У стены (Slammed)

I

В первый раз, когда это произошло, Драко чуть не получил сердечный приступ. Что было вполне понятно – кто угодно испугается до икоты, если к нему вдруг направится Гарри Поттер, победитель Тёмных Лордов, сокрушитель василисков и дементоров, с такой решительностью во взгляде, словно бы ему только что сказали, что нужно вновь спасать мир, и он готов смести любое препятствие со своего пути – если найдётся настолько сумасшедшее препятствие. 

А Драко не был сумасшедшим. Один взгляд на выражение лица Поттера – и он отступил прочь и огляделся в поисках того несчастного, что вызвал его гнев и сейчас будет стёрт в порошок.

Но рядом с Драко никого не оказалось. Коридор был совершенно пуст; а Поттер надвигался, будто на месте слизеринца стоял плюющийся пламенем дракон, которого он собирался удавить голыми руками.

На одну крошечную секунду Драко хотел остаться на месте и сохранить достоинство, потому что у гриффиндорца не было ни одной причины ссориться с ним. Драко был очень осторожен – настолько, что улыбался правильным людям и хмурился неправильным, приветствовал пуффендуйцев жизнерадостным «доброе утро» и поднимал книги, даже если те уронила лохматая маглорождённая или хуже – рыжеволосый предатель крови. Драко даже решил, что, если когда-нибудь отправится в магловский мир (маловероятно, но никто не знает наперёд) и увидит там старушку, переходящую дорогу, то непременно поможет ей, несмотря на риск быть сбитым одной из тех нелепых металлических штуковин, которые выглядят, как уродливые повозки с невидимыми и, очевидно, украденными волшебными лошадьми. Он поделился своими планами с Блейзом – очень громко – и Поттер, стоявший неподалёку, должен был услышать. Поэтому в чём бы Поттер ни обвинял Драко, он точно неправ и налицо недопонимание.

Разве что Драко не заметил притаившегося Поттера и сказал нечто такое, что оскорбило его нежные чувства. Если так, то, вероятно, было уже поздно молить о снисхождении к «исправившемуся Пожирателю Смерти, несправедливо обиженному и невиновному».

Настало время для того, что слизеринцы делали лучше всех – для выживания любой ценой.

Драко развернулся и побежал.

План вполне сносный – если вас преследует не победитель Тёмных Лордов, сокрушитель василисков и дементоров. Потому что если кто-то преодолел все те препятствия, то он, безусловно, очень и очень быстр.

А Поттер именно таким и оказался. Он был быстрым и необоснованно сильным для такого худого и жилистого существа. Драко ощутил, как его схватили, развернули и прижали к каменной стене, а в бёдра впились чужие пальцы.

Если бы от удара весь воздух не вылетел из лёгких, Драко бы уже открыл рот и разливался соловьём о собственной невиновности. Однако он сумел только открыть рот – чего, по всей видимости, и нужно было Поттеру, чтобы пустить в ход злодейский план – который, вероятно, заключался в том, чтобы убить Драко при помощи асфиксии.

Слизеринец вынужден был признать, что пытаться убить его, жестоко целуя, это странно, но, с другой стороны, план работал, и потому его не волновали странные методы – только конечный результат. Перед глазами потемнело, во тьме заплясали звёзды, весь воздух будто испарился, и остались лишь губы Поттера, язык Поттера и запах шампуня, который, может статься, был не менее убийственен, чем сам поцелуй. Очевидно, что этот шампунь уничтожил волосы гриффиндорца и превратил их в неизменные безнадёжные лохмы. Кто знает, на какие ещё ужасные вещи он способен?

Поттер отступил – слишком рано, потому что Драко был всё ещё жив – развернулся и ушёл. Вероятно, самонадеянно считая, что настолько хорош в уничтожении зла, что Драко просто упадёт и умрёт сам.

Драко выжил хотя бы для того, чтобы досадить, и к обеду даже мог свободно дышать и твёрдо стоять на ногах.

Поттер поглядывал на него из-за гриффиндорского стола в другом конце Большого зала и улыбался так жутко, что той же ночью у Драко были волнующие сны.

II

Когда это случилось во второй раз, Драко выходил из ванной для мальчиков на третьем этаже. Его швырнули к стене, прижали к холодному кафелю и целовали так безжалостно, что губы ныли, а колени грозились превратиться в желе.

Вероятно, нового нападения стоило ожидать – Поттер был известен своей настырностью.

– М-м-м, – сказал гриффиндорец и придвинулся ещё ближе, явно намереваясь раздавить Драко между собственным телом и стеной. А после без предупреждения атаковал его шею губами и зубами. Тогда Драко понял, что Поттер – вампир, который явился за его кровью. Он определённо впивался в шею слизеринца достаточно сильно.

Что, на самом деле, оказалось вроде бы и не неприятно. Кроме того, это подтвердило теорию Драко, согласно которой вампиры могут пить кровь и заставлять жертву наслаждаться этим. Самое жестокое из их умений.

Поттер, однако, был не так уж голоден, потому что вскоре с резким выдохом отодвинулся. Он мигнул и облизал губы – не покрытые кровью. Таким образом, вампирская теория доказала свою несостоятельность, и тотчас была заменена другой: Поттер одержим. Теория одержимости казалась гораздо более достоверной – в особенности после того, как гриффиндорец улыбнулся Драко, словно только что не пытался его почти-изнасиловать, провёл по волосам милым и каким-то невинным жестом, повернулся и сбежал.

Драко поклялся себе, что больше не позволит застать себя врасплох.

III

В третий раз Поттер прижал его к дереву.

Драко думал, что находится в безопасности – стоял белый день, вокруг прогуливались и сидели на траве ученики. Однако это не остановило гриффиндорца. Он просто подошёл, пришпилил Драко к дереву и стал целовать. И не прекращал, несмотря на то, что несколько проходивших мимо учеников придушенно ахнули, кто-то закричал (вероятно, Уизли), а гигантский кальмар громко шлёпнул по воде щупальцами – словно и его взволновало это представление.

Поттер целовал губы, шею, подбородок, не щадил даже уши. Слизеринец вынужден был признать, что тот обладал впечатляющим талантом – Поттер двигался именно так, чтобы Драко не мог шевельнуть и пальцем, хотя всеми силами убеждал себя оттолкнуть его.

Гриффиндорец дышал в его шею несколько долгих, головокружительных мгновений, после чего отодвинулся.

– Увидимся позже, – припугнул он с улыбкой и направился к замку.

Ученики откровенно пялились, и Драко смущённо разгладил складки на рубашке.

Ситуация выходила из-под контроля. Нужно было принимать какие-то меры.

IV

Всё было бесполезно. Драко пытался, действительно 
пытался. Он непоколебимо следовал принятому решению держаться ближе к друзьям и избегать Поттера всеми способами.

Однако иногда Пэнси говорила, что хочет прогуляться, Блейз настаивал на посещении библиотеки, Гойл умолял пойти на кухни, а Драко не был в настроении делать ни первое, ни второе, ни третье. Притвориться, что он что-то забыл в классе зелий, и отправить остальных вперёд – он, мол, позже присоединится – казалось идеей куда как лучшей. 

И, конечно же, после этого приходилось тянуть время, бродить возле класса зелий на случай, если кто-то из друзей заподозрит его во вранье и придёт проверить.

У Драко попросту не было выбора. Он должен был рискнуть – рискнуть попасться на глаза Поттеру (почти наверняка, ведь у них были совмещённые зелья) и рискнуть, дав Поттеру возможность утянуть его в тёмный угол и целовать до тех пор, пока он не забудет собственное имя и такие коварные навыки, как навык ходьбы и навык нормального дыхания.

Но, по крайней мере, гриффиндорец не пытался убить Драко. Это было ясно. Он просто пытался лишить слизеринца остатков рассудка, что было не такой уж большой ценой за все прегрешения. Потому Драко решил позволить Поттеру наказывать его так, как ему угодно.

В любом случае он вроде бы стал привыкать.

V

За всеми этими поцелуями Драко забыл нечто важное, а именно – насколько раздражающим может быть Поттер.

Драко топтался у класса трансфигурации, а гриффиндорец всё не появлялся, хотя обычно в это время дня был там и жестоко целовал его.

Это приводило в замешательство. Слизеринец не мог предвидеть, где и когда тот объявится, а ему нравилось знать заранее – прежде, чем его спина с силой врежется в какую-нибудь стену.

В конце концов Драко пришлось пожертвовать своим драгоценным временем и отправиться на поиски. Он встряхнул несколько пуффендуйцев, запугал парочку гриффиндорцев и узнал, что Поттер покинул его ради сомнительного удовольствия получить в голову бладжером во время квиддичной тренировки.

Звучало подозрительно, ведь Поттер не должен вести себя столь беспечно. Право какого-то там бладжера бить Избранного было аннулировано, когда тот эффектно победил Тёмного Лорда.

Потому поздней ночью Драко пошёл в Больничное крыло, чтобы проверить правдивость этих слов.

Поттер действительно был там. Он тихо спал. Чёрные волосы на фоне белой подушки казались ещё темнее, а кожа в мягком лунном свете – ещё бледнее.

Открывшаяся картина была неопровержимым доказательством, но… В день слизеринец привык получать определённое количество поцелуев, а потому склониться и быстро коснуться губ юноши казалось справедливым.

Поттер открыл глаза.

– Привет, – сказал он с улыбкой, словно бы тепло приветствуя навестившего его друга.

– Привет, – ответил Драко и снова поцеловал. Просто потому что мог. Потому что Поттер лежал под ним и был совершенно беспомощен, и теперь он сам мог шокировать его поцелуями.

Хотя Поттер не выглядел шокированным. Он улыбался и улыбался, а когда Драко прикасался к нему, вздыхал и что-то тихо бормотал. Это было прелестно, и потому слизеринец продолжал. Не в силах остановиться.

– Тебе пора возвращаться, – вдруг сказал гриффиндорец. – Завтра утром у тебя занятия.

– Звучит скучно, – отозвался Драко. Будет отвратительно скучно, если Поттер застрянет в Больничном крыле.

– Это важно, – возразил тот после вздохов и бормотаний, последовавших за новыми поцелуями. – Твои ЖАБА важны.

– Ага, – согласился Драко и уселся на краешке койки. – Думаю, я останусь здесь.

Едва слышные вздохи Поттера тоже были важны. Вероятно, важнее всего во вселенной.

Поттер ухмыльнулся, а потом повозился и освободил половину койки.

– В таком случае… – протянул он и склонил голову набок.

Драко решил, что просто сидеть холодно, быстро скинул ботинки и примостился рядом. Под одеялом было гораздо теплее – особенно когда Поттер придвинулся ближе и переплёл их ноги.

Драко снова целовал гриффиндорца – неторопливо, покусывая, скользя языком и вздыхая в чужой рот. Он отодвинулся и увидел, что тот глубоко дышит, его глаза закрыты, а губы – разомкнуты и поблескивают от влаги. Поттер приоткрыл один глаз.

– Не останавливайся.

Драко пристальное глядел на него.

– Ты пытаешься меня убить, так ведь?

– Хм-м, большей частью я пытаюсь тебя совратить, – проговорил Поттер, улыбнулся и посмотрел искоса. – Работает?

– Нет, – сказал Драко. – Ты ранен и под каким-то зельем, так что заткнись и спи.

Поттер рассмеялся и прижался крепче.

– Работает, – пробубнил он в шею слизеринца и кивнул.

Драко не стал возражать.

The End.

источник:  https://ficbook.net/readfic/3788905#part_content