I «Там, где начинается зависимость»

Из-за штор слабо пробивались лучи солнца, которое встало совсем недавно. Комната ещё спала, утопая в полутени, когда резкий шум будильника разорвал тишину. Рука девушки мгновенно потянулась к тумбочке — выключить его как можно скорее, будто сам звук был чем-то недопустимым в её выстроенном порядке. Она не позволяла себе лежать ещё пять минут в кровати — это было не в её правилах. Поэтому, быстро проснувшись, она резко села, и уже через секунду её ноги нашли тёплые домашние тапочки. Ни зевков, ни потягиваний — только движение вперёд. Она направилась в ванную.

Проходя мимо стены, девушка на секунду задержала взгляд на аккуратно развешанных грамотах. Они занимали почти всю поверхность, выстроенные ровно, симметрично, без единого перекоса. На каждой из них гордо красовалось одно и то же имя — «Алиса».

— Сняла бы их к чёрту. Раздражают, — пробормотала она, скривившись и слегка зевнув, но всё же не замедлив шага.

Как только она вошла в ванную, её взгляд сразу же упал на отражение в зеркале. Голубые, ещё сонные глаза смотрели на неё внимательно, будто оценивая. Они всё никак не могли проснуться окончательно и на секунду закрывались чуть дольше, ловя редкий момент тишины и покоя.

Алиса провела взглядом по своему лицу, затем подняла руку к волосам и недовольно поморщилась — они были пушистыми, непослушными, и это раздражало её. Не умывшись, она первым делом схватила утюжок. Движения были быстрыми, отточенными, словно она делала это не впервые и даже не сотый раз. Прядь за прядью светлые волосы становились идеально ровными, гладкими, послушными — такими, какими они должны быть.

Она часто слышала в свой адрес, что если «блондинка», значит глупая. Эти слова будто въелись в память, но к ней они не имели никакого отношения. Совсем. Алиса была гордостью своих родителей. Она много училась, ещё больше читала, заставляла себя быть лучше с каждым днём, чтобы однажды снова услышать заветное: «Мы гордимся тобой, Алиса». Она знала — только так можно заслужить их любовь. По-другому нельзя.

Выпрямив волосы до идеальной ровности и убедившись, что ни одна прядь не выбивается, она наконец умылась. Холодная вода окончательно привела её в чувство. Снова посмотрев в зеркало, Алиса потянулась к косметике. Она не красилась ярко — ничего лишнего, ничего вызывающего. Лишь аккуратно скрывала заметные недостатки, подчёркивая аккуратность и чистоту образа. Ведь даже внешне она должна выглядеть идеально. Ни единого изъяна. Ни единой ошибки.

Выйдя из ванной, она подошла к шкафу и, открыв его, начала всматриваться внутрь — кажется, слишком долго.

Одежда висела аккуратно, разложенная по цветам и фактуре, но Алиса всё равно выбирала, будто от этого зависело нечто большее, чем просто внешний вид. Наконец взгляд остановился на чёрных брюках с завышенной талией, идеально выглаженных её мамой. Она сняла их с вешалки, следом — белую блузку, и быстро накинула на себя.

Осмотрев себя в зеркале, Алиса увидела стройную, высокую девушку с безупречно выстроенным образом. Всё было правильно: прямая спина, ровная осанка, аккуратная одежда. Лишь взгляд оставался пустым, отстранённым, будто она смотрела не на себя, а сквозь отражение. Схватив портфель, она вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.

Жила она с родителями в большом доме. Мама и папа хорошо зарабатывали, и Алиса всегда гордилась ими — так, как её научили. Маму на работе звали Марина Андреевна. Она была хорошим адвокатом, строгим и уважаемым специалистом. Папу же называли просто Слава. Он владел собственной больницей, лечил людей от психических проблем и был там главным. Когда-то он предлагал дочери прийти к нему, просто посмотреть, как всё устроено внутри, но Алиса сдержанно отказала, сказав, что это не для неё.

Как только девушка зашла на кухню, она сразу же села на своё место и только тогда наконец поздоровалась с родителями.

— Доброе утро, — сонно сказала Алиса и, не замечая этого, поставила локти на стол.

— Алиса, — мама девушки посмотрела на неё, точнее — на её руки. Убедившись, что дочь поняла намёк и убрала локти, она продолжила уже спокойнее: — Вот теперь доброе утро, дочь. Ты забываешь про манеры с утра.

— Извини, мама, — тихо сказала Алиса и закатила глаза, когда женщина отвернулась к плите.

Она перевела взгляд на отца. Он даже не поздоровался с ней, но Алиса к этому привыкла. По утрам у него никогда не было настроения, и она ни разу не слышала от него каких-либо слов в это время суток.

Алиса осмотрела родителей и грустно усмехнулась. В семье она была одна, долгожданный ребёнок, о котором когда-то мечтали. Но чтобы действительно почувствовать заботу и любовь, ей с самого детства приходилось стараться и работать над собой. Бесконечные дополнительные занятия, танцы, расписание без права на слабость — всё ради того, чтобы быть «достаточно хорошей».

Танцы были мечтой мамы, но исполнять эту мечту пришлось Алисе. Она ненавидела их всем сердцем. Пластика никогда не была её сильной стороной, тело слушалось плохо, а каждый урок отдавался ноющей болью в мышцах и усталостью, которую нельзя было показать. Улыбка на лице, ровная спина, счёт в голове — и постоянное ощущение, что она снова делает что-то не так.

В итоге она заслужила их одобрение и любовь. «Старайся лучше, чтобы стать в наших глазах выше», — говорили они, будто речь шла не о дочери, а о проекте, который нужно дорабатывать. Со временем Алиса начала воспринимать это как игру. Игру, в которой она обязана победить. Она научилась подстраиваться, быть удобной, правильной, идеальной.

Девушка всегда получала всё, что хотела, — в деньгах ей никогда не отказывали. Своя банковская карта, на которую родители каждый месяц переводили внушительную сумму для её возраста. Она могла купить себе всё, что угодно: одежду, косметику, гаджеты. Но ей это было не нужно. У неё было всё, кроме главного. Настоящей родительской любви. Деньгами они просто откупались.

Из мыслей её вывел голос мамы.

— Ты какая-то задумчивая, — Марина Андреевна поставила перед Алисой тарелку с овсянкой и внимательно посмотрела на дочь. — Что-то случилось?

Алиса опустила взгляд на еду, затем медленно подняла глаза, словно взвешивая, стоит ли отвечать честно.

— Я не буду завтракать, — холодно сказала она. — Кажется, я говорила, что не люблю овсянку.

Она закатила глаза, резко отодвинула стул и, схватив рюкзак, направилась к выходу. Уже на ходу накинула куртку — на дворе было начало весны, но холод всё ещё цеплялся за кожу.

— Кажется, мы её разбаловали, Славик, — женщина отодвинула свою тарелку и посмотрела в окно, провожая взглядом фигуру дочери. Не услышав ответа, она повернулась к мужу. — Ты вообще меня слышишь?

Слава молчал, погружённый в свои мысли.

— Все с утра какие-то странные... — пробормотала Марина Андреевна, скорее себе, чем ему, и снова взялась за завтрак.

Алиса же уже садилась в машину водителя. Только с ним она могла спокойно передвигаться по городу — и это тоже было решением родителей. Никакой плохой компании, никакого лишнего влияния. Впрочем, и друзей у неё никогда не было. Алиса знала, что слишком скучная для кого-то ещё, и потому даже не пыталась заводить знакомых. Так было проще. Безопаснее. Правильнее.

Девушка долго смотрела в окно, наблюдая, как один за другим сменяются пейзажи. Дома, дороги, деревья — всё сливалось в одно непрерывное движение. Жила она от школы достаточно далеко, поэтому дорога занимала много времени, и Алиса давно привыкла заполнять его чем угодно, лишь бы не оставаться наедине с мыслями. Надев наушники, она прикрыла глаза и включила аудиокнигу — литературу, которую задали на сегодня. Ровный голос диктора звучал спокойно, почти убаюкивающе, создавая иллюзию тишины и безопасности.

— Алиса Вячеславовна, приехали, — голос водителя вырвал девушку из мыслей. Он уже вышел из машины и открыл ей дверь. — Жду вас после школы. Сегодня у вас танцы.

Алиса поморщилась едва заметно, но ничего не сказала.

— Договорились, — безразлично бросила она, вынимая наушники и выходя из машины.

Она поправила ремешок портфеля на плече и направилась к школе.

Перед тем как зайти внутрь, Алиса заметила знакомую картину. У входа стояли Анжела и Егор — её одноклассники. Девушка не раз ловила себя на том, что наблюдает за ними: Егор будто постоянно крутился вокруг Анжелы, ловил каждый её взгляд, каждое движение, а той было на него глубоко всё равно. Она отвечала рассеянно, иногда раздражённо, словно парень был чем-то лишним в её идеальной картинке дня.

Рита знала подробности их общения и даже больше, чем следовало бы. Они ходили в одну танцевальную группу, и как-то в один из перерывов Анжела решила, что они подруги. Тогда она и рассказала, как сильно ей надоел Мел. Именно «Мел» — такое прозвище прилипло к Егору из-за его фамилии, Меленин.

Алиса уже собиралась отвернуться и пройти мимо, как вдруг у самого уха раздался мужской голос.

— Тоже хочешь, чтобы возле тебя мальчики крутились?

Она вздрогнула от неожиданности, резко обернулась и на секунду потеряла привычное спокойствие. Сердце неприятно кольнуло, а в голове мелькнула мысль, что её снова выдернули из выстроенного, контролируемого мира.

— Кислов, ты идиот? — Алиса скептически осмотрела парня, задержав взгляд на его лице чуть дольше, чем собиралась.

— Воу, — Ваня приподнял брови и усмехнулся. — Наша мисс идеальность знает такое слово, как «идиот»? — Он демонстративно окинул её взглядом с головы до ног и хмыкнул. — Ты одета совсем как учительница.

— Отвали, — коротко бросила Алиса и попыталась протиснуться мимо него.

Она толкнула его, рассчитывая лишь освободить проход, но вышло сильнее, чем она ожидала. Ваня резко среагировал — схватил её за руку и притянул к себе. Пространство между ними исчезло слишком быстро, запах его парфюма ударил в нос, а сердце Алисы глухо ухнуло вниз.

— Не трогай меня своими руками, — зло бросил он, резко отбрасывая её ладонь в сторону. Его взгляд потемнел. — Я сам решу, когда мне уходить или отвалить от тебя.

Алиса замерла. На секунду она действительно испугалась — тело напряглось, дыхание сбилось, а в голове стало пусто. Но Ваня так же резко отстранился, когда в кармане завибрировал телефон. Он раздражённо вытащил его, бросил на экран быстрый взгляд и отвернулся.

Этого было достаточно. Алиса не стала терять ни секунды — развернулась и почти бегом скрылась за дверью школы.

Она ненавидела этого парня. Он либо полностью игнорировал её, будто она была пустым местом в классе, либо замечал только затем, чтобы задеть, поддеть или унизить. Алиса никогда не знала, в каком он сегодня настроении, и именно это пугало больше всего. Он не бил её — нет. Но словами мог ранить куда сильнее.

Однажды он закрыл её в одной из подсобок. Тогда она просидела там до самой ночи, пока родители и водитель не подняли тревогу. Именно после того случая контроль усилился, стал почти удушающим. Но Алиса так и не призналась никому, кто именно это сделал.

Поэтому, стоило ей услышать имя Иван Кислов, как внутри всё сжималось. Сердце начинало биться быстрее, ладони холодели, а тревога поднималась к горлу. Она просто боялась этого парня.

Больше всего её злило и одновременно смешило его прозвище — «Киса». Ему куда больше подошло бы что-то вроде «Урод». Он совсем не был котиком. И, как она слышала, слишком часто баловался наркотиками, будто ему было плевать на всё вокруг — и на людей в том числе.

★★★

Звонок прозвенел в тот момент, когда Алиса стояла в туалете, упираясь ладонями в холодную раковину. Она медленно выдохнула, затем ещё раз, пытаясь выровнять дыхание. Сердце всё ещё билось слишком быстро, будто не успело понять, что опасность уже позади. Алиса подняла голову и посмотрела на своё отражение — лицо было бледным, губы слегка поджаты, а взгляд напряжённый.

Начинать день с Кислова было явной ошибкой. Она стиснула пальцы, сдерживая дрожь. Но кто мог знать, что он вообще подойдёт к ней? Обычно для него она была пустым местом, чем-то незаметным и неинтересным. И всё же... сегодня он решил нарушить это правило.

Она поправила волосы, провела ладонью по блузке, проверяя, всё ли на месте, и, решив, что опаздывать неприлично, вышла из туалета и направилась в класс.

В коридоре, уже у самой двери, она снова столкнулась с ним и его компанией. Шумные, расслабленные, уверенные в себе. Алиса на секунду замедлила шаг, но, не поднимая взгляда и делая вид, что никого не замечает, просто открыла дверь класса и прошла внутрь.

— Извините, немного задержалась, — спокойно сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннего напряжения.

Учительница бросила на неё короткий взгляд и одобрительно кивнула. Алиса прошла к своему месту и села, аккуратно поставив портфель рядом и выпрямив спину, как привыкла.

Следом в класс зашли парни. Они даже не попытались что-то объяснить или извиниться — просто сели на свои любимые места, громко двигая стулья.

— Мальчики, а вас не учили манерам? — учительница скептически осмотрела их, задержав взгляд, явно ожидая извинений.

— Извините нас, — быстро сказал Борис, даже не поднимая головы.

Алиса невольно обернулась и удивилась, когда услышала это. Хэнк... Она задумалась о его прозвище — таком же странном и прилипшем, как и у остальных.

К Боре и Егору Алиса относилась спокойно. Скорее нейтрально. Они никогда её не задевали, им было всё равно на её существование. Есть она — и есть. Иногда она давала им списать домашнюю работу, и на этом их интерес к ней заканчивался. Ничего личного, ничего лишнего. И, пожалуй, именно это её устраивало больше всего.

Мел, конечно, мог остановить Алису где-нибудь в школе и начать расспрашивать про Анжелу. Парень знал, что они общаются за стенами школы, и время от времени пользовался этим. Но каждый раз получал от Алисы одно и то же — сухое и выверенное:

— Я ничего не знаю.

После этого она просто уходила, почти убегала от разговора, не позволяя втянуть себя в чужие разборки. За так названую подругу она говорить не собиралась.

Невольно улыбнувшись, Алиса вспомнила, как в последний раз Анжела просила её прикрыть. Тогда она почти шёпотом умоляла сказать Мелу, что была на танцах, а не на очередном свидании с каким-то парнем. Алиса тогда лишь кивнула — без вопросов, без эмоций. Как всегда.

Алиса сидела одна уже, кажется, с пятого класса. В этом «одиночестве» постарались её родители. Они решили, что так девушку ничего не будет отвлекать от учёбы, и были этому только рады. Алиса, как обычно, просто согласилась. Спорить она не умела. Или не позволяла себе.

— Ладно, — учительница хлопнула в ладони, привлекая внимание класса, и обвела ребят взглядом. — Сегодня у нас тема про дуэли.

Но начать она не успела.

Дверь кабинета открылась, и внутрь зашла директриса. Стулья тут же заскрипели — весь класс встал, как по команде. Весь, кроме Вани. Он даже не шевельнулся, продолжая разглядывать свой телефон, будто там было что-то куда интереснее происходящего.

— Добрый день, ребята, — спокойно сказала директриса и тут же перевела взгляд на парня. — И тебе, Кислов.

Ваня медленно поднял голову, убрал телефон и натянуто улыбнулся.

— Добрый день, — бросил он, снова отводя взгляд в сторону, словно происходящее его совершенно не касалось.

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Она опустила глаза в тетрадь, стараясь не привлекать к себе внимания, но это не помогло.

— Я всего на пару минут, — продолжила директриса. — Хочу, чтобы на перемене Алиса и Ваня зашли ко мне в кабинет. У меня есть важный разговор.

Она внимательно посмотрела на них. Алиса подняла голову и встретилась с ней взглядом — в глазах читалось недоумение. Ваня лишь едва заметно усмехнулся.

— Не опаздывайте. Сразу после урока, — добавила женщина и, ещё раз окинув класс взглядом, вышла.

Алиса снова посмотрела в тетрадь, но строчки перед глазами расплывались. Сердце билось слишком громко. Она уже знала — ничего хорошего этот разговор не принесёт.

Как только директриса вышла из кабинета, тишина рухнула. Класс мгновенно наполнился шумом, перешёптываниями и скрипом стульев. Все взгляды были направлены только на двух людей — на Алису и Ваню. Кто-то откровенно пялился, кто-то делал вид, что занят тетрадью, но напряжение чувствовалось в воздухе.

— Ты что, нажаловаться на меня успела? — Ваня наклонился к самому уху девушки.

Он сидел за ней. Его руки резко легли ей на плечи и сильно сжали, так, что Алиса вздрогнула. Пальцы впились в ткань блузки, будто напоминая, что он здесь и никуда не денется.

— Отпусти меня, — шёпотом, слишком быстро, почти срываясь, сказала Алиса, пытаясь стряхнуть его руки. — Я точно так же, как и ты, не знаю, почему она зовёт нас.

Он не ответил сразу. Лишь чуть сильнее сжал её плечи, словно проверяя, насколько далеко может зайти.

Учительница в этот момент хлопнула ладонями, привлекая внимание класса, и начала рассказывать о дуэлях: как они проходили, какие правила существовали, какие последствия несли за собой. Её голос звучал ровно, спокойно, будто ничего необычного в классе не происходило.

Алиса же чувствовала только его пальцы. Ей хотелось одного — чтобы он отпустил. Просто убрал руки. Дал ей вздохнуть.

— Если ты успела нажаловаться, — прошептал Ваня так тихо, что услышать могла только она, — я сделаю так, что твоя жизнь станет веселее, Алиска.

Последнее слово он протянул с насмешкой. И только после этого наконец убрал руки.

Алиса сжала пальцы на краю парты, так сильно, что ногти впились в кожу. Она с трудом подавила слёзы, которые так и норовили вырваться наружу. Делать вид, что всё в порядке, становилось всё сложнее. Он слишком сильно давил на неё. Слишком часто появлялся рядом в последнее время. И это сводило с ума.

Иногда ей хотелось найти способ отомстить. Хоть какой-нибудь. Сделать так, чтобы он оказался зависим от неё, от её слов, от её решения. Если бы у неё был такой шанс — она бы не раздумывала согласилась.

Учительницу она слушала уже вполуха. Мысли постоянно соскальзывали. Да и дуэли её мало волновали — она и так знала достаточно. Когда-то она читала о том, как умер Пушкин, кто стрелял и почему. О том, что Дантес, застреливший его, был геем. Конечно, это всего лишь легенда. Но, как любила думать Алиса, в каждой легенде есть доля правды.

Ваня же, напротив, слушал учительницу с неожиданным интересом. Его зацепило именно это. Мысль о том, что Пушкина мог убить гей, казалась ему дикой. Неприемлемой. Для таких людей у него было только одно слово — грубое, презрительное. Он не уважал их, презирал каждое их действие.

Но даже его мысли то и дело возвращались к другому.

Зачем директриса позвала их обоих?

И что именно она хочет от них.

★★★

Алиса и Ваня сразу после звонка оказались в кабинете директора. Оба не понимали, зачем их вызвали, и это ощущение неопределённости повисло между ними плотным воздухом. Ваня устроился в кресле возле директорского стола, закинув ногу на ногу и выглядя слишком расслабленным для человека, которого вызвали без объяснений.

Алиса осталась стоять у окна. Она смотрела на медленно плывущие облака, ловя себя на мысли, насколько обманчиво прекрасной была погода сегодня. Солнечный свет ложился на стекло, и ей хотелось думать о чём угодно, только не о причине этого разговора.

— Итак, Алиса, просьба будет больше к тебе, — сказала директриса, внимательно осмотрев их обоих и сразу переходя к делу. — Я закрою тебе этот семестр по биологии и химии на хорошие оценки.

— За что? — Алиса резко перевела взгляд с окна на женщину, слегка прищурившись. В её голосе прозвучало недоверие, а плечи едва заметно напряглись, будто она готовилась к подвоху.

— А мне так же можно? — Ваня откинул голову на спинку кресла и усмехнулся, коротко рассмеявшись, словно всё происходящее его забавляло.

— Я знаю, что у тебя всё расписано по минутам, поэтому если я закрою тебе эти предметы, у тебя появится свободное время. Но взамен я хочу, чтобы ты позанималась с Ваней дополнительно английским. — Директриса сложила руки на груди, задержав взгляд сначала на Алисе, затем на Ване, внимательно наблюдая за их реакцией и словно взвешивая каждую эмоцию на их лицах.

— Так, а меня никто спросить не хочет? — Ваня тут же выпрямился, резко поднявшись с кресла, и подошёл ближе к столу директора. Его улыбка исчезла, а голос стал жёстче. — Я не буду этого делать.

— Тебе придётся, Кислов. У тебя по английскому одни пропуски, и если ты не сдашь экзамен, то, чтобы оставить тебя в школе, мы ничего сделать не сможем. Тебя отчислят. — Женщина говорила спокойно, почти без эмоционально, никак не реагируя на тон парня. Она чуть подалась вперёд и добавила, уже тише, но жёстче. — Что скажет твоя мама, когда узнает об этом?

— Давайте не будем сюда впутывать мою маму. — Ваня резко сел обратно в кресло. Нога нервно задёргалась, выдавая напряжение, которое он так старательно скрывал. Он прикрыл глаза, сделал медленный вдох и выдох, словно считал про себя, пытаясь взять себя в руки и не сорваться.

— Алиса, Ваня должен сдать экзамен. Как только он это сделает, я сразу закрою тебе два предмета и освобожу немного времени. — Видя, что девушка молчит, директриса начала давить сильнее. Её взгляд стал пристальным, почти испытующим. — Я уже поговорила с твоими родителями, чтобы ты позанималась с мальчиком, и они не против.

Алиса скривилась, едва заметно, но достаточно, чтобы это почувствовалось внутри. Ну конечно, они не против. Они всегда не против, когда дело касается её времени. Им было важно занять её ещё больше, загрузить делами, расписать каждый час. Делать всё, что угодно, только что-бы у девушки не было свободного времени.

— Сколько раз в неделю мне нужно это делать? — Девушка не обернулась. Она снова смотрела в окно, на спокойное небо и медленно плывущие облака, будто искала там ответ.

— Каждый день, кроме выходных. — Женщина не сводила взгляда с Алисы, словно намеренно не давая ей возможности отвести глаза. Она просто ждала. Не спрашивала, не предлагала, а именно ждала согласия, уверенная, что получит его. — Я понимаю, что Ваня не самый послушный, но ему придётся делать то, что ты скажешь. Ведь он не хочет, чтобы мама переживала? — этот вопрос она уже адресовала парню, переведя на него тяжёлый, давящий взгляд.

— Только из-за мамы. — Ваня опустил голову, больше не слушая слова директрисы. Плечи слегка напряглись, челюсть сжалась, выдавая раздражение, которое он даже не пытался скрыть.

Его бесила эта ситуация. Он не хотел каждый день сидеть и заниматься с Алисой, вникать в этот чёртов английский, делать вид, что ему не всё равно. Она ему не нравилась. Слишком тихая, слишком правильная, слишком скучная для его мира. Но мама... Маму он уважал. И он не хотел, чтобы она снова плакала. Не из-за того, что он в ментовке, а из-за того, что его отчислили. Эта мысль цепляла сильнее всего.

Он просто надеялся, что Алиса откажется. Скажет, что не хочет, что ей это не нужно, и он будет только рад. Ваня поднял глаза на девушку и впервые, кажется, посмотрел на неё иначе. Не мимоходом, не вскользь, а по-настоящему.

Свет из окна мягко падал на её светлые волосы, выделяя каждую прядь. Он заметил, как она покусывала губы, не зная, что ответить, как её дыхание стало чуть глубже, будто она собиралась с мыслями. Его взгляд стал пристальнее, цепким, в нём появился какой-то новый, непривычный интерес.

Когда она была младше, он помнил её в очках, вечно опущенный взгляд, сгорбленные плечи. Сейчас очков не было. Она изменилась, хотя он раньше этого не замечал. Он видел её слёзы когда-то, и тогда это его забавляло. Но в целом ему всегда было всё равно. Он никогда не задумывался, как она выросла, что в ней что-то поменялось, что она стала... симпатичнее.

И всё же, как бы он ни смотрел сейчас, в итоге для него она оставалась серой мышкой. Той самой, от которой он так надеялся услышать отказ.

Когда её голубые глаза встретились с его взглядом, он уже был уверен, что услышит отказ. Он почти заранее принял это, прокрутил в голове варианты, как выкрутиться с отчислением. Но если она согласится... тогда у него действительно будут проблемы.

— Я согласна. — Голос Алисы прозвучал спокойно, даже мягко. Она смотрела прямо на него и едва заметно улыбалась, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение его лица.

— Что ты сказала? — Ваня резко поднялся и сделал шаг к ней, сокращая расстояние между ними, будто надеялся, что под давлением она передумает. Его тень легла на пол рядом с её ногами.

— Будет тяжело, ведь, кажется, у тебя проблемы со слухом. — Алиса не отступила. Улыбка стала чуть шире, увереннее. Она позволила себе паузу, наслаждаясь моментом, и повторила, медленно, чётко. — Я согласна.

Она сделала это специально. Она даже не долго думала над своим решением. Просто согласилась, чувствуя, как внутри поднимается странное, почти сладкое ощущение контроля. Теперь власть была в её руках. Теперь он будет зависеть от её решений, от её слов.

Медленно и уверенно в её голове уже выстраивался план. Она знала, как сделать его жизнь сложнее. Дополнительные занятия станут для него адом. И она сделает всё, чтобы так и было.