Глава 3 - Комедия масок

Я жадно вчитываюсь в его историю, пролистаю страницу за страницей, где он пишет о своём детстве и взрослении, где он рассказывает о том, каким видит этот мир...
На часах половина второго ночи. Пол усеян покусанными зубочистками, рядом с которыми валяются документы, что я скинул со стола, чтобы удобнее было читать.

*
«Будь осторожен», вот что он тогда прошептал мне. Мы сидели у него дома, на полу, среди кипы книг. Мы читали вслух Б.Шоу, его пьесу «Ученик дьявола». Именно тогда, посреди моего монолога он прервал меня.
«Будь осторожен, Ос. Умоляю тебя. Ты словно прекрасная алая роза, стоящая на хрупкой ножке. И этот злобный мир так Легко может её перерубить. Будь осторожен...».

Приписка с левого края:
Тогда я не понимал его. Думал, «к чему такой пессимизм, ведь мир прекрасен. Тётушка так же добра к нам, как и тогда, в детстве. Днём я работаю уборщиком на одной из крупных промышленных остановок, вечера провожу с книгами или с любимым Аланом. Всё же просто прекрасно и так будет всегда. Но нет, позже, я прекрасно понял, о чём тогда говорил мне мой Алан...»

*
Я искренне любил тётушку и мне больно от того, что теперь её нет, а замена ей – некий Дядя, к которому я не питаю особой симпатии, да и он ко мне. Она просто исчезла. Нам сказали, что она уехала в другой город, но я не верю. Она не могла вот так просто нас бросить, даже не попрощавшись.

Меня часто посещают мысли «Откуда я? Я родился здесь, на этой остановке? Где мои настоящие родители?». Чем старше я становлюсь, тем больше я жажду узнать о своём прошлом. Алан говорит мне о том же, Киле же проще, она не задумывается толком об этом. Ей, видимо, всё равно.

*
Мы сидели с ней у меня на кровати. Она была вся красная, лоб покрывали капельки пота, её глаза блестели от подступавших слёз. Кила признавалась мне в любви. Кила... такая маленькая, такая хрупкая. Её тонкие пальчики с маленькими ноготками прикасались к моим щекам. Её алые полные губки ласкали мою шею. А я, я просто сидел и понимал её чувства. Понимал, какую страсть она испытывает. Понимал... но не принимал. Я не смел, ведь неведомой силой мы с Аланом обещаны друг другу и никто, никто на всём этом свете уже не сможет заменить мне его.
Поэтому я не стал тянуть, не стал лгать ей, сказал всё прямо и честно. В тот момент, когда я закончил, взгляд её оборвался и устремился в пол. Тело содрогалась от нахлынувшей боли, а голос, полный досады и ненависти твердил «Ненавижу, ненавижу, ненавижу». Я чувствовал, сидя рядом, как эта ненависть что-то безвозвратно ломает в ней...

/Во время чтения, на мой сотовый телефон от Родоха пришло сообщение о том, что кровь, найденная в коридоре дома безликого принадлежала Осу/

*
Алан не пришёл сегодня... но должен был. В записке, что он накануне мне передал, было сказано, что сегодня, ровно в полночь мы увидимся. И вот сейчас половина третьего, я сижу на кровати и притуплённо смотрю в стену, чувствуя, что случилось что-то непоправимое. Всё пошло наперекосяк с появлением нового управляющего, Дяди. Мы с Аланом сразу ему не понравились.
Господи, я надеюсь, что с ним всё хорошо, что он просто забыл.

Спустя каких – то полчаса я получил ответ.

Ручка двери пошевелилась, моё сердце бешено застучало. В голове была лишь одна мысль «Он пришёл, Алан пришёл!».
В проходе появилась маска дяди. Она была вся в крови... Его глаза источали животную злобу. В первую же секунду он ринулся на меня с кулаками и криками «Ты маленький жалкий пидор! Я сгною тебя!», повалил на пол и начал жестоким образом избивать. Я лишь лежал и принимал его удары как нечто должное. Дядя бил руками и ногами в лицо, живот, пах и ноги. Но в какой-то момент он замер, ласково прикоснулся к моему подбородку. Я ощущал, как он улыбается. После, резким движением ударил мою голову об пол.
В ту же секунду я потерял сознание.

*
Когда я очнулся, его уже не было рядом. Голова шла кругом, тошнило, мысли хаотично скакали «Где Алан?», «Что с ним?», «Откуда Дядя узнал?». Лёжа на полу, в собственной крови, среди ночи, я и не собирался сдаваться. Мне нужны ответы, и ответы эти нужны сейчас же. И первая, кто приходит на ум, когда я думаю обо всём произошедшем – это Кила. Она жила в квартале от меня, поэтому было решено отправиться к ней незамедлительно.
Я, собравшись с силами, встал, покачиваясь из стороны в сторону, прошёл до раковины и уставился в зеркало. Губы были разбиты. Нос казался целым, но при этом ноющая боль заставляла думать иначе. Левая бровь рассечена и вниз, по опухшему глазу, тоненькой струйкой, стекала кровь. Всё прочее тело просто до помутнения в глазах ныло. Я быстро продезинфицировал раны, заклеил пластырем рассечённую бровь, выпил горстку обезболивающего, и отправился на остановку Килы.

/ На страницах, то тут, то там, пятна засохшей крови /

*
«Почему ты здесь?!» - вот что первое сказала Кила, когда увидела меня на пороге своего дома.
Я кричал, жаждал получить ответы «Где он? Что с ним стало?! Отвечай, тварь!». На глазах были слёзы, мышцы рук сводило от желания ударить. Сделать с ней то же, что сделал с нами Дядя. Я чувствовал, что она замешана, что виновата. И она это понимала.

Я не был готов услышать её ответ, хоть и догадывался, но боялся принять.
Она предала нас, через день после того, как Кила призналась мне чувствах, она последовала к Дяде и всё тому рассказала.
Алан мёртв, он был забит этим грязным гомофобом до смерти. Забит как пёс, и это вина Килы. Он намеревался расправиться с нами обоими, но усердия хватило лишь на одного и за эту ошибку он заплатит. Ведь никто больше не заступится за Алана. Никто.

Эта маленькая дрянь в хороших с ним отношениях, и она знала, где он живёт. Ответ не заставил меня ждать.
Приписка на полях: Остановка 33, улица Арлекина.


Запись карандашом: этот дневник я оставлю там, где ему и место. Прошлое, излитое на бумагу, больше не имеет никакого значения.

Лишь дочитав до конца последнюю запись дневника, я осознал, на сколько хочу спать. Тяжело выдохнув, закрыл его и отложил в сторону. В моей голове роились мысли, на душе была суматоха. Я сочувствовал ему и одновременно с этим презирал. Мне сложно было понять, что именно я тогда чувствовал по отношению к этому человеку, но то, что он оставил меня не равнодушным – это уж точно. Не знаю, что сыграло главную роль. Либо то, что он был тем, чьего отца так же, как и моего, убили. Или то, что он не имел права на любовь. Не знаю. Да и если честно, сейчас думать об этом и не желаю. Родох прав, дальше тянуть нет смысла, главное теперь – совершить арест. Найти его в этом злополучном городе...