Глава 8
ЧОНГУК.
Моретти не облегчает мне жизнь. Конечно, он дает мне контракт на убийство самой красивой женщины, которую я когда-либо видел. Уже несколько недель слежу за Лисой Манобан, узнавая о ней как можно больше для Моретти.
Он убежден, что в «шлюхе Кристиано» есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, но я так не думаю. Она либо невинна, либо очень хорошо умеет все скрывать.
Франко Моретти считает, что раз Руссо так долго держат ее рядом, она должна быть важной частью их планов по вводу бизнеса в США, но я не согласен. Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, но вот мое мнение о Лисе Манобан и ее роли в семье Руссо. Я не могу говорить о точности полученной информации, учитывая, что мне пришлось флиртовать с бывшей подругой Лисой, Мэй, в грязном баре на южной стороне Сиднея, но, несмотря на это, думаю, что мне удалось разгадать происхождение этого ужасного романа между Руссо и Манобан.
Они познакомились десять лет назад в принадлежащем Руссо ресторане в самом центре города. Там Габриэлла Руссо поперхнулась и чуть не задохнулась, и Лиса спасла ей жизнь. Между Кристиано и молодой симпатичной студенткой-медиком мгновенно вспыхнуло влечение, но со временем это влечение прошло, и Лиса не может уехать из-за одержимости Кристиано.
Одержимость — ключевое слово здесь. Лисе нечего предложить Кристиано. Ее семья — папа, мама и два старших брата — живет в шахтерском городке в Западной Австралии со средним достатком. Кроме того, что она врач, у нее ничего нет.
Нет власти. Никакого капитала. Никакой ценности.
Это означает одно из двух: A. Кристиано так чертовски влюблен в эту женщину, что ему неважно, что она не может ничего принести на стол для семьи или B. Она вовлечена в бизнес каким-то другим способом.
Я обыскал ее дом и перерыл все вещи сотню раз, и не нашел абсолютно ничего, что подтверждало бы тот факт, что она связана с Руссо, кроме того, что та латает их, когда им это нужно. Я бы даже сказал, что доктор Лиса Манобан — всего лишь хорошая девочка, попавшая в плохую ситуацию. Почти забавно, что бесстрашный Кристиано Руссо выбрал женщину, которая не хочет иметь ничего общего с этой стороной его жизни. Как он может короновать свою будущую королеву, если она отказывается сидеть на его троне?
Я еще не приводил Франко свои доводы, но убежден, что Лиса ничего не знает о гигантской партии героина, которую везут Руссо, и об их планах выйти на международный уровень. Я также убежден, что этот контракт нужен Франко Моретти, чтобы отомстить за убийство его жены Абели. Ведь это сделал Кристиано Руссо. Обычно я не занимаюсь убийствами из мести. В каждой истории есть две стороны, как и в каждой монете... но он платит мне за это кучу денег — вчетверо больше, чем я привык, — а я, как оказалось, люблю деньги больше, чем людей, так что в любом случае, орел или решка, Лиса Манобан будет мертва.
Отведя лицо от прицела, я ползу вперед на локтях и снова навожу на нее прицел. В этот раз она отдыхает снаружи, и мне не придется стрелять через стекло. Я опускаю прицел пистолета с ее головы на длинные голые ноги.
У нее красивые ноги...
Было бы ложью, если бы сказал, что не представлял, как они обвиваются вокруг меня каждую ночь.
Тряхнув головой, возвращаю прицел на ее голову и задерживаю дыхание...
Мой палец дергается на спусковом крючке, но я не могу заставить себя нажать на него. Проклятье! Выдыхаю и чертыхаюсь себе под нос.
Предательство.
Если бы Моретти был здесь, он всадил бы мне пулю в затылок за нерешительность.
Телефон вибрирует в кармане, и я опускаю пистолет. Перекатившись на левый бок, беру телефон. Лёгок на помине.
— Да? — отвечаю я, наклоняя голову к плечу, чтобы прижать телефон к уху.
— Ты сделал это? — голос Джорджио мрачный и таинственный, что мгновенно раздражает меня.
Джорджио один из капо Франко и одна из многих, многих заноз в моей заднице.
— Рим не был построен за один день.
— Ты не строишь Рим, — бормочет Джорджио. — Ты убиваешь шлюху.
Ощетиниваюсь без всякой, блядь, причины. Шлюха. Они продолжают называть ее так, но я не нашел этому никаких доказательств.
— Твоя мать знает, как ты к ней относишься?
Джорджио рычит в наушник, и я ухмыляюсь, когда он пытается сформулировать все способы, которыми тот собирается меня убить. Он изобретателен, надо отдать ему должное.
Мое веселье заканчивается, когда следующий голос, прозвучавший в наушнике, принадлежит не обиженному Джорджио, а не впечатленному Франко.
— Все готово?
В моем животе зарождается беспокойство, но я не смею отразить его в моем голосе.
— Ты знаешь, что я люблю играть с едой, — произношу, поднимая пистолет, чтобы снова посмотреть на нее.
Она сгибает одну из своих нежных, молочно-белых ног в колене, и ее красная шелковая ночнушка немного спадает, обнажая такую восхитительную полоску бедра, всего в дюйме или двух от ее красивой кис...
— Это занимает больше времени, чем обычно, Чон.
Я вздыхаю, опуская пистолет.
— Я когда-нибудь подводил тебя?
— Нет.
— Тогда поверь мне, — говорю я. — Лиса Манобан умрет сегодня ночью.
— Надеюсь, — рычит он, прежде чем повесить трубку.
Я засовываю телефон в карман. Вот в чем разница между обычными преступниками и профессионалами вроде меня. У них нет терпения, в то время как мое терпение безгранично. Не знаю, почему Франко настаивает на этом. Он передал мне заказ на ее убийство только вчера днем, и это спустя несколько недель после того, как он заставил меня следить за Лисой, «не трогая ее и пальцем». Я оставлял свои фирменные белые розы, как обычно делаю, чтобы заставить ее метаться в панике. Вместо этого она понюхала их... как будто это был подарок, а не предупреждение.
Я ловлю себя на том, что снова поднимаю пистолет и еще немного наблюдаю за ней. Это не совпадение, что она узнала, кто следит за ней.
Я специально дал о себе знать.
Я позволил ей мельком увидеть меня.
Я стоял на виду с единственной целью — зарыться ей в душу. Почему? Потому что у нее красивая кожа, и я хотел заставить ее дрожать.
Влажные карамельные волосы Лисы свисают на одно плечо, глаза закрыты. Я удивлен, что Кристиано не появился и не стал грубо обращаться, как накануне вечером, ведь она проспала почти весь день и не обращала внимания на звонящий телефон.
Я сжимаю зубы и в последний раз опускаю пистолет. То, как он взломал ее дверь и прижал ее к стеклу прошлой ночью... Я держал пистолет направленным на его голову. Если бы нажал на курок, я бы не промахнулся...
...но это аморально — убивать человека без оплаты.
Кроме того, не его имя указано в заказе на убийство.
А ее.
Выдохнув, я оттягиваю рукав куртки и смотрю на монитор пульса. Дерьмо. Я поднимаюсь на ноги. Мой пульс слишком высок. Если я не попаду в нужное место, будет слишком много брызг крови. Я быстро прохаживаюсь, два шага вперед, два шага назад. Как мне поступить?
Я останавливаюсь и кладу руки на перила, чтобы посмотреть на Лису.
Она помахала мне рукой прошлой ночью. Это было всего лишь милое движение ее запястья, но это сделало весь мой вечер. Как жалко.
Рыча, я качаю головой. Она должна умереть.
Она должна.
Я достаю из заднего кармана кожаные перчатки и надеваю их. Если я не могу застрелить ее, значит, мне придется войти и сделать все по старинке.
ЛИСА.
Я листаю учебник еще минут сорок, не воспринимая никакой информации. Все, о чем думаю, это то, как всю жизнь привлекаю мужчин, которые мне не подходят.
Интересно, будет ли возможность поговорить с Чонгуком до того, как он убьет меня? Я бы хотела, чтобы он разрушил мои большие надежды на него. Держу пари, он такой же, как Кристиано. Такой же мерзкий, такой же правообладатель, как и этот эгоистичный коротышка!
Я подпрыгиваю, задыхаясь, когда телефон начинает звонить, он лежит где-то на кухне. Бросаю книгу на пол и вскакиваю с шезлонга. Не отключайся! Не отключайся! Забегаю домой, включаю свет на кухне и прыгаю за телефоном. Проверяю экран. Неизвестный номер. Скорее всего, больница.
— Алло, Лиса слушает, — бросаю взгляд на пистолет, лежащий на стуле.
Боже. Не могу просто оставить его лежать там. Отрываю одно бумажное полотенце от рулона и накрываю пистолет. С глаз долой. Вон из головы.
— Доктор Манобан, здравствуйте. Меня зовут Хейли, я звоню из дежурного отделения больницы Сент-Джеймс. Как поживаете?
Я иду по коридору и оказываюсь в своей спальне прежде, чем она заканчивает свое приветствие.
— Я в порядке, спасибо.
— Мне неприятно вас беспокоить, но нам действительно не помешали бы дополнительные руки в отделении неотложной помощи сегодня вечером. Я знаю, что здесь есть записка о том, что вы не здоровы...
— Нет, нет. Не беспокойтесь об этом, — говорю, включая свет и открывая свой гардероб. — Сейчас я чувствую себя намного лучше.
— О, это приятно слышать. Как вы думаете, вы сможете приехать сюда в течение часа? Я сразу же подготовлю для вас кабинет 6 D для консультаций.
Проверяю экран телефона. Судя по времени пик пробок уже прошел.
— В течение часа должна успеть.
— Отлично. Спасибо, Лиса. Увидимся, когда вы приедете. Хорошей смены.
— Спасибо, Хейли. Приятного вечера.
— Пока.
Бросаю телефон на кровать и просматриваю висящие на вешалке платья. Передумав, выбираю темно-синий комбинезон с длинными штанинами. Многие люди не любят длинные ромперы, но, если надеть его с правильным поясом и туфлями, это будет стильный образ. Чтобы ему соответствовать, беру свой стетоскоп темно-синего цвета и вешаю его на шею. Большинство врачей, с которыми я работаю, не особо заботятся о красоте своего наряда, но именно такие мелочи делают меня счастливой.
В ванной переодеваюсь так быстро, как только могу, и наношу минимум макияжа. Я уже почти расчесала волосы, когда в квартире выключается свет.
Полностью.
Задыхаясь, роняю расческу, и она падает в раковину. Мой сердечный ритм взлетает до небес, стуча в груди, как крылья птицы в клетке.
Это он. Он здесь.
Волосы встают дыбом по всему телу, а под кожей расцветает жар, когда я на цыпочках выхожу из ванной.
Затаив дыхание, медленно иду по коридору. Затем он тихонько свистит, и звук эхом разносится по длинному коридору и пронзает мою плоть. Замираю. Это все? Мой конец? Тяжело сглатываю, отчаянно пытаясь смочить пересохший рот — уух! Издаю хрюкающий звук, когда меня впечатывают в стену. Он быстр, настолько быстр, что придерживает рукой мой затылок, чтобы я не ударилась о стену, а затем зажимает рот той же рукой.
Дышу через нос, быстро и панически, а запах кожи его перчаток переполняет меня. Он делает так, чтобы его лицо было на одном уровне с моим, и в слабом свете, могу разглядеть его темные глаза, пока он изучает мое лицо.
— Не кричи, — предупреждает он, и звук его голоса воспламеняет мою кровь.
Он такой же грубый и агрессивный, каким я его себе представляла. И такой же пугающий. Он осторожно убирает руку от моего рта, и запах кожи сменяется ароматом его дорогого одеколона.
Он здесь. Он действительно здесь.
Чонгук дергает за стетоскоп на моей шее и умудряется снять его без борьбы. Я в шоке наблюдаю за ним, изо всех сил вжимаясь спиной в стену, пока он вставляет в уши наконечники стетоскопа. Дрожу, когда тот осторожно подносит пластину к своим полным губам и слегка выдыхает на нее, не сводя с меня глаз. Что он делает?
Чонгук опускает стетоскоп к моей груди, и мои мышцы напрягаются. Его плечи шире, чем я думала, и сила, которую излучает его тело, занимая мое личное пространство... невероятна.
Поток воздуха покидает мои легкие, когда комната светлеет, от того что облако ушло от луны, открывая мне его лицо. Вот что по-настоящему ошеломляет меня. От него просто захватывает дух. Безупречная кожа, черные глаза цвета эспрессо, обрамленные длинными темными ресницами, и сильная челюсть, тронутая едва заметной щетиной.
Взгляд незваного гостя скользит по моему лицу и останавливается на губах. Не говоря ни слова, он просовывает прохладную пластину под ткань моего комбинезона и прижимает ее к груди. Я медленно, прерывисто дышу, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце.
— Твое сердце бешено колотится, — говорит Чонгук, его губы подрагивают. — Тебе страшно, Доктор?
Втягиваю воздух через нос так спокойно, как только могу.
— Ты Чон Чонгук, — произношу я, не стыдясь неуверенных ноток в голосе. — И ты в моем доме.
Чонгук оглядывается через плечо.
— Это прекрасный дом, между прочим.
— Ты... ты собираешься меня убить?
Он щелкает языком по зубам и отбрасывает мой стетоскоп.
— Я еще не решил.