Глава 9

Кас обернулся и в последний раз посмотрел на холмик из камней, который они насыпали над телом Кевина. Нормально похоронить парнишку у них не было ни времени, ни возможности. Дин не стал оглядываться. Он и так знал, что опять облажался, не смог уберечь людей, которые ему доверились.

– Город и наши джипы в той стороне, – махнул рукой Кас.

– Нам туда нельзя, – покачал головой Дин. – Они наверняка нас там уже поджидают. По карте, – он вытащил из кармана и расстелил на камне старую туристическую карту штата, прихваченную на всякий случай в одном из магазинов, – шоссе 94 забирает на северо-запад. Попробуем выйти на него в районе Окдейла и вернуться к нашим джипам, если, конечно, эти уроды не угонят их.

– Слишком опасно, босс, – сказал Кас.

И Дин вдруг подумал, что и он был членом команды. Почему же тогда в сознании Дина он всегда стоял особняком?

– Слишком опасно, – повторил Кас. – Вспомни, сколько мертвяков было на шоссе, а мы практически безоружные. С двумя ножами и пистолетом мы долго не протянем.

– Давай решать проблемы по мере поступления. Нам бы сначала до шоссе добраться, а там поглядим...

– Хорошо, – кивнул Кас.

Его лицо за прошедшие сутки стало сизым от отросшей щетины, и это придавало ему невероятно мужественный, хотя и усталый вид. Дин невольно потер свой подбородок – у него щетина еще только начала пробиваться. По молодости у него была бритва со специальной насадкой для модной «трехдневной» щетины, и Сэмми вечно над ним прикалывался. Зато девочки безотказно велись на его брутальную крутизну. Шея и щеки жутко чесались, но приходилось терпеть.

Словно услышав его мысли, Кас задрал голову и поскреб пальцами кадык.

– Если вернемся, первым делом побреюсь, – заявил он, заметив взгляд Дина.

Дин сглотнул невесть откуда взявшийся в горле ком и сердито исправил:

– Вернемся. Без всяких «если», – и подумал, что уж Каса он убережет назло всему гребаному миру, который, кажется, вознамерился отобрать все, что дорого Дину Винчестеру. Хуй вам всем!

Шли, пока не начали сгущаться сумерки. Несколько раз им попадались ручьи, и тогда они путали следы: шли по воде пару миль, выходили на берег то тут, то там, топтались по снегу, возвращались в воду. Дин со знанием дела выдал, что именно так и надо делать, уходя от погони. Однако это были лишь смутные впечатления от просмотренных когда-то сотен вестернов и фильмов про шпионов. Но уж очень хотелось выглядеть крутым в глазах Каса. Откуда взялось это глупое детское желание, Дин и сам не понимал, оно просто свербело где-то внутри, заставляя его говорить авторитетным тоном:

– А теперь пяться, старайся наступать точно в свои следы. Так они не поймут, что мы вернулись, и побегут в том направлении.

Кас послушно пятился, наступал в следы, а Дин думал: «Господи, какой херней мы маемся, вместо того чтобы просто идти вперед. Неужели это кого-то может обмануть?» – но сказанного не воротишь, поэтому сам тоже старательно пятился каракатицей.

Зверски хотелось жрать. При мысли о еде рот наполнялся тягучей слюной, которую было трудно сглатывать. Приходилось жевать противный с пыльным чердачным привкусом снег. Это помогало на несколько минут, потом есть хотелось еще сильнее, и пить тоже.

Кас отлично чувствовал направление без всякого компаса, поэтому, когда они не путали след, шел впереди. Его волосы отросли настолько, что начали виться, и Дин, как дурак, зачем-то пялился на темные завитки, вместо того чтобы смотреть под ноги. Иногда Дин по своей извечной привычке все контролировать, проверял курс по компасу в часах, и каждый раз ему становилось стыдно за недоверие, потому что Кас шел как по радару.

К вечеру выбрались на берег полноводного ручья, почти речки, около мили шли по течению, выискивая брод. Наконец нашлась подходящая переправа. Огромная сосна упала поперек русла и стояла высоким мостом, упираясь в землю толстыми ветвями. Пока высматривали удобное место, чтобы взобраться на нее, дошли до самого конца ствола. Он как осьминог топырился щупальцами корней, скрывая яму под корневищем. Дин заглянул в нору, перевел взгляд на темнеющее небо, почесал макушку и предложил:

– А если мы на ночевку здесь остановимся?

– Здесь? – удивился Кас, подошел и тоже заглянул в яму.

– Ну да, – кивнул Дин. – Уже смеркается, до темноты мы далеко не уйдем, а такое удобное место для ночлега еще поискать.

– Удобное? – снова переспросил Кас.

– Ну, не «Хилтон», конечно, – развел руками Дин. – Но лучшего в лесу ты не найдешь: неприметное, сухое, укрытое от ветра, и не занятое ни одним медведем.

Шутка получилась так себе, но Кас улыбнулся, и Дин был ему за это благодарен.

Они очистили нору от мусора, утоптали землю и застелили все толстым слоем лапника, срезанного с растущих неподалеку елок. Получилось даже уютно. Для полного счастья только костерка не хватало.

И вдруг Дин хлопнул себя по лбу: ну действительно, как он мог забыть? Сутки назад (черт, неужели всего лишь сутки прошли?), обыскивая магазин для охотников, он вытащил из витрины со спасательными средствами, аптечками и наборами первой помощи единственный целый пакет, похожий на упаковку салфеток. Что внутри – было непонятно, буквы на наклейке расплылись, но по размерам он смахивал не небольшую книжку и весил немного, так что Дин сунул его в боковой карман на штанах и забыл о нем. А ведь там могло оказаться что-нибудь полезное. Сейчас любая фигня пригодилась бы.

Кас сидел рядом, обхватив себя руками, и дрожал. Когда они перестали двигаться, Дин и сам потихоньку начал замерзать. А на нем под курткой были надеты теплая майка с длинным рукавом и толстая рубашка из шерстяной фланели. Не то что Кас в его футболке и куртке, состоящей из сплошных лохмотьев. Жаль, что в тот пакет точно не поместилась бы новая куртка. Дин разделся и подал рубаху Касу:

– Лучше надень прямо поверх, теплее будет.

Кас без возражений торопливо натянул рубашку и застегнул пуговицы почти до самого ворота. Видать, действительно замерз. И ведь молчал, зараза! Без рубахи стало холодней, но от благодарного взгляда Каса потеплело на душе, и оно того стоило.

А! Пакет! Дин наконец-то разорвал упаковку. Внутри оказалось всего четыре вещи, но такие, что он был готов заплясать от радости или пройтись колесом по поляне. Во-первых, там были спички – отличные охотничьи спички, длинные, не боящиеся влаги и ветра. Еще там были: кусок прозрачной клеенки, кусок металлизированной отражающей пленки и галета странного вида и запаха.

Решив разбираться со всем по очереди, парни, пока не окончательно стемнело, натаскали здоровенную кучу валежника и развели костер. Возле огня и жизнь сразу показалась веселей. Немного поразмыслив, Дин произвел апгрейд их временного жилища. Блестящей пленкой он закрыл внутренности норы, а клеенкой завесил вход. Костер остался снаружи, но пленка отражала тепловые лучи, а клеенка не давала теплу уходить. Температура в норе довольно быстро поднялась настолько, что Дин даже сбросил куртку. Теперь дошла очередь и до галеты.

– Что это? – поинтересовался Кас.

– Пеммикан, – прочел Дин надпись на обертке. В памяти что-то такое закопошилось: Клондайк, золото, индейцы... – Еда, дружище! Это еда!

Он радостно притянул к себе Каса, хлопнул по спине. Тот смущенно улыбнулся, но не сделал попытки освободиться, так и остался сидеть, прижимаясь плечом. Дин отчекрыжил ножом два квадратика пеммикана по продавленным на плитке линиям, и они сосредоточенно принялись жевать. Это напоминало старую автомобильную покрышку, да и по вкусу недалеко от нее ушло, однако, как ни странно, насыщало. Вскоре Дин почувствовал, как отпустили голодные спазмы, целый день терзавшие желудок, и начало клонить в сон. Кас тоже клевал носом. Усталость брала свое. Они подбросили в костер дров и улеглись, тесно прижавшись друг к другу, укрывшись сверху куртками, и Дин сам не заметил, как провалился в сон.