Эпилог (бонус)

Чон Чонгук

– Все получилось так, как и должно было, правда? И нам даже не пришлось переезжать в Европу.

Тут подал голос водитель:

– Вы что-то сказали, мистер Чон?

– М-м-м... Нет, Сэм. Просто болтаю с Бандитом.

Альфа почесал пса за ухом.

– Как я уже сказал... все сложилось просто прекрасно. Тебе, дружище, не пришлось доживать свои дни на той ферме на севере штата. И мы с тобой не трахаем никаких сестер и братьев, хотя кто тебя знает, но пусть прошлое остается в прошлом, правда? Я не выдам твои секреты, можешь на меня положиться.

– Гав!

– Ведь впереди нас ждет замечательное будущее.

Наконец они добрались до места назначения. Чон, конечно, знал, что притаскивать собаку на церемонию открытия центра – с торжественным разрезанием ленточки и всем прочим – выглядело довольно странным, но ведь Бандит был важным членом семьи. Гук бы никогда не смог поступить иначе.

Ведя пса на поводке, он вдохнул не слишком свежий воздух Сеула и обратил взгляд на вывеску над входом в здание, которая гласила:

Центр искусств и культуры имени Джелани Окиро.

Преисполненный гордости, Чонгук не мог дождаться, чтобы показать Чимину, во что он превратили это место.

Чон с Бандитом поднялись на лифте на второй этаж, и там в холле он увидел Мэй с планшетом в руках. Она тепло улыбнулась им.

– Как поживает моя сестрица по отцу?

– Отлично, братец. Между прочим, никто из журналистов пока не пожаловал.

– Вот и хорошо. – Он сцепил ладони. – Значит, у нас будет еще немного времени, чтобы проверить, все ли в порядке.

– Точно. Времени всегда не хватает.

Он оставил Бандита в одной из свободных комнат, предусмотрительно налив ему миску воды, и вернулся к сестре, которая все еще стояла в холле. Чувствовалось, как она напряжена.

– Я немного нервничаю, ведь мне снова придется с ним увидеться.

Гук сочувственно кивнул:

– Знаю, что тебе нелегко.

Мэй сегодня снова встретится с их отцом. Они с Миной были в городе и планировали заехать в центр. Хотя прошло уже несколько лет с тех пор, как мы выяснили результаты тестов ДНК, Мэй провела совсем немного времени с Чоном-старшим. Она всегда испытывала неловкость в его присутствии и в любом случае продолжала считать Тасо своим настоящим отцом.

Примерно год назад Чонгук пригласил Мэй возглавить отдел спецпроектов в его компании. Одним из последних ее заданий стал контроль над созданием центра искусств, который он построил, чтобы почтить память Джелани. Он скончался через полгода после того, как они с Чимином вернулись из того памятного путешествия. Несмотря на лечение, рак прямой кишки дал метастазы по всему телу. Когда ему стало совсем плохо, он с Чимином навещали его каждый день.

Незадолго до того, как он покинул этот мир, альфа рассказал ему, что планирует продолжить его дело. Хотя мастер никогда не любил находиться в центре внимания, он все же позволил ему пригласить фотографа, чтобы тот запечатлел их последние уроки резьбы по дереву. И теперь большие черно-белые фотографии рук Джелани за работой были развешаны по всему центру вместе с различными образцами африканского искусства.

Джелани оставил ему все деревянные фигурки, которые сделал. Они разместили их в стеклянных витринах во всех комнатах центра, где располагались мастерская для резьбы по дереву, залы для занятия музыкой и многое другое. Их некоммерческая организация откроет двери для детей и подростков из этого района. Все сотрудники центра будут получать зарплату в «ИльЁн Энтерпрайзес», а материалы и прочие расходы лягут на плечи спонсоров, которые пожелают поддержать это благородное дело.
Мэй постучала пальцами по планшету.

– Ой, я совсем забыла кое-что рассказать. Я ведь упросила того парня Клемента – звезду YouTube – прилететь сюда в выходные и дать мастер-классы резьбы по дереву, так что твоя просьба выполнена.

– Правда, что ли? Я лично хочу встретиться со своим давним соперником, в свое время вызывавшим у меня жуткое чувство неполноценности. К тому же он уже изрядно повзрослел. Вполне себе крупный подросток. Уже не так стыдно будет соревноваться с ним сейчас.

Она рассмеялась

– А где Чимин?

– Я отправил Сэма за ними. Что-то он запаздывает.

– Понимаю твое беспокойство.

Следующие пятнадцать минут он с сестрой обходили все помещения, проверяя, все ли в порядке.

Когда они вернулись в холл, Чон спросил:

– Надеюсь, Лин и Хана тоже приедут?

– Конечно. Дуонг их привезет.

– Вот и отлично. Уверен, им здесь понравится.

Она посмотрела ему через плечо.

– А вот и Чимин.

Просто потрясающе, какое действие оказывает на Чонгука один звук имени его мужа. Не успело слово «Чимин» слететь с уст Мэй, как весь мир вокруг него заблистал яркими красками. Именно этот свет и наполнял его жизнь, теперь навсегда.
Чон обернулся и увидел, как роскошно он выглядел в красивом наряде, который надел по случаю торжественного события. Он вовсе не походил на омегу, который всю ночь напролет просидел с капризничавшей двухлетней дочуркой. Чон опустился на корточки, подзывая к себе малышку. Его сердце просто растаяло, когда та радостно побежала к нему, словно больше всего на свете хотела оказаться в руках своего отца.

Альфа поднял ее, расцеловал в обе щеки и прошептал на ушко:

– Вот уж не думал, что ты все-таки доберешься сюда, Чон Джи-Мин.
– «Мотрин» творит чудеса, – улыбнулся Чимин. – Я не хотел, чтобы она пропустила такое событие. Я знаю, что ты пригласил фотографа.

– Я так рад, что она здесь.

– А мама с папой приедут? – спросила Мэй.

Чимин покачал головой:

– К сожалению, нет. Они с Чоном-старшим их пригласили, но они оба сочли, что встречаться с ним будет неловко.

Несмотря на то что отношения родителей Чимина много лет оставались напряженными, в последние месяцы они явно потеплели. В прошлые выходные Чимин с Чонгуком, даже пригласили их вдвоем к ним на завтрак. Конечно, им по-прежнему было сложно общаться с его отцом, но Чон все же искренне радовался тому, что отношения между ними стали вполне сердечными – он считал это важным для их с Чимином дочери.

Чон повернулся к сестре:

– Не возражаешь, если я попрошу тебя присмотреть за Джи-Мин несколько минут? Я хочу все показать Чимину, пока не нагрянули посетители.

– Конечно, не возражаю.

Он передал дочку любящей тетушке. Джи-Мин выглядела точной копией своего папы, и Чон был просто счастлив от этого. Они зачали ее незадолго до свадьбы, которая состоялась пару лет назад и была отмечена пышным торжеством в Итхэвоне. В то время они еще не знали, что Чимин беремен.

В следующие после их свадьбы выходные они полетели на Чеджу, чтобы забрать свадебный торт, который выбрали во время дегустации ровно год назад. Им доставили его из кондитерской прямо на их закрытый пляж. Пара сфотографировалась на фоне роскошного торта, съели пару кусочков, а оставшуюся часть отправили в расположенный неподалеку дом престарелых, чтобы порадовать его обитателей.

Взяв Чимина за руку, Чон отвел его в музыкальный зал.

Он просто подпрыгнул от неожиданности, войдя туда.

– Что за шутки? Ты это серьезно?

– Здорово, правда?

Злополучная статуя Пикачу наконец обрела постоянный дом. И не только она, но и Элвис из так называемой «квартиры Чонхо». Гук раздобыл и другие атрибуты поп-культуры, чтобы оформить зал в общем стиле. В углу стоял кабинетный рояль и другие музыкальные инструменты.

– Наконец ты нашел для нее подходящее жилье, – смеясь, сказал Чимин.

– Правда? Похоже, она бродила везде, подыскивая место, где могла бы напугать тебя в последний раз. – Он указал на большой портрет на стене. – Видишь, и Элвис тоже здесь. Заметил?

– То, во что ты превратил этот центр, просто потрясающе.

Прижимая его к себе, Чон произнес, почти касаясь губ омеги:

– Я рад, что все еще могу удивлять тебя, мистер Чон. – Альфа отошел на пару шагов, чтобы полюбоваться им. Его соски маняще выступали из-под черной ткани блузки. – Боже, твоя грудь выглядят просто восхитительно. Как бы я хотел..кхм..их..ну ты сам знаешь.

– Ты каждый день восхищаешься ими. Ничего нового не хочешь сказать?

– Сегодня они приветствуют меня особенно соблазнительно. Не говоря уже о том, что сейчас такой период, когда ты не кормишь младенца, так что имею полное право полностью забрать их себе. – Чон наклонился, чтобы нежно поцеловать его сосок, и произнес: – Я уже говорил, как мне нравится твое тело и запах, когда ты беремен?

– Ты это твердишь по нескольку раз в час.

– Как ты относишься к тому, чтобы рожать малышей постоянно?

– И кто, по-твоему, это будет делать?

– Ну, я надеюсь, что ты, мой греческий бог.

Чимин погладил живот – он был на четвертом месяце беременности.

– Думаю, на этом я остановлюсь. Двое детей в семье – это идеально.

Чон нежно сжал его в объятиях.

– После первого ты тоже так говорил.

– Знаю. Но после того, как малышка родилась и у меня прошли тошнота и изжога, я передумал.

– Ну, тогда я надеюсь, что ты будешь передумывать раз десять подряд.

Его глаза округлились.

– Целых десять раз?

– Честно? Если ты согласишься, то десять детишек – самое оно.

– Ты с ума сошел, но, признаюсь, я самому себе не доверяю в этом вопросе, так что не факт, что этого не произойдет. Ведь есть две вещи, работающие против меня. Во-первых, не успеваю я слезть с таблеток, как стоит тебе только посмотреть на меня, и я уже беремен. Во-вторых, я просто не могу устоять перед тобой. Ты смотришь на меня своими ясными глазами, дурманишь своими феромонами, и я уже на все готов, лишь бы сделать тебя счастливым

– Тогда какие проблемы? – радостно спросил Чон, целуя его в шею. Надо было остановиться, иначе все кончится тем, что я предстану перед Сеульскими журналистами с вызывающе торчащим членом.

Кстати, о журналистах: Чимин по-прежнему работал фрилансером в Finance Times, но брался только за те статьи, для которых не требовалось поездок. С появлением Джи-Мин у него уже не хватало на это времени, да и альфа нуждался в его внимании. Впрочем, Чимин знал, что, если бы снова захотел выйти на работу, Чон бы его поддержал. Однако в последнее время омегу больше привлекала роль мужа и папы – именно это делало его счастливым. Конечно, Гук только радовался тому, что Чимин всегда встречал его, когда он приезжал с работы. Правда, теперь альфа старался не задерживаться в офисе, спеша домой к его любимым.

Альфа неохотно оторвался от него, поцеловав в последний раз.

– Надо выйти на улицу. Скоро начнут прибывать гости.

Они вышли из зала и увидели, что Мэй по пятам следует за их дочерью, которая носилась по холлу взад и вперед.

– Что это у Джи-Мин в руках?

– Я думал, что мы все деревянные фигурки расставили по витринам. Но, похоже, она умудрилась найти одну где-то.

Чимин бросился к малышке.

– Это ведь не игрушка. Она может взять ее в рот.

– Ничего страшного. Дядюшка Джелани не стал бы возражать, – сказал альфа. Когда он отобрал у дочки обслюнявленную статуэтку, то невольно улыбнулся – это оказался жираф. Чем больше он недоумевал, откуда она его взяла, тем более странным ему это казалось. Они действительно убрали все статуэтки Джелани в стеклянные ящики, он сам проследил за этим. Подняв голову, он посмотрел на лампочки, скрытые в потолке. Хм-м. Будем считать, что это неразрешимая загадка, хотя в глубине души Чону очень хотелось верить, что дух Джелани где-то здесь, поблизости, и дает ему свое благословение.
Тут начали прибывать журналисты. Чонгук встал у входа, улыбаясь в окружении членов своей семьи репортерам, и они торжественно разрезали ленточку, что и ознаменовало официальное открытие центра.

Когда они вошли внутрь, Чон увидел, что уже прибыли его отец с Миной. Они оживленно беседовали с Мэй, а она выглядела так, словно хотела находиться где угодно, только не здесь. Гук хотел бы подойти к ним, чтобы разрядить возникшее напряжение, но его тут же оттащили в сторону для очередного интервью.

От ослепительных вспышек камер у него заслезились глаза. Целых три репортера держали микрофоны у его лица. Он услышал, как один из них спросил:

– Расскажите нам, почему вы решили открыть этот центр, мистер Чон.

Альфа кашлянул, чтобы прочистить горло, и совершенно искренне сказал:

– Я хотел подарить людям то, что Джелани в свое время дал мне: безопасное пространство, куда можно приходить поразмышлять над своими проблемами, а также раскрыть свой творческий потенциал. Когда я впервые обратился к мастеру за помощью, я сделал это по очень странной причине. Я хотел освоить волшебное искусство резьбы по дереву, доселе мне незнакомое, чтобы покорить сердце парня. – Он усмехнулся. – Со временем я осознал силу искусства и его важность для человека. Лично меня оно просто спасло – спасло от меня самого, от моих разрушительных заблуждений, и позволило выразить мои чувства лучше, чем это можно делать словами. В каком-то смысле это был глубокий духовный опыт. Я начал заниматься резьбой по дереву шутки ради, но Джелани вкладывал в это дело всю свою душу, в этом заключалась его жизнь, и я начал понимать, почему он так увлечен этим. Некоторые люди прекрасно умеют выразить свою любовь словами. Другие... действиями. А есть такие, кто использует для этого силу искусства. По сути своей, искусство и есть любовь. И я хочу поделиться с вами любовью, которую мой мудрый друг подарил мне, потому что теперь, милостью Божьей, моя жизнь до краев наполнена любовью. – Чон улыбнулся. – И, прошу поверить мне на слово, я сам стал неплохим резчиком по дереву. Скажем так: парочка выставленных здесь статуэток – моих рук дело.

Вспышка камеры чуть не ослепила его.

– Скажите, мистер Чон, вам удалось покорить того парня?

Он моргнул.

– Конечно.

Выполнив долг перед прессой, он забрал Бандита, и они отправились на поиски своей семьи. Заметив, что Чимин сидит в уголке с Джи-Миной, Чон воспользовался возможностью полюбоваться ими.

– Посмотри на них, Бандит. Разве можно поверить, что они принадлежат нам?
Чонгук не представлял, что можно испытывать любовь большую, чем та, которая переполняла его сердце.

Если охватившие его чувства можно было описать одним словом, этим словом было бы «благодарность». Ему в жизни безумно повезло получить прекрасную семью. Теперь у него нет и тени сомнения в том, что он никогда не станет принимать этот дар судьбы как должное. Тот ужас при мысли о возможной разлуке, который они с Чимином испытали, сделал их только сильнее. Ничто не заставляет ценить кого-либо больше, чем возможность потерять его.

Чимин выглядел усталым, а у малышки Джи лихорадочно горели щечки, она кашляла, и из носа у нее текло. Нужно было срочно отвезти их домой. Признаться, Гук и сам ничего так не хотел, как поскорее выбраться отсюда и провести тихую субботу, лениво валяясь на диване в окружении семьи.

Он взял дочурку из рук мужа.
– Поехали домой.

Бандит тут же воспользовался возможностью положить голову омеге на колени. Из нас троих только у него были свободные руки, чтобы погладить пса.

– Но ты же еще не можешь уйти, не так ли?

– Кто платит, тот и заказывает музыку. Так что здесь я могу делать все, что захочу. В любом случае мероприятие уже подходит к концу.

Распрощавшись с отцом и Миной, они незаметно выскользнули из холла.
Когда семья оказалась в лифте, Джи-Мин начала плакать. Действие лекарства заканчивалось, малышка устала и почти засыпала. Бандит гавкал каждый раз, когда она заходилась в плаче, – он так делал всегда, вот почему в последнее время они совершенно не высыпались.

Сразу после того, как двери лифта закрылись, произошло нечто необычное. Свет выключился на три секунды, а потом снова зажегся, и лифт пришел в движение.
Чимин засмеялся:

– Ой, не к добру это!

– Согласен. Хотя и приятно вспомнить нашу первую встречу, я вовсе не уверен, что на сей раз мне удалось бы справится с ситуацией, учитывая, что в лифте со мной находятся уже два малыша, орущие во весь голос.

Омега игриво шлепнул того по руке.

– Признайся, что тебе все же понравились мои истошные крики в тот день?

– Еще как. Мне понравились твои крики с первого момента нашей встречи, а особенно понравились...

– Выражайся осторожнее. Она понимает больше, чем ты думаешь.

– Гав!

– Похоже, и пес тоже, – со смешком добавил Чон.

Они все уселись в ожидавший их «Кадиллак». Чимин пристегнул Джи к детскому сиденью, и дочка мгновенно уснула.

Половину поездки домой они провели довольно спокойно. Тут в голову альфы пришла одна мысль, и я повернулся к Чимину:

– Ты мне так и не рассказал, что я тогда открывал.

– О чем это ты?

– Ну, как же? О той самой сексуальной фантазии, о которой ты мне пытался рассказать несколько лет назад, но нас каждый раз прерывали. – Чон погладил его бедро. – Что ты себе представлял?

– В настоящий момент я могу мечтать только об одном – ты открываешь банку мороженого и скармливаешь мне в постели, одновременно массируя ноги. Это будет просто божественно.

Гук откинул голову назад и рассмеялся.

– Это вполне осуществимо.

Чим запустил пальцы тому в волосы и пробежал по ним.

– Ну, хорошо. Ты действительно хочешь знать, что мне тогда привиделось?

Наклонившись к нему поближе, он хрипло произнес:

– Конечно, черт возьми.

– Итак, все начиналось с того, что ты открываешь... Блин!

«Кадиллак» резко, со скрежетом затормозил. Рука альфы инстинктивно протянулась к Чимину, защищая его.

– Простите. Какой-то ненормальный водитель подрезал меня, и пришлось затормозить, – виновато объяснил Сэм.

На этом их спокойная поездка закончилась. От толчка Джи проснулась и зашлась в истерическом плаче.

Альфа наклонился и поцеловал малышку в макушку.

– Ш-ш-ш... Все хорошо, детка, не плачь.

Чон достал телефон, вошел в YouTube, включил канал Чэнса Найтмена и нашел тот самый видеоролик с заливающейся смехом девочкой и блеющим козлом, надеясь, что это успокоит Джи.

Дочка взяла его телефон крошечными ручками, но это не помогло – она разревелась еще громче.

– Гав!

Чимин хихикнул.

– Не сработало. Ну вот, теперь у нас есть тявкающий пес, блеющий козлик, смеющийся ребенок и плачущий ребенок.

Честно говоря, Чонгук не представлял теперь свою жизнь без этого веселого хаоса. Без любимого мужа, дочки – без всего их счастливого безумия.

– Это звуки самой жизни, Чимин, – произнес Чон с сияющей улыбкой. – Сладчайшая музыка для моих ушей, Малыш Finance Times!

Примечание к части
Вот и конец это романтической истории. Хочу сказать всем спасибо, кто читала и писал слова пожелания. Хоть работа и не моя, но мне было безумно приятно это читать. Встретимся с вами в новой истории, под названием "Ненавижу тебя, красавчик"