Глава 1

Ландерс, тяжело вздыхая, наконец выходит из репетиционного зала. После изнурительной игры на гитаре, свежий воздух кажется наградой за нахождение в душном помещении на протяжении долгого времени. Даже подмечает, что пахнет озоном и петрикором, а значит это, что вот-вот хлынет обещанный синоптиками дождь. Качая головой Пауль смотрит вверх, прямо на небо, чтобы увидеть там тучи, которые весь день стояли над Мюнхеном.

День и так выдался прохладным, а тут ещё и жуткий ливень, который пошёл, едва Пауль спустился вниз по небольшой лестнице, это заставило его немедленно отправится к машине, чтобы не успеть так сильно намокнуть.

Только сев за руль, он по привычке оглядывает салон, проверяя всё ли на месте. Если быть честным, он и сам не знает с чего вдруг обрёл такую привычку, но как ритуал делает это каждый раз, как только садится в машину. Поправляя какие-то вещи сзади, он в ожидании расслабляется, расплывшись на сидении, ведь ждёт Флаке, который обычно ездит с ним.

Им ведь совсем не по пути, да и бензина не убавится, если оба решат ехать вместе. Поэтому каждый раз Паулю приходится ждать Кристиана, чтобы поехать вместе. Любит Лоренц задерживаться, лишний раз проверяя клавишную установку. Волнуется о ней, как о родимой, хотя смотря на его отношение к ней, так оно и есть. Кристиан почти готов на ней жениться.

Он как раз и появляется, вероятно удивляясь, застыв на месте на пару секунд, а потом, прикрываясь джинсовой курткой, бежит к машине Ландерса, осторожно, следя за всем вокруг, чтобы ни во что не врезаться, и в лужу не угодить. А когда оказывается на переднем пассажирском сидении, улыбается, чего гитарист не очень понимает, ведь сам Хайко весьма недоволен погодой.

Дворники не успевают справляться с заливающим машину дождём, который, казалось, с каждой минутой становился сильнее. Поэтому кое-как справляясь с непросветным обзором лобового стекла, съезжает с парковочного места и начинает свой путь.

Флаке, как обычно, треплется о том, какие недавно открыл для себя комбинации, которые обязательно нужно показать другим, естественно забывая о них на следующей репетиции, а Ландерс молчит, пытаясь сосредоточиться на дороге, которую размывает от большого количества воды.

А потом он и вовсе решает съехать по другой дороге, зная что на главной, обязательно образуется нескончаемая пробка, которую он просто ненавидит. А кто же их любит?

Этот свободный путь лежит через спокойный район, в котором и приходится постоянно поворачивать, хотя Пауля это никогда не смущает, главное что без заторов на несколько часов.

Смущать его начинает скользкая дорога, в особенности на поворотах, где колёса бунтуют на пешеходном покрытии. Только Ландерс, был бы не Ландерсом, решающим плюнуть на всё и ехать как хочет, спуская на самотек.

Лоренц продолжает что-то яро рассказывать, но Хайко, совсем не слушая друга, думает о своём. У него свои мысли.

На очередном нужном повороте, выйдя из раздумий, с толку его сбивает яркая подсветка на углу здания, где мог находиться очередной гисшефт, но его вдруг волнует обзор, от мыльности которого, он едва замечает ребенка на пешеходном переходе, и по реакции бьёт по педали тормоза, пугаясь, когда колёса скользят, и он не успевает должным образом остановить машину, всё же сбивая человека.

Ощущая настоящий ужас, Пауль смотрит на Флаке, не веря в то, что сотворил несколькими секундами раннее. А когда он выходит из ступора, немедленно вылетает из машины, чтобы посмотреть на состояние ребенка, что к несчастью, угодил под колёса. Боясь увидеть, что он убил пешехода, Хайко медленно шёл перед машиной, а когда же увидел маленькую девочку, лет шести, без сознания, мигом подлетел к ней, приподнимая с мокрого асфальта. Боже, что он наделал? Как он теперь посмотрит в глаза ее родителям? У малышки ведь наверняка есть семья. Что он скажет им в свое оправдание? А если, не дай Бог, она умрет... Нет! Об этом нельзя было даже думать! Лоренц оказывается довольно быстро рядом, сразу же проверяя пульс на шее пострадавшей, и когда понимает что он в норме, движется к задней дверце машины, открывая её и с хмурым видом указывает Паулю, чтобы тот уложил девочку туда, мимолетно обещая помочь, осмотреть её, только уже в теплом месте. Тогда Пауль держит путь домой, уже куда быстрее и осторожнее, чтобы, упаси бог, не набраться лишних неприятностей и скорее помочь девочке, которой и без того досталось.

                                                                                              ***

Амелия открыла глаза. Яркий свет до боли пронзил радужку. Но холода не было. Было тепло, мягко и спокойно. Проморгавшись, девочка смогла открыть глаза и сфокусировать взгляд. Она лежала на диване, укрытая пледом, но квартира была точно не ее. Мебель, обои, телевизор, все явно было чужим. Но как она здесь оказалась? И почему у нее так болит голова?

- Где я? - тихо произнесла Амелия. Ее голос был слабым. Она пытается привстать, но тело не слушается. Девочка обессиленно падает на подушку. Последнее, что помнила Амелия, это то, как она возвращалась с прогулки домой, шел дождь. Она шла, думая о своем, о своей матери Мине, которая сегодня снова работает в ночную смену в стоматологии и скоро должна вернуться. Мина Кингсли... гордость и любовь Амелии, ее любимая мама, за которую не жалко было и жизнь отдать. Отца девочка не помнила, он бросил Мину, когда та была на восьмом месяце беременности. Девушке пришлось одной растить дочь, это было крайне тяжело. Ведь не приходилось рассчитывать ни на чью поддержку. Друзей у Мины не было, родители давно погибли. Поэтому девушке приходилось справляться со всем в одиночку. Но теперь Амелия оказалась в чужом доме, а Мина не знает где ее искать. Придет домой, увидит что дочки нет, испугается, будет звонить, бегать, искать ее.

- Кто - нибудь... - снова подала голос Амелия, пытаясь встать.

– Тише, не вставай пока. – С этими словами Флаке подошёл к дивану и осторожно присел на него с той стороны, где лежали ноги девочки. - Как ты себя чувствуешь?

Девочка напуганно и недоверчиво смотрела на незнакомца. Сзади к Флаке подошёл Пауль, который места себе не находил, пока девочка была без сознания.

– Вы кто? Где я? Почему я здесь? Почему мне так плохо? – Амелия задавала вопросы, пока не подавилась от того, что её горло пересохло. Флаке встал и отошёл за стаканом воды, попутно отвечая девочке.

– Ну смотри, отвечу на первый вопрос, – Кристиан протянул Амелии стакан, та в свою очередь взяла его и начала пить, а Флаке продолжил: – Я Кристиан Флаке Лоренц, можно просто Флаке. Ты у Пауля дома, а Пауль это молодой человек сзади меня. Ты здесь из-за неприятного происшествия..

Девочка перебила:

– Что вы со мной сделали?! Отпустите меня домой!

Дальше заговорил Пауль:

– К сожалению, ты попала под мою машину и сильно ударилась. Нужно связаться с твоими родителями, чтобы они тебя забрали.

Девочка грустно опустила взгляд и поставила стакан, который был у нее в руках, на стол, после чего тихо сказала:

- Меня никто не сможет забрать... Папы нет, мама ещё на работе.

- Тогда тебе придётся переночевать здесь. Утром будем разбираться. Ты хочешь чего-нибудь? Поесть или может попить? - Пауль разговаривал с девочкой дружелюбно и спокойно, поскольку видел, что она их немного боится.

- Можно тёплого чаю, пожалуйста? - девочка посмотрела в глаза Паулю и чуть улыбнулась. Флаке встал со словами: "сейчас будет", и пошел заваривать чай.

Амелия осмотрелась. Квартирка довольно-таки неплохая, уютно и тепло. Но ее все же поглотило беспокойство за маму. "Она там бедная, наверное, с ума сходит. Ищет меня..." От мысли об этом у Амелии начинали наворачиваться слезы. А Мина действительно искала ее. Она бегала по улицам, спрашивала, не видел ли кто ее дочку. Звонила в больницы, по знакомым, по друзьям, но никто не видел маленькую Амелию. А подружка Амелии, от которой она вышла, сказала что не знает куда пошла Амелия. Мина была вне себя от горя. Заливаясь слезами, она бегала под проливным дождем, искала, звала свою дочь. Позвонить она ей не могла, так как недавно у нее украли из сумки телефон, а на новый она еще не накопила. "Где же ты, девочка моя?" - думала молодая безутешная мать. Вернувшись домой, она села рядом с тумбочкой, где стоял домашний телефон, ожидая, что Амелия догадается позвонить на домашний номер. Но время шло, а звонка не было и не было. Мина то и дело хватала трубку, потом бросала ее на рычаг и снова ждала, кусая ногти от нервного напряжения. Сердце подсказывало, что ее дочь в беде. Вот только... где ее искать? Как ей помочь?

Флаке заварил чашку чая и отдал её девочке, приговаривая, что все будет хорошо. Пауль вдруг вспомнил, что они даже не знают имени девочки, так что он решил это исправить.

– А как тебя зовут то хоть? Думаю, у такой красивой девочки должно быть поистине прекрасное имя.

Девочка отхлебнула немного чая из чашки и негромко и коротко ответила:

– Амелия.

– Ты был прав, Пауль. Имя действительно прекрасное. – Сказав это, Флаке снова сел на диван.

Паулю тем временем пришла идея, как можно попробовать поднять девочке настроение.

– Амелия, а ты животных любишь?

- Да, а что? - в её интонации можно было заметить заинтересованность.

– А умеешь в крокодила играть? - задав вопрос, Пауль улыбнулся.

– Конечно умею. Вы хотите поиграть?

Флаке посмотрел на Пауля, а тот в свою очередь утвердительно кивнул и сказал:

– Давайте немного поиграем втроём, прежде чем лечь спать. Амелия, начнёшь?

Девочка улыбнулась и встала с дивана. Видно было, что самочувствие её улучшилось. Амелия встала на четвереньки и начала подкрадываться к Флаке, а тот воскликнул:

- Ты тигр что ли?

- Нет, - ответила девочка, хихикнув. После этого она села, и по-кошачьи потянулась вперёд.

- Да ты же милая кошечка! - воскликнул Пауль, усмехнувшись.

– Да! Теперь ваша очередь. - Ответила она ему и села обратно на диван. Пауль занял её место на полу, сделал себе ушки руками и начал прыгать.

– Заяц! - одновременно сказали Амелия и Флаке.

– А вот и нет. - Сказал Пауль и, увидев нахмуренные брови девочки, начал смеяться. Флаке тем временем озвучил вторую догадку:

– Кролик что ли?

- Верно, молодец, дядя Лоренц. Иди, показывай свою зверюшку.

Так они играли наверное полчаса, а может и больше. Но потом, когда идеи кончились, было принято решение, что нужно ложиться спать. Флаке решил, что останется у Пауля на ночь, чтобы следить за состоянием малышки.

- Спокойной ночи! - сказала девочка, укрывшись одеялком.

- Сладких снов. - Одновременно ответили Пауль и Флаке, посмеявшись их синхронности.

Где-то спустя два часа на улице началась гроза. Небо сверкало, гром каждым своим раскатом рвал ночную тишину в клочья. Амелия проснулась от грохота и замерла, охваченная страхом. Она с раннего детства жутко боялась грозы – каждый громовой раскат пугал её до дрожи или даже до истерики.

После очередного удара грома, девочка подскочила и с криком начала стучаться в дверь комнаты, в которую ушли спать Пауль и Флаке. Когда ей открыли, она со слезами забежала в комнату, накрылась одеялом и ещё сильнее расплакалась. Ландерс включил свет и сказал, сонно потирая глаза:

– Что такое? Чего случилось?

– Она, скорее всего, грозы испугалась. - Ответил Флаке и сел на кровать рядом с девочкой, поглаживая её по спине через одеяло, тихо приговаривая: – Не переживай, гром прогремит и перестанет, всё будет в порядке.

А девочка всё продолжала плакать. Пауль закрыл все окна и шторы, чтобы было потише, и молнии так сильно не было видно.

Где-то через минут двадцать упорной борьбы удалось немного успокоить девочку, поскольку гроза стала отдаляться и затихать. Ещё через час все снова мирно спали на своих местах.

Амелии снился прекрасный сон. Будто она, мама и Пауль вместе гуляют по парку. Едят мороженое, смотрят на небо, мама с улыбкой целует Пауля, а он ответно прижимает ее к себе, берет Амелию на ручки и кружит, как самолетик. Девочка звонко смеется, глядя ему в глаза, а потом вдруг у нее вырастают крылья, и она летит в солнечное небо, под самые облака, все так же смеясь. А Пауль и мама стоят внизу и улыбаются. Однако этот сон растаял слишком быстро. Амелия потянулась, открыла глазки и увидела, что в окно уже светят первые лучи солнца. Значит, уже утро. Девочка зевнула и встав с кровати начала прыгать по ней и будить Пауля с Флаке. Голова у нее уже перестала болеть, поэтому к ней вернулась прежняя бодрость и энергия.

- Подъем! Встаем! Встаем! Встаем! - кричала Амелия прыгая на кровати, как на пружине и пытаясь растолкать своих новых друзей. Она любила так маму будить каждое утро. Мама... Амелия вдруг успокоилась, погрустнела. Как же ее мама? Неужели до сих пор ищет ее? Флаке делал вид, что всё ещё спит, а Пауль еле разлепил глаза и сонно пробормотал:

– Зачем так рано?

- Верните меня маме, пожалуйста.

- Надо сначала с ней связаться. Ты помнишь номер её телефона? - Пауль сел на кровати и посмотрел на Амелию.

- Точно! Я помню домашний номер! - Амелия обрадовалась и воодушевленно продолжила: – Давайте позвоним, она ответит! Она должна ответить!

– Конечно, сейчас позвоним. - Пауль взял с тумбочки телефон, и вместе с Амелией они набрали номер. Гудки пошли, ответа не было. Решили позвонить второй раз, и, о чудо, ответили! Пауль подробно объяснил беспокойной маме, что случилось и спросил адрес, куда ему нужно будет привезти ребёнка. Конечно, мама негодовала, мол, почему сразу не связались, но всё равно была очень рада, что ребенок нашелся. Поговорив с мамой девочки, Пауль сказал:

– Вообщем, Амелия, слушай. Сейчас мы с тобой позавтракаем, соберёмся и поедем к маме. Ты бы что хотела поесть?

– Обычно мы с мамой завтракаем овсяной кашей, омлетом или бутербродами. Есть что-то из этого?

– Бутерброды с чаем устроят?

– Устроят, - довольно ответила девочка.

– Тогда буди Флаке, а я пошел делать нам завтрак.

Амелия разбудила Кристиана, хоть и с большим трудом. Флаке был той еще совой, подолгу спал и просыпался неохотно. Пауль сделал бутерброды, и они все вместе сели пить чай. Амелия попутно рассказывала о том, как ей понравилось играть в крокодила и как сильно ей не понравилась гроза.

Через какое-то время все поели, собрались, оделись и вышли на улицу. Только вот Флаке всё ещё не мог проснуться и ходил как зомби, но ничего страшного – потом проснётся. Усадив девочку на заднее сидение, Пауль сел за руль, а Флаке рядом с ним на пассажирское. Так и тронулись в путь втроём. Ехать было не скучно – Амелия попросила включить музыку, и вот они уже все вместе подпевали. Наконец, доехали – можно выгружаться. Мина уже стояла у входа в подъезд и ждала их. Девочка, как только вышла из машины, сразу сорвалась с места и с радостными криками и смехом побежала в мамины объятия. Пауль спокойно прошел следом за ней, а потом выполз и Флаке, который был уже более бодрым.

-Ами! Доченька!! Слава богу! ты жива! Я уже думала, что потеряла тебя! - девушка в слезах обнимала дочку. 

- Ну что ты мам, все хорошо, я в гостях была, меня не обижали, - Амелия радостно показала на Пауля и Флаке. - Они спасли меня. Даже от грозы укрыли. И я нисколько не боялась под их защитой. 

 Мина поднялась и посмотрела на мужчин. Особенно ее взгляд задержался на Пауле. Что-то екнуло внутри нее, когда она его увидела. Амелия довольно взяла мать за руку и подвела к Паулю. 

- Спасибо, что нашли мою дочь. Правда... я так переживала. Мне пришлось уехать с работы пораньше, а когда я поняла, что ее нет... Боже, я чуть с ума не сошла.. Спасибо вам еще раз! - в порыве чувств молодая мать обняла Пауля за шею, а потом, словно очнувшись, отстранилась.

- Извините... это эмоции. Хотите чаю? Пройдемте в дом. Я как раз пирог испекла. Амелин любимый с яблоками. Уж не откажите, все-таки дочку мою оберегали. Хоть так отплатить вам за ваше добро. Денег у нас, к сожалению, нет.. но хоть чем-то...

Пауль какое-то время стоял в ступоре, засмотревшись на Мину. Она безусловно была красоткой: то ли серые, то ли голубые глаза, двухцветные волосы, сочетающие блонд и вишневый красный, милое и доброе лицо – всё это зачаровывало. Выйдя из транса, Пауль ответил:

– Денег я бы в любом случае не взял, а что касается пирога... Раз настаиваете, то ладно. - Ландерс улыбнулся, и вчетвером они зашли в дом.

За чаем Мина отправила Амелию играть в комнату, а сама стала рассказывать.

- Мы с моей девочкой живём совсем одни. Нам некому помогать. Муж бросил меня, когда я была на восьмом месяце беременности, а родители умерли и того раньше. Разбились на машине. После рождения Амелии денег стало не хватать. И даже наследство от моей мамы не спасло ситуацию. Деньги уходили слишком быстро. Квартира, питание, ещё одеваться надо было. Мне пришлось брать дополнительные смены ночные на работе. Я работаю в стоматологии. Конечно, я понимаю, заработок небольшой, но все же... Какие никакие деньги. А ещё...  нам приходится постоянно скрываться. Дело в том, что когда мои родители после аварии лежали в больнице, на операцию нужны были деньги. Я обратилась за помощью к друзьям мужа. Они там у него из банды мафиози или что- то такого. Конечно деньги они мне дали, но с условием, что я верну им все, что забрала. Однако деньги не спасли моих родителей... Все было зря. В итоге я так и не смогла отдать им долг из- за нехватки финансов. Муж совсем не помогал. А после рождения Амелии мне стали поступать смс с угрозами, мне подкидывали письма в почтовый ящик, угрожали что убьют мою дочь... - Голос Мины дрогнул, она не смогла договорить и уронила голову на стол.

Пауль с ужасом слушал историю молодой мамы. Хотелось хоть как-то помочь, но придумать что-то дельное прям так, с ходу, не получилось. Так ещё и телефон как назло зазвонил именно сейчас. Пауль извинился и отошёл, чтобы ответить. Звонил Тилль, который, судя по голосу, был в гневе из-за того, что Пауль с Флаке до сих пор не приехали на репетицию. Ландерс стал объяснять, мол, ребенка домой возвращали. Однако вокалист слушать ничего не хотел и просто сбросил. Вернувшись за стол, Пауль сказал:

– К сожалению, нам нужно срочно ехать на репетицию.

– А что вы репетируете? – Спросила Мина с интересом.

– Мы музыканты, репетируем песни для концерта. – Ответил Флаке и встал из-за стола. – Только позвольте мне ещё раз убедиться, что с Амелией все хорошо.

Все втроём они прошли в комнату к девочке, которая сидела за своим столом и рисовала.

– Как ты себя чувствуешь, Амель? – спросил Флаке, глядя на неё.

– У меня всё хорошо, не переживайте.

– Нам нужно ехать, так что удачи, приятно было познакомиться с тобой. - сказал Пауль.

Девочка погрустнела и ответила:

– Жалко, что уже пора. Пока, Пауль. Пока, Флаке.

Уже у выхода из квартиры Ландерс сказал Мине:

– Запишите мой номер телефона на всякий случай. Позвоните, если что-то вдруг... Рад буду вам помочь.

Пауль и Флаке попрощались с хозяйкой дома и рванули на репетицию. По пути Ландерс думал только о Мине: о том, какая она красивая, добрая и милая.

- Ну и где вас, черт подери, носило?! - голос Тилля гремел не хуже раската грома. Рихард недовольно смотрел на Пауля, Шнайдер лениво сидел за установкой, Олли сидел за компьютером и что- то печатал.

- Вы что, забыли кто мы такие и что мы делаем?! Я же чётко сказал, чтобы были как штык! А вы мало того, что уклоняетесь от своих обязанностей, так ещё и занимаетесь черти чем!

- Ну вообще - то пропажа ребенка дело серьезное... - начал было Олли, но встретившись со взглядом Тилля, прикусил язык, вернувшись к компьютеру.

- Пауль, ну правда, ну что за выкидоны? У нас и так дела из рук вон, а вы ещё нас так подводите. - Встрял Рихард. - Тилль вон уже чуть Шнайдеру не сломал установку.

- Вообщем так! - не выдержал Тилль и хлопнул рукой по столу. - Или вы прекращаете страдать хернёй и репетируете как следует, либо мы ищем нового клавишника и ритм- гитариста! Это ясно?!

Линдеманн даже взмок от своей злости. В студии повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Тилля.

Пауль закатил глаза и коротко ответил "ясно", после чего взял свою гитару и больше не проронил ни слова.

Когда наконец репетиция была начата, настроение всех ребят немного поднялось, и они, как обычно, шутливо подкалывали друг друга. Один лишь Пауль молчал, как гранитная статуя: он был глубоко задет тем, что по словам Тилля "страдает хернёй" и разговаривать теперь не хотел ни с кем.