Давай снова покурим? Только сигарету буду держать я.

Ли Минхо.
В машине по дороге домой ситуация не изменилась. Все сидели молча, даже не
переговаривались. А Бини ни разу не спросил водителя о «блютусе», чтобы
подключить музыку. Сынмин объяснил что-то плохо, рвано, и остался в клубе.
Сказал, что приедет чуть позже.
Минхо не знал, что ему чувствовать или думать. За все эти полгода он никогда
не видел в компании настолько сильной ссоры, а по реакции остальных
становилось понятно, что подобного не случалось никогда в принципе. Самому
на душе было тоже очень неспокойно. Чан после ухода Хенджина лишь более
развернуто объяснил то, что он видел и какую сцену застал, выйдя со сцены.
Феликс на звонки и сообщения не отвечал. Хо надеялся, что он вернулся в
общагу и ничего не сделал… С собой. Потому что Джисон, что сидел рядом,
буквально трясся. Первее всех начал кричать о том, что нужно срочно
возвращаться домой. Наверное, додумал самый первый о подобном исходе
событий. Чонин не пытался как-то пошутить или поднять настроение. Но,
справедливости ради, продолжал лыбиться, будто ненормальный.
Парни выбежали из такси и так же быстро помчались вдоль сквера до своего
корпуса. Бини даже пролез под турникетом на входе, не приложив пропуск.
Вахтерша и охранник стали ругаться, но, наверное, заметили, какими парни
были побледневшие, и не начали ничего предъявлять.
Свет из щели между дверью и полом горел. Но не в первой комнате, где, по
идее, должен был собирать вещи Хенджин. Минхо открыл дверь и увидел
Феликса, который носился по всему помещению, кидая одежду в спортивную
сумку.
— Енбок, что?.. — Хо не успел продолжить, даже обрадоваться тому, что все
худшее, что он себе надумал, не случилось, как тот шагнул мимо и со всей дури
толкнул Бан Чана в плечи так, что старший врезался в стену коридора.
— Кто тебя просил?! Кто, блять, тебя о чем-то просил?! Какого хуя ты решил
отшить Хенджина?! — рычал он со всей имеющейся злостью. Вокруг глаз Ликси
были видны покраснения от непролитых слез.
Чанбин тут же рванул к Крису, удерживая его. А за обе руки блондина
принялись оттаскивать Чонин и Джисон, но он не обращал на всех остальных
никакого внимания. Смотрел только на Бан Чана.
— Ты адекватный? С какого хуя ты кидаешься?! — прокричал Чан на весь
коридор, что эхо хором отходило от голых стен.
— С того, что тебя никто ни о чем не просил! — надрывисто повторил Ликси. —
Почему ты решаешь о том, с кем я, блять, и что я?! Тебя никаким хуем не
касаются наши с ним отношения, чтобы!..
— Чтобы что?! Давай, Енбок, договори! Тебе действительно так нравится, когда тобой пользуются?! Вместо того чтобы сказать мне «спасибо», ты за своего
Хенджина готов с кулаками на старшего бросаться?! Не понимаешь, что твой
Хенджин срать на тебя хотел?!
— Какой же ты псих, — вышипел блондин сквозь зубы. Он дернул руками, чтобы
Чонин и Джисон отцепились. Младший смог, а вот Хан будто намертво вцепился
в плечо Ликси. — Я ухожу. Я не буду жить за стенкой от такой гниды, как ты.
Мало того что делаешь хуйню, так еще и за базаром своим не следишь, — он
развернулся. Хотел снова уйти собирать вещи.
— Нет. Ты никуда не пойдешь, ясно тебе? - строго проговорил Крис. У Минхо по
спине побежали мурашки. — А если сделаешь хоть шаг. И не так, как я скажу. То
уже я сделаю так, чтобы ты пожалел. Енбок. Не заставляй меня делать
мразотные вещи, понял?
— Не смей мне приказывать, — Феликс подошел чуть ли не в плотную. Сжимал
кулаки со всей злостью, смотря абсолютно пустым взглядом без капли искры в
зрачках. — Или думаешь, что раз я под твою дудку прыгаю, то буду делать
всегда все, что ты мне скажешь? Ошибаешься, — он ухмыльнулся кончиком губ. — Мне нужен только Хван Хенджин. Не ты. Не твои указы. Если здесь нет
Джинни, то и твоей прирученной собачки-Енбока тоже.
Глаза Минхо бегали с разъяренного лица Криса на ухмыляющегося Феликса. Он
толкнулся языком в щеку и с насмешливым прищуром отошел на пару шагов
дальше. Джисон, что все еще удерживал его за руку, двинулся следом. Он
переглянулся с Ли, и в глазах Хана старший мог увидеть дикий испуг. Его
круглые глаза были широко открыты, брови подняты к самому лбу, а маленькие
губы приоткрылись в немом шоке. Наверное, на лице Минхо тоже была паника.
Енбок никогда не перечил Бан Чану. И всегда, может и спорил, но делал так, как
он говорил.
— Хорошо. Я тебя услышал. За мной не идите. А конкретно ты, — Крис указал
пальцем на блондина. — Пошел нахуй.
Сдернув с плеча руку Чанбина, старший быстро развернулся. Он пошел в
сторону главной лестницы. У Минхо приросли ноги к полу, он не мог сделать и
шага. А Джисон, наконец-то отцепившись от Феликса, сделал пару быстрых
шагов вперед. Ликси, пользуясь свободой, вернулся обратно в комнату.
— Я… Я за ним, — Джисон рвано прошептал. Бини встал перед ним и коротко
мотнул головой.
— Нет. Дай ему побыть одному. Это просто какое-то сраное недоразумение.
Пусть остынет и успокоится, — он тяжело вздохнул и обернулся в сторону
закрытой двери. — Нужно уговорить Феликса остаться в комнате. Если они
будут жить за стенкой, то рано или поздно… Наверное… Помирятся.
Минхо видел, что Джисон был напуган. Он мелко дрожал, пытаясь не выпустить
груду накопившихся в уголках глаз слез. Он закусил изнутри пухлые щеки и
мельком кивнул. Хо тоже бегло посмотрел на брюнета, выражая согласие с его
идеей. Бини же психолог. Точно сможет что-то придумать и… И хоть что-то
исправить.
В комнате был настоящий хаос. Одежда из шкафа валялась на полу. Куча тетрадей, листов и файлов также были разбросаны в каждом углу. А Феликс
носился из стороны в сторону и складывал все в барсетку на кровати Сынмина.
Первым к нему подошел Чонин, отдернув за плечо. Он улыбался.
— Как я без тебя сверху спать буду? Уже привык к твоему храпу, знаешь? — в
шутку начал Ян, нервно посмеиваясь. Но блондин не ответил даже натянутой
улыбкой. — А кто будет делать мне самый ужасный кофе только по праздникам?
— Пиздюк, извини, но нет. Это все очень мило, что ты пытаешься хорошие
воспоминания дернуть, но я не поведусь, — он посмотрел на младшего снизу
вверх, а после снова продолжил кидать вещи в сумку, где больше половины
вытаскивал из-под кровати мажора.
— То, что сказал братец Чан про Хенджина… Это правда? — более тихо спросил
Чонин. Он перевел тему на другую. Ту, которую, судя по реакции Феликса,
вообще не стоило поднимать.
— Мило знать, что ты ему веришь и тоже считаешь Джинни шлюхой, — хмыкнул
третьекурсник и продолжил пихать вещи в барсетку, только теперь более
агрессивно.
— Я не это имел в виду. Я…
— Да-да, как всегда недодумал или забыл. Вообще, все итак знают, что думать — это не твое.
— Эй, — вмешался Джисон. Он строго смотрел на Феликса. — Извинись перед
мелким. Ты сейчас перегибаешь.
Ликси взглянул в сторону Чонина. Тот мало того, что выглядел растерянно и
подавлено, застав ссору старших, так и слова воспринял далеко не в шуточной
форме. На его лице не было привычных ямочек, а пальцы мелко дрожали.
— Извиняюсь, — Феликс поднялся с места и принялся кидать одежду со своей
верхней кровати.
— Может, не будешь действовать на эмоциях? Отец пьяный. Он просто перебрал
и словил белку. Утром поговорите. И с Хенджином тоже, — Бини сделал шаг
вперед и начал медленно массировать рукой голову блондина. — Где он, кстати?
— Понятия не имею. Я ему что, мамка? — гневно отозвался Феликс, не
прекращая собирать вещи.
Минхо подошел ближе и, пользуясь эффектом неожиданности, вырвал из рук
Ликси ремешок. Прижал сумку к себе и сел на противоположную кровать.
— Какого хуя?
— Ты никуда не пойдешь, — хрипло ответил он. — Как дите маленькое. Сцены
расставания закатываешь. Еще иди и посуду начни бить.
— Феликс, поговорите завтра утром, — Бини схватил младшего за плечи и пару
раз сжал пальцы. — На холодную голову.  На телефон Чонина поступил вызов. Он уже хотел сбросить трубку, но
переглянулся с парнями, сообщил, что звонок от Сынмина, и вышел из комнаты.
— Нет, не отдам. Хочешь уйти, то тогда пойдешь без вещей. А еще мы у входа
встанем, и придется еще и через нас пробиваться, — сказал Минхо, увидев, что
Ликси руками тянется обратно к барсетке.
— Я и через окно могу свалить.
— Нет, не свалишь.
Бини сделал шаг вперед. Он наклонился к Феликсу и сжал руками его плечи.
Смотрел слишком понимающе.
— Выйдем на балкон? Давай покурим, поговорим. У меня на кухне есть заначка с
пивом, о которой ты в курсе, но не притрагиваешься. Я очень ценю это, Ен…
Ликс. И ты же меня знаешь. Я любую проблему разрулю, — брюнет улыбнулся
так по доброму и искренне, как только мог и умел. — Не нужно сейчас решать
все самому. Я ведь знаю, что ты любишь разговаривать о том, что тебя волнует.
Доверься, ладно? А вещи собрать, если что, то успеешь. Обосрем с тобой всех: и
Хенджина, и Бан Чана. Оба уроды последние. А еще Хенджин не урод, да? — он
хрипло посмеялся, а Минхо не до конца понимал то, о чем говорит Бини.
Феликс молчал. Его губы были плотно сжаты, а с последней фразой старшего из
глаз хлынули слезы, что сдерживались слишком долго. Наверное, сейчас его
эмоции впервые стали отражать внешний вид лица — испуганного маленького
ребенка, который абсолютно не знал, что ему делать.
Минхо тяжело и громко сглотнул и перевел взгляд на Джисона. Джисон смотрел
строго в пол. Не на Бини, не на Ликси, не на него. Дышал слишком часто. Моргал
еще чаще. А пальцами сжимал ткань своих брюк.
Чанбин за руки поднял ревущего, словно мальчика, Феликса. Обнимал за плечи
и, пройдя мимо Минхо, прошептал:
— Побудь с Джисоном, пожалуйста.
— Не надо! Не надо со мной быть! Мне вообще насрать на все ваши терк-ки!
Джисон, все-таки услышав просьбу старшего, прокричал слишком надрывно и
громко. Он схватился ладонью за рот сразу же, как последняя фраза сорвалась
из-за кашля. Минхо подпрыгнул с кровати и хотел приблизиться, как он
отмахнулся и посмотрел слишком испуганно. Хан выбежал из комнаты, и Хо так
же быстро побежал следом.
Чанбин справится. На Чанбина можно положиться. Чанбин никогда не подведет
и никогда не будет делать что-то во вред. Он вышел следом вместе с Ликси и
окликнул младших в дальнем углу длинного коридора. Рядом с Чонином уже
стоял Сынмин, что, заметив, сразу захотели подбежать. Бини крикнул идти с
ним и Феликсом, а Хо закрыл за собой дверь во вторую комнату. Джисон упал на
кровать и закашлял еще сильнее.
— Джисон! Джисон, т-ты?!..
Не трогай! Блять, Хо, уйди отсюда. Не с-смотри на меня, — вскрикнул он,
пытаясь убрать от своих плеч пальцы старшего. Получалось плохо. Он очень
сильно кашлял.
Минхо все еще был пьян. Все еще не понимал, что делать. Хан развернулся на
кровати. Дышал одновременно за десятерых так быстро и рвано, что вздохи
сбивались в надрывных всхлипах. Зрачки бегали по комнате, а руки дрожали так
сильно, что, сжимая их, свои тряслись вместе с ними. Он резко замолчал. Только
плакал и плакал.
— Джисон! — повторил Хо, смотря на него, но Хан не смотрел в ответ. —
Джисон! — он повторил еще раза три, но ни на одну из попыток младший не
откликнулся.
Паничка. Он словил паничку.
Что вообще делать в таких ситуациях? Как до него докричаться? Как вообще
успокаивать людей в таких моментах? Нужно привести Чанбина. Нет, на нем
итак куча обеспокоенных младших и Феликс в истерике.
— Джисон, пожалуйста, — Хо сжал его руки сильнее и уткнулся лбом в его. Так,
чтобы Хану просто некуда было смотреть, кроме как ему в глаза. — Давай
дышать вместе? Давай будем вместе медленно считать до десяти? — он поднес
трясущиеся маленькие пальцы к губам и начал покрывать их быстрыми
поцелуями.
Джисон смотрел на него. На все лицо Минхо. Зрачки бегали от глаз к губам, к
носу, подбородку, но все еще не останавливались на чем-то одном. Он мельком
кивнул и резко задержал дыхание, надув и без того большие щеки. Воздух все
равно рвано вырывался из них вместе с тихим кашлем и из-за дрожи в теле.
Ли тоже вздохнул полной грудью и в моменты, когда Джисон не мог сдержаться,
выдыхал вместе с ним.
— Раз, — тихо прошептал Минхо. — Два, — второй рваный выдох. — Три, —
Минхо поцеловал чужие пальцы. — Четыре, — Джисон наконец-то посмотрел ему
в глаза. — Пять…
С каждой новой цифрой, а после и с каждым новым числом, Джисон стал
успокаиваться. Кашель сменился короткой икотой, и пару раз он икнул с
соплями. Минхо стирает капли краем собственной футболки и одновременно
целует чужие пальцы.
Джисон успокаивается полностью через двадцать полных и две минуты.
Минхо кажется, что самостоятельно нормально задышать он смог только сейчас.
Джисон смотрит в свои колени и плотно сжимает губы. Молчит.
— Я достану из холодильника воды. Тебе нужно попить.
Хо поднимается с его постели, но не может отойти от кровати дальше, чем на
метр. Кудрявый до сих пор не отпускает его руку, не поднимает головы и
молчит.
— Джисон? Родной, мне…
— Не говори никому… Пожалуйста, — впервые спустя двадцать две минуты
говорит Джисон. — Я не хочу, чтобы они знали.
— Почему? — Минхо искренне не понимает. — Они же наши друзья.
— Да, но… Я не хочу, чтобы меня видели таким, — он звучит тихо и очень слабо.
— Каким? Джисон, нет ничего позорного в том, что у тебя началась…
— Таким слабым и нуждающимся, — Джисон посмотрит на Минхо. — Никто не
любит слабых людей. Я тоже не люблю слабых людей. Я их презираю. И себя… Я
не хочу, Минхо, пожалуйста, — он срывается, он снова тихо всхлипывает.
У Хо колит в сердце. Видеть Хана плачущим было больно. В груди все застывает,
когда эти маленькие губы увлажняются слезами, а круглые глаза краснеют от
них.
Джисон говорит очень медленно, очень тихо:
— Я часто вру. Всем вру. Тебе я тоже вру. Я не хочу вас потерять. Никого из вас.
Я не хочу, чтобы Джинни уходил из компании. Я не могу видеть, как ссорятся
Чан и Феликс. Я не могу смотреть на его слезы и видеть, как Чонин улыбается
через силу и не искренне. Я правда не смогу один. Я не представляю свою жизнь
без всех вас, и я был уверен, что мы всегда будем вместе. Что мы будем
общаться после выпуска, что будем видеться в Сеуле, снова буду приучиваться
называть старших «хён-ами». Что продолжим общаться и после сорока. Что
наши дети будут общаться и ходить в один садик, а потом в одну школу. И что в
старости рядом со мной на лавке будет сидеть семь ворчащих дедушек. И что
наши урны с прахом будут стоять в соседних ячейках. Минхо, я правда. Очень
сильно. Боюсь остаться без вас.
— Я всегда буду с тобой.
Джисон поднимает глаза и смотрит на Минхо. Минхо сильнее сжимает его руку
и переплетает пальцы. Минхо снова садится рядом и упирается затылком в
стену.
— Я никогда от тебя не откажусь. Мне нравится в тебе многое, знаешь? По
началу, конечно, ты очень меня раздражал. Мы похожи, заметил? Мы оба
вспыльчивые, оба часто не фильтруем речь. Оба любим поскандалить. Я даже
курить начал, и теперь еще больше похожу на тебя, — Минхо грустно
усмехается кончиком губ.
Хан молчит, и он продолжает. Так же медленно, так же с паузами:
— Мне нравятся твои родинки. И твоя привычка поправлять очки. Нравится, что
ты всегда выбираешь «вансы» и капюшоны. Нравятся твои заумничества. Твой
почерк мне тоже нравится. Нравится, что ты очень умный и смешной. И мне
нравится это все не только потому, что ты наконец-то мне открылся сейчас. Я,
если честно, всегда видел и знал, что ты скрываешь эмоции в себе. Все знают,
что ты тот еще врун, на самом деле. И Феликс, и Чонин, и Сынмин. А уж тем
более Бини, но он молчит. Все молчат. Джисон не перебивает, но достает сигарету, закуривает прямо в комнате. Его
руки все еще дрожат, но не так сильно. В комнате абсолютно не было света.
Только луна из окна, а теперь тлеющий кончик табака, что освещает их лица и
отражается от линз в очках.
— Мы все… Да, мы все зависимые. Каждый по-своему и каждый от чего-то
своего. Может быть, я тоже теперь зависим и живу за ваш счет. Я не знаю, я еще
не думал конкретно об этом. Но на счет тебя… Джисон, я…
— Блять!
Джисон воскликнул и быстро поднял сигарету с покрывала. Он задергал левой
рукой, кожу которой обжег выпавший из трясущихся пальцев табак. Кисть он
тут же прижал к губам и громко мычал через зубы.
— Обжегся, блять. Теперь шрам останется, — рвано сказал он, снова обслюнявив
кожу языком.
Минхо выхватил сигарету из его руки. Быстрее, чем брови Джисона поднялись от
удивления, Хо надавил кончиком о собственную правую руку.
— Блять! Ебать твой рот! — воскликнул Ли, подскочив с постели.
Сигарета упала на пол, а Хо тоже начал быстро посасывать кожу.
Хан подпрыгнул с кровати, включил в комнате свет и затушил ногой тлеющий
фильтр прямо на полу. В темно-синем ковролине точно останется дырка, но было
все равно.
— Ты больной?! Ты нахера себя сигаретой прижог?! — Джисон смотрел на Минхо,
как на безумца, все еще говоря через руку во рту.
— Ты выстрелил в меня пистолетом! А сейчас удивляешься какому-то шраму на
руке?!
— Чан держал тот пистолет!
— Ты нажал на курок!
— Я выхватить его пытался, уебок!
— Спасибо, блять! Ты меня чуть не убил!
— Лучше бы убил, сука!
Минхо оторвал руку от лица и показал ему средний палец, а после, так же
быстро, прижал ее обратно к себе. Джисон сделал тоже самое, и они замолчали.
Хан открыл холодильник и достал из морозилки лед. Протянул один кубик
Минхо, взял себе, и оба снова опустились на его кровать.
— Зачем ты это сделал? — тихо спросил Хан, смотря в стену перед собой.
— Если скажу честно, то ты будешь считать меня ебнутым?
— Я итак считаю тебя полным гандоном, — Хан получил тычок в бок и нервно
посмеялся. — Так зачем?
— У нас теперь будут парные шрамы на руке, — Минхо уловил смешной
удивленный взгляд. Джисон всегда был далеко не скуп на эмоции, а особенно
удивление с широко открытыми глазами и поднятыми до самой челки бровями, у
него получалось особенно хорошо. — Я обещаю… Тем самым… Что всегда буду
рядом с тобой.
Джисон покраснел. Он отвел взгляд и поджал губы, не зная, что сказать в ответ.
Сердце забилось и облилось теплом. В животе, как любят говорить, запорхали
бабочки. Но это ведь стремно, нет? Может, и романтично, но жутко.
— Давай снова покурим? Только сигарету буду держать я, — предлагает Минхо,
улыбаясь краем губ.
— Давай покурим, — тихо соглашается Джисон.
Они сидят вместе до самого утра. Слышат, как через часа два в соседнюю
комнату возвращаются остальные. Бини, видимо, решает остаться с Ликси.
Голос Чана они не разбирают.
Джисон и Минхо болтают о всякой чуши. Они не поднимают тему парней и
говорят об аниме, ютуб-шоу, песнях и спорят о вкусах энергетиков. Они
скуривают всю пачку сигарет, обещая завтра собрать все бычки и выкинуть в
мусорку.
Джисон засыпает первым, облокотившись о плечо Минхо. Они держатся за руки
со шрамами, переплетаются мизинцами. Хо, убедившись, что младший спит,
приближается к его лицу. Наклоняется и коротко целует в слегка открытые
маленькие губы с каплей слюны в уголке.

Примечание к части
Романтизация сигарет.