Глава VII: Пир проклятых

Они шли молча, погружённые в собственные мысли. Ноги путались в сухой траве и корнях, но взгляд всех троих был прикован к дому, что теперь уже ясно вырисовывался впереди. Величественное здание возвышалось над лесом. Стены его были из потемневшего, старинного камня, а крыша - из чёрной черепицы, поблёскивающей в тусклом дневном свете. Дом будто дышал древностью. Его фасад украшали полуобвалившиеся колонны, мраморные барельефы и резные окна. Дом был огромен, роскошен, но в то же время отталкивающе безмолвен. Когда мужчины подошли ближе, огромные дубовые двери оказались приоткрыты. Ни один из них не решился первым ступить внутрь, пока не подул лёгкий ветерок, будто затянувший за собой.

Внутри царила тишина веков. Коридоры были пусты, пропахшие сыростью и временем. Паутина тянулась от углов, потолок осыпался местами, и каждый их шаг по скрипучему полу отдавался эхом. Они обходили комнату за комнатой: старая спальня с выцветшим покрывалом, ванная с треснувшим зеркалом, запылённая гостиная, где всё, казалось, остановилось десятилетия назад. Даже подсобка хранила молчание. Всё здесь было покрыто густым слоем пыли.

- Слава Господу, что мы тут днём, - выдохнул Роан, глядя в треснувшее зеркало. - Ночью бы я точно не осмелился бродить по этому месту.

Осталась одна комната. Она находилась в самом конце длинного, затхлого коридора. Её тяжёлые двери были плотно закрыты. Внезапно Эдрик остановился. Его ноздри затрепетали, а глаза расширились.

- Подождите... вы это чувствуете? - пробормотал он, вскинув голову.

- Что? - насторожился Дарий.

- Еда, - прошептал травник, и резко ринулся вперёд, даже не дождавшись ответа.

Он распахнул двери, и перед ними открылась огромная столовая, достойная королевских чертогов. Высоченный сводчатый потолок уходил в полумрак, а с него свисали две утончённые люстры, каждая из которых состояла из десятков витых свечей, что уже горели. Стены были украшены картинами и барельефами. Сцены, изображённые на них, были странны: фигуры без лиц, танцующие тени, люди в чёрных одеяниях, склоняющиеся перед чем-то невидимым. Между картинами горели факелы, отбрасывая на всё мягкий, оранжевый полумрак. Окон в комнате не было вовсе - весь свет исходил только от огня. Посреди зала стоял длинный банкетный стол, укрытый ослепительно белой скатертью. И на нём - изобилие еды: зажаренные дичь и рыба, тушёные овощи, сдобренные травами, пироги с мясной и сладкой начинкой, золотистый хлеб, вино в хрустальных графинах, фрукты в серебряных чашах, десерты с кремом и ягодами, сырные нарезки, блюда, что источали сладкие и пряные запахи, сводящие с ума голодных путников. Вокруг стола - десятки стульев, словно к ужину ожидали целую делегацию. Но никого не было.

- Это... невозможно, - прошептал Роан, не сводя глаз с блинов и ветчины.

Мужчины нерешительно переступили порог, но едва они сделали шаг внутрь, как двери за их спинами с грохотом захлопнулись.

- Что за... - Дарий тут же рванулся обратно и дёрнул за ручки. Бесполезно. Двери были намертво закрыты.

- Оно нас заперло, - медленно выговорил Роан.

Дарий нахмурился и ударил кулаком по дереву. Глухой звук. Толстая, прочная древесина даже не дрогнула.

- Ну, отлично... - выдохнул он.

И всё это время великолепный стол перед ними дразнил ароматами, как будто приглашая вкусить. Эдрик, не теряя ни секунды, подбежал к столу, скинул с плеч сумку прямо на пол и, хищно ухватив зажаренную куриную ножку, впился в неё с хрустом и жадным рыком. Сок стекал по его подбородку, жир блестел на губах, а вино из хрустального бокала он влил в себя, даже не оценив вкус.

- Эдрик, стой... - Роан всё ещё стоял у дверей, - это не нормально. Пища из ниоткуда, пир среди пустоты... такого просто не бывает.

- Да перестань, - с полным ртом буркнул травник, отмахиваясь. - Не будь ты таким занудой, Роан! Здесь настоящая еда, да ещё какая! Вы только гляньте!

Он показательно оторвал ещё один кусок, зачерпнул ложку соуса и закатил глаза от удовольствия. Дарий сжал губы, стоя между искушением и сомнением. Голод был настоящим, невыносимым. Но страх оставался. Он поспешно открыл книгу, долистал до нужной страницы и начал читать вслух, стараясь говорить достаточно громко, чтобы Эдрик его услышал:

«Испытание голода - Пир проклятых

Перед тобой стол, ломящийся от даров. Но не всё, что питает тело, питает душу. Один кусок насытит тебя, другой - сожрёт изнутри. Голод - зверь, что скрывается в каждом, и тебе предстоит решить, кто кого поглотит первым.

Предупреждение: Когда насытишься - вспомни, чем заплатил за это.

Подсказка: Пища, что кажется самой сладкой, часто бывает самой гнилой.»

Эдрик лишь отмахнулся, продолжая наслаждаться едой. Он махнул рукой:

- Хватит читать. Посмотри на это! Мы же живы, ничего не происходит. Ешь, пока дают!

Дарий закусил губу, но всё же дрожащей рукой поднёс ложку к губам, пробуя рагу, аромат которого сводил с ума. Едва одна капля блюда коснулась его языка, как всё нутро взорвалось фейерверком вкуса - насыщенного, глубокого, будто сваренного на божественном огне. Он застыл, а потом жадно схватил миску и стал есть, забывая обо всём. Книга упала на стул. Роан, скрипя сердцем, не выдержал - поддался соблазну и оторвал кусок блинчика с творогом, осторожно положив в рот. Вкус был невероятный, божественно нежный, сладковатый, с нотками ванили и чего-то ещё. Он не удержался и стал пробовать всё подряд, погружаясь в пир. Комната наполнилась звуками чавканья, звоном посуды, бульканьем вина и тяжёлым дыханием. Пир быстро превратился в хаос: куски еды валялись на полу, вино разлилось на скатерть, текло на пол и обувь, объедки летели в разные стороны, мужчины хватали блюда руками, перекидывали тарелки и жадно, без остановки, ели. Поначалу всё было как в сказке, но потом началось нечто странное. С каждым новым куском еды перед глазами начинали плыть странные образы - лица без глаз, тени, протягивающие руки, бесконечные обеденные залы, кровавые пиры, улыбающиеся существа с зубами до висков. Но никто не реагировал. Все трое были словно в трансе. Они продолжали есть, не замечая, как руки наливаются тяжестью, как голова мутнеет, как разум начинает ускользать в бездну забвения. Роан первым очнулся. Он жадно хватал мясо, но в какой-то момент, почувствовав отвращение, оторвал руку от очередного блюда, оглянулся на товарищей и ужаснулся. Эдрик рвал зубами собственную руку, обнажая красное, изодранное мясо, и продолжал жевать, не замечая боли. Дарий с маниакальной улыбкой вгрызался в запястье, из которого уже текла кровь, смешиваясь с вином. Парень медленно опустил взгляд на свои руки. Пальцы были разорваны, ногти обгрызены, рот в крови. Он ел себя.

- Господи... - выдохнул он, попятившись.

Он подбежал к Дарию, схватил его за плечи и принялся трясти, крича:

- Очнись, Дарий! Это не еда!

Тот лишь облизнулся и потянулся за тарелкой, как будто Роан и не существовал. Затем он повернулся к Эдрику. Тот, с полуприкрытыми глазами, методично жевал, вгрызаясь в руку выше локтя, без единого звука боли или осознания.

- Нет... нет-нет-нет... - прошептал Роан, охваченный паникой и отвращением.

Роан, обезумевший от ужаса, метался по комнате, хватаясь за всё подряд в безуспешной попытке остановить это безумие. Его израненные руки предательски дрожали, пальцы пульсировали болью, но он всё равно дёргал Эдрика, тянул за плечо Дария, пытался опрокинуть блюда на пол, опрокидывал чаши, смахивал подносы, но всё напрасно. Те продолжали, словно в трансе, поедать сами себя. Он выдохся. Отбросив в сторону опрокинутый кувшин, Роан снова заметил книгу. Её страницы, будто ожив, сами собой перевернулись и остановились на новой. В отчаянии он схватил её, развернул, глаза метались по строкам:

«Лишь кровью лумино́ра можно разорвать пир. Вкусив плоть его сырой - выйдешь наружу. Промедлишь - останешься. Смерти твоих братьев будут на тебе.»

Под текстом - изображение существа, от которого у Роана внутри всё похолодело. Он слышал о них только в байках - луминоры. Сказочные, невозможные создания, над которыми насмехались взрослые и которым дети шептали молитвы. Говорили, будто луминоры - мирные духи древних мест, полупрозрачные, похожие на смесь светлячков и водных растений. Их крылья как листья, шелестящие в воздухе, а свет их тела менялся в зависимости от настроения - от умиротворённо-зелёного до тревожно-красного. Никто не видел их по-настоящему. А тех, кто утверждал, что видел, называли сумасшедшими. И тут он услышал звук. Роан резко обернулся. В противоположном углу комнаты лежал луминор. Его мягкое, светящееся тело было туго оплетено цепями из корней, как если бы сама комната держала его пленником. Крылья были сжаты и подрагивали. Он пищал, бормотал что-то, тонким, надтреснутым голосом, будто взывал о пощаде. Роана охватил панический ужас. Его затрясло. Он тяжело дышал, стоя между чудовищем и телами своих друзей.

- Я... я не могу, - прохрипел он. - Ты же... ты не виновен... ты...

Мир перед глазами начал плыть, как от сильного жара. Сердце билось глухо, тяжело. Он вновь посмотрел на Эдрика - тот сгибался в приступе боли, откусывая куски от собственной руки. Дарию, с лицом, испачканным кровью, хватался за кусок собственной кожи и медленно жевал.

- Господи... прости меня...

Он медленно подошёл к Дарию, вытащил кинжал из-за его пазухи, дрожащими пальцами обхватил рукоять. Металл был холоден. Роан развернулся. Существо смотрело на него, издавая тонкий, умоляющий писк. Слёзы катились по щекам. Внутри всё кричало. Всё сопротивлялось. Но он шагнул. Затем ещё. И встал на колени перед ним.

- Прости. Я... Я должен, - прошептал Роан, зажмурившись.

Он поднял кинжал. Замахнулся. И ударил. Существо резко затрепетало, задрожало, зашевелилось и издало резкий, невыносимый вопль, который пронзил голову Роана, как шип. Он снова ударил. И снова. Луминор бился, дрожал, пытался вырваться, пищал, но корни держали крепко. Кровь, светящаяся, густая, будто мед, брызнула на руки. Кинжал скользил сквозь мягкое тело. Существо пыталось жить, пыталось сопротивляться. Но с каждым взмахом всё становилось тише. И вот - тишина. Только тяжёлое дыхание Роана да шёпот его дрожащих губ. Он открыл глаза. Перед ним - труп. Бесформенное, искажённое, с ранами по всему телу. Роан взглянул на свои руки. Они дрожали, были красные до локтей. Его рубаха и штаны были испачканы. Потом, содрогаясь от ужаса, он отрезал небольшой кусок плоти. И всё же он, сжав зубы, откусил. Парень глотал с трудом. Вкус мяса был омерзительным, как гниль, как что-то, что не должно существовать ни в одном мире. Каждый новый кусок будто оставлял ожог на языке, и всё же Роан продолжал. Он засовывал его в рот, как проклятие, как наказание, и жевал, глядя в пустоту перед собой. Мысли, тяжёлые, как свинец, давили на разум. «Что я сделал?.. Кто я теперь?.. Тот, кто убил... За друзей? Ради спасения?.. Но убил. И это не враг, не чудовище. Это существо, которое просто... было. Жило. Я своими руками лишил его жизни. И за что?.. Чтобы выбраться? Чтобы спастись? А если... всё это было испытанием? Проверкой? Что, если я сломался?» Он задыхался от самоненависти. С каждым укусом ненавидел себя сильнее. Его трясло. Внезапно за спиной раздался кашель, а следом громкий хрип. Роан вздрогнул, но не обернулся. Где-то позади Эдрик заговорил, взволнованно, неразборчиво, срываясь:

- Что за... Где... Мы... Что это было?! - голос дрожал от паники.

Дарий же, молча оглядывался вокруг, не веря своим глазам. Он поднёс к лицу свои руки. Его лицо оставалось мрачным и непонимающим. А Роан всё ещё стоял на коленях, спиной к ним, безмолвный, будто закостенелый. Он продолжал механически жевать плоть луминора, словно не имел больше воли. Слёзы, одна за другой, стекали по его щекам и капали на светящееся, теперь уже потухшее тело существа. Мужчины за его спиной начали приходить в себя. Эдрик издал резкий крик, когда ощутил острую боль в собственных руках - в тех самых, которые недавно пожирал. Он вскрикнул, зашипел, зажал запястья и принялся судорожно рыться в своей сумке. Извлекая флягу с целебной настойкой, он плеснул немного на порезы и завопил от жгучей боли. Дарий безмолвно наблюдал. Но когда Эдрик начал промывать раны, тот вдруг опустился рядом, взял бинты из сумки и начал помогать. Сам Эдрик сквозь боль и стиснутые зубы срывался:

- Готово... Теперь ты.

- Не надо... - попытался остановить его Дарий. - Я всё равно ничего не чувствую.

- Молчи. Не беси. - Эдрик резко перебил и продолжил бинтовать.

Когда руки были перебинтованы, мужчины выпрямились и впервые за всё это время посмотрели на Роана. Тот всё ещё стоял, склонившись над телом, его плечи подрагивали в рыданиях. Руки сжаты в кулаки. Взгляд потух. Дарий медленно отошёл и подошёл ближе, глядя на труп луминора. Его лицо оставалось холодным, почти равнодушным. В нём не было и намёка на сочувствие. А Эдрик шагнул вперёд, осторожно положив руку на плечо Роана.

- Эй... ты... - начал он.

Роан вздрогнул, но не ответил. Лишь тяжело вздохнул и, не поднимая взгляда, нехотя встал на ноги. Шатаясь, он добрался до ближайшего стула за длинным пиршественным столом и рухнул на него, уткнув лицо в ладони и зарывшись пальцами в спутанные волосы. Он рыдал, сжимая челюсти, пытаясь сдержать крик боли и вины. Он всё ещё был там, в том моменте. В своей утрате. В своей трагедии. А за его спиной стояли двое. И мёртвое тело луминора всё так же лежало в углу.

Роан спустя какое-то время пришёл в себя. Его дыхание стало ровнее, а плечи слегка опустились. Он дрожащим голосом поведал, что произошло, стараясь не смотреть ни на Дария, ни на Эдрика. Слова дались ему тяжело, каждый слог будто выжигал горло изнутри. Мужчины погрузились в ошеломлённое молчание. Никто не мог поверить, что именно Роан, тихий и пугливый пацифист, решился на такое. Он, кто отводил взгляд даже от дохлой мыши на дороге, теперь оказался убийцей. И не кого-то враждебного, а мягкого, светящегося существа, о существовании которого раньше только рассказывали в сказках. Травник, не говоря ни слова, метнулся к своей сумке за бинтами и обработал Роану руки, дрожащие, исцарапанные, в запёкшейся крови. Даже Дарий, который обычно не проявлял лишней заботы, бросал на товарища косые взгляды. После такого зловещего пира даже думать о пище казалось отвратительным. Еда, когда-то желанная, теперь вызывала лишь рвотный позыв. Роан предположил, что испытание наконец завершено. С глухим металлическим лязгом дверь, через которую они вошли, приоткрылась, будто приглашая их покинуть это место. Собравшись с духом, мужчины взяли свои вещи и молча вышли обратно в коридор. И тут же навстречу им с лёгким повизгиванием кинулся Бран. Он, оказывается, не успел проскользнуть внутрь вместе со всеми, а остался снаружи, лая и скребя дверь. Дарий даже не заметил его отсутствия. Теперь же пёс радостно прыгал вокруг хозяина, будто стремясь убедиться, что с тем всё в порядке. Оказавшись на улице, каждый из них глубоко вдохнул свежий воздух, будто пытаясь выдуть из себя остатки той гнилой атмосферы. Эдрик первым нарушил молчание, предложив пройтись к реке, которую он заметил ещё с холма. Хотелось смыть с себя остатки крови, грязи и ужаса, что прочно въелся в кожу.

Вскоре они добрались до берега. Мужчины умывались, споласкивали лица и руки, стирали пятна с одежды. Но Роан весь путь и после оставался поникшим, будто его душу вывернули наизнанку. В глазах больше не было прежнего блеска, улыбка исчезла, оставив после себя только пустоту. Дарий, наблюдая за ним, вдруг предложил вернуться на крыльцо дома и устроить привал. Он сам не знал, почему решил так поступить. Вряд ли из сочувствия, но что-то внутри кольнуло. Вернувшись, они навели порядок: убрали расшатанные доски, оттащили сломанную мебель в сторону, смахнули слой пыли с крыльца и закрыли входную дверь, будто стараясь отгородиться от того, что осталось внутри. Трое мужчин сели на крыльцо. Все молчали. Каждый думал о своём. Дарий вытащил книгу и начал листать страницы. Он пробежался взглядом по тексту и вдруг остановился.

- Тут биография владельца дома, - сказал он сдержанно, вслух переводя текст с непонятного языка, который внезапно стал ему ясен до мельчайшего символа.

- Зачитай, - хрипло и тихо попросил Роан.

Хозяин дома, как оказалось, был человеком одиноким. Он обожал готовить и всегда мечтал о шумной компании, о тепле за столом, о голосах и смехе. Он готовил пиры, оставлял двери открытыми, приглашал всех путников. Но приходили к нему лишь ради еды - никто не задерживался, никто не возвращался. Когда он умер, его похоронили у дома, без надгробия, без имени. Со временем о нём забыли. Его доброта и стремление к угощению стали частью проклятия, превращая дом в ловушку.

- Видимо, нас он тоже решил угостить, - попытался выдавить неловкую шутку Эдрик. - Чтоб остались с ним навсегда.

- Мне не нравится эта книга... - вдруг глухо проговорил Роан, всё ещё не поднимая взгляда.

Дарий мгновенно напрягся, словно удар пришёлся лично по нему. Он резко повернулся к Роану, и в голосе его промелькнул металл:

- Следи за языком.

Затем так же быстро отвёл глаза и замолк. К счастью, все были слишком измотаны, чтобы затевать ссоры.

День стоял тихий и светлый. Тёплое солнце щедро лилось с неба, окутывая всё вокруг мягким золотым светом. Лёгкий ветерок шевелил траву у подножия дома и приятно охлаждал кожу, но даже такая безмятежная погода не могла развеять давящую тяжесть внутри мужчин. Они сидели на крыльце, каждый погружённый в себя, словно в болото, из которого не выбраться одним усилием воли. Страницы едва шевелились от ветра, а язык, на котором были написаны строчки, больше не казался Дарию чужим - буквы складывались в смыслы, образы, ощущения. Он чувствовал, что книга говорит с ним напрямую, как с давним собеседником.

- Эта тишина какая-то... неестественная, - вдруг тихо пробормотал Эдрик, не глядя ни на кого. - Слишком спокойная. После всего, что было... даже птицы будто затихли.

Он был прав. Воздух вокруг и впрямь казался неподвижным, словно сам мир замер. Роан на это ничего не ответил. Он просто сидел, опустив голову, и время от времени вздыхал, как будто пытался вытолкнуть из себя то, что сидело в груди - ком, сплетённый из боли, вины и чего-то, чему он ещё не мог дать названия.

Дарий продолжал перелистывать страницы книги, и с каждым листом на его лице отражалось всё больше странного - смесь тревоги, интереса и чего-то, похожего на узнавание. Он читал молча, иногда приподнимая бровь или задерживая дыхание. Эдрик наконец не выдержал:

- Что там такое? Ты уже минут десять не моргаешь.

Мужчина медленно поднял взгляд, потом аккуратно закрыл книгу и положил рядом.

- Здесь говорится не только о хозяине дома, - ответил он. - Тут ещё и карта. Или что-то вроде схемы. Внутренней структуры здания. И есть упоминание о комнате, которая никогда не использовалась. Даже при жизни владельца. Не отмечена на планах. Не имела двери. Её будто прятали.

Эдрик нахмурился.

- Думаешь, мы её уже видели?

Дарий покачал головой.

- Нет. Эта комната - в подвале. Она открывается только после «жертвы искупления». И, похоже, мы её принесли.

Роан вздрогнул, но промолчал. Он понял, о чём шла речь, и в груди вновь кольнуло что-то острое. Он не хотел туда идти, не хотел вновь сталкиваться с тем, к чему им, возможно, придётся спуститься. Но и оставаться в неведении было хуже.

- Похоже, нам следует пойти туда, - хрипло пробормотал Эдрик, поднимаясь с крыльца и оглядываясь на остальных. Он уже чувствовал себя лучше, хотя руки всё ещё ныли. - Будем спускаться?

Роан не ответил. Он просто кивнул и поднялся, не отрывая взгляда от земли. Его движения были замедленными, как у человека, у которого забрали что-то важное. Он шёл следом, будто тень, неохотно ступая на порог дома. Дарий шёл впереди. В руках он держал книгу - как путеводный огонь, как щит. Внутри было прохладно, солнечный свет почти не проникал в узкие окна, но, несмотря на это, в доме чувствовалось странное движение воздуха, словно кто-то только что прошёл по коридорам.

Миновав знакомые комнаты, мужчины подошли к узкому проходу вглубь, ранее спрятанному за высоким шкафом, который теперь стоял в стороне, будто сам отступил. Из проёма вниз вела старая винтовая лестница из чёрного металла, местами ржавая, покрытая пылью и паутиной. Оттуда тянуло сыростью, плесенью и чем-то более древним. Дарий первым ступил на ступени. Его фигура медленно скрывалась в темноте, лишь отблеск света от книги освещал путь. За ним последовали Эдрик и Роан. Пёс замыкал цепочку, бесшумно ступая вниз.