Здесь все решали не ум и талант. Деньги. И только деньги.

Академия Кэдинбурга славилась. Просто славилась. Этот факт был
известен по всему миру и, как бы ни было странно, даже не нуждался в
объяснениях. Престижное учебное заведение для заграничных студентов со
всего мира. Поправочка: очень богатых студентов. Ведь множество детишек с
золотой ложкой в жопе хотят учиться в другой стране, иметь иностранное
образование и жить припеваючи, хвастаясь наличием полного высшего
образования, полученного за рубежом. Это пафосно. Это подчеркивало статус, и
это уважалось.
Большую часть учеников, практически девяносто пять процентов, составляли и
без того престижные и статусные особы. Стоит заметить, что именно такие
прилагательные подходят больше всего. Здесь не было умных и выдающихся
гениев. Такие поступали в Оксфорд или Гарвард. Академия Кэдинбурга была
же… Иной. Здесь все решали не ум и талант. Деньги. И только деньги. Платное
образование, платная форма, платное жилье. И само обучение, если быть
честным, тоже. Когда ты ничего не знаешь — то это тоже далеко не проблема.
Ведь все можно было купить. Начиная с симпатии учителей, заканчивая даже
выпускным дипломом. Конечно, если ты был гением, то, возможно, смог бы
обойтись и без этого. Но зачем быть умным, если ты богатый? Точнее, если твои
родители богаты. Здесь учились разношерстные юноши и дамы из различных
состоятельных семей: знаменитых политиков, общественных деятелей, ученых,
художников, бизнесменов, актеров и прочих, прочих сливок общества. А так как
Академия была именно заграничного формата, то конкретно американцы
встречались редко. Чаще всего французы, испанцы, корейцы и русские. По
крайней мере, по подсчетам Минхо, что сейчас сидит на последней паре первого
образовательного дня первого семестра. Преподавателя никто не слушал. И он,
в том числе. С его места вообще ничего не было слышно, а гундеж рядом
сидящих одногруппников, даже при желании, не давал возможности.
— В конечном итоге я поехал к ней домой. У этой сучки был, ахуеешь, гекон. Он
пялился на меня через стекло, пока она сосала мой хер. Было так жутко, что я
не мог кончить минут двадцать, представляешь?
Его друг, Марко. Марко был дураком, каких еще поискать. Кроме вселенной
«Марвел» и изучением чужих пезд он, казалось, не увлекался абсолютно ничем.
Пустой человек, однотипный и, пускай сын известных маркетологов в своей
столице, для Минхо был обычным НПС. По-другому и не скажешь. Внешность
абсолютно не соответствовала размеру кошелька. Скудоумие и вечные рассказы
о любовных похождениях — практически синонимы его имени. Как только на
него клюют эти толпы девочек? Ах да, деньги. Иностранец при деньгах. Разве не
мечта любой девушки, что не планирует всю жизнь жить от зарплаты до
зарплаты со скуфовидным мужем в однокомнатной квартирке в кредит? Минхо
усмехнулся своим мыслям. Марко, видимо, решил, что его рассказу.
— Но ты не надумывай ничего. Обкончал ее только так. Как только она накинула
футболку на его аквариум, — парень поправил рукой короткие волосы и нервно
оглянулся, надеясь, что остальная группа его не слышала.
Не слышала. Всем было откровенно похуй. Как на Марко, так и на преподавателя. Каждый обсуждал что-то свое со своей группой, сидел в
телефоне, либо вовсе не пришел. Ну, те, у кого деньги ломятся через край, и они
могут оплатить все пропуски. Ведь в нашем мире важна только корка, далеко не
знания и умения. Лишь корка, чтобы показать богачу-папочке или мамочке. А те
потрепали по головушке и, с каким-то ебанутым простодушием, передали
семейные дела. Лекцию, в действительности, слушали человека два от силы.
Смущало ли это лектора? О нет, абсолютно. Он просто выполнял свою работу,
думая о том, как эти недобросовестные студентики будут набивать его карманы
свежими чеками, переводами и наличкой в конце семестра, чтобы оплатить
прогулы и зачеты. Конечно, ему было похуй. Более того, он, сто процентов, был
даже рад.
— Говоришь, в Монако был? — уточнил Минхо, пытаясь поддержать разговор. Он
перевел тему на то, что последнее помнил из этого унылого рассказа.
Лента в «Инстаграме», что он листал, в половину уха слушая неудачного друга,
тоже начала наскучивать. Шатен глянул уже все истории, пересмотрел
страницы многих своих знакомых, лишь бы отвлечься и скоротать время.
Семья Ли в Корее не была широко известна. Они держали при себе два
небольших салона по покраске, починке и обновлению машин дорогих марок. Жили в хорошем достатке, в хорошем доме и имели много полезных знакомств
благодаря своей деятельности. Ведь обклейку дорогой иномарки в цвет
пурпурно-ебанутый, коих оригиналов на рынке нет, может позволить себе
далеко не обычный Ким Дунь, а какой-нибудь толстосумый Пак Юнченг. Учиться
заграницей — желание самого Минхо, хотя конкретно к знаниям его никогда не
тянуло. Он понимал, а более того, с абсолютным похуизмом принимал то, что
мало чем отличается от того же Марко из Испании. В глазах общества он лишь
богатая пустышка, которая может похвастаться только такими же богатыми
родителями и оконченной на средний балл школой танцев несколько лет назад.
У него не было выдающихся достижений, не было стремлений покорить мир, как
сейчас популярно в его возрасте. Еще он прекрасно знал, что просто получит
родительский бизнес по наследству и будет жить припеваючи на высший, чем
средний, достаток, а лет через десять женится на какой-нибудь второсортной
актрисе или айдолке. И его действительно все устраивало. Родиться с золотой
ложкой в жопе — это лучший подарок от жизни. Не иметь братьев и сестер —
второй. Ли Минхо обожал свою жизнь, не хотел прыгать выше головы и любил
течь по течению. Его устраивало абсолютно все. И было конкретно насрать на
то, что те же одноклассники со школы, девушки и парни, которые у него были,
видели в нем только богатую пустышку. Боже, как же Минхо было поебать. А
они в его глазах лишь способ неплохо потрахаться и потешить свое самолюбие,
разбивая чужие мечты о трехкомнатке без ипотеки где-то в районе Каннам.
— Да. Бля-я-я, какие там пляжи, — в подтверждение своих слов Марко показал
пару фоток на «Айфоне» последней модели.
— Красиво. Может быть, тоже туда съезжу, — действительно, фотки были
словно из «Пинтереста». А довольный и улыбающийся Марко, будто с плакатов
рекламы своей семьи, подтверждал эти слова. Коктейль в его руке выглядел
безумно вкусным, а отсутствие людей на фоне говорило, что это был еще и
частный пляж.
Марко был богаче, и Минхо это немного раздражало. Все оценивалось в деньгах.
И дружба тоже. Вообще, было странно, что Марко, будучи на первом курсе, первый проявил инициативу и познакомился с Минхо. Обычно такие, как он,
общаются с детьми более состоятельных семей. Но Марко был придурком.
Добродушным придурком. Конечно, не без огромного самомнения, и со всякой
челядью на бюджетке не общался, как и с теми, кто был прям намного выше его
по статусу. Сначала Минхо думал, что Марко хочет его трахнуть, но, как
оказалось, ему просто было не принципиально то, на сколько парой сотен тысяч
бюджет его семьи превышал бюджет семьи Ли. Видимо, это была для него
небольшая разница. Да и Минхо не был против этой «дружбы». Хорошие
знакомства, связи по всему миру, учитывая контингент Академии, были веской
причиной поступить именно сюда. А чел из семьи хороших рекламщиков — та
еще находка. Хорошая. Отец бы его похвалил.
— Только бронируй отель в Монте-Карло. Ла-Русс, как оказалось, просто
расфоршенная хуйня. Только бабки зря потратил, — он вздохнул и откинулся на
спинку кресла.
Марко не спрашивал о том, как это лето провел Минхо. Думал только о себе. Это
не огорчало и не удивляло. Подобная черта характера встречалась у всех, и
даже у самого Минхо. Хочешь чем-то похвастаться — не жди, когда спросят.
Умение вести деловые и выгодные беседы, знание английского и немного
разбираться в деятельности семьи — базовые знания для всего его окружения.
Здесь без этого никак. Хотя даже вся эта информация не делает тебя умным.
Она нужна была только для галочки. Что-то тут, что-то там. Пару фактов и
умений, по типу игры на фортепиано или разряда по спорту, и ты уже кажешься
не избалованным ребенком на каких-то деловых встречах с родителями и их
партнерами. Но это только первое впечатление. И, конечно же, оно было
ебануто обманчивым.
— А я был дома, в Сеуле. Рассказывать особо нечего. Спал до обеда, а по ночам
собирались с друзьями. А, нет. Со знакомыми сходил на концерт «Энхайпен». У
моей подруги есть личные контакты одного из айдолов поэтому, после их плясок
у нас был личный фан-митинг. Приятные парни, как оказалось, — Минхо
улыбнулся кончиками губ, покосившись на одногруппника. Надо же было
похвастаться в ответ, и хорошо будет заметить в его глазах хоть каплю зависти.
Но вот уже Марко листает ленту в «Тик-токе» с наушником в одном ухе и сухо
кивает, делая абсолютно лживый вид, что ему интересно.
— Кстати, о потусить, — отвлекшись он, как и Минхо ранее, начал с того, что
последнее смог запомнить из его рассказа. — Олег с третьего факультета по
агрономии устраивает тусу в честь начала семестра. Ну, помнишь? Тот, у
которого мамка владеет сетью больниц в Краснодаре, — подмечены были не
внешний вид этого Олега, да даже не какие-то его поступки. Всегда родители.
Всегда его статус. И именно благодаря этому Минхо понял, о ком идет речь, и
кивнул, ведь вообще не ебет, как выглядит этот Олег. Голубые глаза и светлые
волосы? Хуй его знает. — Он снял клуб в паре минут езды от общаг. Отличная
возможность круто напиться. Ты пойдешь?
Минхо облизнул нижнюю губу и радостно кивнул. Конечно, он пойдет.
Тусоваться и проебывать деньги на развлечения — это чуть ли не первое хобби
всех его знакомых, и его в том числе. Куда еще можно было тратить огромные
суммы, когда у тебя итак есть все, о чем можно мечтать, и при желании даже
добраться до другой части Земного шара не было проблемой? Выпивка, секс,
наркотики, шмотки, тачки и прочая хрень, в которой нет ни капли саморазвития. И, опять же, Минхо был рад такой жизни.
— Разумеется я пойду. Надеюсь, что там помимо виски будут наливать другое
пойло, — Минхо терпеть не мог сильный алкоголь, у которого не было никакого
вкуса, кроме самого спирта.
— Тогда в девять часов. Я подъеду к корпусу, — Марко кивнул, помечая в
заметках на телефоне, чтобы точно не забыть.
Минхо сделал точно также, улыбаясь чему-то своему. Видимо, из запоя, как он
планировал, вернувшись в Академию, он выйдет явно не в первый учебный день.
Ну и поебать.
Здесь же прозвенел звонок. Они оба встали, потянувшись за сумками. На партах
не было учебников, тетрадок, да даже листка с ручкой для вида. Преподаватель,
легкомысленно улыбаясь, сказал об окончании пары только сейчас, когда понял,
что практически всей группе его одобрение не всралось.
Минхо закинул сумку через плечо и поправил рукава дорогой формы телесного
оттенка, с золотыми вставками по краю и такими же золотыми пуговицами.
Около сердца был изображен герб Академии. Марко снова начал что-то бубнить,
но уже про Монте-Карло, на что Ли приходилось сухо мотать головой. По планам
было дойти до общаги и нихуя не делать до самой тусовки. Может быть поспать,
может быть позалипать на рилсы или, если его сосед в комнате, то добраться до
какой-нибудь кафешки.
— И я вижу, как она на меня смотрит. Минхо, у нее был такой взгляд, будто я
быдло необразованное.
— Она вообще знает, кто твой отец? — шатен усмехнулся, поправляя рукой ту
часть челки, что лезла на глаза.
— Да ты бы ее купальник видел. Из секонда, блять. На нем дырка была. И она
смеет мне что-то…
— Ой. Извините.
Минхо повернулся в сторону Марко, как только услышал, что тот замолчал. По
коридору туда-сюда сновали ученики Академии, и толпа не была слишком
большой, но да, было достаточно людно. В Марко врезался какой-то пацан,
падая на жопу и роняя на пол тетрадки с учебниками. На лице Ли появилась
злобная ухмылка. На парне не было формы. А это значило, что он был на
бюджете. И его несчастье в том, что он, пусть и по неосторожности, но
столкнулся с ними.
Бюджетниками называли не только тех людей, которые поступили сюда
бесплатно. Конечно, чаще всего оно так и было. Но, обобщенно, таковыми
считали всех, кто не носил форму. Не носишь форму — значит, на нее нет денег.
Нет денег — значит, ты в этой цепочке не представляешь собой ничего. Таких
буллили, над ними издевались и ими пользовались. Раз экзамены купить не
можешь, то должен учиться и быть умным. И да, этот паренек был умным. Минхо
только сейчас узнал его по круглым очкам, как у главного героя из тех фильмов
про волшебников. Тот судорожно собирал разбросанные листки и поправлял
пальцами эти самые окуляры.
— Смотри, куда идешь, придурок, — Марко потирал плечо, о которое ударился
этот парень. — Ты мне на кроссовок наступил. В курсе, что он стоит дороже, чем
вся твоя жизнь? — он, кряхтя, начал отряхивать обувь.
Минхо не знал его имени и не помнил даже лица этого парня. Но, по очкам, это
тот из третьего машиностроительного, у которого он «купил» на первом курсе
курсовую. Темный лонгслив, белая рубашка, чей край был не заправлен и
торчал. Подобие прилежной формы, которое ахуеть как выделялось среди толпы
красивой, дорогой и вручную вышитой Академической. Точно, пару раз Минхо
уже подпинывал этого хлюпика.
— Нищеброд, — Ли пнул ногой учебник, за которым тянулась рука этого парня. — Марко, пошли. Нечего на всякий сброд время тратить. Просто он теперь нам
должен, — на лице появилась еще более злобная усмешка, на что у очкастого
заметно дернулся глаз.
Должников никто не любит. А должников, которым нечем отдать долг — еще
больше. Для таких жизнь в Академии становилась настоящим Адом на радость
таким, как Минхо и Марко. Ли взял друга за плечо, вынуждая идти дальше и не
обращать внимания. Конечно же, прошлись они специально так, что на светлых
листах, валявшихся на полу, запечатлелись отпечатки ботинок.
— Если повторится, то я стрясу с него бабки. Ахуели, блять. Под ноги не
смотрят. А потом они же ноют, когда по кругу пускают, — Марко все еще
жаловался. А Минхо вновь начал его не слушать.
И его действительно все устраивало.