2. Тень идеала.

Реджина Миллс жила свою самую прекрасную и, безусловно, лучшую жизнь. С самого рождения ей приносили всё на блюдечке, причём желательно с золотой каёмочкой. Детство её было расписано по минутам: уроки верховой езды, чертовски дорогие репетиторы и бесконечные светские рауты.

Она росла избалованным ребёнком, для которого слово «нет» было чем-то вроде иностранного языка — вроде бы существует, но к ней не относится.

У Реджины всегда была няня и целая армия прислуги. Если же очередная няня вдруг не устраивала юную принцессу — скажем, слишком громко дышала или не так завязывала бантики, — от неё избавлялись быстрее, чем от вчерашнего десерта. Впрочем, несмотря на все эти капризы, Реджина росла удивительно умной девочкой. Не было ни теоремы, ни формулы, которые она не могла бы решить. Правда, если блюдо на ужин ей не нравилось, поварам приходилось бежать на кухню быстрее, чем она успевала сказать «фу». Но ума ей и правда было не занимать.

У Реджины была семья: мама и папа. Мать, Кора, была строгой. Да что уж там — очень строгой. Отец же тайком разрешал дочери шалить, покупал ей дорогие сладости и платья, пряча их в шкафу, словно контрабанду. В этой семье всё было наоборот: главной была женщина, а не мужчина. Кора чувствовала свою власть и упивалась ею. Она не терпела возражений: даже если Реджина лежала с температурой или ушибла палец, занятия шли строго по расписанию.

Наверное, эта строгая мать и была той самой ценой, которую приходилось платить за всё это «прекрасное» детство и за лошадь, которую отец однажды подарил ей на день рождения — единственную, кого Кора не могла контролировать.

Годы шли. Дочь, как хорошее вино, повзрослела и, по мнению строгой матери, даже приобрела некоторый шарм. Воспитание Коры, закалённое в боях за социальный статус, пошло девочке на пользу. Она твёрдо усвоила главное правило жизни: счастье — это товар дефицитный, а презрение к людям — слишком дорогое удовольствие для семейного бюджета.

В этом ей, конечно, помогал отец. Не столько словом, сколько делом — а именно книжками. Он дарил их дочери с упорством человека, надеющегося, что литература заменит ей реальное общение. И она ушла в эти книги с головой, как Алиса в кроличью нору, только вместо Страны чудес её ждали принцы на белых конях и любовь, чистая, как слеза единорога.

Мечты имеют свойство сбываться. Особенно когда им не мешают. И вот он — принц. Правда, вместо белого коня у него была лопата и метла, а вместо замка — конюшня. Его звали Дэниел. Милый озорник с руками в навозе и душой романтика.
Кора его не выносила. Для неё он был функцией: «принеси», «подай», «сделай», «убери». Последнее она произносила особенно выразительно, глядя на результаты жизнедеятельности лошадей.

Отец же смотрел глубже. Ему нравились усердные парни. Узнав, что его дочь тайком бегает к этому парню, он не стал устраивать сцен. Он просто порадовался. Его волновало лишь одно: чтобы дочь не стала копией матери. Бесчувственной ледышкой с чековой книжкой вместо сердца.
Отец стал хранителем тайны. Он скрывал роман дочери и конюха с мастерством шпиона времён холодной войны. Но как гласит народная мудрость: всё тайное становится явным. Особенно если за дочерью следит мать с интуицией ищейки.

Однажды Кора заметила странности: оценки поползли вниз, а дочь начала пропадать по вечерам. Материнское сердце почуяло неладное. Она выследила её и увидела картину маслом: совершеннолетняя дочь целуется с конюхом.
Конечно, Кора была в ярости. В её картине мира женихи делились на две категории: «те, кто убирает навоз» и «те, кто владеет заводом по производству навозоуборочных машин».
Дэниел явно относился к первой.

Разразился скандал эпических масштабов. Девочка плакала и умоляла мать о пощаде. Но Кора была непреклонна. У неё в записной книжке уже были кандидаты куда лучше: богаче, властнее и с безупречной родословной.

Дэниела выгнали. Не просто уволили, а отправили в такую глушь, что даже голубиная почта отказалась бы туда лететь. Что именно сделала Кора с его документами и адресом — известно только ей одной. Тайна, покрытая мраком и лошадиной гривой.

Реджина замкнулась в себе. Мечта о принце разбилась о суровую реальность материнского контроля. Ей хотелось простого счастья: милого Дэниела рядом. Но он уехал. Навсегда. И почему-то именно в этот момент стало ясно: иногда принц на белом коне - это просто парень с лопатой, которого ты упустила.

Шли годы. Реджина Миллс взрослела так стремительно, что, казалось, паспорт ей выдали по ошибке в пять лет. Вера в любовь и доброту тихо скончалась где-то между первым разбитым сердцем и первым налогом. Всё чаще, глядя в зеркало, она видела не себя, а свою мать — Кору, только с более выразительным взглядом и меньшим количеством седины.

Кора, будучи женщиной дальновидной, великодушно предложила дочери выбрать профессию. «Свобода выбора — это так современно», - думала она, предвкушая юрфак или дипломатическую академию. Но у Реджины были свои планы. Из чистого упрямства или, возможно, от вселенской усталости она выбрала моду. Кора подавилась коллекционным чаем. Отговорить дочь уже не вышло: Реджина поступила в самый модный вуз страны, где даже ручки стоили дороже её первой зарплаты.

Девушка с головой нырнула в мир глянца, лекал и интриг. Она мечтала о собственном журнале, модных показах и поиске «лучших лиц страны» (читай: тех, кто согласен работать за еду и строчку в резюме). Училась она с таким рвением, что красный диплом ей выдали с опаской — вдруг ещё и диплом ректора потребует перекрасить.

На выпускной устроили званый ужин. Семейный совет постановил: «Пора уже хоть чем-то гордиться». Именно там, в университетских стенах, Реджина обрела подругу - Зелину. Яркую, как фейерверк, необузданную, как торнадо, и не умеющую держать язык за зубами от слова «совсем».

Легендарный случай произошёл на студенческой вечеринке. Какой-то гений философии ляпнул, что у Реджины всё есть только благодаря богатым родителям, а сама она «ни черта не стоит». Зелина отреагировала мгновенно. Её глубокие голубые глаза налились праведным гневом, и она пошла в атаку. Парень не успел моргнуть, как его нос познакомился с законами физики под новым углом. Пришлось вызывать скорую.

Реджина была в восторге. Такая самоотверженность! Такой размах! И главное — с Зелиной было невероятно весело. Она впустила эту ходячую катастрофу в своё сердце. Так началась дружба, которая пережила даже учёбу в университете, что само по себе уже подвиг.

Жизнь Реджины Миллс резко пошла в гору. Конечно, не без помощи родителей, но кто сказал, что великие династии не начинаются с удачного наследства?

Она, как и мечтала, создала свой журнал, выкупила огромное здание под офис и стала не просто его хозяйкой, а настоящей повелительницей судеб - по крайней мере, в пределах дресс-кода.

Долгие годы упорного труда (и пару удачных знакомств) привели к тому, что теперь она могла позволить себе отклонять контракты с другими модными журналами, отказывать великим фотографам и топ-моделям, если ей вдруг не понравится цвет их лака для ногтей. Всё шло так гладко, будто кто-то заранее написал для неё сценарий, где даже злодеи носят Prada.

Реджина была уверена: её журнал не прогорит и не выгорит. Ведь настоящий талант, как известно, кроется в мелочах — например, в умении вовремя сказать «нет» и в идеальной укладке.

Естественно, все мечтали попасть к ней на работу. Первой, кого она взяла в качестве главного редактора, стала Зелина — её давняя подруга и по совместительству мастер по организации судьбоносных встреч. Именно Зелина познакомила Реджину с Робином. Правда, изначально Робин подкатывал к самой Зелине, но та уже была занята - карьерой и сарказмом.

В один прекрасный вечер они втроём обедали в самом шикарном ресторане города. Внезапно Зелина, сославшись на «срочные дела» (под которыми явно скрывался побег с места романтической диверсии), быстро испарилась, оставив Реджину и Робина наедине.

Реджина, конечно, сразу поняла, к чему всё идёт. Робин ей понравился. Он был молод (лет на 10 младше), красив и обаятелен. Он мечтал стать сценаристом сериалов или фильмов. Правда, его сценарии казались ей скучноватыми — такое ощущение, что он писал их во сне. Но Реджина была слишком тактична, чтобы сказать это прямо: зачем портить мужчине самооценку, если можно просто не публиковать его тексты?

Ей куда больше хотелось бы видеть его лицо на обложке своего журнала, чем читать его «шедевры». Но Робин стоял на своём: он был сценаристом до мозга костей. Что ж, по крайней мере, у него была цельность... и отличная внешность.

Робин и Реджина всё чаще появлялись вместе, и Робин с завидным упорством карабкался по карьерной лестнице, используя в качестве ступенек исключительно собственные амбиции. Коре, матери Реджины, он пришёлся по душе: элегантный, ухоженный, молодой — словом, идеальный кандидат на роль «зятя месяца». Она была искренне рада, что дочь выбрала себе такого... союзника по жизни. Союзника, который, правда, пока больше нуждался в поддержке, чем оказывал её.

Отец же смотрел на Робина с подозрением. В этом юноше он видел не столько зятя, сколько загадку природы: вроде бы смотрит в глаза, кивает, а в голове — чистый лист с парой клякс. По мнению отца, даже тот конюх, которого Кора когда-то с позором изгнала, обладал большей житейской мудростью и, кажется, лучше разбирался в сортах овса. Но мешать счастью дочери он не стал. В конце концов, кто он такой, чтобы мешать людям совершать их маленькие финансовые и душевные катастрофы? Сами разберутся.

Робин же, как истинный джентльмен, не скупился на подарки. Сумки от модных домов, украшения с ценниками, от которых у обычного человека случается приступ икоты, — всё это лилось рекой. Правда, река эта текла из кошелька Реджины, к которому у Робина был «свободный доступ», как у кота к миске в пять утра. На свою зарплату сценариста Робин мог позволить себе разве что двухзвёздочный отель и твёрдую веру в светлое будущее. Его сценарии были настолько скучны, что даже кофе рядом с ними засыпал. Были, конечно, идеи, которые «могли выстрелить», но только после того, как над ними поработала Реджина, добавив красок, интриги и хоть какой-то логики.

Реджина, разумеется, знала происхождение каждого бриллианта на своей шее. У неё и так было всё, что нужно, и даже то, о существовании чего она сама не подозревала до момента покупки. Новое украшение отправлялось в самый дальний ящик комода — туда, где хранились надежды на диету с понедельника. Возможно, оно будет извлечено на свет для какого-нибудь важного вечера. А возможно, так и останется лежать там до следующего редизайна гардероба.

На светских раутах все взгляды были прикованы к паре: Реджина, воплощение деловитой элегантности, и Робин — молодой, холёный и подозрительно ухоженный. Её собственные достижения воспринимались публикой как нечто само собой разумеющееся, вроде чистого воздуха или бесплатных пробников в магазине. А вот факт наличия рядом с ней такого мужчины вызывал живейший интерес.

- Реджина, дорогая, как ты вообще его держишь рядом с собой? - с наигранным ужасом шептала дама в платье, которое, судя по цене, должно было уметь готовить ужин. - Не ревнуешь? Он же ходячий магнит для охотниц  с такими глазами!

Реджина лишь ядовито улыбалась, отпивая шампанское.

- Ревновать? К кому? К тем, кто не умеет варить кофе и не знает разницы между «тостом» и «тостом за здоровье»? Он никуда не денется.

В глубине души она была в этом абсолютно уверена. Она — идеальная хозяйка: ужин всегда на столе, рубашки выглажены, а её поддержка в его «великих начинаниях» (в основном сводившихся к выбору галстука) была безупречна. Супружеский долг она исполняла с пунктуальностью налогового инспектора. Возраст? Пф! Её мужчина был надёжно прикован к батарее её же банковским счётом.

Она уже видела заголовки: «Свадьба года!». И они действительно сыграли её. Правда, сценарий слегка отличался от диснеевского. Не было ни белого коня, ни коленопреклонённого принца. Вместо этого был ультиматум.
Ей осточертели сочувственные взгляды и вечный вопрос: «Почему вы до сих пор не женаты?». Мать звонила чаще, чем интернет-провайдер в день оплаты, с одним и тем же рефреном: «Когда свадьба?».

И вот, в один из вечеров, когда она в сотый раз редактировала его очередной «гениальный» сценарий (в основном вычёркивая слово «блин» из диалогов средневековых рыцарей), а он рядом меланхолично потягивал виски, она решила действовать.

- Робин, открой ящик.

Он послушно дёрнул ручку. На бархате лежали два кольца из белого золота. Они молчали, но их послание было громче крика: «Женись. Немедленно».

- Это что? - испуганно икнул Робин.

Это было именно то, о чём он подумал. Он не горел желанием связывать себя узами брака с этой властной женщиной, но перспектива быть навсегда связанным с её кредиткой казалась весьма заманчивой.
Он молча кивнул, дрожащей рукой надел кольцо ей на палец и мысленно уже начал прикидывать, на что потратит первый аванс.
Реджина смотрела на него и чувствовала: вот он, её благоверный. Она его любит... наверное. Но ощущение, что она только что приобрела очень дорогого, но слегка бракованного питомца, почему-то не отпускало.

Они поженились. Свадьба была такой, что даже голуби на площади решили не гадить на памятники, а чинно наблюдали за торжеством. Казалось, весь город гулял, а офис Реджины превратился в филиал Вавилона. Она собрала подчинённых, и им наливали столько шампанского, что у некоторых потом неделю в голове играли пузырьки.
На столе был накрыт небольшой фуршет — настолько небольшой, что его хватило ровно на три тоста и одну попытку Зелины рассказать анекдот. Зелина, кстати, не унималась и тараторила так, будто у неё в голове встроен моторчик: «Реджина, ты такая молодец, что вышла за Робина! Теперь у тебя есть и муж, и повод не приходить на работу по понедельникам!»

Родители подарили им на свадьбу огромный особняк на Миффлин-стрит. Это были не просто хоромы, а настоящий дворец, где можно было заблудиться в поисках кухни. Реджина решила, что не хочет больше жить в своей трёхкомнатной квартире на 40-м этаже, где соседи сверху устраивали марафон по прыжкам в длину.
«Хватит с меня бетона и шума, — подумала она. — Хочу немного спокойствия и природы. Ну, или хотя бы вида на дерево».

Она переехала в особняк с Робином и тут же обнаружила, что рядом стоит дом, который вот-вот развалится. Он не вписывался в этот интерьер примерно так же, как тапочки в оперу.

- Ну и соседство, - вздохнула Реджина. - Мой особняк — как торт на золотом блюде, а рядом — сухарь, который вот-вот рассыплется.

Но делать было нечего. Не пойдёт же она к соседям с чемоданом денег и словами: «Вот вам, уезжайте, а дом мы снесём. Для симметрии».

Она гордо вырулила на своём «Мерседесе» последнего поколения, словно только что сошла с обложки глянцевого журнала. Цель — её квартира, где среди дизайнерского хаоса ждали своего часа пара документов и фамильные украшения. Робин тем временем, как истинный декоратор-энтузиаст, уже вовсю командовал расстановкой антиквариата в их новом особняке. Она специально не взяла его с собой — пусть хоть раз в жизни займётся чем-то полезным, кроме выбора цвета подушек.

Но судьба, как известно, любит иронию. По дороге в новый дом её железный конь вдруг решил взять паузу и заглох прямо посреди улицы, напротив заведения с гордой вывеской «Кафе» и не менее гордым запахом жареного лука. В машинах она разбиралась примерно так же, как в квантовой физике — то есть никак.

«Может, это что-то простое?» — мелькнула мысль, но тут же исчезла.

Копаться в моторе? Нет уж, пусть этим занимаются люди в комбинезонах.
Оставалось одно — ждать спасателей и коротать время за чашкой кофе в заведении, где вчера она обедала бы только под дулом пистолета. Официантка, чьи руки напоминали бледные стебли сельдерея, а обручальное кольцо явно видело не одну битву за семейное счастье, налила ей напиток. Кофе оказался неожиданно хорош — настолько, что Реджина выпила его залпом, словно пытаясь заглушить неловкость момента.
Девушка подошла долить ещё, и тут взгляд Реджины зацепился за синяк на бедре официантки. «Какая драма!» - подумала она, но тут же одёрнула себя. Поднимать глаза и вникать в чужие беды — это не в её стиле. К тому же на горизонте уже маячили спасатели в оранжевых жилетах.

Выскочив на улицу, она с облегчением услышала вердикт: «Безделушка! Просто сел аккумулятор». Видимо, Реджина принадлежала к той редкой породе людей, которые включают симфонический оркестр на минимальную громкость и уходят, уверенные, что так и надо. Ей дали пару ценных советов, которые она благополучно забыла ещё до того, как свернула за угол.

Тем же вечером она предприняла очередную героическую попытку объяснить Робину, что его сценарии — это не просто фуфло, а фуфло премиум-класса, которое рискует понравиться разве что её бабушке и, возможно, её кошке. Попутно она пыталась затащить его на фотосессию для обложки своего журнала, но Робин отбивался с упорством партизана на допросе.

Она пригубила бокал вина, глубоко вздохнула и подумала: «Он будет идти по своему пути, даже если этот путь ведёт прямиком в тупик, а навигатор давно разрядился». Её уже откровенно подбешивало, что он каждый вечер исчезает в поисках мифических «полезных знакомств», которые, судя по всему, обитают исключительно в дорогих ресторанах и на закрытых вечеринках. А ещё её бесило, что он не видит дальше собственного носа — видимо, нос был слишком выдающимся.

- Робин, я устала, - вздохнула она, осознав, что доказывать что-то этому упрямцу - всё равно что объяснять квантовую физику хомячку.

В голове зрел коварный план: если гора не идёт к Магомеду, Магомед сама пойдёт и навяжет сценарии Робина всем, кто не успеет убежать. А заодно и полезных знакомств нахватает, раз уж ему некогда.

В этот момент Робин, словно почувствовав неладное, подошёл сзади и робко обнял её. Он положил голову ей на плечо и поцеловал в шею. По телу женщины пробежали мурашки — то ли от нежности, то ли от мысли, что завтра придётся самой звонить продюсерам.

Она залпом допила вино и с громким стуком поставила бокал на стол. Щёлкнула выключателем, погрузив комнату в темноту, и гордо поднялась на второй этаж в свою спальню. «Завтра будет новый день... и новые попытки спасти этот кинематографический кошмар», — подумала она.