - прошипел он так, чтобы ни водитель, ни Гермиона его не услышали.
- Вполне логично, что такую грандиозную гулянку устраивают не в центре Лондона, - так же тихо возразил Невилл. – Скорее всего, здесь где-то недалеко загородный коттедж или что-то вроде того.
Я согласно кивнул и отвесил Рональду несильный подзатыльник:
- Только попробуй что-нибудь учудить, Уизли-Гроза-Заговорщиков.
Мы захихикали, а Гермиона в который раз подозрительно на нас покосилась.
Ещё через пару минут езды машина замедлила ход. И вдруг деревья впереди расступились, в глаза ударил оранжевый солнечный свет. Автомобиль двигался дальше, всё снижая скорость, а мы, проморгавшись, увидели, наконец, цель своего пути.
Невилл был прав и не прав одновременно. Да, загородный. Но сказать «коттедж» - язык не поворачивался. Перед нами был огромный особняк, обнесённый высоким забором. Стёкла его многочисленных окон переливались всеми цветами радуги, тут и там резные выступы стен горели пока что тусклым светом уже зажжённых к ночи фонарей, а высокие башни купались в ласковых лучах заходящего солнца. Казалось, что огромное здание светится изнутри, отражая весь тот блеск и роскошь, к которым привыкли поколения его владельцев за века жизни в этих стенах.
Машина подъехала к массивным чугунным воротам, увитым плющом, которые были широко распахнуты по случаю торжественного приёма, и нырнула внутрь. Обогнула пышный фонтан с купающимися в нём бронзовыми купидончиками и покатила по широкой, выложенной каменной плиткой дороге, ведущей прямо к парадному входу в особняк. В приоткрытые окна повеяло свежестью, донеслись звуки журчащей в фонтане воды. Где-то, видимо за поместьем, вразнобой кричали павлины. Правда, я никогда не слышал, как кричат павлины, но знал, что Малфои разводят именно этих диковинных пташек. А ещё я готов был поспорить, что на заднем дворе этого дворца обязательно есть огромный бассейн с прозрачной голубой водой и благоухающий розарий.
Стоило «Феррари» остановится возле широких каменных ступеней, как к ней тут же подскочили два лакея и распахнули дверцы, помогая находящимся внутри выйди. Я, Рон и Невилл вылезли из машины, откровенно разинув рты и поражённо озираясь по сторонам. Гермиона более держала себя в руках, но тоже с любопытством вертела головой. Как только мы все оказались снаружи, автомобиль отъехал, а его место тут же заняли ещё две вновь прибывшие машины, такие же чёрные, отполированные, и, несомненно, дорогие, но явно не настолько, как наша «Феррари». Я бросил на них задумчивый взгляд, как вдруг Рон озвучил мои собственные мысли:
- Похоже, что нам выделили самую дорогую тачку. Говорю же, что-то здесь…
- Заткнись! – хором прервали его мы с Гермионой, а Невилл только тихо вздохнул.
Один из лакеев, встретивших нас, пригласил следовать за ним. Мы поднялись по высоким ступеням и прошли в распахнувшиеся перед ними изнутри огромные, украшенные замысловатой резьбой двери.
И тут у меня в который раз за этот только что начавшийся вечер отвисла челюсть.
Внутри всё сверкало едва ли меньше, чем снаружи. Гигантская люстра над самым входом, вся состоящая из крохотных переливающихся хрустальных бирюлек освещала высоченную мраморную лестницу с позолоченными перилами. Всюду по стенам тянулись сделанные в том же стиле, что и люстра, светильники и бра. Паркет был начищен до такой степени, что всё в нём отражалось ничуть не хуже, чем в настоящем зеркале. Каблучки Гермионы, хоть та и старалась идти как можно тише, стучали по нему так, что казалось, будто мнимое «стекло» сейчас расколется и разлетится на множество осколков – по одному на каждый отражающийся в нём хрусталик люстры.
Лакей повёл нас не к лестнице, а за неё, где оказалась ещё одна отнюдь не маленькая дверь, которая, судя по всему, вела в гостиную. Два швейцара, таких же, что и при входе, синхронно распахнули перед нами створки дверей, и лакей пригласил нас внутрь. Я уже зажмурился, ожидая очередной атаки «сверкающих штуковин» на мои глаза, но её, как ни странно, не последовало. В просторном светлом зале, так же как и в коридоре, были и люстры, и бра. Но света и блеска от них исходило гораздо меньше, а комната освещалась в основном огромными, во всю высоту стен, окнами. Да и вообще весь интерьер был выполнен в совершенно другой цветовой гамме: преобладал белый и тёмно-зелёный, а так же немного чёрного. В глаза бросался большой старинный камин и обилие мрамора.
Гостей в зале было уже достаточно много. Люди сновали между расставленных в беспорядке столиков с едой и напитками, подходили к знакомым, жали руки, обнимали друг друга и улыбались. Отовсюду слышались весёлые голоса и смех. Я тоже тут же заулыбался: мне уже помахали руками пара давних приятелей. Казалось, здесь собралось всё британское танцевальное общество – сплошь знакомые лица.
- Как думаете, остальные приглашённые гриффиндорцы уже…
Не успел Рон закончить свой вопрос, как к нам на всех парах подлетел Симус Финниган, наш односудийник. Он, кажется, был вполне доволен жизнью и светился не хуже той люстры при входе.
- Репята! – воскликнул с набитым ртом. – Наконеф-то фы прифли! Тут так потряфно! Такая фкуфная еда, ммм… Фы профто опязаны попробовать эти брашильские уфтрицы, они просто пошественны!
- Обязательно попробуем, Симус, - улыбнулся Невилл, и тот, отсалютовав бокалом шампанского, отправился дальше покорять местный шведский стол.
Время полетело на удивление быстро. Стоило мне переступить порог зала, как вокруг начался настоящий ажиотаж. Ко мне подходили многочисленные знакомые, друзья и даже малознакомые люди, или те, с кем я вовсе не был знаком лично. Все они наперебой желали мне удачи в предстоящем соревновании. Я, немного смущаясь, благодарил и улыбался всем без разбору. Да, я уже был весьма рад, что приехал сюда: такое количество общения и доброжелательных взглядов явно поможет хоть немного снять напряжение последних дней подготовок.
«Даже и не скажешь, что в самом логове врага», - улыбнулся я своим мыслям.
Рон же, за которым я всё время неотступно следил краем глаза, похоже, тоже поверил в рай: он последовал совету Симуса и совершенно самозабвенно сметал с роскошных позолоченных подносов предложенные яства. На его лице при этом было такое блаженное выражение, что я окончательно выдохнул – за тараканов друга можно было больше не волноваться, он явно нашёл свой Эдем.
Спустя некоторое время, когда все ожидаемые гости, судя по всему, уже прибыли, а зал наполнился настолько, что уже перестал казаться таким большим, каким выглядел поначалу, хозяин поместья обратил, наконец, всеобщее внимание на себя. Люциус Малфой, одетый в пижонский тёмно-зелёный костюм под стать интерьеру, шагнул на невысокий помост, сооружённый в конце зала, видимо, специально для этого. Он поднял ввёрх руку, ожидая тишины, поприветствовал присутствующих и выразил всем свою благодарность за «честь, оказанную этому дому». После, мистер Малфой, блеща невиданным красноречием, разразился витиеватой речью о том, что все в этом зале – члены одной большой семьи и о том, как важно не забывать, что цель любого соревнования – не столько выявить лучшего, сколько сплотить «бойцов».
- Вот даёт! – искренне восхитился Рон, после того, как Люциус с лёгкой грацией двадцатилетнего соскочил с импровизированной сцены. – Я половины не понял из того, что он сейчас сказал, но речь чувак толкнул годную.
Все, стоящие рядом с рыжим недоразумением, сдержанно захихикали, а Гермиона возмущённо цокнула и ущипнула Рональда за руку.
Вечер летел, словно птица. Казалось, что мы только пришли, а на улице уже совсем стемнело. Тяжёлые шторы задвинули, а в зале включили всё освещение. В камине полыхало весёлое пламя, играла музыка; столы, усилиями незаметно скользящей прислуги, не успевали опустеть – блюда непрерывно сменялись одно другим. Когда все вдоволь наобщались, общество разделилось на две части: взрослые гости, развлекаемое мистером Малфоем с супругой, остались в зале, а младшее поколение, весело щебеча, направилось вслед за молодым хозяином вечера.
- В старческой болтовне нет ровным счётом ничего интересного, - лихо причислил своего свежего и подтянутого отца к «старикам» Малфой-младший. – А мы с вами можем провести время куда более продуктивно, нежели участвуя в светских беседах.
Драко привел своих гостей на третий этаж особняка, в ещё одну гостиную, правда, поменьше зала внизу. Но она показалась мне куда уютнее: тут было больше мебели и меньше мрамора. Здесь тоже были приготовлены подносы с напитками и закусками, видимо, «перемещение» было продумано заранее. Ещё в комнате обнаружился такой же, как и внизу, самодельный помост, на который белобрысая слизеринская «звезда» тут же по-хозяйски взобралась.
Юный Малфой не стал, подобно своему отцу, рассыпаться в каких-то предварительных пышных фразах, а сразу, с места в карьер, заявил, что стены в этой комнате звуконепроницаемые и чем бы они здесь не занимались, хоть бы оргию устроили, снаружи никто ничего не услышит. В это время его друзья, которые явно здесь чувствовали себя, как дома, уже затаскивали на «сцену» и подключали гигантские колонки и прочую аппаратуру.
Несмотря на постоянные выматывающие тренировки и на то, что последние пару месяцев я только и делал, что танцевал, танцевал, танцевал и танцевал, мне всё равно показалось, что танцы сейчас – это лучшее, что только можно было придумать. В спокойной, разряженной обстановке, не думая о том, что прямо сейчас нужно показать кому-то высший пилотаж, не отчитываясь перед самим собой за каждое своё движение, просто расслабиться и потанцевать так, как будто ты обычный студент на обычной дискотеке, а не парень, метящий в лучшие танцоры Британии – что может быть лучше! «Подрыгаться», как с усмешкой назвал бы это Сириус. Расклад мыслей Малфоя в этот момент, похоже, был точно таким же, как и у меня, потому что он, всё ещё стоя на помосте, взял в руки подключенный к колонкам микрофон и, перекрикивая уже включённую музыку, скомандовал:
- Ну же, давайте, оторвитесь на полную! Вы это умеете, как никто другой, мне ли не знать? Нам с вами предстоит нелёгкое времечко, так что сейчас как никогда нужно отдохнуть так, чтобы надолго запомнить. Вперёд, зажгите этот танцпол!
Слова Малфоя небольшая, но очень шумная толпа встретила одобрительным рёвом и дружными рукоплесканиями. Как только погасили весь свет, зажглись прожектора, а из открывшегося на потолке отверстия выехал, переливаясь разноцветными огнями, дискотечный шар. Началось настоящее веселье.
Молодые танцоры с натренированной годами выносливостью начали выдыхаться только к полуночи. К этому времени в их рядах уже поубавилось: некоторые откланялись пораньше, чтобы успеть отоспаться и на утро быть всецело готовыми к новым репетициям. Рон, не рассчитывавший на неожиданную внеплановую дискотеку, съел вечером не в меру много, отчего ему после активного движения стало дурно, и он тоже предпочёл отправиться домой. Правда, он ни за что не хотел ехать один в «малфоевском катафалке», так что Невилл вызвался поехать с ним, объяснив это тем, что обещал бабушке не задерживаться долго.
На улице стояла глубокая ночь, музыка всё не смолкала, а после лёгких игристых вин в ход пошли уже отборные виски из подвалов особняка.
Громкие ритмы уже не давили на виски, а размаривали вместе с разливающимся в груди приятным теплом от хорошего алкоголя. Веки понемногу слипались. Я развалился в мягком кресле с бокалом в руке и лениво наблюдал за тем, как слизеринская шайка отчаянно пытается силой споить своего предводителя – тот оказался непьющим. Зато многие другие были очень даже пьющими, и, похоже, совсем не стеснялись этого. Им, видимо, пришлась весьма по духу идея не возвращаться сегодня домой – мистер Малфой любезно обещал предоставить комнаты тем, кто не горит желанием тащиться куда-то в грозу, которая вновь разразилась к ночи, и тем, кто… кхм, немного перебрал. Хотя, «немного перебрал» - это очень мягко сказано. Среди гостей нашлись такие одарённые, которые уже к полуночи успели надраться так, что едва держались на ногах. «Как не стыдно!» - качала головой Гермиона, а я только фыркал: этот день явно ещё очень долго будет сниться Люциусу Малфою в кошмарных снах, а сам он раз и навсегда заречётся никогда больше не пускать в свой дом такое количество всякого… неприспособленного к жизни в светском обществе народа.
Гермиона, кстати, тоже в скором времени отбыла, велев и мне не задерживаться слишком долго. Но уходить не хотелось. Мне нравилось здесь. Атмосфера в этом доме была настолько безмятежной, все общались друг с другом так открыто и непринуждённо, что я не мог перестать удивляться: чёртов вечер и правда сплотил тех, кто раньше даже в сторону друг друга не смотрел. Да к тому же, стоило признаться, мне было до ужаса любопытно побывать в других помещениях этого особняка. Ну а переночевать под крышей такого дворца – почему бы и нет, если есть возможность?
Бодрствовали ещё пару часов, прежде чем младший Малфой вновь взобрался на импровизированную сцену и, поблагодарив всех за принятое приглашение, предложил своим отчаянно зевавшим гостям отправиться готовиться ко сну.
- Джейкоб проводит вас до ваших комнат, - Драко кивнул на почтительно ждавшего у двери человека в смокинге. – Всем доброй ночи.
Гости загалдели, снимаясь с мест, и нестройной толпой направились к дверям. Я поднялся в числе последних. Спать хотелось неимоверно, и ноги едва передвигались. Но вдруг кто-то сзади схватил меня за руку.
- Подожди, Поттер. Поговорить надо.
Я обернулся. На меня смотрел Малфой.
- Эээ… - мой ответ оказался крайне содержательным.
- Не бойся, ты уйдёшь отсюда живым и, даже, невредимым, гарантирую, - слизеринский принц неожиданно выдал весьма приветливую улыбку и даже отпустил мою руку, отойдя на шаг. – Я не такой прогнивший, как ты думаешь, и дискредитировать тебя вовсе не собираюсь.
Как раз в это время в моей голове невидимый Рональд уже вовсю перечислял все особо изощрённые способы избавления от нерадивого соперника, по глупости залезшего в змеиное логово. Я быстро задвинул дурацкие мысли подальше, колоссальным усилием воли заставил себя не покраснеть и как можно непринуждённее пожал плечами:
- Нечего я такого не думал. Просто неожиданно, вот и всё. Если надо – давай поговорим.
- Отлично, - кивнул Малфой и, подойдя к двери, защёлкнул замок. Мы остались в опустевшей гостиной одни.
Притихший было воображаемый Уизли вновь влез в голову со своими воплями – «Да кого ты слушаешь, слизня подлючего?!» – но я уверенно отвесил ему хорошего пинка и вопросительно посмотрел на Драко. Страх сменило любопытство.
Малфой повернулся и открыл уже было рот, но тут за дверью раздался взрыв не очень трезвого хохота. Драко вздрогнул и поморщился, а затем с подозрением покосился на меня.
- Сколько ты выпил?
- Две-три… - будто бы вспоминая, протянул я. – Бутылки.
- Сколько?!
- Шучу, - я улыбнулся – реакция трезвенника Драко меня очень позабавила. – Если бы я столько выпил, я бы на ногах сейчас не стоял. Два-три бокала, не больше. Отличное виски, кстати.
- Ещё бы, - пробурчал блондин. – Ладно, соображать ты сможешь. Садись, - он махнул рукой в сторону кресел-тюфяков и сам плюхнулся в одно. Я опустился следом.
- Я ведь специально всё это затеял, - Малфой упёрся острым подбородком в сцепленные замком руки и уставился взглядом в какую-то точку позади меня. – Уговорил отца устроить приём до Премии, а не после, как мы сначала планировали. И пригласить столько гостей. Хотел поговорить с тобой так, чтобы на это не обратили особого внимания. Удивлён, кстати, что ты остался так надолго. Боялся, что вообще не приедешь.
Сон с меня как рукой сняло. Я еле удержал челюсть на месте и принялся слушать с двойным вниманием.
- Как ты уже, наверное, догадался, - Драко между тем перевёл на меня серьёзный взгляд, - речь пойдёт о предстоящей Премии.
Я легонько кивнул – чего уж там, догадался.
- Дело в том, что… ах, чёрт! – Малфой внезапно подскочил с места, быстрым шагом пересёк комнату и выудил откуда-то из-за дивана большой ящик, полный жестяных банок с лёгким алкогольным. Вернувшись к тюфяку, он взгромоздил ящик перед собой, указал мне на него взглядом и взял одну из банок сам, откупорив её нервным, нетерпеливым движением.
Я, наблюдавший за всем этим с недоумением, от души посмеялся про себя: похоже, старания Блейза Забини и этой… тёмненькой такой… Паркинсон, кажется, не прошли даром – мир потерял одного ЗОЖника в лице Драко Малфоя.
- Так вот, - Малфой хлебнул из банки, поморщился – «Как они пьют эту гадость?!» – и сделал ещё один большой глоток. – Мне надоел этот курятник. Премия, всмысле, - пояснил он в ответ на мой недоумённый взгляд. – Во что они превратили обычное соревнование? В какой-то цирк! Подумать только, на нас пялятся так, будто мы циркачи, обязанные веселить ненасытную публику. Я конечно давно привык к тому, что зрителям только и подавай, что зрелища, но это уже никуда не годится!
Начав относительно спокойно, Драко распалялся всё сильнее и сильнее с каждым словом. Я же потягивал кисловатый коктейль и терпеливо ждал, когда же мне, наконец, нормально объяснят, в чём дело и в честь чего переполох.
«Он чем-то сильно разозлён, - заключил я, заметив, как побелели костяшки пальцев на той руке Малфоя, в которой он сжимал банку. – Понять бы ещё, чем именно. И при чём здесь я?»
- За каких-то несколько недель мне так надоел этот балаган, что я готов уже на стенку лезть! Камеры, интервью… Делай то, делай это… Я понимаю, шоу-бизнес. Но чёрт, как же достало!
Прекрасно! Сам сиятельный Малфой не желает кривляться перед камерами! Я бы поаплодировал, да руки заняты.
В голове по-прежнему маячил один-единственный вопрос: «При чём здесь я?!» Но вслух я лишь осторожно поинтересовался:
- Я думал, тебе это нравится… Разве нет?
- А? Да, нравилось… поначалу, - скучающим тоном откликнулся Малфой. – Потом наскучило. Всё надоедает со временем. А теперь и вовсе бесит! – рявкнул он внезапно, всё же смяв несчастную банку в ладони и отбросив её в сторону – она была уже пуста, а я быстренько снял уже навешанное на него звание «зазвездившегося принца» – стало действительно интересно, что же всё-таки не так с этой Премией.
- Но что же ты хотел, я не пойму? – я, наконец, озвучил свои мысли. – Премия – это не такое уж заурядное мероприятие, чтобы вокруг него не крутились репортёры и чтобы его не ждали с предвкушением зрители.
- Верно, - Драко потянулся к ящику за второй порцией. – Но тебе не кажется, что принуждать участников вот так буквально воевать друг с другом – это уже перебор?
«Да что он несёт?! - я окончательно запутался и перестал улавливать в словах Малфоя хоть какой-то смысл. – Может он рехнулся ненароком, а?»
- Принуждать? – попытался я воззвать к логике. - Но ведь это всё-таки конкурс. Вполне логично, что участники, подавшие заявки, должны быть готовы к тому, что им придётся соревноваться с другими…
- Да тьфу, я не об этом! – вторую банку Малфой откупорил ещё яростней, чем первую. – Почему мы должны устраивать из этого грандиозное представление и делать всё с такой бесконечной показухой?!
- А почему должны? – осторожно спросил я, всё ещё не понимая, чего от меня хотят.
Малфой в свою очередь посмотрел на меня как на умственно отсталого. Но тут в его глазах промелькнула какая-то догадка, и жалость сменилась подозрительностью.
- Гарри, – нарочито ласково произнёс он, – ты в курсе, что на Премию вот уже недели как три не достать билетов? Только разве что с рук.
Я, удивлённый такой резкой сменой темы, поморщился, припоминая. Затем кивнул:
- Да, я слышал, что билеты закончились. Но я и подумать не мог, что так давно! Просто я был очень загружен тренировками, и не особо…
- Прогнозируют, что на площади, куда на большой экран будет транслироваться соревнование, яблоку негде будет упасть, - прервал меня Малфой всё тем же «сладеньким» тоном.
Вот тут я поражённо захлопал глазами:
- Что-о? Будет трансляция на большом экране?!
- Именно. А ещё «Таймс» назвала пятнадцатую премию самой ожидаемой во всей истории соревнования. А знаешь почему?
Произнести хоть слово я сейчас едва ли мог, так что просто отрицательно помотал головой.
- Поттер, - вздохнул Драко, наклоняясь вперёд и в упор смотря на меня. Тон его теперь стал сочувствующим. – Ты вообще смотришь телевизор? Читаешь газеты? Знаешь, что такое Интернет? - не дождавшись ответа, он снова вздохнул. – Ну а общаешься ты, конечно же, только со своими гриффиндорскими придурками, которые тоже наверняка ничерта не знают. Да что же вы за люди такие?!
В другой момент я бы непременно огрызнулся за «придурков», но сейчас голова была настолько переполнена новой информацией, что не хватало сил даже на то, чтобы элементарно обидеться.
Малфой между тем поёрзал и вытащил из заднего кармана брюк какую-то аккуратно сложенную четырёхугольничком бумажку, которую и протянул мне.
- Что это? – я повертел бумажку в руках. На вид это была обычная рекламная брошюра, какие пачками раздают на улицах.
Драко кивнул: «Смотри».
Я развернул листок. Первым, что бросилось в глаза, была эмблема Премии. А секунду спустя я уставился на свою собственную лыбящуюся физиономию рядом с надменно ухмыляющейся малфоевской.
- Поттер против Малфоя, - прочитал я и поднял взгляд на Драко, который теперь смотрел на меня с некоторым торжеством. – В смысле?
- В прямом, дорогуша, - хмыкнул тот, но, заметив мой взгляд, закатил глаза. – Ну что непонятного? Мы с тобой – фавориты в своей категории, то есть главные претенденты на победу. Мы, как начинающие танцоры, с самого детства подавали огромные надежды; наши способности признаны многими уважаемыми экспертами выдающимися и не имеющими аналогов, но – вот беда! – они примерно равны. Поэтому, так как на большой сцене мы с тобой ещё не встречались, публика ждёт не дождётся, когда мы, наконец, сойдёмся в поединке и порвём друг другу глотки за эту пресловутую премию, будь она неладна, - Малфой замолчал и выжидающе посмотрел на меня. – Ну? Теперь понимаешь?
Я залпом допил оставшееся в банке содержимое и кивнул. Да. Теперь я понимал. Злость Драко начала немного переходить и ко мне. С одной стороны, не было ничего дурного в том, что фанаты хотели увидеть нечто эпохальное и зрелищное, а потому придали нашей конкуренции чуть большее значение, чем следовало. Но с другой стороны…
Мы ведь не делали никаких публичных заявлений. Ни один из нас не бросал открытый вызов другому. Всё просто решили за нас. Люди делали ставки, как будто шли смотреть петушиные бои, а не танцевальный конкурс. В конце концов, это ведь именно конкурс, а не дуэль! Соревнование, и довольно масштабное, в котором, помимо нас двоих, участвуют ещё множество молодых и талантливых танцоров. Можно себе представить, как обидно сейчас им, ведь их даже не берут в расчёт!
- Ну и что ты предлагаешь?
- О-о-о, - Малфой вмиг встрепенулся, раздражённое выражение слетело с его лица, а глаза загорелись маниакальным блеском, - я предлагаю устроить им грандиозный облом!
- Сняться с конкурса? Не, не пойдёт, - уныло протянул я.
Драко помотал головой.
- Да нет же, зачем сразу сниматься? Так будет совсем не интересно. Нужно что-нибудь… эдакое. Чтобы произвести такой фурор, который запомнили бы надолго, и чтоб в следующий раз неповадно было пытаться делать из творческих людей марионеток.
- Ладно, допустим. И что именно, «эдакое»?
- Пока не знаю, - Малфой даже руки потёр в нетерпении. – Потому ещё и решил поговорить с тобой – две головы лучше соображают. Но да, это всё, конечно же, с твоего согласия. Если ты хочешь оставить всё как есть… В общем, решать тебе.
- Я надеюсь, концертный зал взрывать ты не собрался? – улыбнулся я, чувствуя, как напряжение и негодование уходят, уступая место ощущению тепла и уюта.
Драко, видимо, уже тоже расслабился. Он поставил на пол вторую опорожнённую банку, стащил с шеи и без того сильно расслабленный галстук, махнул рукой и легко рассмеялся:
- Нет-нет, что ты! В тюрьму мне ещё рановато, да и не очень хочется.
«Вот такой он на сцене, - подумал я, - свободный, раскрепощённый. Ни от кого не зависимый».
Да, сейчас, точно так же, как и в тот вечер, Малфой не был похож на себя обычного. Всегда идеально уложенные платиновые волосы немного растрепались, глаза задорно блестели, как у задумавшего пакость подростка, а на обычно бледных щеках играл румянец.
«Нет, - решил я, немного подумав. – Сейчас он даже ещё сексуальнее, чем тогда. А вот я пьян, кажется».
Драко легко поднялся на ноги и подошёл ко мне.
- Ну, - он, хитро улыбнувшись, протянул руку. – Ты со мной?
- Да, - произнёс я чуть севшим голосом, отвечая на рукопожатие. – Да, я с тобой.
«На сцену, в космос, на край света. Куда угодно».
Так долго я смотрел на него лишь издалека. Но вот сейчас он стоит надо мной, такой стройный, красивый, разгорячённый… нереально сексуальный…
Прежде чем пальцы Малфоя успели выскользнуть из моей руки, я крепче сжал его ладонь и с силой дёрнул на себя. Не ожидав ничего подобного, тот не удержался на ногах и рухнул очень точно – прямо ко мне на грудь. Наши лица оказались в миллиметрах друг от друга, носы почти соприкасались.
- Поттер?! – Драко попытался вырваться из железной хватки, но потерпел сокрушительное поражение.
- Тихо, - шепнул я ему в самые губы, ровно за мгновение до того, прежде чем накрыл их своими.
Малфой манил весь, он словно был создан для нежности и ласки. Поэтому, стоило мне оторваться от его губ, как я тут же, не удержавшись, припал к белоснежной коже шеи, покрывая её мелкими лёгкими поцелуями, прикусывая и обводя языком пульсирующие жилки. Драко уткнулся носом куда-то мне за ухо и перестал брыкаться, только задышал часто-часто, щекоча кожу.
Мысли становились всё более бессвязными. Они реактивными кометами носились в дурной голове, оставляя за собой хвосты из дыма, но сами никак не хотели ловиться.
«Мало, мало… Хочу больше… Теперь он мой».
Встречая очень вялое сопротивление, я ловко раздвинул коленом стройные малфоевские ноги в ужасно узких брюках и надавил на пах. Протяжный и невозможно пошлый стон в самое ухо взвинтил моё возбуждение до предела. Крышу снесло начисто, а брюки вмиг стали слишком тесными. Недолго думая, я с тихим рыком обхватил Драко за талию и, подмяв его под себя, навис сверху. Руки тут же скользнули под тонкую ткань рубашки, задирая её кверху…
Увлёкшись, я пропустил момент, когда не очень большой и не очень тяжёлый с виду кулак Малфоя точным, хорошо поставленным ударом припечатал меня в челюсть. Соображаться тут же стало значительно лучше. Я отпрянул сначала скорее от неожиданности, но потом догнала и боль, противным саднящим теплом разливаясь по скуле.
- Неплохо, - я, морщась, потёр место удара и добавил едва слышно: - Да уж, не у одного меня обманчивая внешность.
Малфой же тем временем принял свой обычный вид восходящей звезды большой танцевальной сцены, уселся в кресле по-турецки, деловито оправил рубашку и надменно вздёрнул подбородок. Затем произнёс медленно, как обычно растягивая гласные:
- Поттер, я не буду с тобой, - он едва заметно поморщился, - по пьяни.
Хороший удар меня заметно отрезвил, возбуждение практически спало, но зато ему на смену пришло веселье.
- То есть так просто будешь, да? – заржал я. – Хорошо, я запомнил.
- Да я… да ты… какого… - Слизеринский Принц мгновенно подрастерял всю свою невозмутимость и, отчаянно покраснев, чуть не задохнулся от возмущения.
- Ладно-ладно, - я примирительно вскинул вверх руки, – я понял. По пьяни не будем, а так просто – решим потом. Тогда сейчас будем спать, согласен?
И, быстро сдвинув вместе два тюфяка, я сгрёб в охапку не успевшего опомниться Малфоя и завалился вместе с ним на странное ложе.
- Что, прямо здесь?! – запротестовал было тот, но я перехватил его покрепче, так, чтобы при всём желании не получилось ещё раз съездить мне по роже, и прижал его спиной к своей груди.
- А что? По-моему, очень удобно, - я немного повозился, устраиваясь, и, уткнувшись носом в блондинистый затылок, шумно вдохнул запах какого-то ягодного шампуня. – Так что, если это единственное, что тебя смущает, то да – мы будем спать прямо здесь. Ну а о том, что будем делать с твоими прихотями, подумаем завтра, на свежую голову, хорошо?
Малфой ничего не ответил, только сердито засопел. Я улыбнулся самыми краешками губ и с этой мягкой улыбкой, кажется, и заснул.
__________
Жизнь, безумная, летит как птица. Угнаться за ней – дело непростое, и неважно, несётся она впереди, или закручивается вокруг тебя ярким ураганом молниеносно сменяющих друг друга событий. Многие стремятся ухватить её за хвост, оседлать, потягаться с ней в скорости, но при этом забывают о том, что настоящая жизнь – это не только бесконечная гонка. Это ещё и те тихие, робкие моменты, когда кажется, что время вокруг замерло, что остановились все машины и все люди перестали вмиг куда-то опаздывать, о чём-то горевать, а просто начали улыбаться. Кажется, что ничего не происходит в целом мире, кроме одной единственной комнаты, в которой два человека вдруг понимают, что ничего на свете неважно, кроме этой самой секунды, что все проблемы могут подождать, а время, всемогущее время, способно замереть по их указу.
Но секрет таких моментов в том, что поймать их ещё сложнее, чем бешеную карусель молодой жизни.
* * *
Дневник, 15 октября
До открытия Премии пара часов… Я заперся в запасной гримёрке и сижу, пишу. Как там я говорил? Помогает выплеснуть переживания? Да, это точно не помешает. Сказать откровенно, я боюсь. Очень боюсь, до дрожи в коленках. Сириус ничего не знает, ума не приложу, как буду ему в глаза смотреть. Но рассказать о том, что мы задумали – тоже не вариант. Вон, Малфой сказал Снейпу, так тот его искусно послал ко всем жмырам, делов-то. А этому поганцу – хоть бы хны: развернулся и ушёл, а от своего ни на грамм не отступился.
Господи, во что я ввязался?!
Но с другой стороны… Не просто же так я за это дело взялся. Есть в этой безбашенности какая-то своя романтика. Для чего ещё создана молодость, как не для того, чтобы нарушать правила? Как говорит одна белобрысая тварюга: «Мы люди, а не шаблоны!» И хоть и тварюга, а говорит-то верно! И вдохновенно, чёрт бы его побрал.
Эх, ладно, будь что будет! Всё равно отступать уже поздно.
Нас, скорее всего, дисквалифицируют… Ну и ладно, зато будет весело, да и публика влюбится в нас ещё больше. Представляю, сколько ещё времени всякие жёлтые газетёнки будут мусолить сегодняшнее.
Ну всё, пора. Вперёд, жить безумной жизнью, дышать полной грудью и вершить скандалы! :D
p.s. Хорошо, что никого, кроме участников, дальше зрительного зала уже не пускают. Хотел бы я посмотреть на лицо Сириуса, увидь он, во что я вырядился: весь сплошь в зелёном, и огромная слизеринская змеюка во всю спину.
Хотя нет. Не хотел бы.
Источник: https://ficbook.net/readfic/5946781