Сорняки судьбы

Мы ехали по вечернему  шоссе. В салоне его внедорожника всегда царила стерильная тишина, нарушаемая лишь едва слышным рокотом мощного двигателя и негромким джазом из динамиков. Чейз вел машину одной рукой, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье. Его профиль, подсвеченный синеватым светом приборной панели, казался вырезанным из камня.
Я смотрела в окно на мелькающие огни фонарей, и вдруг мир вокруг меня на мгновение замер. А голову пронзило удачной болью.
Это было физическое ощущение — как будто пленку жизни заело, а потом прокрутило назад на несколько кадров. Запах его одеколона, легкая вибрация руля, даже то, как он поправил часы на запястье — всё это будто уже было. Но мы с ним не так часто ездили закупаться вместе вечером. Может а памяти вспыхнули прошлые воспоминания когда у нас ещё все было не так плохо?

— Чейз... — выдохнула я, чувствуя, как горло перехватывает спазм.

— М-м? — он не оборачивался, его взгляд был прикован к дороге.

— Сейчас за поворотом будет заправка. Старая, с неработающей вывеской «24 часа». А через триста метров на обочине будет стоять сломанный серебристый седан.—я выпалила на одном дыхании и замерла . Откуда вообще я это взяла ?

Чейз коротко усмехнулся, бросив на меня быстрый скептический взгляд.

— Брайер, ты здесь каждый день ездишь с работы. Удивительно, что ты только сейчас это заметила.

Но я не ездила здесь каждый день. Это была дорога через промзону, по которой мы поехали только потому, что на основном шоссе были пробки .

Мы повернули. Справа вспыхнула ржавая вывеска заправки. Буква «А» в слове «Часа» мигала и гасла, в точности как в моей голове секунду назад. Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

Триста метров. Тьма. И вдруг — фары выхватили из пустоты серебристый борт машины с поднятым капотом.
В салоне стало нечем дышать. Это было не просто предчувствие. Это было дежавю, настолько плотное и осязаемое, что я почти почувствовала вкус металла во рту.

— Откуда ты знала? — Чейз сбавил скорость, и в его голосе впервые за вечер прорезалось настоящее замешательство. Он посмотрел на меня, и я увидела, как в его глазах отразился мой собственный ужас.

—Н-не знаю...—прошептала я.—Чейз,это все очень жутко и странно !

— Брайер, прекрати, — он резко перестроился в правый ряд и затормозил у обочины. Гравий зашуршал под колесами. — Ты переутомилась. Эти твои сны, эта нервозность... Это просто игры разума. Ты видела похожую машину в новостях или...

— Нет! — я почти закричала, хватая его за руку. — Посмотри на часы!

Он недоуменно взглянул на циферблат.
— Девять вечера. И что?

Я молчала . Я не знаю что сказать . А что? Что должно произойти ? Могу сама у себя это спросить . Эти навязчивые мысли и слова просто крутились в моей голове и я отчетливо знала что мне нужно их сказать .
Я замялась и опустила голову . Мне не было что ему ответить .

Чейз открыл рот, чтобы осадить меня своим привычным «хватит нести чушь», но в этот момент тишину взорвал звонок. Его телефон, лежавший в нише, завибрировал. На экране высветилось имя: Марк.
В машине стало так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Чейз не шевелился. Он смотрел на экран.

—Договори,Брайер.

—Он скажет, что забронировал столик на пятницу, но ты ответишь, что мы не придем, потому что я плохо себя чувствую.

Он медленно взял телефон и нажал на прием.

— Да, Марк... — его голос был глухим. — Нет. Нет, в пятницу не получится. Брайер... ей нездоровится. Да. Давай.

Он сбросил вызов и медленно повернулся ко мне.

—Ты же знала что я собирался отменить встречу . Здесь ничего странного.

Чейз наконец повернулся ко мне. В полумраке салона его глаза казались совсем темными.

— Это просто нервы, — сказал он, но в его словах больше не было напора. Скорее, он пытался убедить самого себя. — Ты слишком много работаешь.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его рука была теплой, живой, и это немного привело меня в чувство.

— Послушай, — он заглянул мне в глаза. — Завтра выходной. Давай просто побудем дома. Никаких планов, никаких поездок. Только ты и я. Тебе нужно выспаться.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало о том, что сон не поможет. Или может стоило просто попытаться ?

—Хорошо,Чейз. Ты прав . Извини . Я что-то остро реагирую на все.—я потянулась вперед и поцеловала мужчину в щеку. Мне сейчас не хватало взаимной ласки .

Дома Чейз действовал по привычному сценарию . Ему не нужны были задушевные разговоры.Он не хотел обсуждать то, что произошло на дороге.Его эго не позволяло ему признать, что мир может быть иррациональным, поэтому он решил вернуть контроль самым доступным ему способом — через обладание.

Он вжал меня в матрас, и я почувствовала тяжесть его тела — уверенную, собственническую. В его движениях не было вопроса «Как ты?», в них было утверждение: «Ты принадлежишь мне, а значит, ты в безопасности».

Его поцелуи были жадными, почти грубыми.Каждый раз, когда я пыталась встретиться с ним взглядом, чтобы найти там сочувствие, он закрывал глаза или утыкался лицом в мой изгиб плеча. Ему не нужна была моя душа, объятая ужасом, ему нужно было мое послушное, податливое тело, которое подтверждало бы, что он всё еще хозяин положения.

— Чейз... — выдохнула я, когда его рука слишком сильно сжала мое запястье.

— Тише, — оборвал он, даже не сбавляя темпа. — Просто расслабься. Всё это — ерунда. Ты просто здесь, со мной.

Он вошел резко . Даже не узнав готова ли я. А я не была достаточно готова . И это горечью отозвалось внутри. Даже в те редкие моменты когда у нас происходит секс,он не старается достаточно возбудить меня .

Я прикрыла веки . Я не хотела сейчас просто траха я хотела нежности и любви.

В этом «тише» было всё его отношение к моим чувствам. Он не хотел их слышать.

Когда всё закончилось, он почти сразу отвернулся, натягивая на нас одеяло. О готовке ужина уже никто и не думал .Он получил свою дозу разрядки, его пульс пришел в норму, а значит, проблема была решена.

— Видишь? — бросил он уже засыпая, не глядя в мою сторону. — Ты просто была в напряжении. Теперь уснешь как убитая.

Он уснул через пару минут, уверенный в своей правоте. А я лежала рядом, чувствуя себя не любимой, а использованной в качестве обезболивающего. Он проигнорировал мой крик о помощи, завернув его куда подальше.

Утро субботы ворвалось в спальню через панорамные окна, слепящим, безупречным светом. Чейз уже ушел в душ.

Я сидела на краю постели, глядя на свои руки. Они были спокойны.

Всё произошедшее ночью казалось... нелепым. Глупой игрой уставшего воображения. Наверное, он был прав. Я просто переутомилась.

Я встала и подошла к комоду. Там лежала та самая ароматическая свеча, которую он купил в супермаркете. Я поднесла её к лицу. Земля и хвоя. Тот самый запах его 25-летия и моих 19.

Дверь ванной открылась, и вышел Чейз, окутанный облаком пара. Полотенце на бедрах, капли воды на безупречном прессе. Он выглядел как ожившая реклама успешной жизни и я в который раз задумалась когда наши отношения начали сворачивать не туда.

— Проснулась? — он улыбнулся, и эта улыбка была искренней. Он подошел и легко поцеловал меня в макушку. — Ну вот. Я же говорил, что сон всё исправит. Ты просто перенервничала.

— Да, Чейз. Ты был прав, — я заставила свои губы растянуться в ответной улыбке. — Это были просто нервы. Глупо.

Я надела маску «идеальной Брайер».

Я пошла на кухню, чтобы приготовить его любимый омлет с трюфельным маслом. Это был ритуал притворства. Мы будем пить кофе урожая какого-то там года, обсуждать погоду и вид из окна, и оба будем делать вид, что все так же хорошо у нас как и прежде.

— Знаешь, я тут подумал... — его голос был тихим и заговорщическим. — Может, мы не будем ждать конца ноября для гор? Давай махнем туда на эти выходные? Вместе с ребятами ?

Я замерла. С ребятами ? Ну он же говорил что будем только мы вдвоем. Мне было очень обидно и не приятно что он все решил за меня. Отодвинул нас на второй план и впихнул в наше поездку своих друзей.

— Нет, — я обернулась к нему, стараясь сохранить улыбку. — В эти выходные я... я обещала маме помочь в оранжерее. У них там завоз редких орхидей. Помнишь? Мы же договаривались. И ты кажется упоминал что это поездка лишь для нас двоих.

— Слушай, орхидеи никуда не денутся, — он отмахнулся, возвращаясь к еде. — Твоя мама справится. А вот собрать всех друзей вместе — это задача посложнее. А мы ещё наездимся вместе.Я уже подтвердил нашу бронь на эти даты. Мы едем, Брайер. Это не обсуждается.

— Хорошо, Чейз. Как скажешь. Поедем в эти выходные. Мама поймет.

Он улыбнулся в ответ, довольный моей покорностью.

— Вот и отлично. Увидишь, тебе станет лучше. Горы, чистый воздух, друзья. Это то, что доктор прописал.

Я кивнула, глотая остывший кофе. У меня не было сил противоречить и спорить с ним.