Глава 23

    ЛИСА.
Провожу руками по простому платью, которое словно свисает с моих костей. Чонгуку пришлось немного испачкать его, чтобы выглядело убедительно. Бежевая ткань покрыта различными пятнами и немного порвана вдоль ребер. Я не выгляжу и вполовину такой замученной, как мне приходится говорить, но заживающие шрамы немного помогают, надеюсь.
Искоса поглядываю на Чонгука, пока он ведет машину. Он сжимает руль до такой степени, что костяшки пальцев белеют. Его волосы аккуратно уложены, черный костюм чист и безупречен. Я незаметно вдыхаю его одеколон. Это запах, по которому я буду скучать.
   
Сейчас мы находимся на окраине города, примерно в сорока минутах езды от дома Моретти. Каждый ухаб на дороге грозит вызвать слезы на моих глазах.
Сегодня был полный бардак. Я провела большую часть дня, плача в своей комнате. Чонгук не беспокоил меня, пока не пришло время одеваться. К тому времени мои слезы высохли, и было легко притвориться, что мне все равно.
   
Я вернусь к Кристиано ради Чонгука, а не ради себя. Мне было бы наплевать, если бы Моретти и Кристиано пришли за мной... но Чонгук этого не заслуживает. Я переложила все давление на него. Это не его вина, что наши нити где-то пересеклись.
Должна была знать лучше, чем позволять себе чувствовать себя так комфортно с Чонгуком. Мужчины... это всегда бизнес для них. Это самое важное в их жизни. Мы могли бы сбежать вместе, но он не хочет расстраивать Моретти.
Приоритеты.
   
— Ты знаешь эту историю? — спрашивает Чонгук, искоса поглядывая на меня.
От его вопроса у меня кровь стынет под кожей.
   
— Я не идиотка, — огрызаюсь я, сложив руки на груди. — Я знаю историю. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я брошу тебя под автобус.
   
Чонгук проводит пальцами по волосам, спутывая их.
— Дело не во мне. Дело в...
   
— Моретти. Да. Я знаю.
   
— Нет, не Моретти, — выдыхает он, хлопнув по рулю. — Я принял решение, основываясь исключительно на том, что это самый безопасный вариант для тебя.
   
Я издаю смешок.
— Ты полон дерьма, Чонгук.
   
Он сверлит меня взглядом, и было бы ложью, если бы я сказала, что его сердитые, вулканические радужки не зажгли меня, как гребаную рождественскую елку.
   
— Я рада, что так получилось. Я многому научилась. Многое узнала о себе, и узнала, что такие мужчины, как ты и Кр...
   
Чонгук нажимает ногой на тормоз.
— Тебе лучше подумать дважды, прежде чем закончить свое предложение.
   
Я усмехаюсь.
— Это угроза?
   
— Ты чертовски права, это угроза. — Его раскатистый голос заставляет мое сердце биться быстрее.
   
— Что ты собираешься делать? Остановить машину? — Я убираю свои растрепанные волосы с лица. — Я бы хотела, чтобы ты это сделал!
   
— Не дави на меня, Лиса.
   
Я выравниваю свой голос.
— Такие мужчины, как ты и Кристиано — злобные, эгоистичные незрелые мужчины.
   
Чонгук притормаживает и съезжает с дороги, не подавая сигнала. Ремень безопасности впивается в меня, и я задыхаюсь, когда машина резко останавливается. Чонгук стремительно поворачивается ко мне, его нос в дюйме от моего.
   
— Еще раз поставь меня в одно предложение с этим куском дерьма. Ну давай… — Его голос низкий и полный предупреждения, но мне все равно.
Я больше не боюсь Чонгука. Уже давно не боюсь.
   
— Ты боишься услышать, насколько ты похож на Кристиано?
   
Его сердитый взгляд смягчается, заставляя мое сердце замереть. Лицо полно боли и страдания, гораздо больше, чем я ожидала. Нежным прикосновением он тянет мой ремень безопасности и проводит пальцем по шее в том месте, где ремень зацепил меня. Его прикосновение успокаивает. Его прикосновение успокаивает все.
   
— Я боюсь, что нас будут сравнивать, и ты поймешь, что с ним тебе лучше, чем со мной.
   
О. Тишина поглощает нас, и это печальная тишина, не похожая ни на что, что я когда-либо испытывала. Мы с Кристиано никогда не делились чем-то настолько реальным. С Крисом я не чувствую, что имею значение... даже не чувствую, что я настоящий человек...
...но Чонгук... он заставляет меня чувствовать себя важной.
   
Я тяжело сглатываю.
— Я была в плену у Брайана Мюррея. Он хотел узнать о поставке героина. Накачивал меня наркотиками и пытал несколько дней.
   
Облегчение изгибает его брови, когда наш спор заканчивается.
   
— И как я тебя спас?
   
— Все было как в тумане.
   
Слезы наворачиваются на мои глаза, когда мое сердце разбивается. Это действительно так.
   
— Была стрельба. Люди были убиты. Чонгук протащил меня через метро, вдоль путей. Угнал машину и отвез в отель, где я смогла отдохнуть, поесть и помыться. Я потеряла сознание от истощения и после этого мало что помню.
   
— Идеально.
   
Грустная улыбка растягивает уголки губ Чонгука, когда одна слезинка скатывается по моей щеке. Он откидывается на спинку сиденья и берется за руль. Не раздумывая, я хватаю его за толстое запястье, и он вздрагивает, кривя лицо.
   
— Не отдавай меня обратно, Чонгук. Пожалуйста. Я не хочу возвращаться, — умоляю я, прижимаясь к нему.
   
Другой рукой он выруливает на дорогу, не обращая внимания на мое недовольство. Когда я понимаю, что Чонгук не собирается отступать, отпускаю его, погружаюсь в себя и обращаю свое внимание в окно.
Тридцать три минуты до дома Моретти, — отчет пошел.
Надеюсь, я умру раньше.
   
   
   
    ЧОНГУК.
На подъездной дорожке Моретти, на мой взгляд, слишком много машин. Они все собрались снаружи, ожидая приезда Лисы. Я не должен был привозить ее. Я должен был забрать ее и бежать в горы.
   
Веду машину медленно, так медленно, что мы едва движемся, но это дает Лисе время взять себя в руки. Она все еще плачет. Она проплакала почти всю дорогу сюда, и я не виню ее, хотя и не выношу этого звука. К счастью для нее, плач поможет нам в этой ситуации.
Объехав большой фонтан, останавливаюсь у ступенек и глушу двигатель. Ее дверь распахивается прежде, чем мы успеваем отстегнуть ремни безопасности.
   
— Пока, Чонгук, — бормочет Лиса, резко вздрогнув, когда ее вытаскивают из машины.
   
Я сижу некоторое время, пока шум не перемещается от моей машины к крыльцу. Когда освобождается место, я открываю дверь и выхожу в теплый ночной воздух. Закрывая ее за собой, мельком вижу Кристиано в белой шелковой рубашке и черных брюках, пожимающего руку Моретти, который протягивает ее с улыбкой. От этого зрелища у меня во рту остается неприятный привкус. Даже если она фальшивая, как Франко может так улыбаться, зная, что этот мудак убил его жену? Он пожимает руку Марко и целует Габриэллу в щеку.
Это тошнотворно.
   
Простым жестом руки Моретти небольшая толпа расступается, как Красное море, создавая прямой путь вверх по ступеням к ним... к Лиса, которую Кристиано крепко прижимает к себе. Она не может заставить себя поднять взгляд от земли. Зачем ей это? Я только что подписал ее жизнь человеку, которого она ненавидит больше всех на свете.
   
Опускаю взгляд вниз. Я совсем не в настроении для фальшивых геройств. Поднимаюсь по лестнице и прохожу мимо них, входя в дом не оглядываясь. Слышу, как Моретти называет мое поведение непримечательным для такого парня, как я, и это меня раздражает. Он говорит это так, будто я не способен чувствовать. Как будто я не способен полюбить кого-то.
Несусь через дом в направлении бара. Как только оказываюсь там, наливаю себе рюмку за рюмкой его лучшего виски, не заботясь о том, что виски был ранее открыт.
Не знаю, как долго я сижу на этом неудобном табурете. Достаточно долго, чтобы Моретти пришел искать меня.
   
— Я думал, они никогда не уйдут, — хихикает он, опускаясь на табурет рядом со мной. — Parassiti. (прим. пер.: Паразиты — ит. яз.)
   
Нахмурившись, я опрокидываю в себя еще одну рюмку и швыряю стакан на барную стойку. Я покончил с Моретти. Я покончил с Сиднеем. Кладу руки на барную стойку и пытаюсь оттолкнуться от нее, но Моретти сжимает руку на моем запястье. Напрягаясь, я смотрю в его черные глаза-бусинки.
   
— Останься, — требует он, оказывая давление. — Я еще не закончил.
   
— Я закончил.
   
Отстраняюсь от него, и у меня кружится голова. Христос. Я сегодня ничего не ел, и виски ударяет мне прямо в голову. Поворачиваюсь и иду прочь от Моретти. Успеваю сделать три шага, прежде чем он окликает меня.
   
— Ты можешь увидеть ее на вечеринке завтра вечером, — говорит Франко. — Издалека.
   
Я оборачиваюсь, когда он снимает свою спортивную куртку темно-синего цвета и бросает ее на барную стойку. Осторожно подхожу к нему.
   
— Ты сказал «вечеринка»?
   
— Ага. — Франко протягивает руку через бар и берет чистую рюмку. Он наливает себе напиток из той же бутылки, что и я. — Идея Габриэллы Руссо.
   
— Я не пойду, — говорю я ему, и он усмехается.
   
— Габриэлла лично просила тебя пригласить. — Моретти опрокидывает свою рюмку. — Было бы неуважительно, если бы ты этого не сделал.
   
Я возвращаюсь в бар.
— Мне насрать.
   
Моретти смотрит прямо перед собой, поигрывая своей рюмкой.
   
— Ты ведь не станешь мне лгать, Чон?
   
Да.
— Нет.
   
Франко наливает в свою рюмку еще виски.
   
— Значит, если я когда-нибудь спрошу тебя, испытываешь ли ты чувства к девушке, ты скажешь мне правду?
   
Нет.
— Да.
   
Повернув голову, Моретти пристально смотрит на меня, и это так чертовски отталкивает, что я даже не могу объяснить. Мне кажется, что он видит меня насквозь. Каким-то образом мне удается сохранять самообладание.
   
— Если ты собираешься задать мне вопрос, задай его. У меня нет всей ночи, — огрызаюсь я.
   
— У тебя есть чувства к девушке?
   
— Нет, — говорю без колебаний, и это самая большая ложь, которую я когда-либо говорил.
   
— Хорошо… — Он наполняет мою рюмку. — Потому что, если бы они были, мне пришлось бы убить тебя, чтобы защитить бизнес. Ты понимаешь?
   
Я беру рюмку и опрокидываю ее, стиснув зубы от вкуса.
   
— Конечно.
   
Соскользнув с табурета, Моретти хватает свою куртку.
— Гостевые комнаты в том коридоре. Выспись. Завтра нам нужно работать.
   
Франко оставляет меня одного, и не понимаю, почему я все еще стою здесь. Правда подумываю о том, чтобы переночевать в одной из свободных комнат. Это удобно, это точно, но я не доверяю никому здесь настолько, чтобы закрывать глаза дольше, чем на мгновение.
Потираю усталое лицо и иду обратно тем же путем, что и пришел.
Я знаю, где я могу спать.
   
Я бью себя по лицу, пока еду к ее квартире. Часть меня надеется, что ее там нет. Другая часть меня хочет, чтобы она там была. Шансы на то, что она находится в собственном доме, ничтожно малы. Не думаю, что Кристиано упустит ее из виду.
   
— Stronzo! — кричу я, проводя рукой по волосам. (прим. пер.: Stronzo — мудак — ит. яз.)
   
Я морщусь, когда от ревности у меня сводит живот и начинает закипать кровь. Трясу головой, отчаянно пытаясь избавиться от мыслей о том, что его скользкие руки повсюду на ней, как он берет ее без спроса.
   
Я изо всех сил сжимаю руль и сворачиваю на боковую улочку, в тридцати метрах от ее дома. Бормоча что-то себе под нос, спотыкаясь, перехожу тихую дорогу и подхожу к пульту охраны. Набираю цифры, которые должны знать только жильцы этого дома, и вхожу внутрь.
Как можно тише вхожу в лифт, поднимаюсь на ее этаж и проникаю в ее квартиру.
Здесь пахнет ею. Спотыкаясь, прохожу через гостиную и иду по коридору. Ее большая белая кровать не тронута. Идеальное место для меня, чтобы выспаться. Лиса вернулась на свое место, а я наконец-то снова один.
Как удручающе.
   
Я развязываю галстук и бросаю его через всю комнату, затем снимаю пиджак и расстегиваю рубашку. Скидываю кожаные туфли, носки и ремень, опускаюсь на ее матрас и тяжело вздыхаю. Белоснежные простыни прохладные и приятные, а матрас мягче, чем мой. Проходит совсем немного времени, прежде чем глаза тяжелеют, и я окончательно проваливаюсь в сон.