Глава 28

Чон Чонгук

Застегивая рубашку, Чон посмотрел на Бандита, который стоял, наклонив набок голову, и внимательно слушал его болтовню.

– Знаешь, вообще-то ты, приятель, чисто теоретически вполне мог бы трахнуть свою сестру, а может тебе и брата захочется, что вряд-ли. Ведь собак очень часто разводят с помощью инбридинга, то есть близкородственного скрещивания, разве нет?

– Гав!

– Но ты ведь в полном порядке, правда? Это же не был бы конец света. Никто не осуждает собак. Так почему кто-то должен осудить меня?

Пес внимательно смотрел на несущего чушь альфу, часто дыша и высунув язык.

– Тебе не кажется, что все это полный капец? Разве я не должен относиться к нему теперь по-другому, а, Бандит? Узнав то, что я знаю? Но я не могу! Я хочу Чимина как парня. В некотором смысле я даже не желаю знать правды. И, конечно, не смогу остаться в стороне и просто наблюдать, как он идет по жизни без меня. Я хочу всегда быть рядом, вместе с ним. – Попрыскавшись одеколоном, Гук снова посмотрел на пса. – Что ты думаешь насчет того, чтобы переехать в Европу? Я слышал, что инцест там не так уж и осуждают. Мы все можем быть там счастливы – ты со своим кровосмесительным происхождением, я, Чимин и наш двухголовый ребенок. Что на это скажешь?

– Гав!

Посмотрев на часы, он понял, что сильно опаздывает на ужин с Джелани, и поспешил со сборами.

– Будь хорошим мальчиком, – сказал Чон, прежде чем направиться к двери.

Поскольку Джелани чувствовал себя не очень хорошо, он решил пригласить его в ресторан недалеко от района в котором тот старик живет, чтобы он мог, если понадобится, быстрее оказаться дома.

После того как Гук заказал четыре разных блюда в итальянском ресторане, его исхудавший друг сказал:

– Никак не мог предположить, что ты пригласил в гости целую армию.

Официантка поставила на стол большие порции курицы и баклажанов с пармезаном, равиоли с омарами и овощную лазанью.

– Вам нужно что-то прилепить к своим костям. А то, что мы не съедим, просто возьмете с собой.

Он предоставил возможность Джелани говорить самому. В этот вечер его мысли витали далеко, и он слушал вполуха, когда тот рассказывал о своей жизни в Кении или рассуждал о том, стоит ли продлевать свое место на Блошином рынке на предстоящий год.
Но в какой-то момент он заговорил громче, прервав ход моих мыслей.

– Чонгук, я разговариваю с вами уже полчаса, а вы почти все время смотрите в никуда и, похоже, совсем меня не слушаете.

Он встряхнул головой и поспешно сказал:

– Извините, я просто очень волнуюсь.

– По поводу теста?

– Да. В конце концов отец согласился пройти тест, но только после того, как вернется из отпуска. Он сейчас отдыхает в Ульсане.

– Ну, по крайней мере, он готов пойти вам навстречу. Это ведь уже половина дела, не так ли?

Младший тяжело вздохнул.

– Да. Так что все решится примерно через неделю.

Чон крутил большими пальцами, дергал вверх-вниз коленями, то и дело оглядывал зал. Джелани достаточно долго сидел передо ним, скрестив руки на груди, прежде чем Гук, перестав ерзать, понял, что он молча наблюдает за ним.

– Гук, послушай...

– Да?

– Пойди к нему.

– Что?

– Тебя сейчас нет здесь. Хватит зря тратить время в этом ресторане, пытаясь накормить тощего старого меня. Иди к нему прямо сейчас и проведи с ним остаток вечера. Если я чему и научился с тех пор, как заболел, так это тому, что каждый прожитый день бесценен. Если все закончится не в вашу пользу, по крайней мере, у вас будут эти дни. Не трать их впустую. Проживите еще немного в блаженстве незнания.

В тот момент Чонгук действительно ничего так не хотел, как прямо сейчас пойти к Чимину.

– Вы уверены, что не будете возражать?

– Конечно, нет. Жизнь – это прекрасно. Мы пробыли здесь уже достаточно долго, и у меня теперь есть еда на всю неделю.

– Вам лучше бы все это съесть.

Джелани усмехнулся:

– Спасибо, что позаботился обо мне, Чонгук. Ты хороший человек.

***

Сегодня на небе стояла полная луна. После того как он подвез старика к дому, Чон велел Сэму ехать прямо к Чимину. К своему разочарованию, он обнаружил, что его нет дома: ему отчего-то не пришло в голову сначала позвонить или написать. И все же он решил не утомлять того своим вниманием. Может, он сейчас у сестры, и они вместе все еще переживают последствия обрушившегося на их головы открытия.

Вместо того чтобы написать сообщение и спросить, где он, Чон решил вернуться к себе и переодеться.

Когда раздался стук в дверь, Гук едва успел снять брюки. Бандит принялся лаять как сумасшедший. Он прекрасно знал, что единственным человеком, кому позволялось беспрепятственно миновать швейцара, был Чимин.

Его сердце бешено забилось.

Когда он открыл дверь, у него перехватило дыхание. Чимин выглядел невероятно красивым в простых, рванных, джинсах на коленях и облегающей кожаной куртке. Волосы его были влажными, все в мелких капельках дождя. Он смотрел на альфу очень пристально, словно искал что-то очень важное и наконец нашел. А затем практически рухнул на него. Чон крепко сжал того в объятиях, они очень долго стояли, не двигаясь, прислушиваясь к стуку их бьющихся рядом сердец. Это было лучшим подтверждением того, что чувства омеги к Гуку остались неизменными.

– Я был у тебя дома, – прошептал он ему прямо в макушку. – Но не застал тебя.

– Я был с Мэй. Дуонг остался дома с девочками, чтобы мы могли поужинать вдвоем и поболтать.

Альфа немного отстранился и заглянул ему в глаза.

– И после ты сразу же приехал сюда?

– Да. Моя сестра поняла, что все мои мысли заняты только тобой. И она просто велела мне пойти к тебе.

– Забавно. Джелани тоже сказал, чтобы я пошел прямо к тебе. Думаю, мы с тобой оба как открытая книга, да?

Взгляд Чимина внезапно прояснился и скользнул по телу Чона вверх, вниз и снова вверх. Именно тогда тот понял, что стоит практически раздетый, в одном нижнем белье. Желание вспыхнуло в глазах Пака, пока он разглядывал его полуобнаженное тело. Прекрасно зная, о чем думает Чимин, он невольно напряг мышцы пресса и почувствовал, как нарастает возбуждение. Голос альфы мгновенно охрип, когда он ободряюще прошептал тому на ухо:

– Это нормально, что ты меня хочешь, – и, коснувшись рукой его волос, он добавил: – Видит бог, как сильно я хочу тебя.

– Я начинаю понимать, каково это, когда действительно не можешь бороться со своими естественными желаниями. И это меня безумно тревожит, потому что, если результат окажется не в нашу пользу, а я так и не смогу от них избавиться... Что же тогда нам делать?

– Тогда мы переедем в Европу, – без колебаний сказал Гук.

– Что?

Он провел рукой по его щеке.

– Я всего лишь шучу.

А может, и нет.

– Послушай, – продолжал Чон. – Люди могут говорить нам, как следует поступать, но не могут сказать, как нужно чувствовать. Ничто и никогда не доказывало мне этого яснее, чем вся эта ситуация. Ты хочешь меня сейчас так же сильно, как и я тебя, и это... меня убивает.

И, как обычно, тело альфы переставало ему подчиняться, когда Чимин был рядом. Его реакция становилась все более очевидной с каждой секундой, пока затуманенный взгляд омеги блуждал по его телу. Он не отвечал за себя, он даже не был уверен, что смог бы остановиться, если бы Чимин вдруг сказал ему, что его не волнуют последствия и что он хочет, чтобы Гук прямо сейчас занялся с ним любовью. Старший совсем не знал, как бы поступил; вот до какой степени отчаяния дошел.

Чон взял его за руку и подвел к дивану. Когда он сел, откинувшись на спинку, Чим присел рядом и нерешительно положил руку на его пресс. Несмотря на то что движения омеги казались неуверенными, он ясно видел, что Пак умирал от желания сделать это.

– Все в порядке. Дотронься до меня. Дальше мы не пойдем. Просто коснись меня.
Чимин провел пальчиками по каждому дюйму его кожи, а Чон просто закрыл глаза и наслаждался его прикосновениями. Затем омега приник к нему и положил голову тому на тяжело вздымающуюся грудь. Альфа был уверен, что тот чувствует, как его сердце бьется прямо в ему ухо.

– Я не хочу с тобой расставаться, – тихо прошептал Чимин.

Запустив пальцы в его густые темные волосы, Гук спросил:

– Хочешь открою один секрет?

Его голос звучал еле слышно

– Да.

– Я должен сказать это сейчас, потому что так это вижу... А потому, что мы пока еще не знаем правды, все, что я скажу сейчас, – это нормально...

Пак оторвал голову от его груди и выпрямился, чтобы посмотреть Чону в лицо. И хорошо сделал: сейчас Гуку было действительно важно завладеть его вниманием.
Он пристально посмотрел тому в глаза.

– Я никогда не перестану любить тебя. Даже если окажется, что мы кровные родственники, я все равно буду тебя любить. Возможно, я больше не смогу говорить об этом вот так и не смогу выразить свои чувства физически, но не перестану любить тебя. Мне очень нужно, чтобы ты это знал. В конце концов, ты пойдешь по жизни дальше. Возможно, ты встретишь кого-то еще, но я все равно никогда не перестану любить тебя. Я тоже могу встретить кого-нибудь и даже, в конце концов, жениться или выйду замуж, но когда кто-то пойдет со мной к алтарю, можешь не сомневаться, я буду представлять на этом месте тебя и желать, чтобы все было по-другому. Потому что я никогда не перестану тебя любить. И кем бы ты ни был, моим любимым или братом... ты все равно останешься самым удивительным парнем, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Что бы ни случилось, ты, Чимин, – любовь всей моей жизни. Никто и никогда не заменит мне тебя.

Чимин слушал Чона, а лицо заливали слезы.

– Я так сильно люблю тебя, Гук!

Чону невыносимо хотелось прижаться к его губам, ощутить его нежность в эту минуту

– Мне очень нужно поцеловать тебя сейчас.

– Так поцелуй меня. Пожалуйста... Поцелуй меня, – выдохнул Чим.

Чон не заставил себя долго упрашивать. С той же ненасытной жаждой, с какой он просил о поцелуе, альфа впился в его губы, и в этом поцелуе было больше страсти, чем когда-либо прежде. Если это и было неправильно, черт с ним! Чонгук и не хотел ничего правильного. Как сказал Джелани, да будет благословенна неизвестность. Он был готов к компромиссу, ведь не собирался с ним спать, и кто может помешать ему целовать его омегу! Возможно, это можно было бы считать недопустимым, если бы они не целовались раньше бесчисленное количество раз. Ведь это так естественно для них обоих, так знакомо. Как дышать. И если Чон попадет в ад за то, что продолжает делать то, что для них двоих естественно, так тому и быть.

Он целиком отдался своим чувствам.

Мысль о том, что Чимин должен уйти, приводила альфу в отчаяние.

***

На следующий день Чимин уехал в Тэгу по заданию редакции. Чон легкомысленно предложил ему перенести интервью, но Пак сказал, что ему необходимо работать, чтобы пережить это время, иначе он сойдет с ума. Альфа хорошо его понимал, но ненавидел саму мысль о том, что Чимин будет сидеть один в гостиничном номере за сотни миль отсюда и в течение двух ночей думать о том, что делать, если случится самое худшее. Не говоря уже о том, что две ночи вдали от него казались Гуку вечностью. И во время их ежеутренних и ежевечерних разговоров по телефону он все отчетливее чувствовал, как Пак снова ускользает от него. Они были так далеко друг от друга, и это заставляло Чимина слишком много думать.

И когда альфа позвонил тем вечером, чтобы узнать, как он себя чувствует, его голос наполняла печаль.

– Как прошло интервью? Сделал все, что хотел? – спросил он.

– Думаю, да. – Пак тяжело вздохнул. – Знаешь, честно говоря, я понятия не имею, как все прошло. Хорошо, что я в последнюю минуту захватил диктофон – обычно я им вообще не пользуюсь, – потому что почти уверен, что все, что он сказал, вошло у меня в одно ухо и вышло из другого.

– Это вполне понятно. У тебя сейчас сильный стресс.

– Хочешь расскажу кое-что забавное?

– Да, мне бы сейчас не помешала хорошая шутка. – Чон откинулся на спинку кресла.

– Представляешь, я проснулся посреди ночи, и на меня нахлынула волна панической атаки. Я никак не мог заснуть и достал шары Баодинг, те самые, помнишь? И крутил их в руках, пока мой мозг лихорадочно перебирал все события прошлой недели.

– А ты не думаешь, что я тоже мог бы лежать в постели прошлой ночью, играя с моими собственными шарами, чтобы избавиться от стресса, и мечтая о тебе? Можно я задам вопрос... не совсем приличный? Ты когда-нибудь пробовал использовать эти шарики с немного другой целью? Думаю, это гораздо лучше помогло бы тебе избавиться от стресса.
Гук ощутил улыбку в его голосе.

– Несносный извращенец! У тебя одно на уме. Я ведь еще не закончил свою историю.

– Продолжай. Мне очень интересно узнать, закончился ли твой сеанс игры с шарами так же успешно, как и мой.

– Так или иначе, – продолжил он, посмеиваясь, – я немного покрутил эти шары, но все еще не мог заснуть, поэтому решил включить телевизор. Угадай, какой фильм шел в три часа ночи?

– И какой же?

– «Клеопатра».

Какой бы безумной ни казалась вся эта ситуация, Чон обрадовался тому, что они оба все еще способны смеяться над собой. Впрочем, когда Чимин заговорил снова, голос его звучал более серьезно:

– Сестра сегодня ходила в лабораторию, с которой ты договорился.

– Правда? И как все прошло?

Чонгук все-таки упросил отца, чтобы он пошел в отделение той же лаборатории на Чеджу, когда вернется с отдыха. Чимину и Мэй достаточно было только сообщить номер, чтобы сделать необходимый мазок. Чон-младший организовал все таким образом, потому что не хотел, чтобы им пришлось что-то объяснять.

– Она ходила туда вместе с Дуонгом, а мама забрала девочек к себе, чтобы сестра с мужем могли провести вечер вдвоем.

– Это хорошо, – заметил альфа.

– И это самое малое, что она может сделать для моей сестры.

– А ты уже договорился о визите туда?

– Завтра днем. В три часа.

Чон услышал панический страх в его голосе.
Он все еще раздумывал, говорить ли ему, о чем он раздумывал последние два дня, но теперь, когда визит в лаборатории был назначен уже на завтра, он ясно понял, что у них осталось не так уж много времени...

– Когда ты прилетаешь?

– Кажется, в начале девятого.

– Не уходи, дождись меня, я заеду за тобой в аэропорт.

– Ты уверен? Я могу взять такси.

– Уверен. Я безумно соскучился по тебе. И в любом случае, мне надо кое-что обсудить с тобой до завтра.

– Боже, только не это! Если ты говоришь, что тебе надо кое-что серьезно обсудить, то признаешься, что притворялся Чонхо, потом говоришь, что моя мать – лгунья, изменявшая отцу, а потом сообщаешь, что мы можем быть братьями. Не уверен, что хочу вообще больше с тобой разговаривать на серьезные темы.

Чимин еще мог шутить.

– Я больше не собираюсь сообщать тебе плохие новости. Обещаю.

– Тогда почему ты говоришь так серьезно?

– Просто я думаю, что нам обязательно надо поговорить. При личной встрече. Сегодня вечером.

– Чон Чонгук! Меня сейчас вышвырнут из самолета без парашюта за то, что я ору во всю глотку и звеню шариками, если ты сейчас же не скажешь, что у тебя на уме. Я не могу ехать домой, не зная, какой сюрприз ты собираешься устроить мне в следующий раз.

Вот дерьмо.

Чон полный идиот! Он должен был просто сказать ему, что скучает, и оставить все как есть.

– Я просто хотел поговорить с тобой об этом чертовом анализе ДНК.

– И что с ним не так?

Похоже, Пак не собирался оставлять Чона в покое, пока он не скажет, что затеял. Впрочем, неважно, скажет он или нет, у омеги и так голова идет кругом.

– Я тут подумал... А что, если ты не будешь проходить тест?

– Имеешь в виду завтра? Ну, хорошо, я могу пойти туда в другой день, если я нужен тебе завтра.

– Нет. Я имею в виду... что, если мы вообще ничего не будем выяснять?