Глава 3

    Как только шок проходит, не могу сдержать свою ярость. Сажусь в машину, закрываюсь, и когда телефон автоматически подключается к Bluetooth, выкрикиваю имя Кристиано, и мой Мерседес сразу же соединяет меня с ним. Я не злюсь на то, что он убил человека. Кристиано убил сотню человек, мне все равно, кто они, но впутывать в это детей? Убить отца на глазах его детей? Это то, что не могу игнорировать. Это то, чему никогда не буду потакать.
Звонок соединяется.
   
— Лиса! Детка! — Кристиано ликует, заставляя мои динамики трещать.
   
На заднем плане звучит музыка, и звенят друг о друга бокалы. Он в «Эмбарго». Где еще он может быть?
   
— Я знал, что ты придешь в себя. Когда могу прислать ребят за твоими вещами?
   
— Ты застрелил человека на глазах у его детей? — спрашиваю я, сжимая в руках руль.
   
Я слышу его возню и женские ругательства. На заднем плане слышу, как один из его друзей бормочет о том, что у меня в сумочке его яйца. Прикусываю зубами нижнюю губу, когда раздается звук захлопывающейся двери, и больше не слышно фонового шума.
   
— Как ты об этом узнала? — Голос Кристиано твердый и холодный. Ледяной.
   
Я морщу нос.
— Люди говорят, Крис.
   
— Да, ну, если бы они знали, что для них хорошо, они бы держали свои рты на замке и не лезли в мои дела.
   
Не лезли в его дела? Я даже не могу ненавидеть человека, который устроил мне засаду со злым умыслом, потому что Кристиано убил его брата. Он мертв, лежит на полу в нескольких машинах от того места, где я сижу, и за что? Потому что тот хотел отомстить? Чувство вины скручивает мои органы, когда этого не должно быть. Человек, который хотел убить меня, заслужил свою месть Кристиано. Я имею в виду, око за око, верно?
   
— Как ты мог? — Мой голос — шепот, который я не могу вынести.
   
Я не хочу, чтобы он видел, как сильно меня обидел. Он может спорить с Моретти, но вмешивать в это уравнение невинных детей? Они не поймут. Они не смогут.
   
— Кто тебе сказал?
   
Я плачу при мысли об их испуганных лицах, когда они прижимаются к безжизненному телу отца. Они будут слишком напуганы, чтобы спать... Будут вскакивать от любого шума... И что я могу с этим поделать? Ничего. Мне придется выйти замуж за этого монстра и придется поддерживать его в каждой гребаной катастрофе, которую он создает. Что со мной не так? Почему не могу просто уйти? Почему я такая слабая?
   
— Я задал тебе вопрос, — выплевывает Кристиано, его зубы лязгают друг о друга, заставляя мое сердце ударяться о ребра.
   
— Это неважно.
   
— Конечно, это, блядь, важно, иначе я бы не спрашивал. Кто тебе сказал?
   
Я опускаю голову на руль, и слеза капает с моего носа на винил.
   
— Его брат.
   
— Этот ублюдок, похожий на снежного человека, приходил к тебе?
   
Я откидываюсь на спинку.
— Да.
   
— Я убью его.
   
— Не трать свое время, — насмехаюсь я, и Крис пытается возразить мне. — Он мертв.
   
Кристиано делает паузу. Очевидно, шокирован.
   
— Мертв?
   
— Я... я убила его. — Я съеживаюсь от лжи, когда она слетает с моих губ.
   
Я не лгунья, не совсем, но не хочу, чтобы он знал, что Чон Чонгук охотится за мной. Кристиано закроет меня где-нибудь в охраняемом подвале, чтобы я была в безопасности. Лучше умереть от рук своего киллера, чем еще больше лишиться свободы со стороны Руссо.
   
— Ты убила его? Господи, Лиса, — чертыхается себе под нос Кристиано. — Ты в порядке?
   
Нет. Я не в порядке.
— Я в порядке.
   
— Cazzate. Чушь. Я в клубе на углу Квин и Джордж. Знаешь такой?
   
— Да. Знаю такой, но я туда не приду.
   
— Ты не должна быть одна.
   
— Я буду в порядке, — протестую, зная, что одна в большей безопасности, чем с Кристиано, особенно в это время ночи.
   
Теперь я это вижу. Точно вижу, как сложится эта ночь. Кристиано притворится, что ему не все равно. Он сварит мне дрянной кофе, в котором будет слишком много воды и мало сливок, а потом сядет со мной на диван и будет гладить мои волосы, как делает это, когда мы остаемся вдвоем. Крис скажет, что я ни в чем не виновата, и пообещает, что всегда будет рядом, чтобы защитить меня, даже когда его нет. Затем он поцелует меня, сначала в шею, а затем перейдет к мочке уха. Проведя там короткое время, поцелует меня в челюсть и в губы. Затем мы займемся посредственным сексом, и через двадцать минут Кристиано уснет. А я в это время буду бодрствовать и думать, какого хрена делаю со своей жизнью, что подтолкнет меня принять больше Амбиена, чем нужно, чтобы хорошо выспаться. Что-нибудь из этого кричит вам
« и оно того стоит »? Я так не думаю.
   
— Если ты не идешь сюда, тогда я приеду к тебе.
   
— Нет, — огрызаюсь я, сжимая руль своими дрожащими руками.
   
— Почему нет?
   
— Я не хочу тебя видеть. — Я позволяю словам сорваться с губ, не боясь последствий.
Дети. Он убил отца на глазах у его детей.
— Меня от тебя тошнит.
   
К моему удивлению, связь прерывается. Кристиано повесил трубку. Выдыхая, я откидываю голову на подголовник. О, Боже. У меня проблемы.
Я вдыхаю, втягивая воздух через нос, нажимаю на кнопку запуска, и машина оживает. Готова поставить все деньги на своем банковском счете на то, что Кристиано сейчас направляется ко мне. Тянусь в карман и достаю Риталин. Так много для одной таблетки сегодня и так много для легкого ночного сна. Я бросаю ее на язык, закрываю бутылочку с таблетками и прячу обратно в карман.
   
— Фу, — стону, проглатывая таблетку, она застревает в горле.
   
Дотянувшись до бутылки с водой в подстаканнике, делаю глоток, и таблетка проскакивает. Со вздохом бросаю бутылку через плечо. Взявшись за руль, смотрю на свои руки. Они дрожат. Знаю, что крепко сжимаю руль, но, кажется, что я его вообще не держу. Мне нужно попасть домой. Мне нужен Ксанакс, чтобы снять напряжение. Для меня Ксанакс полностью устраняет негативные эффекты Риталина. Дрожь, поверхностное дыхание, ощущение слабости, нервозность — исчезают. Я расслабляюсь, не теряя прилива энергии, который дает мне Риталин. Кто-то может сказать, что я ужасный врач. Но я с этим не согласна. Я хороший врач, просто у меня ужасная этика.
   
Переключаю коробку передач на задний ход и выезжаю с парковки. Когда выпрямляюсь, оглядываюсь в поисках любого признака Чонгука, но не вижу его. Он убил человека ради меня. Зачем ему это делать?
   
Пока еду домой, нервно смотрю в зеркало заднего вида, боясь, что кто-то меня преследует. Но никого нет. И, к моему облегчению, у дома на парковке для посетителей никто не припарковался. Была уверена, что Крис будет здесь к моему возвращению. Я вздохнула с облегчением. Может, он так же зол на меня, как и я на него? Может, он не придет?
Девушка может надеяться.
   
Я вхожу в лифт и нажимаю кнопку шестидесятого этажа. Такое странное чувство... Сначала быть в страхе за свою жизнь, и после так небрежно стоять в лифте, забрызганной чужой кровью и подниматься в свою квартиру. Неужели это какой-то кошмарный сон?
   
Когда добираюсь до своего этажа, первое, что делаю, заходя в квартиру, — снимаю халат и блузку лососевого цвета и выбрасываю их в мусорное ведро на кухне. Затем иду в ванную и принимаю такой горячий душ, что моя кожа становится розовой и грозит покрыться волдырями.
Выхожу из ванны, одетая в простую белую ночнушку, открываю шкафчик, принимаю Ксанакс и иду на кухню. Вместо того чтобы сварить кофе, грею воду в кофейнике и завариваю в нем ромашку. Первый глоток божественен. Горячая жидкость проникает в горло, согревая меня изнутри. Подхожу к раздвижным дверям, которые тянутся вдоль кухни и ведут на балкон. Я смотрю на свое отражение. Мои волосы в мокром беспорядке, кожа все еще розовая от обжигающего душа, но... черт. Я заслужила этот чай.
   
Делаю глоток и смотрю сквозь свое отражение на крышу соседнего жилого дома. Он на несколько этажей ниже моего, его крыша совпадает с моим уровнем. Это идеальное место для мистера Чона, чтобы наблюдать за мной.
Знаю, что он там. Энергия танцует по моему позвоночнику, освещая меня, как рождественскую елку. Чего бы я только не отдала за короткий разговор с человеком, который оказывает на меня такое титаническое воздействие. Подтверждая реакцию моего тела, на расстоянии включается крошечный фонарик, направленный прямо на меня. Наклоняю голову, когда свет падает, как будто он висит в кармане. Чонгук хочет, чтобы я его увидела. Я вижу его силуэт, когда мои глаза адаптируются. Как ему это удается? Как ему удается оставаться таким неподвижным?
   
Делаю легкий взмах рукой, слегка двигая запястьем. Он не машет в ответ, и мои губы подрагивают. Начинаю находить утешение в его маленькой игре. Я потягиваю свой чай. Неужели ему нечем заняться в пятницу вечером?
Бах! Бах!
   
— Лиса?
   
Вздрогнув, оборачиваюсь. Я знала, что Кристиано появится. Знала, что он не оставит наш разговор без внимания. Шагнув вперед, ставлю свой ромашковый чай на столешницу. Меньше всего хочу, чтобы он разбил еще одну мою любимую чашку.
Он снова стучит кулаками в дверь. Бах! И снова. Бах! Бах! Я не открываю. Почему? Потому что, если со мной сегодня что-то случится, то полиция увидит, что это был взлом и проникновение, и они смогут извлечь его ДНК из осколков моей двери. Будем надеяться, что это будет порядочный полицейский, который не в кармане у Руссо.
   
Прислоняюсь к стеклу, что позади меня, когда он в последний раз ударяет в мою дверь, ломая дерево вокруг замка. Мое сердце бешено колотится, грохоча в груди, как избитый басовый барабан. Я тяжело сглатываю, затем выдыхаю. Вот и все.
Кристиано врывается в мою гостиную и захлопывает за собой дверь, только она снова распахивается. Ворча и ругаясь, Кристиано низко нагибается, берет керамического слона и ставит его за дверь, чтобы она не открылась вновь.
   
Я смотрю на него, когда он выпрямляет спину. Белые кроссовки, черные джинсы, белая рубашка на пуговицах, которую он закатал до локтей, обнажая толстые, напряженные бицепсы. Кристиано Руссо определенно ищет неприятности. Интересно, нашел ли он их по дороге сюда?
   
— Тебе не следует бросаться на запертые двери, — говорю я, и все его тело напрягается. — Ты снова откроешь свою рану.
   
Кристиано медленно поворачивается, глядя на меня через плечо своими черными глазами. Я снова сглатываю, когда он смотрит прямо на меня, поджав пухлые губы и сжав челюсти. Остаюсь неподвижной, как охотник в беспрецедентном присутствии медведя гризли, а он пожирает меня своим злобным взглядом.
   
— Кем ты, блядь, себя возомнила? — требует Кристиано, его голос низкий и опасный, когда он сокращает расстояние между нами.
— Бросаешь трубку?
   
Боже, он высокий. Я съеживаюсь, когда он возвышается надо мной.
   
— Я не вешала труб...
   
— Лгунья! — Кристиано обхватывает мое лицо своей большой рукой, и я задыхаюсь, когда он дергает меня вперед.
   
Сильные ароматы виски и сигар проникают в мой нос, а на его воротнике витает слабый женский запах. Интересно, кто сегодня был счастливицей? Талия? Бет? Как звали новенькую, которую они поставили две недели назад? Ах. Мэнди. Кристиано сам ее выбрал. Почему он не мог забрать ее домой, а не приходить сюда? Почему он всегда должен приходить сюда?
   
— Я не бросала трубку, — удается мне выдавить из себя, — но хотела бы этого. Я не хочу тебя видеть.
   
Кристиано ухмыляется, заставляя мой живот перевернуться.
   
— Да?
   
Он отпускает мое лицо и наступает на меня, прижимая спиной к раздвижной двери. Быстрым движением рук он спускает тонкие бретельки ночнушки с моих плеч, и они скользят вниз по рукам, обнажая грудь.
   
— Ты сделаешь гораздо больше, чем просто увидишь меня.
   
Схватив за плечи, он разворачивает меня и прижимает к холодному стеклу. Останавливаю себя ладонями и задыхаюсь, когда его прохладная поверхность соприкасается с кожей, заставляя соски затвердеть. Я поворачиваю голову и прижимаюсь щекой к стеклу. Слишком смущена, чтобы посмотреть вперед.
Смотрит ли Чонгук? Застрелит ли он Кристиано, как застрелил мужчину на парковке сегодня вечером? Боже, я надеюсь на это.
   
— Ты почувствуешь меня. — Крис целует меня в шею, и мое внимание переключается на него. — Ты попробуешь меня на вкус.
   
Я вижу силуэт Чонгука, когда он прислоняется к вентиляционному отверстию, но свет выключен. Что творится у него в голове?
Кристиано стягивает мою ночнушку вниз, собирая ее на бедрах и медленно натягивая на изгиб моего зада. Я двигаю руками, прикрывая грудь одной из них, а другой стараюсь, чтобы ночнушка прикрывала южную область.
   
— Люди увидят, — пробормотала я через плечо. Не могу поверить, что говорю это только для того, чтобы избежать смущения...
— Отнеси меня в постель.
   
Без предупреждения Кристиано подхватывает меня на руки и уносит. Заглядываю ему через плечо, прежде чем он огибает кухню, и вижу крошечный белый огонек в пространстве. У меня сводит живот, и смущение проникает под кожу. Интересно, как я выгляжу в его глазах? Наверняка слабой и жалкой. Почему я продолжаю позволять это?
   
Десять лет я говорила себе, что секс с Кристиано — это просто секс.
Но это не так. Каждый раз, когда занимаюсь с ним сексом, это разрушает меня. Десять лет у него на побегушках, и я устала от этого.
Я устала от него.