Глава 35. Руки помнят...
«Верните меня туда, где мы были так беззаботны.
И дайте мне насладиться местом, где улыбок непочатый край» ©
— Кто это там? Кто это нам открыл, Тэхён?
Чонгук, мельком взглянув на Кима, не отстаёт от него ни на сантиметр, стойко перенося все тяготы реальности и продолжая тащить на себе сумку со своей одеждой, чемодан любимого брюлика и отдельную громадную сумку с гардеробом и примочками для Тиффани.
Там жизненно необходимые аксессуары, да, Чонгук об этом помнит и не подумает ни в коем случае жаловаться на заледеневшие пальцы не только на ногах, но теперь и на руках. Такая мелочь для него. Главное, что драгоценный брюлик ничем не перегружен, что Тэхён не таскает тяжести и шагает вперёд налегке, обнимая лишь собаку.
«Своя ноша не тянет»
Думает Чон, ведь багаж, его собственный и Ким Тэхёна, он таковым и считает. Считает общим. А просить Чонгука о помощи мальчишке никогда и не приходилось. Чону даже намёки не нужны. Всё увидит, заметит и сделает максимум возможного. Сам, без лишних слов. Так было всегда.
И Тэхён, тоже украдкой посмотревший на Чонгука, помнит о его безотказности, о его слабости перед своим обожаемым бриллиантом с голубыми глазами. Кстати, радужка Кима не меняет цвет. Наполнив лёгкие глотком морозного воздуха через рот, Чон только крепче сжимает в ладони ручки сумок и ожидает реакции на поставленный вопрос.
— Мне отсюда не разобрать, Гу...
«Гуки»
Едва не сорвалось с губ Тэхёна, оцепеневшего в моменте и на секунду потерявшего контроль над своим языком. Он отчего-то сработал быстрее мозга, быстрее его хитрости и изворотливости. Старая привычка? Прилипчивое обращение к тому, кого всецело любишь на протяжении жизни? Всегда ведь так называл.
А ещё Джей Кеем. Хорошо, что не ляпнул. А лучше бы и ляпнуть. Гуки слишком ласково, слишком нежно и близко. И тепло, и по родному. Джей Кей тоже, безусловно. Второе имя Чонгука, но первое по значимости.
«Гуки»
В мыслях заканчивает обрывок фразы Тэхён, а вслух просто глотает окончание на полуслове, понимая всю нелепость и очевидность того, что на самом деле хотел произнести в адрес Чона, но вроде как успел себя одёрнуть.
Чонгук делает вид, что не заметил. Прикинулся глухим или идиотом. Или тем и другим. Ничего. Тэхён не приучен к любви. Одичавший, неприступный волчонок, совершенно отвыкший от доверия и ласки. Он сторонится человеческих рук. Он от них недавно пострадал. Он запечатал сердце, снова. Он больше никому его не покажет и не отдаст. И в чужие ладони не вложит с преданностью во взгляде синих глаз.
Ничего, Тэхён привыкнет. Тэхён скоро снова будет обращаться к Чонгуку: «мой Гуки» или же «мой Джей Кей». И глаза мальчишка отводить не станет, и спотыкаться о собственные слова с высокомерным видом — тоже. Отчего-то именно так с уверенностью полагает Чонгук и улыбается белому снегу под подошвой мокрых, тряпичных кед.
«Хоть бы это не отец»
«Только бы не он»
«Джин, неужели он обманул меня по телефону»
Тэхён умоляет про себя Вселенную, и ему очень хочется избежать встречи с родителем. Он не был дома последние годы, он сам отсюда ушёл. А точнее, сбежал с криками и непременно под хлопанье дверей в девятнадцать. Отец тоже не осыпал в то мгновение родное дитя комплиментами, угрожая, что не пустит на порог, так и не приняв несбыточную мечту младшего сына.
Ким поглаживает пса, а его челюсти сжимаются от напряжения и нежелания признавать поражение, демонстрировать слабость в присутствии папы. Проситься на ночлег, оправдываться, называть причины, придумывать ложь, какого чёрта его принесло в Пусан, да ещё и с Чонгуком.
Выглядеть беспомощным и нуждающимся в крыше над головой. Попросить о помощи и вступить в диалог не на повышенных тонах, а в спокойном расположении духа, как взрослые. Мальчишка ведь давно в их числе. Тех взрослых и якобы здравомыслящих людей.
«Если это он, я не останусь»
«Я уйду отсюда, как и тогда»
«Проситься к нему жалким щенком?»
«Хм! Ещё чего не хватало!»
Гордость не позволит. Она та ещё гадина, отобравшая и угробившая всякую возможность, поломавшая шанс на перемирие между отцом и сыном и признания неправоты на жизненном пути практически подростка, так и не сумевшего вырасти с психологической точки зрения.
«Если это и вправду он, то я...»
Мысли Тэхёна с шутками не имеют ничего общего. Уйдёт ведь, если узнает в мужчине отца. Пешком по мокрому снегу на скользких, обледенелых тротуарах с заблокированным автомобильным движением на проезжей части. По сугробам до ближайшей гостиницы, отправится куда угодно.
Вернётся к парку и заночует в машине. На полном серьёзе. Только бы не встретиться взглядом с глазами родного отца и не склонить перед ним голову, признавая тем самым собственное поражение и бессловесно подтверждая правоту слов господина Кима три года назад.
Тэхён шмыгает носом и кусает губы, смотря исключительно под ноги, а не на фигуру впереди, увлечённый спутанным хороводом противоречий и разругавшийся в голове с самим собой.
— Тэхён, — спустя ещё метра четыре взаимного молчания, Чонгук вдруг резко останавливается и поворачивается к Киму. — А если это кто-то чужой? Если это грабитель? Сам посуди, будь это отец или охранник, он бы сразу подошёл или же встретил нас прямо у ворот, — с озадаченным видом заканчивает Чон и выдыхает через рот после последнего слова.
«Да, Джей Кей!»
«Они не вышли бы даже, а выбежали с распростёртыми объятиями»
«И непременно расстелили к нашим ногам красную ковровую дорожку, потому как здесь по нам безумно соскучились и уже давно заждались»
«Все окна проглядели и телефоны побили в поисках нас с тобой посреди этой проклятой метели»
«Четвёртый год подряд ждут-ждут, а мы всё не едем и не едем!»
Тэхён, остановившись, возвращает взгляд мужчине вдалеке и замечает теперь некоторые детали в его едва различимом облике. Осматривает не спеша фигуру с головы до ног, поглощённую тенями и обделённую светом уличного фонаря, точно определяя, кто перед ними, а после, замерев на месте, поворачивается к Чону всем корпусом.
— Грабитель? — Киму даже не надо было начинать говорить. Все эмоции касательно Чонгука полностью отражены в выражении его лица и приподнятой в недоумении брови. — Ты боевиками увлекаешься, или как? — он хохотнул, а Чонгук не понимает причины веселья, оставаясь в прежнем положении. — Конечно, это вор. С пультом от автоматических ворот и рацией в руке? — вопрос был задан не с целью получить ответ.
Отвернувшись от Чона, Тэхён многозначительно вздыхает от услышанного только что, по его мнению, полного бреда о подозрительной личности напротив, и его вздох ярко намекает и громко кричит без слов — выводы о логическом мышлении Чонгука сделаны, но проверку на подлинность и адекватность не прошли. И как только тот мог увидеть в мужчине злоумышленника, проникшего на чужую территорию? Как подобное в принципе могло прийти на ум?
Чонгук здесь и сейчас остротой зрения не отличается, не обращает внимания на мелочи, не изучает досконально мужчину у порога особняка. Его взгляд прикован только к Тэхёну, которого он готов слушаться и делать так, как мальчишка ему велит. И каждое слово Кима сомнений у Чонгука не вызовет. Он пойдёт с ним куда угодно и защитит от кого угодно, если потребуется. Может быть, и от самого себя защитит? Лишь бы только рядом оставаться. На место, время и погоду за окнами плевать.
Они проходят ещё метров десять, и теперь Тэхён замедляет шаг. А потом и вовсе врастает подошвами в землю первым. Уголки его губ дёрнулись вверх. Мужчина у ступеней начинает движение вперёд. Перед парнями не вор и не отец Кима, и мальчишка, кажется, как никто другой очень этому рад. Тэхён его знает и с лёгкостью узнаёт, спустя три года отсутствия в стенах родного дома.
— Хангёль? — улыбка Тэхёна такая широкая, и Чонгук её у своего брюлика перенимает. — Мистер Ли, — звучит уже утвердительно голосом Кима. Этим ли двоим не угадать в знакомых чертах лица охранника и водителя Тэхёна, пока тот был маленьким?
Беспечным, несносным ребёнком, к которому был приставлен личный надсмотрщик. Не надзиратель, нет. Мужчина по имени Хангёль, мистер Ли, так Тэхён с Чонгуком обращались к нему, когда были помладше. Хангёль пришёл на работу в дом семьи Ким и остался в нём на долгие годы после прохождения тщательного отбора среди множества других желающих обеспечить личную безопасность в обществе и на дороге взбалмошному ТэТэ, управы на которого не было.
Господин Ким чётко понимал, какой человек должен находиться рядом с его сыночком. Не круглосуточно, конечно, но в случае чего поспешить на помощь и минимизировать риски для жизни и здоровья, учитывая склочный характер и скандальную натуру Тэхёна.
Мальчишка вытворял в юном возрасте всякое. Мог стащить пневматический пистолет у охранника и пустить пару патронов в небо. Всего лишь парочку, да, чтобы не так сильно шокировать соседей в округе, но тем не менее факт остаётся фактом. Или шокер, чтобы для интереса проверить его в действии на руке того же охранника. Так... чисто для интереса и остроты ощущений, чтобы хоть как-то скрасить тяготы однообразной и скучной ежедневной рутины среди нормальных людей с их бесконечным занудством, упрёками и нотациями.
Мог обмазать клеем кожаное сиденье и обивку руля, чтобы водитель впопыхах плюхнулся в кресло или же взялся руками за руль, а там сюрприз от маленького подлеца с глазами ангела и невинным личиком. Многократно сбегал со школы, дрался на спортивных площадках, нарывался на старшеклассников, удирал от машины с личным водителем, только бы от него отцепились, наконец, эти взрослые и предоставили полную свободу жизни.
Скольких охранников этот мальчишка буквально сжил со света, довёл до увольнения в первую же неделю после трудоустройства. И никакие деньги им были не нужны, только бы успеть унести ноги и не остаться должниками перед господином Кимом за порчу имущества. Ведь Тэхён сваливал всю вину на приставленного к нему человека, а сам весь такой белый и пушистый, не при делах, выходил сухим из воды. Ехидно улыбался и хлопал ресницами, мол, как я мог так поступить, па? Это не я.
Но ведь и отец его очень хорошо знал, потому никогда не наказывал охрану за порчу авто, униформы и тому подобного. А какой с Тэхёна спрос? Он его ребёнок, мальчишке всегда всё сходило с рук. Ну, подумаешь, папа поорёт несколько минут. Пусть орёт, зря только воздух сотрясает, давая выход эмоциям. Тэхён привык, он вообще мог полностью игнорировать его замечания, продолжая заниматься своими делами и даже не смотреть в сторону навязчивого и нервного источника звука.
Таких примеров из сумасшедшего детства Тэхёна можно привести несколько десятков, и тот ни разу бы не повторился в своих выходках, от которых господину Киму хотелось рвать на голове волосы. Как на собственной, так и на голове сына. Никогда он Тэхёна не обижал физически, никогда не поднимал на родное дитя руку, хотя иногда, возможно, и следовало для профилактики и в рамках разумного. Но нет, мужчина никогда его не бил, даже слегка, даже чтобы припугнуть, привести в чувства и поставить его на место.
И Тэхён пользовался. Долгие годы пользовался любовью родителя, был уверен, что тот всё равно сдастся, и будет по его. Но однажды Тэ перешёл черту и окончательно вывел из себя отца, заставив того порвать все журналы с модными коллекциями последних моделей одежды и вышвырнуть их из своего дома.
Их. Но не собственного сына.
Тэхён уходил тогда из дома сам, и то было полностью его решение.
Исключительно только его.
А мистер Ли стал тем единственным исключением, с которым мальчишка подружился, назовём это так. Они с первого дня были на одной волне. Тэхёну было девять, а Хангёлю двадцать семь. Разница в восемнадцать лет стиралась, когда они прыгали в тачку и вместо последнего урока ехали в Макдональдс. Мистер Ли отвадил от мальчишки всех задир и, незаметно для самого Тэхёна, прекратил его драки на заднем дворе школы.
Он видел их дружбу и близость с Чонгуком. Он был с ними часто и практически везде. Господин Чон ещё шутил, что ему с Санхуном, отцом Тэ и Джина, надо оплачивать работу Хангёля в складчину. Он стал спасением для Санхуна, и тот на время выдохнул, переложив некоторые аспекты заботы и ответственности на плечи личного охранника и водителя в одном лице.
Господин Ким, наконец, нашёл покой и мог с лёгким сердцем заниматься делами бизнеса, а не срываться посреди дня, чтобы привести в чувства младшего сына и погрозить в очередной раз пальцем перед его носом, мол, так поступать с людьми нельзя, а после снова проводить собеседования на поиск помощника. Точнее надо бы сказать укротителя для Ким Тэхёна.
Хангёль сам не знает, как ему удалось поладить с мальчишкой и завоевать его доверие. А сколько раз он прикрывал его и Чонгука? Пальцев на руках не хватит, чтобы сосчитать. Он о многом молчал и сглаживал углы. За пределы высокого забора информация о личной жизни хозяев дома из его уст никогда не выносилась. За то его и полюбил господин Ким. За преданность и умение найти подход к ребёнку.
К милому и доброму мальчику, чьи глаза меняют цвет. К ребёнку, который стоит сейчас прямо перед ним и приветливо ему улыбается, нисколько не скрывая радости от встречи. Мистер Ли давно стал главным и единственным приближённым в доме семьи Ким. И на время отсутствия Санхуна за порядком следит он и никто другой. У Хангёля имеется отдельное помещение со всеми удобствами для пребывания охранника круглосуточно на территории особняка, пока хозяин в командировке за границей.
— Хангёль, — вновь повторяет Тэхён и ускоряет шаг, чтобы побыстрее приблизиться.
— Тэхён, Чонгук! Какой сюрприз, — мужчина равняется с ними и быстро осматривает парней, бегая зрачками по их лицам попеременно. Протягивает руку, чтобы поздороваться, оба по очереди протягивают свою в ответ. Мистер Ли тоже улыбается, но в молодых мужчинах напротив продолжает по-прежнему видеть вчерашних детей. — Что за симпатяга в ваших руках, Тэхён? — мужчина обращается к Киму по имени, но исключительно на «вы». Так было, даже когда мальчишке едва стукнуло десять. Субординация и уважение всегда при нём. Само собой, охранник имеет в виду пушистое облако молочного цвета в его руках, одетое в комбинезон и пристально уставившееся на нового человека. Хангёль протягивает руку, а Тиффани взял да и лизнул его ладонь. Познакомился и начал рваться на землю, чтобы как следует обнюхать незнакомца. Тэхён его крепко держит, отпустит, когда попадут внутрь особняка. — Чонгук, давайте сюда скорее ваши сумки, — опускает глаза на голые руки Чона, и его брови ползут вверх. — Зачем всё это тащить на себе? Предупредили бы, я... Такая метель, я с трудом узнал вас по камерам, как только вы подошли к воротам, — не медля ни секунды, забирает вещи и чемодан у Чонгука, чтобы помочь донести, чувствует холод на его пальцах своими тёплыми. — Камеру у входа наполовину залепило мокрым снегом, но мне удалось разобрать ваши лица.
Суетливый мистер Ли уже готов был развернуться и заторопиться в дом, как Тэхён остановил его короткой фразой:
— Где сейчас отец, Хангёль? Он дома?
Мужчина не может знать всех нюансов в ссоре между Тэхёном и господином Кимом. Мальчишка в один день просто уехал и более не возвращался в родную обитель. Это всё, что известно охраннику. Причины ему неясны. Да и ни к чему они ему.
Каким бы хорошим и преданным ни был Хангёль, это не меняет того факта, что он посторонний, а внутрисемейные разборки его никоим образом не касаются. На рожон и в душу не лезет, сплетен не собирает и не распускает. Правильно и безупречно выполняет свою работу, только и всего.
— Нет, — тут же отзывается мистер Ли, встретившись со взглядом синих глаз. — Господин Санхун в отъезде, он...
— А дальше меня не интересует, — мигом отрезает Тэхён, нагло его перебив.
— Простите мою настойчивость, Тэхён, но господин Ким, он...
— Хангёль, — Тэхён щурится и делает шаг вперёд, моментально меняясь в лице. Улыбка с его губ бесследно исчезла, будто её и не бывало вовсе. — Мне всё равно, где он. Главное, что его здесь нет.
Между ними в секунду разыгралась самая настоящая битва взглядами. Кто кого? Мистер Ли выбирает теперь промолчать, раз так того пожелал один из хозяев. Попытку он предпринял, на что его рот откровенно заткнули, обходясь без намёков: в дальнейших его речах у Тэхёна нет нужды. У мальчишки нет ни интереса, ни желания продолжать диалог, посвящённый его отцу.
— Конечно, Тэхён. Как скажете, — Хангёль одарил его улыбкой и кивнул в сторону двери. — Как вы оказались здесь в такой снегопад? Где ваши машины, как добрались сюда?
Это сейчас не допрос, а беспокойство. Он смотрел новости, видел кадры обездвиженной магистрали, видел фотографии в соцсетях от людей, попавших в белый плен на дорогах и улицах Пусана. Он действительно взволнован.
— Мы приехали по делам. Сюда не собирались, хотели остановиться в отеле, но погода решила иначе...
Вежливо и спокойно отвечает за двоих Чонгук, а сам косится на Кима, нервно покусывая пирсинг на губе, потому как одно неверное слово или же, не дай бог, целое выражение, построенное не так, как того бы пожелал его обожаемый брюлик, и Чону придётся ночевать в сугробе под ближайшей елью.
«Чёртова погода решила запереть меня с тобой под одной крышей»
«Точно она издевается!»
«Проклятье!»
«Точно она с тобой заодно, Джей Кей»
Пыхтит и закипает внутри собственных мыслей Тэхён, а снаружи тишина. Внешне он вроде как в добром расположении духа и в равновесии с собой. Обманчивое зрелище. Даже скрежета его зубов неслышно, что удивительно. Это лишь очередная натянутая на лицо маска.
Самые опасные маски, как известно, те, про которые мы забыли, что носим их.
Тэхён сжимает челюсти и молчит, отдавая полное право Чонгуку поведать мистеру Ли об их загадочном путешествии из Сеула в Пусан первого января наступившего нового года. У него это лучше выходит, правдоподобнее, без срывов. Тэхён невероятно сердится на снегопад, длиной в несколько часов, а у самого глаза так и не поменяли оттенок под веками.
Он изо всех сил пытается спрятать свои чувства, затушевать, скрыть их перед Чонгуком лживой подменой, но ничего у Тэхёна не получится. Он так старательно хотел скрыть свою любовь, вот только глаза его выдавали. Чонгук любуется взглядом синих глаз и понимает: он сейчас всё правильно говорит и делает. И ему даже позволено продолжать.
«Когда ты на меня вот так смотришь, твои голубого оттенка глаза мне дороже тех бриллиантов, стоимостью в сотни тысяч долларов за один карат»
Чонгук подмигивает, только вот не Тэхёну, а Тиффани, ёрзающему в человеческих руках и повернувшему свою пушистую мордочку в его сторону. Тэхён это заметил и поспешил отвернуть от него пса. Никому нельзя заигрывать с его собакой и переманивать внимание питомца на себя без разрешения!
«Маленький мой ревнивец»
«Каким был, таким и остался, ТэТэ»
Чонгук отрицательно мотает головой и хочет вздёрнуть кончиком пальца краешек носа Кима, но удерживается от порывов нежности и умиления в присутствии брюлика. Тэхён ведь если вспылит, то и без пальца оставить может. Да что там без пальца? Без руки целиком, до самого плеча вырвет и глазом не моргнёт. Конечно, это всё очень утрировано, но лишние риски в хрупком и шатком взаимодействии с Ким Тэхёном Чонгуку совершенно не нужны.
«Какие такие дела в принципе могут быть в первое утро нового года?»
Мистер Ли свой вопрос, разумеется, не озвучит. Не в его положении и не в его правах подобное спрашивать да ещё и подробностями интересоваться. Мужчина догадлив и не глуп, ответы Чонгука ничто иное, как отговорки, да и ничего такого в этом нет.
Он лишь улыбается кружащим снежинкам у своих ног и преодолевает широкие ступени перед входом в дом, покорно неся вещи хозяина особняка и его спутника. Хангёль работу свою знает великолепно, он надоедать присутствием не станет. Он только кивает, показывая, что якобы поверил в слова Чона.
— Чего не идёшь? — Тэхён пинает носом ботинка мокрый снег так, чтобы он обязательно попал на ноги и нижнюю часть штанов Чонгука, зрительный контакт с ним не устанавливает, будто увлечён только собакой. А сам же боковым зрением отслеживает каждое движение Чона и каждый его жест. — Опять ждёшь особого приглашения? Его не будет, — фыркает с высокомерием и прибавляет ход вслед за охранником.
И ничего страшного. Подумаешь? Всё, чему просто необходимо научиться Чон Чонгуку в кратчайшие сроки, так это угадывать меняющееся за секунду настроение Ким Тэхёна и как-то соответствовать, не вспылить, не взбеситься, ведь то ничто иное, как провокации. Ненастоящие и придуманные. Чону научиться нужно адаптироваться под любые его высказывания и действия. Уровень сложности — тысяча из десяти, режим повышенной готовности, выстоит только сильнейший или же...
Выстоит тот, кто сумел полюбить жизнь мальчишки сильнее собственной.
Чонгук выдыхает и спешит за Тэхёном в дом. Прячет руки в карманах зимней куртки. Пальцы и тыльная сторона ладоней, — на них капельки воды от растаявших на горячей коже снежинок. Сжимает кулаки под непромокаемой тканью и ощущает долгожданное тепло, чего не скажешь о его пальцах на ногах, о его ступнях по самую щиколотку.
Мистер Ли ставит на уличную плитку у двери, которой выстланы ступени, чемодан Тэхёна и, перехватив из правой в левую руку сумки Чонгука и Тиффани, давит на ручку, толкает от себя дверь, распахивая её и уступая дорогу молодому хозяину особняка и его... другу детства. Пусть будет так.
Тэхён опережает Чонгука на шаг. Ким останавливается на пороге, и Чон за ним повторяет, замерев за его плечом и ожидая, пока первым зайдёт его брюлик. Чонгук не может спешить, он здесь гость. Всего лишь бесправный гость, над которым сжалились и пригласили ненадолго к себе.
Волнительно. Страшно?
Тэхёна вдруг настигает такое чувство, будто бы ступи он ещё немного и окажись в прихожей, как время повернётся вспять, как следующий шаг запустит маховик и превратит их в подростков, в детей, которые выросли в этом доме и в доме по соседству.
В комнатах не горит свет, но руки помнят. Тэхён медленно заходит внутрь и на ощупь находит выключатель справа от него. Руки действительно помнят. И место его расположения, и высоту от пола. И дальность от дверного косяка. Маховик времени приведён в движение, и его не остановить.
Верхний свет загорается яркими светильниками на высоком потолке и заставляет сощуриться всех троих. Стекает жидким золотом бликов по стенам прихожей и гостиной, которые когда-то слышали смех двоих мальчишек, ныне стоящих снова в их окружении. Тогда родных, а теперь далёких и чужих. Мрачный и ледяной ад обернётся вечноцветущим и безоблачным раем. Дайте время побыть под одной крышей друг с другом, остаться в тишине, осмотреться, пусть без всяких слов, храня немое молчание.
Вдохнуть запах дома, запах детства и игривого веселья, что запряталось в каждом уголке, но не потерялось и никуда не делось. Всё наполнено далёким эхом, едва различимыми отголосками несбыточного счастья и зародившейся любви. В каждой комнате, куда ни глянь, позабытая роскошь, и она повсюду.
В старых привычках и местах. В любимом стуле за столом, когда они обедали или ужинали вместе. В той затасканной подушке с дивана в гостиной, которую всегда обнимал Чонгук за просмотром чего-то страшного и захватывающего по Netflix. Приходилось обнимать подушку, не Тэхёна, тот был маленьким, а время они проводили в основном ещё и в компании Джина.
Тэхён шагает ещё дальше, минуя прихожую. Руки помнят. Он давит на выключатель не глядя, который зажигает лампы на стенах, чтобы стало ярче. Делает глубокий вдох. Лестница, ведущая на второй этаж. Их ступенька была четвёртая снизу. Часто сидели там с Чонгуком и делили чипсы из одного пакета или мороженое. Пили колу или тянули из одной трубочки по очереди молочный коктейль. Они не испытывали нужды ни в чём, просто... когда вместе и из одной тарелки, стакана или рук, то было всегда вкуснее.
Они так любили...и лакомства, и друг друга.
Они бесконечно любят, а родительский дом послужит катализатором, выступит провокатором, вызывающим в них такое количество тепла и света, на который не способен ни один искусственный источник электроэнергии в мире.
По-прежнему влюблённое сердце сияет ярче миллионов самых мощных лампочек под высоким потолком.
Ещё шаг. Поодаль около камина любимое кресло отца. Вечерами оно никогда не пустовало, особенно в зимние месяцы. В него, кроме господина Кима, и не садился никто. Не потому, что оно было каким-то неприкосновенным, отнюдь. Просто так сложилось, что каждый член семьи безо всякой договорённости выбрал для себя любимое место, в нём и отдыхал.
И камин. Отец всегда разжигал его для своих сыновей. Им самим не разрешал этого делать. Вечно твердил об опасности огня, о том, что они слишком малы для этого и ещё много-много всего, только бы сохранить здоровье и благополучие своих детей. Тэхён мимолётно улыбается через пелену подступивших слёз, откуда взявшихся неизвестно, а затем поднимает левую руку в воздухе. Зона, что чуть выше запястья, ближе к локтю с внутренней стороны. Он в пуховике, который надёжно скрывает его тело. Но Тэхён помнит.
Камин в гостиной не горит. Кресло отца пустует, дети выросли, а в области выше запястья маленький, едва заметный взору шрам от длинной каминной спички. Влез всё-таки без спроса и обжёгся.
Тогда Тэхёну было больно, ему было двенадцать. Из любопытства и нетерпения, от чего же ещё? Я сам всё смогу и сумею! Я уже взрослый. Куда там... Он тогда вскрикнул и отбросил спичку на плитку у камина. Она погасла через короткие секунды, хорошо, что на полу был не ламинат. Всё обошлось жгучей ссадиной. Тэхён пристально смотрит на пустоту прямо перед собой, и сейчас ему отчего-то гораздо больнее, чем тогда от вспыхнувшей длинной каминной спички в его детских руках.
Так странно — обжёгся много лет назад, а болит до сих пор.
Тиффани урчанием возвращает его в состояние здесь и сейчас. Псу не терпится всё вокруг обнюхать и изучить. Пространство больших комнат собаку интересует, есть где разгуляться и побегать, не то что в тесноватой квартире Тэхёна. Нет, им вполне хватает двух комнат. Но здесь гостиная по площади превышает целую квартиру мальчишки. Выглядит очень заманчиво для Тиффани, который рвётся с рук, просится, чтобы его опустили на лапы и дали волю передвижений.
За спинами парней закрывается входная дверь и запирает их в тепле, оставляя завывающий ветер и снежную буру за пределами помещения.
— Отогревайтесь чаем и тёплыми одеялами. Отопление полностью запущено, включая пол. Щиток регулировки на прежнем месте. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, Тэхён, — мистер Ли осторожно ставит чемодан и сумки у вешалки для верхней одежды и покидает прихожую. Уходит к себе. Речь о господине Киме тоже не заводит.
Зря Тэхён его прервал и не дал договорить.
Очень и очень зря.
— Хорошо. Спасибо, Хангёль, — сухо бросает Тэхён и не оглядывается на охранника.
Звук вновь открывающейся двери, шум двора, а точнее, глухой тишины и неслышно падающего снега. Ветер пробежался по ногам и запутался в обледенелых ветках высоких деревьев. До ушей Кима и Чона донёсся знакомый звук, как снова позади захлопнулась тяжёлая дверь, оставив их друг с другом на этот раз наедине.
Как вести себя и о чём говорить?
Что делать и с чего начать этот вечер, перетекающий в ночь?
Они давно не друзья друг другу.
Не пара больше.
Но и называть их врагами тоже опрометчиво.
Кто они такие?
Кто они теперь? Кем стали в глазах друг друга?
Ответов нет.
«Что за шутки, чёртов мир?»
«Чего умолк?»
«Скажешь мне или снова сыграем в молчанку?»
Тэхён в очередной раз обводит взглядом синих глаз гостиную, пребывая до сих пор в недоумении. В некой растерянности, в замешательстве от происходящего. Как там говорят? Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах, верно? Но ведь у Тэхёна даже планов как таковых не было, вот в чём фокус. Спонтанные решения, спонтанная поездка и... всё?
Вселенная ухмыляется, наблюдает откуда-то сверху, выдаст себя несдержанным смешком. Забавляется, играя с жизнями людей точно очередную партию с фигурами на шахматной доске. Парадокс и проклятие в том, что переставляет их на поле, как ей заблагорассудится. Правил нет, как и запретов. Можно двигаться куда угодно.
Пешка станет не королём, в этой игре они слабы, нуждаются в защите. Но ради них мы идём на всё: отдаём время, чувства, друзей и даже самих себя. Пешка станет ферзём, что зашагает в любом направлении с верой и вдохновением. Поменяет всё вокруг.
Судьба принимает на себя роль молчаливого противника. Она замолкает, перестаёт смеяться и больше не злорадствует, лишь отвечает на каждый ход. Иногда она подсказывает, но чаще испытывает. И как в шахматах, ошибка не всегда фатальна, но череда ошибок ведёт к мату. Не физическому, но духовному, когда оказываешься в ловушке собственных решений.
Однако великая мудрость этой игры в том, что победа — не всегда взятие короля. Иногда это красота самой партии, глубина замысла, благородство жертв, честь последнего хода. Жизнь — это не только итог, но и то, как ты играл и с кем, за что сражался и что отдал за шанс пройти вперёд.
И если в финале тебя ожидает тишина доски и расставленные фигуры, важно лишь одно: была ли партия сыграна честно, со страстью и смыслом. Ведь за пределами шахматной доски, как и за пределами жизни, возможно, ждёт новая игра.
И вновь белые делают первый ход.
Или всё-таки чёрные?
Запретов, как и правил, попросту нет.
Забыл?
Да, оказывается, так тоже было можно, а ты и не подозревал. Устанавливал границы, воздвигал преграды и стены своими руками. Накладывал запреты, а после страдал по большей части от себя самого. Напрасно потратил время и годы жизни порознь с кем-то. С тем, кто бросил машину на обочине у самого въезда в Пусан и отправился в старый парк вашей юности пешком. И не задумывался даже, чтобы сойти с пути и повернуть на середине дороги назад.
Тэхён неспешно поворачивается всем корпусом к Чонгуку и устанавливает зрительный контакт.
— Смотри, как ему хочется пробежаться здесь и всё обследовать, — Чон кивает на собаку в руках Кима и улыбается обоим. Тиффани мигом уловил его голос и тоже уставился в ответ со взглядом, полным ожидания и надежды. Он точно понимает человеческий. — Отпусти его, промёрзший асфальт позади.
Чонгук ожидает сейчас услышать от Тэхёна нечто вроде: «это моя собака, и только мне решать, что с ней делать» или «хватит командовать, без тебя разберусь» или «тоже мне, советчик, мне лучше знать, куда кого отпустить». Чон поднимает на Кима добрый взгляд и поджимает губы, и на его удивление мальчишка поступает так, как того и попросил Джей Кей. Ничего не говорит, а просто наклоняется, чтобы аккуратно поставить Тиффани на четыре лапы и отстегнуть от его ошейника поводок.
В следующую секунду, когда карабин больше не ограничивает подвижность пса рядом с хозяином, Тиффани пускается со всех своих маленьких лап прямиком по периметру комнаты, его нос впитывает новые запахи, знакомится с мебелью и прочими предметами интерьера такого большого и непривычного для него пространства первого этажа.
— Даже так?
— Ты о чём?
— Прислушался к моему совету. Неожиданно и приятно.
«Заткнись уже и не зазнавайся»
Читается в голубых глазах напротив, но Тэхён озвучивает другое:
— Ни к чему я не прислушался. Я хотел сделать с ним то же самое, ты просто сказал об этом первым. Так совпало, ясно?
Чонгуку определённо точно ясно одно: подшучивать снова не самая лучшая затея в продолжение вечера. Тэхён не оценит, у него это буквально на лбу написано, комментарии излишни. Чону достаточно той интонации, с которой мальчишка только что ему доходчиво дал понять: прикуси язык и оставь свои приколы на улице, или же сам окажешься там же и придётся топать пешком в промокших кедах до ближайшей гостиницы. И, стоит отметить, о промокшей обуви Чонгука Тэхён не подозревает. Пока что...
В куртке Киму становится жарко, молния застёгнута под самый подбородок. И эта водолазка, которую в присутствии Чонгука снять с себя и переодеться в футболку не получится. Он постоянно вертит в голове картину своего отражения в зеркале, он неосознанно прячет голову в плечи и трогает собачку молнии.
Багровые следы на его медовой коже. Их не должен увидеть никто, особенно Джей Кей. Ведь стоя рядом с ним и до конца не смирившись с фактом, что сегодня они ночуют в одном доме, вызывает в мальчишке давно позабытую дрожь, граничащую с уязвимостью. С той самой, которая Тэхёна дезориентирует и пугает, сбивает с толку, как в тот день, когда они повстречались в кофейне. Конечно, Ким контроль над собой не теряет, имеет над каждым словом и шагом полную власть. Кремень, таким кажется.
Но его сердце, оно не отличается послушанием, оно ему отныне больше не принадлежит и не поддаётся внешнему сопротивлению. Набирает обороты, ведь каждая комната и стены родительского дома пропитаны тоской по прошлому. Как бы там ни было, как бы он ни разругался с отцом и при каких бы обстоятельствах ни сбежал, от них веет счастьем в прошедшем времени.
Он был счастлив, когда рос, когда носился здесь маленьким мальчиком. И теперешняя его тоска, она слаще карамели, она стоит практически вплотную к плечу и шепчет на ухо: вот бы вернуться туда? Пусть не в начало, а только на три года назад. Вот бы вернуться и всё поменять, ТэТэ?
— Хватит на меня так смотреть, — давит сквозь зубы Ким и тянет собачку молнии вниз.
— Как? — Чонгук округляет глаза, сама наивность, ты посмотри на него!
— Пристально, — рыкнул чуть тише. — Можешь разуться, или ты намерен простоять тут всю ночь и охранять наши сумки? — моментально меняет тему и выражение лица. Что же, это в стиле Ким Тэхёна.
Чонгук шевелит окоченевшими пальцами на ногах. Ему хочется сейчас опустить их в горячую воду или хотя бы сменить носки на сухие и тёплые, но о своих вынужденных желаниях он упорно молчит.
Тэхён стягивает с себя ботинки первым, потом и пуховик, вешает на крючок и, прошагав метра три, останавливается, чтобы обернуться и одарить презрительным взглядом приклеенного к полу Чонгука. Неловкое молчание, они даже моргать перестали.
— Ты мозги себе, что ли, отморозил, пока шёл сюда? Или проблемы со слухом? — Тэхён гостеприимностью не отличается. За порог не гонит, что уже для Чона замечательно. — Разувайся и тоже проходи. А мне надо снять комбинезон с Тиффани. Ему вредно перегреваться.
«Он лучше людей»
Чонгук помнит. И одним из основных пунктов по завоеванию колючего сердца брюлика, окольцованного тугой металлической проволокой, становится угодить его собаке.
Едва Тэхён закончил говорить, как оба услышали короткий звук уведомления на телефоне Кима. Он остался в кармане куртки. Мальчишка нехотя возвращается, так и не успев приблизиться к Тиффани, который уже вовсю хозяйничает на огромном диване того же цвета, что и его густая шерсть.
Тэхён снова искоса поглядывает на Чона в кедах и, цокнув, закатывает глаза. Вынимает мобильный, на экране которого одно входящее сообщение. Оно от Юнги. Ким на пару секунд зависает и перестаёт слышать своё окружение. Он настолько увлёкся реальностью, настолько погрузился в момент здесь и сейчас и настолько утонул в Чон Чонгуке, что совсем упустил важное: кто он и какие обязательства должен хранить перед некоторыми людьми.
Тэхён — самый искренний, честный и нежный ребёнок. Ласковое сокровище и драгоценный мальчик с обворожительной улыбкой, голубыми глазами и заразительным, заливистым смехом.
Тэхён — элитная и дорогая шлюха столицы с острым языком, колкими фразами и надменным взглядом, полным высокомерия и фальши, заключившая контракт неизвестно с кем на продажную любовь, измеряемую банкнотами с портретом Бенджамина Франклина.
Тэхён тапает по экрану, узнавшему его в лицо, и читает бегло:
«Порядок, он принял твои условия»
Дойдя до конца короткой фразы прямо сейчас приходит второе:
«За пропуск встречи ты ему ничего не должен»
Да, мистер Ян совершенно точно обозначил: многоуважаемый и дорогой клиент, Чон Чонгук, не станет наказывать любимого мальчишку деньгами. Но ни Юнги, ни Тэхёну неизвестны его дальнейшие планы. Клиент накажет его иначе. Лучше бы деньгами. Вероятно, так и будет думать мистер Ян. Вероятно, так тому и быть.
Тэхёну до такой степени вскружили голову места его детства и юности, что он очень быстро успел позабыть, кем является и каким способом теперь зарабатывает себе на жизнь. Чонгук не сводит с него глаз, и что-то на интуитивном уровне ему подсказывает: на связи мистер Ян.
— Что такое? Кто пишет?
«Ты прямо сам не свой стал»
Чонгук отмечает в мыслях, подходит ближе и хочет коснуться плеча, хочет взглянуть на дисплей и тоже прочитать содержимое чужих сообщений. Первой в его мыслях снова засветилась лампочкой идея съязвить и выдать едкое: «Твой парень пишет? Тот, кто подарил подвеску для Тиффани? Какой внимательный, наверное, с пожеланием спокойной ночи?». Чон отказывается от затеи моментально, а вот улыбки с губ стереть не может.
— У тебя хорошее настроение?
Тэхён, всё это время наблюдавший за направлением зрачком мужчины, ловко отворачивает от него светящийся экран, прижимая его к груди, а после, блокируя сбоку, опускает руку вдоль туловища с искусственной холодностью в тоне. Прячет мобильный в карман штанов.
— А почему нет? Я с тобой. Для меня это повод, Тэхён.
Чонгуку хочется дотронуться, поправить растрёпанную от бешеного ветра чёлку мальчишки, слегка влажную от растаявших снежинок, но он просто стоит и любуется своим сокровищем, совершенно для него неприступным и строгим.
«Это повод и для меня тоже»
«Чёрт бы тебя побрал, Джей Кей»
«И твои глаза, перед которыми я по-прежнему слаб»
— Снимай кеды и проходи в дом.
Гораздо тише и мягче доносится от Тэхёна, который тут же прервал зрительный контакт и устремился вперёд к улёгшемуся на бежевом диване Тиффани. Надо снять с него комбинезон, чтобы не перегрелся.
Чонгук стягивает обувь, помогая себе пяткой, и его ступни в промокших насквозь носках опускаются на тёплую плитку первого этажа. Здесь полы с подогревом, и мужчина не может от удовольствия скрыть эмоции. Чон прикрывает веки и шумно выдыхает с облегчением. Наконец-то. Он вздрагивает слишком заметно для Тэхёна, который сидит к нему вполоборота и неизменно контролирует каждый его жест, вздох и поворот головы.
Без внимания ни на миг Чонгука не оставляет, даже если кажется, что и не смотрит вовсе. Не интересуется им и игнорирует по большей части. А сам снова стал тревожиться и плохо спать по ночам. Или же помногу курить, пить и не спать вовсе. Человек с миллионом масок, умело и филигранно наложенных одна поверх другой, — Ким Тэхён.
Разделавшись с комбинезоном Тиффани, Тэхён поднимется на ноги и направляется к прихожей. Там чемодан с его вещами и сумка с вещами для питомца. Чонгук несмело делает вперёд шага четыре, но голос Кима за спиной его быстро тормозит:
— Ты всё это время был с мокрыми ногами?
Заблестевшие следы от влажной ткани на полу его рассекретили.
— Немного, — на одной ноте выпаливает Чон и замирает, где стоит.
Тэхён запускает мыслительный процесс и воспроизводит в памяти вечер в обратной перемотке.
«Он долго шёл по улицам в тканевой обуви»
Бросает резкий взгляд на кеды Чонгука. Они низкие по высоте, едва достают до щиколотки.
«Снега выпало сантиметров двадцать точно»
«Он же буквально утопал в нём»
«И пришёл... в кедах не по погоде... всё равно пришёл, но ведь не был уверен, что я там»
«Выбрал не отель, а меня?»
«Не комфорт, а попытать удачу и встретиться, пусть и случайно»
«С шансом 50/50»
«И молчал же. Молчал, не подавая виду, как сильно замёрз»
Тэхён за малым сам не покрывается мурашками, представив на секунду, как можно столько времени прошагать в мокрой обуви зимой и не пожаловаться, не намекнуть даже, что ты не чувствуешь от холода ног. Мальчишка теребит в руках болоневый комбинезон Тиффани и выглядит растерянным, но глаз не прячет, не отводит свои синие.
И взгляд, и его мимика снова кардинально меняются по щелчку пальцев. Ким размыкает губы, а в глазах сочувствие и желание... позаботиться? Не на словах, а поступками. Действия всегда значат куда больше.
Бальсан, мудрый во всём господин Чон, оказался правым в каждой озвученной фразе:
«Знаешь. Ты его не слушай»
«Не принимай близко к сердцу»
«Его слова о том, что любовь между вами — это глупости, ничего не значат, мой мальчик»
«Судить вернее человека по поступкам, а не по тому, что он там болтает направо и налево» «Понимаешь, о чём я?»
«Слушай не его, а собственное сердце и суди его только тогда, когда вы наедине»
«Все ответы всегда вот здесь...»
Под рёбрами Тэхёна ощутимо кольнуло. Пошатнулся под собственными ногами пол и вызвал лёгкое головокружение, чуть ли не сбивающее с ног и не лишающее равновесия. Мир треснул. Не громко и не раскатистым грохотом, а почти беззвучно, как лопается в детской, маленькой ладони мыльный пузырь, оставляя после себя невесомую пустоту.
В одночасье привычный ритм бытия, как музыкальная шкатулка, которую вдруг заело, и вместо знакомой и приятной мелодии посыпался сорванный скрежет, заставляющий плотно прижать ладони к ушам и зажмуриться, что есть силы.
Тэхён стоял, ощущая себя заблудившимся путником в собственной душе, будто был там гостем, чужим незнакомцем перед собой, где всё осталось прежним, но каждый предмет наполнен иной, тревожной тенью. Воздух вязкий и плотный, как густой дым в комнате без окон. Реальность, казалось, слегка повернулась, но этого незначительного движения достаточно, чтобы вся планета сошла с накатанной орбиты и понеслась в холодный, непредсказуемый мрак, разорвав известную до настоящего времени карту звёзд, по которой раньше можно было идти вслепую.
Внутри, точно как в покинутом и заброшенном храме: гулко и пусто, а следы от шагов прошлого звучат оглушительным воплем. Сердце бьётся не в груди, а где-то в горле, мешая дышать, как если бы его прижали к стеклу между мирами. Между тем, что было, и тем, что теперь навязчиво дышит в затылок.
Тэхён ощутил себя листом, сорванным с ветки дерева ветром без имени, закруженным в беспорядочном танце над бездонной щелью между «было» и «стало». Опираться ему не на что, все его умозаключения, личное мнение и видение, оценка поведения Чонгука, всё в одночасье стало ложными. Неправильными и ошибочными.
Даже собственные мысли предательски ускользали прочь, растворялись, не желая становиться якорем. За них не ухватиться и не задержать более. Внутри мальчишки безликая метель без снега, гром без пунцовых облаков в небе, и тоска, не имеющая разборчивой формы и веской на то причины.
Это не боль внутри Тэхёна, это скорее пробуждение в мире, где вдруг всё встало на свои места, а прошлое, ушедшее, вчерашнее больше не имеет значения, не имеет веса в настоящем дне, где они стоят друг напротив друга и подолгу молчат, будто пытаются прочитать мысли и разгадать чувства.
Чего разгадывать? Всё ведь и без того открыто и на поверхности, обнажено, как на ладони. Всё ведь в глазах отражается. В тех, где голубой сменяется насыщенным синим. Где даже свет теряет свою природу и становится похож на тень, а тень, в свою очередь, принимает лик истины.
— Ты пришёл в парк уже со снегом в кедах? — Тэхён берёт паузу и не сводит с Чонгука синих глаз. Идёт ближе, чтобы встать напротив и указать рукой на следы по напольной плитке. — И предлагал мне прогуляться? — Чонгук хранит молчание. Просто кивнул. — Ты в самом деле всё это время от междугородней магистрали...
— Тэхён, — вдруг прерывает его тот. — Это не важно. Мне так захотелось. Мне просто захотелось тебя увидеть, не разминуться в парке, вот и всё. И ничего я не замёрз, это всего лишь мокрые кеды и...
— Тебе сейчас лучше встать под горячий душ, — совсем тихо отзывается Тэхён, не давая закончить Чонгуку фразу. — Или... — он прочищает горло и уже бегает глазами по пространству комнаты. — Или можешь принять ванну. Куда идти ты знаешь... — Ким смотрит куда угодно, только не в глаза. Иначе рассыпется и отправится наверх вместе с ним. Поправляет ворот водолазки на шее, а во второй руке удерживает неубранный в сумку комбинезон пса. — Если заболеешь, я не буду с тобой возиться. Лечить тебя здесь некому. Как только расчистят трассу, мы уедем. Ты к себе, а я к себе. По отдельности.
Тэхён решает пояснить и обозначить хрупкие границы в общении, а самому невероятно хочется разбежаться и снести к чёрту все тяжёлые камни на дороге, бетонные плиты между ними точным ударом ноги. Поговорить по-человечески. Впервые за столько времени Тэхёну, наконец, хочется это сделать.
— А ты?
Само собой, Чонгук не двинулся умом предлагать брюлику составить ему компанию под горячими струями воды, отбивающимися от оголённых плеч обоих в тесном пространстве запотевшей, стеклянной душевой. Не отказался бы от такого щедрого подарка судьбы, безусловно. Но время ещё не пришло. Оставит это на ближайшие планы в будущем. Реализует ли?
Тэхён не отвечает, он отстраняется, поворачивается всем корпусом к брошенным сумкам у входа. Принимается за ранее намеченное, подходит к вещам, что были собранны отдельно для Тиффани, открывает сумку и роется в поисках увлажняющей пенки для подушечек собачьих лап. Он всегда обрабатывает его лапы после улицы, используя её или смягчающий бальзам. Он лучше людей. Можно подумать, что сейчас для Кима это очень важная задача. Псу вон вообще плевать, ему и так хорошо. Поглядывает на хозяина и виляет пушистым хвостом в ожидании, когда до него дойдёт очередь, но внимания как такового не требует.
— Вещи не забудь, — легонько толкает в сторону Чонгука его же сумку и, не глядя, кивает на лестницу, ведущую на второй этаж.
— Давай сюда и свой чемодан. Я отнесу, — предлагает Чон и хочет забрать его с собой, ему ведь по пути.
— Не нужно. Сам справлюсь, мне не тяжело, — отрезает Тэхён строгим отрицанием в голосе.
Чон больше не издаёт ни звука, послушно обхватывает ручки пальцами и тихо удаляется по ступеням наверх. Не забывает во второй раз подмигнуть умостившемуся в центре дивана Тиффани, и с улыбкой уходит. Он тоже знает в этом доме каждый угол. Гостевая спальня вновь в полном его распоряжении. Ким не пояснил, в какую конкретно комнату мужчине можно отправиться, но явно не в его. Точно же не в ту, на двери которой, как и прежде, прикреплена табличка с именем «Тэхён».
Каждая следующая ступень под ногами уводит Чонгука по запылённым и едва различимым контурам от следов памяти. Их с ТэТэ общей, а не по отдельности. Он уже на втором этаже, и он пока что здесь один. Свет из гостиной освещает коридор неярко, только подсвечивает снизу очертания стен, рисуя и удлиняя тени от выступающих предметов и ручек дверей. Никого, кроме шороха мыслей и собственных неспешных шагов, что прокладывают дорогу к нужной комнате в конце крыла особняка.
Чонгук не зажигает лампы над головой и не торопится щёлкнуть выключателем, чтобы загорелись бра по обе стороны от него. Но руки его тоже помнят. Он дошёл и поднимает голову на дверное полотно перед собой. Одна рука зажимает ручки дорожной сумки, а вторая ложится тонким касанием на ручку двери в гостевую спальню, и в том прикосновении нерешительность, благодарность и лёгкий трепет, как у человека, вернувшегося в сон, который не надеялся снова увидеть.
Внутри вспыхнула неуверенность, Чон словно боится потревожить тишину за дверью, которая хранила больше, чем просто покой. Она хранила время. Их время, которое тогда казалось бесконечным, казалось постоянно восполняемым источником, пока они вместе. Так было для него и обожаемого всем его сердцем ТэТэ.
Он давит на ручку и заходит в комнату. Темно, а в то же мгновение его душа озарилась ослепительно ярким свечением от невидимых источников света. Так может сиять только любовь к своему мальчику, которая не покидала его душу ни на день, ни на час. Короткими шагами перебирает ламинат. Чонгук не спешит, он наслаждается моментом, в который не верит, как и Тэхён.
Он снова здесь, он снова будет ночевать со своим брюликом под одной крышей. И впервые за все предыдущие годы они проведут ночь в большом доме только вдвоём. Кроме них никого. И это будоражит, это заставляет взрослого мужчину поверить в чудеса, точно ты снова ребёнок с восторженными глазами у огромной, новогодней ёлки в ожидании волшебства. Оно сбудется. Чудеса всегда приходят в жизни людей, если в них как следует верить.
Ещё пара робких шагов. Здесь пахнет чем-то неуловимо родным. Тот аромат, в который вплелись годы дружбы, смеха, ночных разговоров и затянувшихся рассветов, которые оба мечтали отогнать от себя, только бы побыть подольше вдвоём в одной кровати, пока никто не видит их. Ничего не изменилось, даже звук от его шагов показался вкрадчивым, уловимым на слух шёпотом самого особняка, приветствующего его.
Будто гостевая спальня его ждала. Руки помнят, да. Он находит выключатель сразу. Свет мягко льётся из абажура настольной лампы, вырисовывая на стенах тени, словно они и есть те воспоминания, расплывчатые, но такие узнаваемые и совсем живые.
«Цена любой вещи — это количество жизни, которое ты готов за неё отдать»
Вот так сейчас и происходит с Чонгуком. За каждую деталь в гостевой спальне, даже за самую крошечную и незначительную, он отдал бы все годы своего существования на земле. Отдал бы без лишних раздумий, если бы имел над ними власть. Если бы умел управлять ими и распоряжаться как вздумается. Только бы остаться здесь со своим личным сокровищем, со своим человеком, чьи глаза меняют цвет.
На окнах всё те же тяжёлые шторы, из-за которых эти двое не раз просыпали рассвет, чтобы разойтись по комнатам, пока их отношения не раскрыли. В каждом сантиметре он чувствует дыхание прошлого, словно сам дом бережно и надёжно укрывал эти моменты от посторонних глаз, чтобы однажды, в один прекрасный день, чтобы прямо сегодня вернуть их Чонгуку. Для этого подобран нужный час.
Чон опускает на пол сумку с вещами и присаживается на край кровати, проводя рукой по покрывалу, будто проверяя, не сон ли это. Его сердце стучит странно, и тихо, и громко одновременно. Неужели можно вот так — снова быть здесь? Снова чувствовать себя на своём месте, словно жизнь сделала круг и привела его обратно, в точку, где душа оставила частицу себя.
Каждая мелочь: картины на стене, книги на полке, даже защёлка на внутренней части двери говорили с ним на языке памяти. И он слушал. Слушал всем телом, всей душой и нутром. Чон всё не верил до конца, что это возможно. Вернуться не только в пространство, но и во время, в ощущение безмятежного счастья, которое не нуждается в объяснениях.
Гостевая спальня задышала, а вместе с ней и он. И в этом дыхании заключено и крепко переплетено прошлое, настоящее, и, может быть, надежда на то, что время всё же умеет беречь то, что по-настоящему дорого. Умеет не только хранить и трепетно беречь, но и возвращать, потому что без этой ценности теряется всякий смысл продолжать жить и ходить по земле.
Чонгук не последовал примеру Тэхёна, он до сих пор в зимней куртке, не оставил её на крючке в прихожей. Тянет собачку молнии вниз, чтобы расстегнуть, а после ныряет рукой в карман, чтобы написать сообщение мистеру Яну.
Он набирает короткое: «спасибо», и только.
Чон уверен — тот обязательно поймёт, о чём речь.
Юнги читает незамедлительно. Весь вечер его ладонь и трубка мобильного буквально стали неделимым целым. И он дорогому клиенту спешит ответить и печатает:
«Что с контрактом?»
«Ты его расторгаешь в одностороннем порядке?»
Юнги решает своей прямотой напомнить Чонгуку об их последней вчерашней беседе.
«Знаешь, у тебя есть шанс всё наладить и не встречаться с ним в роли клиента. Не встречаться никогда»
«Просто расторгни контракт в одностороннем порядке, и дело с концом, а иначе...»
«Иначе будет плохо»
«Плохо будет всем, когда он узнает, что это ты его купил на три месяца»
«Контракт остаётся»
Без доли сомнения Чонгук жмёт по экрану, чтобы отправить сообщение мистеру Яну, и довольно ухмыляется со взглядом на мобильный, полным высокомерия и превосходства.
— Думал, ты в ванной.
Чон, поглощённый в это мгновение собственными и пока что нереализованными планами в роли клиента, не заметил шагов за дверью гостевой спальни. Совершенно не слышал, как Тэхён шёл по коридору второго этажа.
— Вода не шумит, потому и решил заглянуть. Спросить, всё ли у тебя в порядке с горячей водой.
Ким сам не знает точно, поясняет ли он свой визит по доброте душевной или же оправдывается, чтобы Чон ничего себе не успел нафантазировать и не принял его появление за желание побыть вдвоём. Или же причина нахождения мальчишки в дверном проёме кроется в другом? В корысти и хитрости? Возможно и такое.
В доме семьи Ким всегда всё исправно.
Тэхёну ли об этом не знать?
— Я как раз собирался в душ, — да, только вот даже куртку с себя не снял, а первым делом потянулся к телефону, чтобы выйти с кем-то на связь?
Взгляд Тэхёна обращён на руку, которой Чонгук удерживает свой мобильный.
— Так иди, — а сам твёрдо стоит на прежнем месте и не собирается отправляться к себе. Зачем? Чтобы точно убедиться в отсутствии Чона в комнате и проводить того взглядом до двери в ванную?
Чонгук молча и согласно кивнул. Он кладёт телефон на тумбочку возле кровати, на блокировку поставить забывает, суетливо снимая с себя верхнюю одежду. Поднимается на ноги и скрывается за дверью, что ведёт в душевую.
Его мобильный не потух. Тэхён, коварно сверкнув глазами, пересекает пространство гостевой спальни быстрыми, широкими шагами за пару секунд. Ещё одно мгновение, вытянутая вперёд ладонь, и телефон Джей Кея будет в его руках.
А кто же упустит такой шанс?
Кому же не станет интересно притворить завесу тайны и втихаря заглянуть в переписку чужого телефона?
Человеческие пороки обнажены в такие моменты, не правда ли?
Если бы все люди на земле встали плечом к плечу и раскрыли свои грехи, круг огласился бы смехом — не от жестокости, а от узнавания: ведь каждый услышал бы в чужом признании отголоски собственного. Никто бы не отличился оригинальностью и новизной в собственных грехах. Оригинальность и новизна в корне отсутствуют, когда дело касается соблазнов.
Любопытство берёт над мальчишкой верх. Овладевает им.
«Кому ты там пишешь, едва оставшись один?»
«Кого предупреждаешь, что с тобой всё в порядке?»
«С кем решил пообщаться, пока меня нет рядом, а? Чонгуки?»
Тэхён намерен это выяснить как можно скорее.
Он подбирается ближе и подаётся всем корпусом вперёд к прикроватной тумбе, чтобы тронуть чужую вещь. Он любопытству своему поддался. Оно им движет, а Тэхён послушно склоняет голову и позволяет взять над собой полный контроль безо всякого промедления и замешательства.
Простое человеческое любопытство ведь часто толкает большинство из нас на подобные поступки: «понаблюдать украдкой через замочную скважину за пляшущими демонами внутри другого человека».
Разве не так?
* * * * *
Продолжение следует... Работа для Вас раньше выходит на бусти.
Активная ссылка в информации об авторе.