Глава 30

Пак Чимин

Чонгук был непривычно неразговорчив, пока они летели на Чеджу. Утром на пути в аэропорт он поговорил с Миной и узнал, что отцу требуется операция по тройному шунтированию и замене сердечного клапана. Его сердце ослабло после обширного инфаркта, и нельзя было терять времени из-за почти полной закупорки коронарной артерии. Операция должна была состояться сегодня после обеда.

Когда они прибыли в медицинский центр «Добрый самаритянин», Чон уже знал номер палаты, где лежал отец, и они промчались мимо стойки регистратуры к лифту. Только когда двери лифта закрылись, Чимин подумал о том, как его появление подействует на Чона-старшего. До настоящего времени у него была лишь одна мысль – поддержать Чонгука.

– Может, мне следует подождать в холле, пока ты пойдешь с ним повидаться?

Чон, обычно такой разумный, всегда замечает все происходящее вокруг, и поэтому Паку странно было видеть его настолько растерянным.

– Прости. Ты что-то сейчас сказал?

– Я сказал, что лучше будет, если я не пойду с тобой в палату. Я могу просто подождать в холле.

– Ты этого хочешь или просто считаешь, что так будет лучше для него?
– Не хочу его расстраивать.

Двери лифта распахнулись. Альфа взял его за руку и кивнул:

– Ты пойдешь со мной.

***

Жена Чона-старшего стояла в холле отделения интенсивной терапии и беседовала с врачом. Когда пара подошла, они обернулись. Мина с трудом выдавила улыбку:

– Привет, Чонгук! Спасибо, что приехал.

– Как я мог не приехать?

– Доктор Шарма, это Чон-младший.

Доктор кивнул в знак приветствия. Потом Мина посмотрела на Чимина. Он протянул ей руку:

– Пак Чимин. Я... друг Чонгука. Очень сожалею по поводу состояния здоровья вашего мужа.

Доктор бросил взгляд на часы.

– Я собирался пойти в палату и проверить текущее состояние вашего отца. Вы можете побыть там, пока я это делаю.

Гук кивнул в знак согласия.

Доктор Шарма повернулся к Паку:

– Простите, но посещать палаты интенсивной терапии могут только родственники пациентов, так что вам придется подождать здесь.

Чонгук изменился в лице, и омега замер в напряженном ожидании. Он привлек его к себе.

– Чимин – мой парень. Но существует большая вероятность того, что он – его сын. Поэтому он пойдет с нами.

Не зная, что ответить, растерянный врач жестом пригласил их войти в палату.

***

Даже несмотря на то, что Чон-старший оказался бледнее, чем Чим предполагал, и лежал, сплошь опутанный проводами приборов и капельниц, он бы узнал его где угодно. Он действительно был точной копией его сестры. Их сходство поражало еще больше, чем на фотографиях.

Сначала его взгляд остановился на сыне. На лице его промелькнуло удивление при виде его, а потом он явно обрадовался. Однако свет в его глазах погас, когда он увидел Чимина рядом с Гуком – живое напоминание того, что все неприглядные тайны прошлого всегда выходят наружу. И зачастую в самое неподходящее время.

– Отец, – кивнул ему Чон.

Старший попытался было, стянуть с лица кислородную маску, но доктор помешал ему это сделать.

– Не надо это снимать, мистер Чон.

Затем доктор Шарма принялся изучать медицинскую карту и тут же объяснил все возможные риски, связанные с предстоящей отцу Гука хирургической операцией на сердце. Они все внимательно его слушали. И тут Чим почувствовал взгляд Чона-старшего на себе. Пак повернулся, чтобы взглянуть ему в глаза, и он ему мягко улыбнулся. Затем перевел взгляд на сына – тот тоже уже не слушал доктора, а внимательно наблюдал за тем, что происходило между ними. Когда Чон-старший с трудом поднял ослабевшую руку и протянул ее в сторону омеги, Пак растерялся, не зная, что делать. Он переводил взгляд с отца на сына, ища хоть какой-нибудь подсказки. Они с Гуком не обсуждали ничего с прошлой ночи, но Чимин знал, что рано или поздно этот момент настанет. Ему нужно было точно знать, является ли этот человек его отцом.

***

Они оставались в больнице все время, пока Чон-старший находился в операционной.
Когда наконец доктор Шарма вышел, чтобы сообщить нам, что операция закончилась успешно, они с Гуком одновременно облегченно выдохнули. Альфа радостно поцеловал Пака в губы, чем немало смутил доктора. Кажется, тот уже отказался от мысли понять их отношения и запутанные родственные связи.

– Мы можем его сейчас увидеть? – спросил альфа.

– С ним сейчас жена. Я бы все же попросил вас немного подождать, потому что ваш отец все еще отходит от наркоза. Скажем, полчаса, не больше.

Через какое-то время Мина вышла из палаты и сказала, что можно войти, добавив, что ее муж хочет видеть их обоих.

Чиминовское сердце бешено колотилось, когда они вошли в послеоперационную палату.
– Как ты себя чувствуешь, отец?

Он сглотнул, видимо, в горле у него пересохло.

– Бывало и лучше.

– Похоже, операция прошла удачно. Я очень рад это слышать.

Чон-старший повернул к Паку голову:

– Я все еще не могу в это поверить. Перед тем как погрузиться в наркоз, я думал, что вы – это она. Вы выглядите в точности, как ваша мать.

– Так и есть. Мне многие об этом говорят.

Его слабый голос дрожал, но он продолжал говорить с заметным трудом:

– Я действительно любил ее. В моей жизни было много женщин. Большинство из них я даже не помню. Но я никогда не смогу забыть Элени.

Он некоторое время смотрел на сына, а потом произнес:

– Вижу в глазах сына то же выражение, которое было у меня, когда я любил ее. Правда, чувства между вами, кажется, еще сильнее.

– Папа, не следует так много разговаривать. Ты теряешь силы.

– Нет, я должен высказаться.

Чонгук сокрушенно вздохнул.

– Ну, хорошо.

Его отец взял младшего за руку и обратился к ним обоим:

– Мне очень жаль, что из-за меня сложилась такая ситуация. Я сделаю все, что вы сочтете нужным. Я побывал на пороге смерти, и это заставило меня по-иному взглянуть на жизнь. Я действительно хочу знать правду. Это важно для вас, но не менее важно для меня.
Чонгук быстро сказал:

– Ну, тебе еще нужно время, чтобы поправиться, а потом мы разберемся со всем этим.

– Что за чушь? Все, что надо сделать, – это взять мазок у меня со щеки. Пригласите доктора, и покончим с этим, пока вы еще здесь. Не стоит откладывать.

Чон, очевидно, забеспокоился из-за настойчивости отца.

– Мы еще не решили окончательно, стоит ли делать тест ДНК.

Все еще держа его отца за руку, Чимин посмотрел Гуку прямо в глаза и произнес:

– Уже решили.

– Неужели?

– Да, Гук. Нам обязательно нужно это сделать.

Альфа согласно кивнул и растерянно заморгал, понимая, что проиграл это сражение.

– Ну, хорошо.

Примерно через час пришел врач из лаборатории, чтобы взять у них пробы. Пока он делал соскоб с внутренней стороны щеки Пака, он смотрел в выразительные глаза Чонгука и молча молился, чтобы результат теста оказался благоприятным для них.
Затем альфа позвонил в центральную лабораторию, в которую отправили пробы Мэй, и узнал, что результаты будут получены в течение пары дней. Омега знал, что эти дни станут самыми долгими в его жизни.

Они решили остаться на Чеджу, пока не придут результаты анализов. Таким образом, если Чон-старший действительно окажется его биологическим отцом, они с Чонгуком смогут переварить эту новость вместе. Сестра же предпочла остаться в дома, так как ее муж не смог отпроситься на несколько дней с работы, а ей непременно нужна была его поддержка в такой непростой ситуации.

Омега позвонил в зоогостиницу, где находился Бандит, предупредил, что он задержится там на несколько дней. Затем Пак очень долго проговорил по телефону со своим отцом; он заверял его, что независимо от результата экспертизы их отношения не изменятся и что тот всегда останется его маленьким принцем, самым любимым на свете. Еще раньше, когда Чим набрался смелости и поговорил с отцом на эту щекотливую тему, он признался, что всегда подозревал, что Мэй не его дочь, но в конце концов решил не проводить тест ДНК, потому что знал, что от его результатов ничего в его сердце и душе не изменится, и он по-прежнему будет любить ее.
Оставшуюся часть вечера омега с альфой провели в гостевом домике, примыкающем к пляжу, принадлежащему мистеру Чону. Измученный после долгого дня в больнице, Пак расслабился в объятиях Гука. Они пребывали в довольно безрадостном настроении, когда пытались заснуть на огромной кровати под шум волн, бьющих о берег прямо под застекленной дверью дома.

На следующее утро Гук незаметно подошел к нему сзади, когда он любовалась океаном, сидя на веранде. Он протянул тому чашку свежесваренного кофе

– Как ты себя чувствуешь?

– Такое впечатление, что все тело онемело.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Это последствия шока, который ты испытал, и я, надо сказать, тоже. Я метался между желанием никогда не узнать правду... и необходимостью все выяснить, и теперь мы все узнаем уже завтра.

– Мы не смогли бы спокойно жить. Всегда бы мучились, задаваясь этим вопросом.

– Думаю, в глубине души я это знал, но все же разум отказывался это принимать. – Чон выглядел действительно испуганным. – Нам не следует терять эти последние часы неведения, Чимин. Мы должны наслаждаться каждой секундой, проведенной вместе.

– Что ты предлагаешь?

– У нас впереди длинный день.

– Правда?

– Да, черт возьми. Результаты, возможно, будут готовы уже завтра... а это означает, что у нас целый день, когда мы все еще можем пребывать в блаженном неведении. Так что я чувствую, что надо провести этот день так, словно проживаем целую жизнь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду некоторые вещи, которые я хочу увидеть и проделать, пока ты еще мой Чимин, на тот случай, если мне никогда не будет суждено остаться с тобой. Хотя то, что мне действительно хочется больше всего на свете, для меня недоступно.

– Так чем же мы все-таки займемся?

– Для начала я хочу пригласить тебя в разные интересные места.