Глава IX: Трон тьмы

Они вернулись в подвал. Воздух был густым, вязким, как смола. Каждый шаг отдавался глухим эхом, и это эхо, казалось, плыло где-то вдалеке. Коридоры тянулись один за другим — бесконечные, однообразные, изломанные, как переплетённые корни старого дерева. Их шаги стали тише. Дарий держал руку на рукояти кинжала. Роан шёл позади, будто снова ощущая, что между ними зреет разлом. И тут Дарий вдруг остановился. Его глаза прищурились, а лицо слегка вытянулось.

— Свет... — пробормотал он, глядя в темноту, где теперь едва-едва мерцало что-то золотисто-белое.

Роан подошёл ближе, заглянул через плечо товарища. Свет исходил из-под массивной арки. Казалось, кто-то включил лампу в забытом помещении. Дарий, не дожидаясь ни совета, ни возражения, двинулся туда, и Роану ничего не оставалось, как последовать за ним. Они вошли в зал. Просторный, гулкий, весь пропитан мраком. Потолок был таким высоким, что терялся где-то в темноте. Одинокая люстра свисала на длинной цепи, её стеклянные подвески тихо звенели от сквозняка. Свет от неё падал точно на центр зала, образуя чёткий круг, почти сцену. Всё остальное погружалось в непроглядную тень. И в этом круге света сидела она. Спиной. Изящная фигура, неестественно тихая. Золотистые косы каскадами спадали по спине, как струи солнечного света. Дарий остолбенел. Роан застыл рядом, будто сердце его перестало биться. А вокруг неё полукругом стояли фигуры. В чёрных балахонах, массивные капюшоны скрывали их лица. Они не двигались. Не говорили. И в этой гнетущей тишине Роан выдохнул, почти беззвучно:

— Астрид...

Слово растворилось в воздухе. Но Дарий услышал. И этого имени хватило, чтобы всё внутри у него оборвалось. Его сердце сжалось, затрепетало, будто пытаясь вырваться наружу. Он не узнал её. Он забыл. Но Роан не мог солгать. Это она. Она. Он добрался. Он дошёл. Без тени сомнения Дарий сорвал с плеча сумку и побежал.

— Не торопись! — выкрикнул Роан сзади, голос дрожал от тревоги. — Это может быть ловушка! Дарий, остановись!

Но тот уже ничего не слышал. Ни голосов, ни шагов, ни звона люстры. Только она. Только Астрид. Он подбежал. Опустился на колени перед ней. Осторожно обнял, прижался щекой к её плечу. Тело её было холодным. Неестественно. Он поднял голову, взглянул на Роана. Того крепко держали двое культистов. Он пытался вырваться, бился, кричал что-то отчаянное, но слова тонули в тишине зала. Дарий медленно обошёл Астрид и вгляделся в лицо. Бледное, как фарфор. Ни одной живой эмоции. Глаза раскрыты, но в них — пустота. Пустота, глядящая сквозь него. И тут она моргнула.

— Дарий... — прошептала она. Её губы шевелились еле заметно. — Пойдём со мной... останься здесь... я так скучала... так долго ждала тебя...

Её холодные руки приподнялись и легли ему на щёки. Он вздрогнул. Они были ледяные. Как у покойника. Что-то в её голосе было не так. Он не чувствовал тепла. Не чувствовал души. Он ждал, что его сердце взорвётся от радости. Но внутри — только холод. Он метнулся взглядом к Роану. Тот кричал, уже сорванным голосом:

— Это не она! Убей её! Это иллюзия, Дарий!

Мужчина колебался. Мир дрожал. Его тело било мелкой дрожью.

— Но... я шёл ради неё, — прошептал он себе под нос. — Ради неё...

Астрид вновь заговорила, всё тем же пустым голосом:

— Пожалуйста, останься... ты же всегда хотел быть рядом...

И тогда, дрожащей рукой, Дарий вытащил кинжал. Смотрел на него, как будто впервые видел оружие. Потом — короткое движение. Резкое, без раздумий. Клинок вошёл в живот девушки. И вдруг... она ожила. Глаза её наполнились светом. Щёки залились румянцем. Дыхание сбилось. Она широко распахнула глаза и встретилась взглядом с ним.

— Дарий... — прошептала она. Слёзы хлынули из её глаз, как весенний ручей, горячие, настоящие. — Ты... здесь...

Он не успел ответить. Её тело обмякло. Голова склонилась к его груди. Астрид умерла у него на руках. Дарий всё ещё держал её в объятиях. Её тело казалось тёплым только что и теперь оно медленно, но неумолимо, холодело. Он чувствовал, как под пальцами стынет кожа, как исчезает тепло, которое он так долго искал. Слёзы не шли — внутри не было места для слёз. Там, где должна была быть скорбь, бушевал шторм. Он смотрел в её лицо, такое живое всего минуту назад. Живое, потому что он сделал больно. Потому что он убил. Он, сам. Не кто-то другой. Он. И всё внутри ломалось. Он пытался отыскать хоть что-то, хоть один признак, что всё это иллюзия, что это был очередной обман. Но её слёзы, её взгляд... Это не было ложью. Это было самое страшное — она действительно была жива. Настоящая. Вернувшаяся. И он сам её убил.

Почему? — этот вопрос вонзился в разум, как осколок стекла. Почему он так легко поддался? Почему не выждал, не проверил, не присмотрелся? Почему поверил Роану? Он поднял взгляд.

— Ты... — голос Дария звучал словно чужой, охрипший, в нём дрожала неуверенность, злость, безумие. Он шатался на ногах. — Ты сказал мне...

Роан стоял чуть поодаль. В его глазах была искренняя тревога, даже вина, но Дарий не хотел её видеть. Не мог. Он видел только одно: виновного.

— Ты кричал... ты велел мне её убить!

— Потому что это была не она! — воскликнул Роан. — Ты видел, Дарий! Видел, какая она была! Не живая, не настоящая! Я... я пытался тебя защитить. Я хотел...

Дарий закрыл глаза. Это «я хотел» звучало как плевок. Как насмешка. Защитить? От кого? От неё? В его голове вспыхивали образы: Астрид в первый день их встречи. Её смех. Её ладони, пахнущие травами. Её голос, когда она говорила «я верю в тебя». А теперь — пустота. Мёртвая пустота. И Роан с его осторожностью, с вечным сомнением, с этим вечным взглядом, будто он знает лучше.

— Ты... — голос Дария стал резким, будто лезвие. — Ты знал, что я приду к ней. Что я не смогу пройти мимо. Ты рассчитывал на это. Ты сломал меня.

— Нет, — покачал головой Роан, медленно. — Я не враг тебе, Дарий. Но ты... ты теряешь себя.

Себя? Дарий вздрогнул. Себя он потерял ещё в самом начале их пути, но Роан этого не понимал. Мужчина вдруг почувствовал, как внутри поднимается огонь. Не просто гнев. Это было отчаяние, обёрнутое в ярость. Он хотел мести. Он хотел справедливости. Он хотел, чтобы кто-то понёс ответственность. И кто, как не Роан? Кинжал словно сам лёг в руку.

— Ты забрал у меня всё, — прошептал Дарий. — Всё. До последней искры.

Первый удар — с рывком, из-под ребра, в сердце. Роан охнул, пошатнулся, не сразу осознав, что произошло.

Второй удар — в бок, сильнее, злее. Словно Дарий вырезал из него своё горе, свою боль.

Третий удар был медленным. Почти интимным. Клинок вошёл в живот, как в воск, и остался внутри на миг, прежде чем мужчина выдернул его с влажным звуком.

Роан рухнул, не произнеся больше ни слова. Второй остался стоять. Один. С пятнами крови на лице. Дыхание вырывалось, как хрип. Глаза стекленели. Он смотрел на тело. Смотрел долго. Внутри больше ничего не двигалось. Тишина. Пустота. Тьма. Он не чувствовал победы. Ни облегчения. Ни даже настоящей злобы. Было... ничего. Лишь звенящая пустота внутри. Он опустил взгляд на руки, измазанные кровью. И в этот момент, среди молчаливых фигур в балахонах, Дарий понял: он прошёл все испытания, но потерял всё, ради чего их проходил. И, быть может, именно в этом и был замысел.

Дарий стоял, еле держась на ногах, будто сам воздух стал вязким и тяжелым. Он был один — по-настоящему один, как никогда прежде. Его разум, отравленный яростью и болью, всё ещё дрожал от бурного прилива эмоций. Из-за спины послышался мягкий, почти шелестящий звук шагов. Из мрака к нему неспешно приближался Велиах. Лицо, как всегда, сокрыто капюшоном, руки в рукавах. Он шагал размеренно, будто этот зал был ему родным. Молчаливые культисты расступились перед ним, будто признавая неоспоримую власть. Подойдя ближе, он остановился, склонился и поднял с пола книгу. Велиах раскрыл её неторопливо, уверенно, перелистнул несколько страниц и остановился. Пальцы скользнули по знакам, затем он начал читать вслух:

«Испытание осознания — Трон тьмы

Все дороги ведут к этому месту. Вопрос лишь в том, кем ты был, когда начал путь, и кем станешь, когда он завершится.

Предупреждение: Ты думал, что ищешь её, но всегда искал себя. Вопрос в том — нашел ли ты себя или потерял?

Подсказка: Тьма не требует выбора. Она просто ждёт, пока ты перестанешь сопротивляться.»

Голос его звучал непривычно низко, хрипло, будто в гортани у него скреблись когти. Каждое слово отзывалось в стенах эхом, как удары по натянутой коже барабана. Дарий не понимал смысла, но в нём всё кипело. Он чувствовал, как пульс стучит в висках, как пальцы сжимаются на рукояти кинжала. Он сделал шаг вперёд.

— Хватит. — Его голос был надтреснут, сорван. — Замолчи.

Он поднял руку с оружием, готовясь броситься с целью вонзить его в старика и закончить весь этот ужас. Но тогда Велиах заговорил вновь, теперь на ином языке. Языке древнем, первородном. Его слова лились, будто тягучий яд. Это была молитва. Дарий не понимал, откуда он её знает, но она отзывалась в его памяти, как забытая колыбельная. Смысл был прост: «Великий, явись. Услышь нас. Смилуйся. Пощади». С каждым словом этой жуткой молитвы гнев Дария угасал. Будто пламя гасили холодной водой. Сначала пальцы разжались, потом осел кинжал, затем в нём затихло и сопротивление.

— Что происходит? — прошептал он. — Где Астрид? Что ты сделал с ней?

Велиах закрыл книгу и медленно поднял голову. Сквозь тень капюшона блеснули глаза.

— Астрид мертва, — сказал он тихо, но в этом голосе звучал колокол приговора. — Её больше нет. Мы не убили её. Мы не воскрешали. Мы хранили её образ. Её проекцию. Её тень.

Дарий покачнулся, будто от удара. Он открыл рот, чтобы возразить, но слов не нашёл.

— Ты думал, что ищешь её, — продолжил Велиах. — Но путь твой вёл к другому. Тебя привело не горе и не тоска.

Он медленно обошёл круг, подходя ближе.

— Испытания, которые ты прошёл, не были о ней. Они были о тебе. Они показывали, кто ты на самом деле. Не образ, не человек, не маска, а суть. Твою натуру.

Мужчина в отчаянии покачал головой:

— Нет... я просто хотел её вернуть...

— Ты изменился, Дарий. Посмотри на себя. Разве ты тот, кто вошёл в наш мир всего несколько дней назад? Где тот человек? Его больше нет.

И тогда, без лишних слов, Велиах поднял руки и снял капюшон. Лицо его было худым, словно вырезанным из воска. Глаза — без зрачков, лишь два сияющих окошка, полных ужаса и знания. Кожа покрыта трещинами. Это не было человеческое лицо.

— Я был сосудом, — сказал он, не мигая. — В моих костях жил Великий. Через мои губы он говорил. Через мои пальцы — писал. Через мои сны — видел. Но время моё уходит. Он жаждет нового тела.

Дарий не мог дышать. Казалось, сама кровь в его жилах замерла.

— Новое тело... — пробормотал он. — Ты хочешь сказать...

— Не я, — прервал его Велиах. — Он. И выбор сделан. Это — ты. Когда придёт время, ты тоже будешь искать себе замену.

Тишина повисла, как саван. Затем вдруг фигуры в балахонах, стоявшие полукругом, одновременно опустились на колени. Их руки поднялись вверх, их лица скрывались, но голоса прозвучали в унисон, искажённо, дико, на чёрном языке:

«Слава Великому! Прими плоть! Да воссияет он в новом теле! Да преклонится мир пред его тенью!»

Велиах задрожал. Его позвоночник выгнулся, будто внутри него взрывалось нечто древнее. Он застонал, потом взревел. Из его глаз хлынул туман, изо рта — чернота, как дым из раскалённой печи. Дарий оседал на колени. Мир плыл. В ушах пульсировало, будто тысячи барабанов били в такт его сердцу. Глаза затуманились, но вдруг он почувствовал чьё-то присутствие. Могущественное, вечное, голодное. Оно входило в него. Сквозь кровь, плоть, мысль. Он больше не был собой. Сознание вынырнуло в ином пространстве и там он увидел себя. Величественного. Безжалостного. Он всегда был таким. Просто забыл.

Когда он очнулся, тело Велиаха лежало мёртвым на полу, обугленное изнутри. Кожа его почернела, рот застыл в беззвучном крике. А культисты всё ещё стояли на коленях, головы склонены, руки воздеты к нему. К нему. Дарий встал. В его глазах больше не было сомнений. Он чувствовал себя величественно, могуче. Каждая частица воздуха шептала его имя. Он шагнул вперёд и фигуры расступились, как перед королём. Шёл медленно, с достоинством, и в конце зала вдруг вспыхнули факелы. Их пламя заиграло на гладком чёрном камне. Там, в полумраке, стоял трон. Высокий, монолитный, покрытый рельефами из шипов, когтей и глаз. Его спинка возвышалась, как вершина горы. Он был вырезан из одного куска обсидиана, а в основании пульсировало алое свечение, словно под троном билось сердце. Дарий подошёл, не колеблясь, и сел. Медленно, по-хозяйски. Как хозяин, как повелитель. Его губы растянулись в улыбке. Голоса культистов усилились. Они пели в унисон. Имя его уже не звучало как «Дарий». Дарий умер. Но родился новый демон.