Глава 2 - Пожелтевшие страницы
Рабочий район - это своего рода мост между «низиной нищих» и остальной частью города. К моменту нашего приезда, остановка была окружена лентой, вокруг бродили с фонариками такие же полуночники-неудачники, как и мы с Родохом. На часах уже девять тридцать три. Сегодня выдернули всех.
Ливень тем временем постепенно сбавлял свою силу и превращался в обыкновенный осенний дождь.
- Эй, След, закурить есть? – из неоткуда появилась знакомое, заплывшее жиром лицо сослуживца, имени которого уже и не вспомню.
- Нет. – Услышав отказ, он нервно почесал подбородок и судорожно поискал глазами, у кого есть. К Родоху тот подходить не стал.
Мы зашли в дом, уходя от уже успевшего надоесть, дождя. Остановка Ос представляла из себя маленькое одноэтажное здание, где была совместная кухня-спальня-кабинет и аккуратная комнатка для туалета и душевой кабинки, побитой временем. Внутри, местами, был беспорядок. На полу - пятна крови. Кровать была с обеих сторон окружена стопками книг, часть из которых были разбросаны по полу. Рабочий стол, что стоял в уголку, был завален различными бумажками. На кухне, в раковине, гора не мытой посуды. Света не было, всё это мне удавалось разглядеть под прожекторами фонарей.
Мой взгляд зацепился за раскрытую книжку, небрежно лежащую на кухонном столе. Интуитивно я пошёл к ней, чтобы посмотреть.
- Эй, ты. – Подозвал я какого- то незнакомого молодого парнишку в форме. – Посвети сюда.
Тонкий столб света осветил ровный красивый почерк на пожелтевшей странице.
*
Моё имя Ос. Тётушка, которая за мной присматривает, сказала, что мне будет полезно время от времени делать записи в эту книжку. Я с ней согласен, она умная и плохого не подскажет. Именно она учит меня грамотно писать и прививает любовь к литературе.
Она очень хорошая, пусть и выглядит немного странно. Но всё равно, я её люблю. И люблю, как она пахнет – свежими апельсинами.
/На рисунке, изображённом ниже этой записи, нарисована «Тётушка». Безликая. Видимо именно она тогда была управляющей. В её глазах, что еле различимы в прорезях её маски, читалась какая- то теплота, нежность. И Ос чудесным образом смог выразить эту деталь в своём детском рисунке/
*
Сегодня Тётушка познакомила меня с моими соседями: с Килой и Аланом. Кила милая девочка, весёлая и добрая, как тётушка. Она поделилась со мной шоколадкой. Та была очень вкусная.
И Алан. Мальчик, чуть выше меня ростом. Светленький, как солнышко, но с грустным лицом. Когда я спросил у него, от чего он такой грустный, он лишь промолчал. Он почти всё время молчал и только иногда легонько улыбался.
/На следующем рисунке Ос изобразил их троих, держащимися за руки, на фоне своей остановки. Кила была в лёгком платьице с прелестной улыбкой. Ос, в простой футболке и джинсах, несколько задумчивый, но довольный. А Алан, в тёмном костюмчике, грустный и чем-то расстроенный. Ос даже специально пририсовал ему на лице несоразмерную слезу/
*
Алан приболел. Я напросился тётушке в помощники, мне очень хочется поухаживать за ним. Когда мы пришли к нему на остановку я был поражён количеству книг, которые у него валялись то тут, то там. Он лежал на кровати, весь в поту и с помутневшим взглядом. Он не узнавал меня, что несколько ужасало. Я тревожусь за него...Тётушка при входе к нему в дом надела мне на лицо какую-то белую тканевую штуку. «Чтобы я не заразился», сказала она. Мы с Тётушкой постарались напоить его куриным бульоном, а потом она сделала ему серию каких-то уколов. «Это поможет ему».
*
Кила заглянула ко мне, спросила о самочувствии Алана. «Проверь сама!», крикнул тогда я на неё. Я был на нервах, встревожен, но мне теперь неудобно перед Килой.
Она принесла сладостей. Мы покушали, выпили чаю, и всё это в полном молчании. Она просто смотрела на меня, а я не мог ни о чём думать, кроме как об Алане и о его уставшем, не узнающем меня взгляде, и горячем, от болезни, теле.
*
Алан выздоровел! Его привела ко мне Тётушка и тут же вышла из дома на пару минут, оставив нас наедине. В тот момент, когда входная дверь захлопнулась, Алан подбежал ко мне, нежно обнял и ласково трепетно прикоснулся губами к моей щеке. Я чуть не потерял сознание, ноги стали ватными, всё внутри меня в то мгновение заполыхало обжигающим огнём. Я резко сделал шаг назад, высвободившись из его объятий, а после... таким же резким движением приблизился и впился в его губы так жадно и страстно, как только мог тогда ...
Нас ото сна разбудили шаги Тётушки. Мы с ним быстро отошли друг друга и уставились в пол. Запыхавшиеся, красные, счастливые. Тётушка, войдя к нам, лишь ласково улыбнулась, повернув голову на бок...
- Капитан, у вас не будет закурить? – паренёк в форме подал голос.
- Что? Чёрт, свети! Без вопросов.
Фонарик начал мигать. Тот начал его колотить, но толку не было.
- Не работает. – Он посмотрел на меня стеклянными глазами. - Я сейчас на секунду отойду, всего на секундочку, капитан.
- О Господи... Ладно, иди, - ткнул указательным пальцем в дневник. - Я забираю это с собой.
- Да, да, как скажите.
Ко мне подошёл Родох и лениво взглянул на дневник в моих руках.
- Что это у тебя?
- Дневник подозреваемого, - холодно отозвался я.
- Ну и зачем он тебе? Тут и так всё ясно. Этот парень убил безликого, его подвергнут казни. Наше задача сейчас поймать его, и дело с концом.
- Знаю, знаю... Я домой поеду, тут уже делать нечего. Ты как, ещё здесь побудешь?
- Нет, зачем, тоже поеду. Малышке обещал, что к десяти дома буду, а уже одиннадцатый час.
- Хорошо, тогда до связи, Родох. Ещё свидимся.
- Да, конечно. – Мы обменялись крепкими рукопожатиями, после чего я двинулся на выход.
- Ты это с собой заберёшь? – Он указывал пальцем на дневник в моей руке.
Я обернулся, кивнул ему в ответ и размеренным шагом вышел под неприятные прикосновения моросящего дождя.
Залез в свой автомобиль, поставил «Black Rebel Motorcycle Club», их альбом 2001 года, и тронулся обратно, на свою остановку.
Проходя по нашему дворику, увидел в окне уставшее лицо жены, которая видимо уже собиралась ложиться спать. Мы посмотрели друг на друга буквально пару секунд, после чего я неспешно забрёл в кабинет, скинул промокшее пальто и шляпу, залез на стул, и продолжил чтение.