«Привет, есть время встретиться?»

Два месяца спустя. (Достаточно, чтобы разбить сердце. И чтобы склеить его заново)

Я была ужасно зла. И чувствовала себя отвратительно. Помимо того, что болела голова, сердце разрывало от произошедшего. Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. С ним. Этот человек всегда заставлял мой пульс работать непроизвольно. И даже сейчас я испытываю помимо глупой жалости невыносимую нежность. С губ сорвался шепот. Злой и в то же время обиженный.
— Назови хотя бы одну причину, почему я сейчас не должна встать и уйти, Балакирев.
— Потому что я люблю тебя.

*****
Два месяца до этого

Это случилось, как я и мечтала. Мой вечер. Моя главная роль. Вот я невесомо вплываю на сцену в искрящимся изумрудном платье. Тысячи человек сейчас смотрят на меня одну, отдают часы своей жизни для меня. Мой голос вдруг разливается по залу волной под взрыв оркестров. Глупая, глупая Соня сейчас захлебывается слезами потому что эта роль не ее — это моя роль. Я закрываю глаза и чувствую музыку и ноты молниями, сверкающимися на кончиках пальцев. Глубокий выдох выходит не из легких — на их месте Мельпомен и Талия. А кровь, в которой кипит чарующее вдохновение, перекачивает совсем не сердце. Это рампа, которая дает мне свет, сияние, благодаря которому я здесь. Я стала одним целым со своим делом, с театром, с актерским мастерством, с важностью чувствовать эмоции и уметь управлять ими. Но когда открываю глаза...зал пуст. И оркестра нет. Я здесь одна. Даже всхлипы Сони, которые доносились до моих ушей из кулис больше не звучат. Перед тем как прожектор над моей головой упал бы мне на голову и безжалостно завершил бы мою карьеру гибелью, я сама падаю.
С кровати. Громко. С грохотом.

Ну и сон! Я потерла бедро, которым ударилась и зашипела, присаживаясь на холодный пол. Нужно собираться на репетицию...Под подушкой я нащупала телефон, широко зевая. Но не сразу закрыла рот, увидев время. 10:05! Я должна была быть там еще полчаса назад! Почему будильник не прозвенел!? Тогда почему мама меня не разбудила?
Совершенно позабыв об ушибленной ляжке, рванула в ванную. Чистить зубы и расчесываться пришлось одновременно. А о том, как неудобно было напяливать джинсы и завязывать волосы в пучок разом, никто и не говорит. Хватая сумку, которую чуть не оставила на стуле, спустя десять минут была готовенькая и мчалась по лестнице вниз.
Мама же, видимо не так давно зашла домой - на столе стояли еще не разобранные пакеты из магазина. Меня она не ожидала увидеть, поэтому отвлеклась от телефонного разговора и собеседника, который похоже был папой, окликнула
— Алина! Я думала, ты давно в вузе!
— Мне бы тоже хотелось так думать! Нет времени, мам, пока! - и я выбежала из дома не завтракая, потому немного позже живот капризно жаловался. Уж извини!
Запрыгнув в любимый "рейндж ровер", который родители подарили мне на совершеннолетие, я повернула ключи. Мотор чихнул и заглох. Я в недоумении потянула брелок из замка зажигания. Вставила. Снова прокрутила. Ничего. Странно, ведь вчера я заправила полный бак.
— Что же ты капризничаешь, малыш... - пробурчала я, в третий раз проворачивая ключи.
Мой зверь меня подвел. Впервые, за всю историю наших с ним отношений. Нелепо выскакивая из авто, я стала копошиться в сумке в поисках телефона. Пришлось вызывать такси.
По дороге я испытывала безнадежные попытки накрасить глаза тушью: рука с зеркалом вздрагивала, а машина, как на зло, подскакивала на кочках слишком часто. Поэтому вылетела из машины я с видом дуньки с пердячей горы: тушь попала на нижнее и верхнее веко, да и куда только можно было. А уже подбегая ко входу в вуз, казалось бы, происшествий быть не должно. Но курьер на электросамокате проехал передо мной прямо по луже, благополучно облив грязью. Просто блеск!. Выругавшись на доставщика я наконец вошла. Как ни странно, никакое ведро с водой, когда я открыла дверь, на меня не вылилось.
Десять минут ушло на поиски помещения, где сейчас проходила репетиция, потому как вахтерша на входе сразу предупредила меня о том, что занятия перенесли в другое место. Что за день то такой...
Входя в актовый зал и закрывая дверь, я громко оправдалась. Или просто попыталась
— Извините! Там просто будильник не...- а потом повернулась и замерла. На сцене стояли мои одногруппники, препод Валенков и новый персонаж. Точнее не новый, я его знаю. Мамин любимый актер. Павел Балакирев. И все они смотрели на меня, как гиены на детеныша антилопы. Валенков что-то угрожающе промычал губами, выпиливая взглядом.
Черт, как глупо... Я приоткрыла рот, что бы сказать еще что-нибудь умное, но вырвался лишь писк. Негромкий - люди со сцены и не услышали. За то он точь-в-точь как в программе «В мире животных». Все хорошо. Просто не смотри на свою одежду и улыбайся.
А Балакирев, каким прекрасным человеком я его не представляла, не очень вежливо выплюнул
—Это закрытая репетиция. Если вы решили погреться, прошу, не в учебном учреждении.
Я разинула рот. За кого он меня принимает!? Но быстренько сопоставив факты о своем внешнем виде, а именно: еще не высохшие пятна от лужи на светлых джинсах, размазаная тушь, небрежный пучок из которого вырываются клоки волос и не понятно где побывавший свитер, можно было сказать, что комментарий актера совсем оправдан. Прежде чем я успела возразить, Валенков хохотнул нервно и замахал руками
— Что вы! Это моя студентка! Прошу за нее прощения. - переводя на меня взгляд, говорящий «еще одна такая выходка и...», прошипел уже тише - Поживее.
И я, как было велено шустро поднялась на сцену. Соня встретила меня полным насмешки взглядом. Эх, подруга, ты ведь снилась мне сегодня такой несчастной. Но сейчас она точно была довольна тем, что я никчемно представлялась на взгляд. И конечно не сдержалась от соблазна шепнуть мне на ухо:
— Ты сегодня прекрасно выглядишь, Клыковская.
— Равняюсь на лучших. Как думаешь, на кого в первую очередь? - риторически спросила я.
Валенков захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. Вид у него был строже, чем обычно. Григорий Емельянович никогда не терпел каких либо изменений в дисциплине, а опозданий тем более. Указывая на гостя, который так любезно посетил занятие, сообщил
— Этот уважаемый всеми нами, талантливый актер будет до конца недели посещать наши репетиции и курировать. Может быть даже кого нибудь пометит в списке фаворитов. Это ваш шанс, советую вам выложиться на сто процентов.
Одногруппники закивали и зашептались. Далее каждому раздали по листку с небольшой репликой - такой давали при поступлении, нужно прочитать с интонацией и показать свои навыки. Как я позже заметила, Валенков, который, казалось, ненавидел всех нас, раздал листки учитывая сильные стороны каждого, чем я была приятно удивлена. Всякий читал под твердым взглядом Павла Балакирева, а затем настал мой черед.
Я никогда не стеснялась проявляться на сцене. Зачем же? Многие из-за этого так и не попадают в большие театры или на съемки свежих премьер, оставаясь тут, выносить декорации. Я свою возможность не упущу. Прокашлявшись, мысленно обдумывая какую интонацию использовать, всмотрелась в бумагу
— Не надо ничего говорить. Прошу. У меня звенит в ушах от твоих обещаний. Знаешь, когда перестаешь верить? Когда видишь в нем не того человека, которого любила...Когда он меняется в твоих глазах. Когда...
— Жестикуляция. Где она? - заметил «актерище», сминая в ком треть моей уверенности.
— Когда он перестает тебя замечать. - продолжила я, резко взмахивая рукой вверх и драматично прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу.
Павел заливисто захохотал. Только вот этот смех был не добрым и не искренним. Он потер переносицу и заглянул в мои глаза своими, темными, бесконечно полные чем-то, что сейчас желало принизить, разорвать. Блин, я же когда то даже фанатела по нему. Например, когда вышел сериал «Пробник искушения». Мелодрама, где он - в главной роли. Не таким я представляла его себе в жизни. Разве проффесионалы так относятся к новичкам? Да и я опытная! Играла в школьном драма-клубе!
— Что, смеетесь? Кому и что вы пытаетесь сейчас доказать? - склонил он на бок голову и притворно отвернулся к другим участникам этого маленького передвижного цирка - Кто-то еще? С этой юной артисткой я, пожалуй, закончил.
Все слышали? Этот громкий стук? А это уже моя челюсть ударилась о пол. Впридачу, Григорий Емельянович стал прогонять меня со сцены. Нет, я конечно понимаю, что он и раньше меня недолюбливал, а тут - началось! Чинопочитание этакое!

Не опуская подбородка и громко шагая, из зала я удалилась с дверным хлопком.

Времени до конца пары я не теряла и у вестибюля, как выгнанный школьник не терлась. Пошла в туалет, подправила чертову тушь, расчесала прекрасные пшеничные волосы, уже без спешки, как утром, и подкрасила губы матовой помадой, которая так удачно нашлась в сумке. Только с пятнами на штанах, до "не могу" раздражающими, сделать ничего не удалось.
А потом наконец встретилась с Вероникой. Моя лучшая подруга.
Она подошла ко мне, когда я стояла у аудитории где должна была проходить следующая пара. И сразу сунула мне стопку листов в руки
— Вот. Павел этот раздал и сказал на группы поделиться, будем в среду разыгрывать сценки.
— Ни привет, ни здравствуй. - кончики губ моих подтянулись к верху и я просто убрала сценарий в сумку, лишь бегло пройдясь глазами. Куда больше мне было интересно общество подруги.
— Ну извини. Просто я в своих мыслях.
— Закрою на это глаза, если купишь мне карамельный фраппе.
— Ну ты же сама можешь! - возмутилась Вероника.
— От тебя, любимой, приятнее - повела я плечами.
Пока Вероника лениво зашагала к кофейному аппарату, в другом конце коридора появилась фигура, "Уважаемого", как распространяет наш препод. Он с кем- то ругался по телефону и все смотрел на наручные часы. А когда вызов был закончен, я заулыбалась и окликнула
— Здравствуйте, Господин-Павел. - кивнула я, чувствуя, что лицо сейчас треснет от улыбки. Нет, ну правда, почему он на всех смотрит, словно ему тут брезгливо находиться?
А он лишь оглядел меня с ног до головы и кивнул в ответ, небрежно бросая
— Здравствуйте, - и тут же поспешил к выходу, но обернулся - Спектакль. Не забудьте, безхатная личность.
Вот урод! Слава богу никакой прилив негативных эмоций не выплеснулся на окружающий мир, пока я грозно провожала его спину взглядом, потому что подоспела Вероника со стаканчиком приятного, как кстати, кофе. А урода в коридоре уже не было.

Измотанная за день парами и внешними раздражителями в виде выговора от одного из преподавателей за забытый доклад, который сдать было нужно еще два дня назад, Исаевой, которая, всегда в общем то раздражала и уборщицы, которая тоже попросила не "кочевать" в вузе, на ватных ногах поплелась к выходу из вуза. Еще один, очередной тяжелый день. Телефон удалось зарядить только между занятиями. А на улице, за ожиданием такси и уже мечтая о мягкой постели и прохладном душе, написал Миша. Опущенное полностью настроение поднялось и я даже улыбнулась.

«Привет, есть время встретится?»
«Конечно. Спасибо что написал, я скучала.»
«Отлично. В нашем кафе. Жду.»

Наверное, сделает сюрприз. А то говорит странно, не как всегда...Ах, интрига! Кровать сразу позабылась - теперь все мысли были о Мише. Когда такси явилось, я не задумываясь назвала водителю адрес. Хотя все таки стоило еще раз подумать.
Пока мы ехали, я витала в облаках своих мыслей и смотрела через тонированное окно на расплывшийся свет уличных фонарей. И не сразу услышала голос таксиста

— Девушка! Вы извините, но вам выйти придется.
— Что? Почему? - вскинула я бровь.
— Так пробка впереди! Встрянем. Давайте тогда только половину от стоимости поездки. За неудобства.

Мне ничего не оставалось делать как рассчитаться и выйти из машины. Впереди и правда шумели автомобили, вроде как, из-за аварии. Но дела до этого не было совершенно. И, так как наше любимое с Мишей кафе находится не так далеко от места, где меня высадили, то не откажусь прогуляться.
В этом кафе все и началось. Миша работал баристой, а тогда мне было выгодно сюда заглядывать. Тогда начались взгляды, ухаживания, прогулки...Обожаю то время.
Здесь все также уютно. Теплые желтые лампы не резали глаз, как обычный основной свет. Дни напролет приятно жужжали кофемашины и аромат разливался прямо до улицы. А еще пахло пряностями, корицей и свежей выпечкой: круассанами, сэндвичами и штруделями. Здесь аппетит появлялся всегда безотказно. На мягких бескаркасных диванчиках из изностойкого велюра всегда хотелось свернутся калачиком. Даже привычная бутылочного цвета униформа работников казалась такой родной, словно это я проработала в коллективе с открытия.
Миша ждал меня на столике у окна. Он часто делал мне сюрпризы в этом кафе. Даже один раз подговорил всех сотрудников устроить мне сюрприз на мой день рождение, когда с утра я забегала за кофе и ни о чем не подозревала.
Чмокнув его в висок я уселась напротив, сложив на коленях сумку. Я так ждала нашей встречи! После всех неприятностей за день это было лекарством. Он же вздохнул, не спеша начинать разговор. Что-то тогда екнуло в груди. Но Миша, не давая мне задуматься об этом странном чувстве, тут же подал голос
— Алин, слушай, я... - речь оборвалась, а рука сжалась в кулак. Я уже хотела положить на нее ладонь, но следующее, что он сказал, поразило меня, как громом - Я больше не могу. Я люблю другую. Исаеву. Нам нужно...разойтись, понимаешь? Спасибо, конечно, за проведенное вместе время, но думаю это изначально было неправильно. Ты можешь обращаться за помощью и прости, но я все-таки...
Я застыла. После фамилии "Исаева" я ничего не слышала. Точнее не слушала. В последний раз я подняла взгляд и увидела не Мишу, которому отдала полтора года своей жизни. Не того человека, которого только разглядывать было удовольствием. Сейчас это не тот человек, кто укрывал меня от внешнего мира. Не тот человек, с кем мы дурачились на кухне. Не тот человек, который клялся в вечной любви. Уши словно заложило, а в горле стало сухо. Руки, которые пару секунд назад к нему тянулись теперь дрожали. И если когда то меня накрывало им с головой, то сейчас накрывает лишь холодными мурашками. Схватив сумку и встав, я ничего не стала говорить, ни кричать, ни обвинять, ни предъявлять, ни пытаться разобраться. Не могла.

Моя Вселенная сомкнулась здесь и сейчас.

Я почти не помню, как доехала до дома, как упала на крыльце и ободрала коленки, как открыла дверь. Перед глазами не было ничего, кроме пелены слез. Соня всегда старалась забрать у меня все, что я получаю, но на этот раз у нее получилось. От обиды и злости рвало гортань, а разум в черепе колотил, словно желая добить. Громко-громко всхлипнув я скатилась по стене я зарыдала. В темноте коридора была только я и мое отчаяние. Мы остались наедине. Тишина душила не меньше грязного ощущения в солнечном сплетении. Он так больше не может. Больше не может что? Быть со мной? Но что тогда было до? Взгляды не значили ничего? И все, что я старалась для нас делать – оказывается, тоже?
В голове волной запульсировала боль. Я даже не обратила внимания. Нащупала у себя под кофтой подвеску в виде лебедя, что мне подарил Миша и сжала. Символ вечной любви. Я захохотала. Ничего. Для него это не значило ничего. Теперь Исаева объект вечной любви? Теперь он будет дарить ей тоже тепло, что и мне когда-то? И бессовестно чувствовать тоже самое, что и со мной?
Вспомнились слова из дурацкой реплики. С дрожащих губ вырвался всхлип.

«Знаешь, когда перестаешь верить? Когда видишь в нем не того человека, которого любила...Когда он меняется в твоих глазах.»