ЭПИЛОГ
ЛИСА.
Мы в Мельбурне уже восемь месяцев, и думаю, что Чонгук влюблен в этот город.
Наверное, я тоже.
Я выжила после Кристиано, и он пережил крушение, но, как ни удивительно, тот все еще остается полузабытым воспоминанием. Чонгук считает, что Кристиано появится, Моретти тоже, но я не люблю зацикливаться на возможных вариантах. Мы разберемся с ними, когда они придут.
Я работаю в государственной больнице на окраине, а Чонгук большую часть дня спит. Чаще всего он работает до полуночи. Кто бы ни нанимал его здесь, в Мельбурне, у него много работы, но я не возражаю. Это помогает ему быть занятым, а быть занятым — это то, что ему нравится. Самое лучшее в знакомстве с таким опасным человеком, как Чон Чонгук, — это то, что, хотя он работает с людьми, которых можно сравнить с Кристиано, он незаметен. Никто не знает, кто он такой, и, следовательно, не знает, кто я. Это великолепно.
Подцепляю последний кусочек блинчика и отправляю его в рот. Сегодня утром я вышла из душа, и в нашу дверь постучали из службы уборки номеров. Чонгук заказал мне завтрак, когда пришел вчера вечером, так как ненавидит, когда я пропускаю завтрак перед работой.
— Ты еще не одета? — спрашивает Чонгук, и я оглядываюсь через плечо.
Чонгук проводит большой ладонью по своему красивому обнаженному торсу и поправляет пояс своих треников. Я улыбаюсь. Он, должно быть, забыл, что сегодня у меня выходной.
— Я решила сегодня поболтаться с тобой по квартире.
Он улыбается, возбуждение вспыхивает в темных глубинах его глаз.
— Мне сейчас нужно кое-что сделать, но это займет всего час.
Я улыбаюсь ему в ответ.
— Хорошо.
Наклонившись вперед, Чонгук пропускает свои блинчики и переходит к фруктовому салату. Он больше не осторожничает с едой в моем присутствии. Но все еще далек от того, чтобы есть в ресторанах, но я работаю над этим. Здесь так много удивительных мест, и я устала быть единственной, кто ест.
Чонгук берет нектарин и встает со своего места. Держа его в руке, подходит ко мне и низко наклоняется, нежно целуя меня в губы.
— Увидимся через некоторое время? Мы можем прогуляться, может быть, сходим в музей?
Он снова целует меня, и я соглашаюсь.
— Звучит идеально.
Откусив нектарин, Чонгук уходит с балкона и возвращается в дом. Я играю со своими волосами, накручивая их на указательный палец, и смотрю ему вслед. Замираю, когда он разворачивается и идет обратно ко мне, бросая нектарин на стол. Взвизгиваю, мое сердце подскакивает к горлу, когда Чонгук сдергивает меня со стула и заключает в объятия. Я обхватываю ногами его талию, он целует меня сильнее, прижимая к себе.
Разрываю его поцелуй и сбрасываю свой черный атласный халат, обнажая полупрозрачную ночнушку, которая прекрасно демонстрирует мои твердые розовые соски.
— У тебя есть время? — спрашиваю я, обнимая его за шею.
— У меня есть пять минут. — Чонгук смотрит на мою грудь, обхватывая задницу своими сильными руками. — Я закончу через две.
Я хихикаю, и он целует меня глубже, чем в прошлый раз. Наслаждаюсь этим, мурашки пробегают по моей коже каждый раз, когда мы соприкасаемся. У нас с Чонгуком нет эксклюзивных отношений, или, по крайней мере, мы еще не говорили об этом, но это неважно. Мне кажется, что он смотрит только на меня.
Только. На меня.
ЧОНГУК.
Я выполняю контракт, который мне дали Фальконе и Михайлов, так быстро, как только могу. Бросаю взгляд на свой монитор пульса. Я нахожусь в идеальном диапазоне для выстрела. Снова смотрю в прицел и вижу, как Петро, кусок дерьма, политический паразит, который месяцами шантажировал моего работодателя, дает пощечину молодой девушке и спихивает ее с лежака.
Девочка слишком молода, чтобы быть там с мужчиной его возраста, и то, что она сейчас увидит, испортит ей жизнь, но я не буду откладывать это. Я задерживаю дыхание.
Бах!
Я стреляю Петро в голову, разнося череп и мозги по его балкону. Через несовершеннолетнюю девочку.
Начинаются пронзительные крики, я собираю свое барахло и ухожу. Сообщаю Фальконе и Михайлову, что все готово, и они приглашают меня выпить у них, но я отказываюсь.
Почему?
Потому что у меня свидание с человеком, в которого я абсолютно по уши влюблен.
Конец