Глава 27. Твой 23-ий день рождения.

«Покушаюсь на выдох и каждый вдох,

Сто касаний и тысяча синяков.

Поцелуи щадят, но от них ожог.

Если я не уйду, то какой итог?» ©

Тэхён отводит от Сокджина взгляд и сидит молча. Он потянулся снова за порцией алкоголя, но как только кончики его длинных пальцев коснулись запотевшего стекла, парень эту идею оставил. На сегодня ему хватит. Джин после торжественного объявления о первом вопросе поджимает губы и улыбается глазами.

У Чимина и Юнги такое чувство, что эта игра будет состоять исключительно из проигравших. И эта парочка заведомо знает, кто имеет шанс оказаться победителем. Музыка, что крошила в пыль ушные перепонки, вдруг поутихла. Стала отдаваться в головах каждого из собравшейся пятёрки как-то глухо, точно уши заложило или же, напротив, их оглушил невыносимым гулом сирены, притупляя слух.

На самом же деле звук зажигательных композиций, льющихся из колонок ночного клуба, никто не убирал. Просто причина в пристальном внимании, сосредоточенном на одном человеке. На мужчине, и это сейчас не Ким Тэхён, у которого день рождения.

Сокджин нарочно притих, точно воды в рот набрал. Он ведущий, он сейчас главный, а ещё он достаточно умён, чтобы начать и продолжить предложенную игру таким образом, что победитель окажется только один. Да, таковой знаток личности Тэхёна имеется, он сейчас сидит справа от Джина и сверлит взглядом лучшего друга в ответ. Чонгук не подозревает о вопросах. Он теребит лежащую на столешнице рядом с его бокалом салфетку в ожидании, весь переполненный нервным напряжением.

Для него всё серьёзно. Ведь на кону сладкие губы любимого брюлика, ставшие три года назад для мужчины недосягаемыми. Ставшими... не чужими, нет. Далёкими и недоступными, как одна из тех звёзд, до которой не дотянуться, пока стоишь на земле.

В твоих возможностях лишь наблюдать издалека за её яркостью и манящим светом. Холодным, но таким завораживающим свечением. Если долго смотреть, можно запросто лишиться зрения. Можно легко ослепнуть, ведь звезда эта затмевает солнце.

Она мерцает и горит ярче взрывающихся галактик и бесчисленного множества пролетающих мимо не менее ярчайших комет как в солнечной системе, так и за её пределами. И глаза начинают слезиться, и пора бы давно уже отвернуться и накрыть ладонями лицо, тем самым себя защитив и обезопасив, но ты этого не делаешь.

Звезда тебя пленяет, запрещает шевелиться и опускать ресницы. Её золотой свет тебя точно покалечит и отберёт способность видеть навеки, но тебе так плевать.

Чонгук смотрит на своего брюлика, грани которого переливаются в свете поворотных прожекторов клуба и ослепляют, прямо как та несуществующая звезда, до которой нет возможности дотянуться и забрать себе.

Тэхён такой красивый, он сияет для Чонгука. Он в недовольстве кривит рот и зачёсывает назад волосы, он точно не из этого мира. Мужчина готов следить за его профилем и каждым движением целую вечность.

Он готов ослепнуть и добровольно лишиться глаз. Чонгук ни разу не моргнёт, только бы свет его обожаемого мальчишки никогда не померк. Только бы он не угас и не оставил Чонгука в колючей темноте и одиночестве огромного мира.

Мужчина от Тэхёна зависим, он хочет обнимать его крепко и целовать в губы в любое время суток. Он хочет засыпать с ним каждый день, а наутро будить нежными ласками, кутая своё сокровище в объятиях.

А ещё Чонгук очень жадный. Он не станет делиться светом своего брюлика ни с кем. Он укроет и спрячет его ото всех, он Тэхёна ото всех заберёт, чтобы оставить себе. Только себе. Чтобы любоваться им в одиночку и наслаждаться с ним жизнью.

Чтобы Тэхён был недосягаемым для всех, как и сейчас, но с единственной оговоркой: подпускать близко только одного человека. Только мужчину, который не придумал ничего лучше, кроме как покупать его время, ласки и прикосновения. Врать в лицо и, не мучаясь от угрызений совести и не стыдясь, умело делать вид, что ничего плохого он не совершает.

Чонгук им слишком болен, чтобы мыслить здраво. Он нашёл способ быть рядом таким путём. Он смотрит на Тэхёна немигающим взглядом, он давно из-за него ослеп и перестал замечать окружение. Чонгук Тэхёна крепко любит и никому его не отдаст. Ведь в его холодных, золотых лучах он найдёт убежище и покой. Он будет заботливо заправлять его чёрные пряди за ухо и твердить о чувствах, которых в груди у мужчины с избытком.

И если однажды, если в один ужасный день так случится, что образ Ким Тэхёна станет недоступным его взору, то Чон Чонгуку будет не нужна пара глаз.

Чонгук всегда в себе уверен. Молодой мужчина, в руках которого сосредоточена власть, многомиллионное состояние и куча возможностей, только пальцем покажи. Только вот когда речь заходит о Ким Тэхёне, весь его напор частенько улетучивается, а уверенность, которой нет предела в общении с другими, летит вниз и бьётся вдребезги у ног мальчишки, которому сегодня исполняется двадцать три, и который по-прежнему сидит справа от Чонгука, изображая полное равнодушие и совершенную незаинтересованность в компании рядом с ним.

— Итак, — после затянувшегося молчания парней и прыгающих мыслей в их не совсем трезвых головах повторяет Сокджин, цепляя лучшего друга ногой в третий раз. — Тот, кто знает ответ, прежде чем высказаться, поднимает руку. Все готовы? — мужчина задаёт вопрос, на который кивнули все без исключения, даже Тэхён. — Первый вопрос... — почему после слов Джина плечи и шею Чонгука сковывает дикое напряжение и дискомфорт в мышцах, точно ещё немного, и он достигнет пика тревожности?

Можно подумать, что мужчина в заявленной игре может кому-то проиграть? Что за чушь такая? Тем более Сокджин подаёт своеобразные знаки под барной стойкой, определённо точно заверяя, что Чона ожидает успех и трофей победителя в виде розовых губ его брюлика. Из присутствующих никто не знает Ким Тэхёна так хорошо, как Чон Чонгук. Даже родной старший брат уступает мужчине, который, наконец, оставляет в покое измятую салфетку и слушает того во все уши.

— Какой породы пёс Тэхёна и какая у него кличка?

Сокджин, как и обещал, начинает с элементарного, он уверен, что Чонгук знает ответ, но какого чёрта происходит? Чон только было дёрнул кистью, чтобы поднять её в воздухе, как периферийным зрением замечает руку мистера Яна, поднятую раньше него. Как только тот осмелился претендовать на приз? Какая наглость!

— Его собака породы померанский шпиц кремового окраса. И зовут её Тиффани, — низким металлическим голосом донеслось со стороны Юнги.

И он по-прежнему не прячет глаз, не заискивает и никого здесь не боится. Дети богатых родителей, и что с того? Выглядит так, будто знает управу на каждого, включая виновника торжества, и имеет в арсенале беспроигрышные методы воздействия.

Обманчивая тактика Мина, да, это всего лишь тактика, не более. Ну и, наверное, желание позлить Чонгука, который возомнил себя хозяином в чужой жизни, полагаясь на возможность и привычку покупать всё, что приходится по вкусу. Всё, что пожелает его капризный нрав.

Юнги знает, как привлечь внимание к своей персоне, — на его лице расцветает улыбка. Самая обыкновенная и спокойная улыбка, при взгляде на которую Чон Чонгуку отчего-то вдруг захотелось приложить мистера Яна лицом к барной стойке, отбивая всю охоту играть и отвечать первее всех. Чонгук такой очевидный и предсказуемый, он резко повернул на мужчину голову и проклял того одним лишь взглядом.

Но надо заметить ещё кое-что: Ким Тэхён посмотрел на Юнги в ту же секунду, обернувшись одновременно с Чонгуком. Парень откровенно удивлён его быстрой реакции и... неужели желанием побороться за первое место? Как бы не так, мистеру Яну и близко не сдался поцелуй с мальчишкой, мотив его в другом, а вот ТэТэ не обязательно обо всём знать.

— Верно, — утвердительно кивает Сокджин. — Один балл у Юнги, — Джин тоже не из числа идиотов среди собравшихся. Видит, как Чонгук вспыхивает спичкой и как стискивает челюсти, но пока что помалкивает. — Откуда у Тэ вообще эта собака? — вопрос вырвался сам собой.

Он был незапланированным. Он был определённо лишним, и вообще Джину не хотелось его задавать. Он на него и сам не знает ответа, потому и выпалил бездумно. И Чонгук тоже не знает, а в выдуманные сказки своего брюлика он не верит. В те, что о парне и... Единственная рука вновь рассекает воздух, и это снова не ладонь Чон Чонгука.

— Эту собаку Тэхёну подарили мы с Чимином, — мистер Ян выдерживает паузу, а вот второго подряд верного ответа от Юнги Чонгук уже выдерживает с великим трудом. Мин замечает, как его желваки играют, как Чон выходит из себя, как глубоко дышит. И улыбка на лице мужчины становится ещё шире. Он решает пояснить детали. — Когда Тэхёну исполнялось двадцать, мы подарили ему щенка. Тиффани, — снова секундная пауза. Юнги берёт в руки бокал с виски. — Дело было ещё в самом начале нашей «дружбы», — выделяет тоном последнее слово, скрытый подтекст которого ведущему игры непонятен, чего не скажешь об остальных. — Шею милого щенка украшал ошейник фирменного бирюзового цвета с серебряной вставкой и отличительной надписью «Tiffany&Co.». Тэхён очень любит дорогие и стильные вещицы. Лоска и наличия вкуса ему не занимать, — мистер Ян подмигивает Чонгуку, намекая, что тот конкретно так облажался, утверждая о близком общении с Тэ. В прошлом? Возможно. Но за последние годы его и близко не было в окружении мальчишки. До этого не догадается только тупоголовый кретин. — Чонгук, — специально обращается к озлобленному Чону по имени. — Ты говорил, что вы друзья детства. Странно, что ты этого не знаешь о нашем ТэТэ.

Юнги переплетает пальцы со своим возлюбленным и чувствует, что они ледяные. Чимин просто в ужасе от происходящего и о последствиях, которые мистер Ян точно нарочно притягивает, провоцируя Чона своими колкими фразочками.

«О нашем ТэТэ?!»

— Что ты себе...?

— Отлично! — мигом перебивает Чонгука Сокджин, хлопает друга по плечу и сжимает пальцами рубашку, приводя того в чувства и обращая его бешеный взгляд на себя, чтобы тот полностью доверился и положился на него. — Юнги, у тебя два балла, ты лидируешь, сразу видно, что вы близки, — Джину в ведении мирных переговоров нет равных. Разве что мистер Ян смог бы потягаться с молодым мужчиной, но он сегодня слегка не в форме или, скорее всякое желание отсутствует этой самой формы придерживаться. А вот Сокджин всегда был дипломатом и сейчас верен своей прежней позиции, оставаясь при ней. Он переглядывается с Чоном и подмигивает тому, мол, не кипятись раньше времени, игра только началась. — Третий вопрос, — Джин переводит фокус зрения на профиль брата, который всё же отпивает понемногу коктейль и тоже улыбается с сомкнутыми губами, не переставая удивляться, как ему кажется, ничем не подкреплённой смелости Юнги. Она кажется Тэхёну глупостью, такой нелепой и неуместной. Но опять-таки мальчишка не владеет всей информацией, отсюда и поспешные, неверные выводы. — Так, ладно. Вопрос был вне очереди, но баллы засчитаны. Двигаемся дальше. Любимый алкоголь нашего ТэТэ?

И первым на этот раз оказывается Чонгук.

— Blue Label, — громко и чётко выдаёт он и очень собой гордится.

Да, он оказывается прав. Точное попадание. Но своим ответом он цепляет за невидимую тонкую нить воспоминаний о прошлом Тэхёна. Окружение становится смазанным, неясным. Он замечает, как его обожаемый брюлик щурит глаза и мешает соломинкой кубики льда на дне высокого бокала. Тэхён смотрит сквозь напиток. Кажется, Чонгук знает, о чём тот думает:

Конец ноября, первая ночь в шикарном отеле на девяностом этаже. И Тэхён. Он не может увидеть, как мужчина напротив ему улыбается, потому что его глаза завязаны, они под плотной повязкой. Таинственный незнакомец мажет губами по щеке, делает пару шагов назад, обходит мальчишку, оказываясь уже у Кима за спиной.

А потом... щелчок выключателя на стене у входа, поворот внутренней вертушки замка. Снова шаги. Отдаляющиеся шаги, и с грохотом хлопнувшая дверь позади Тэхёна объявляют, что в номере он остался совсем один.

Тэхёна больше никто не целует. Никто не гладит его талию и не трогает памятную вещь на шее. Не осыпает ласками. К нему никто не приходит обратно. Мужчина не возвращается. Ким в замешательстве. В полнейшем.

Стянув с лица чёрную материю и снова повернув голову к нетронутой постели, он цепляется взглядом за лист бумаги на одной из прикроватных тумбочек.

«Номер оплачен до утра. Можешь спать здесь. Это не просьба. Ты остаёшься. До встречи»

Читает содержание короткого письма Тэхён, выведенного строгими буквами. А рядом запечатанная бутылка Blue Label. Поднимает виски за горлышко и присвистывает янтарной жидкости внутри. Вкус у щедрого клиента определённо есть. И у Кима он тоже имеется. Парень в большинстве своём предпочитает пить только его.

— Тэхён? Тэхён?! — голос брата заставляет быстро заморгать и прочистить горло. — Что скажешь? Чонгук угадал или...? — Джин целенаправленно спрашивает у Тэхёна.

Ведь у такой, казалось бы, обыкновенной и безобидной игры имеется скрытый смысл.

И целью её выступает не поцелуй именинника. Вовсе нет. Это слишком примитивно и просто. Главная её цель — вызвать у Ким Тэхёна цепочку воспоминаний, принудительно возвращая его назад в минувшие дни и заставляя пережить некоторые моменты. Общие моменты с Чон Чонгуком, которого он любил и, вероятно, любит до сих пор.

— Да. Он сказал верно, — избегая имени, проговаривает Тэхён, не поворачивая головы. Он опускает бокал на барную стойку и выдыхает через рот.

Ведущий может продолжать, накидывая Чонгуку первый и пока что единственный балл за правильно озвученный ответ.

— Счёт 2:1 в пользу Юнги. Итак, следующий вопрос, — Сокджин убирает руку с плеча друга, видя, как тот тоже внутренне выдыхает и понемногу успокаивается, не сводя со своего брюлика глаз. — Что по утрам заказывает Тэхён в кофейне каждый раз? Какой его самый популярный запрос? — наверняка Джин и сам понятия не имеет, что такого из десертов и напитков предпочитает его младший братишка.

Но он полагает, что Чонгуку известен ответ. Ведь когда человек тебе на самом деле дорог, ты знаешь и будешь помнить до мелочей его предпочтения во всём, от сладостей и количества сахара в чай и до каждого его слова, даже если оно было брошено месяц или год назад, потому что зацепило душу и въелось в память. И то небрежно сказанное слово, и интонацию человека, которой оно было озвучено, тоже не забыть.

Рука Чонгука снова тянется вверх первой, точно зная вкусы любимого мальчишки.

— Фисташковый раф и лимонный чизкейк? — Чон медленно опирается на локти и заглядывает в лицо Тэхёна. Что же, теперь Ким реагирует и смотрит на него в ответ, потому что...

Знакомый голос больно хлестнул со спины и отдался колючими искрами в затылке. Мощный удар прошлого и давно позабытых, утихнувших чувств прямо под дых.

«По-прежнему не изменяешь своим вкусам»

Прозвучало в то утро неподалёку от дома в полюбившейся кофейне от него же где-то за правым плечом Тэхёна без знака вопроса.

У Кима тогда и сейчас было одно желание.

Два.

Первое: выскочить из ночного клуба, затыкая уши и, ни в коем случае не оглядываясь, добежать до первого попавшегося такси, приказать водителю сорваться с места, не жалея шин, и больше никогда, ни за что на свете не слышать чужой голос и не возвращаться в это место, чтобы снова случайно не встретиться с Чонгуком лицом к лицу.

И второе: приблизиться и подсесть вплотную, немедля и не заискивая. Послать ко всем чертям, обрубая чужое желание продолжить говорить. Не опустить глаз и не залиться краской от самой первой и такой сильной влюблённости, что стоило только услышать мягкий тембр некогда близкого человека, такого необходимого мужчины, как разум взбунтовался, а сердце ощутимо кольнуло. Смело приблизиться и не позволить себе ни на секунду склонить голову, теряя фразы в разговоре.

Тэхён, не моргая, смотрит на Чонгука в упор и отказывается говорить так же, как и его Джей Кей.

Или же, наоборот, остановить время и взгляд, вновь утонуть в почти чёрных и таких обожаемых глазах, рассматривающих его в ответ. Они игнорируют гостей, громкую музыку и фиолетовые лучи освещения, но... Ни в коем случае! Это Тэхён уже проходил. Достаточно.

Он и так слишком опасно приблизился к очагу своей боли, любви и испепеляющей ненависти. Удивительно, и как только всего один человек может вызывать столько эмоций, причём одновременно и в равных пропорциях.

— Ну, что ты задумался? — Чонгук наклоняется к уху, чтобы обратиться с вопросом исключительно к своему брюлику. — Я расскажу тебе обо всём, если позволишь, — слово в слово проговаривает он фразу, которой приглашал присесть тогда за столик ничем не приметного кафе. — Мы же на «ты», Тэхён. Мы же на «ты»...?

Чонгук прекрасно помнит, что ответил, когда Тэхён, спустя столько месяцев в разлуке, обратился к мужчине на «вы». И в той кофейне, и в номере отеля, где они были только вдвоём.

Тэхёну хочется казаться равнодушным. Казаться выросшим из тех отношений и того «себя три года назад». Он вздёргивает подбородок и не двигается с места. Ещё немного, и Чонгук воспламенится от пронзительности карамельных глаз. Как только их взгляды встретились, Чон за долю секунды успел уловить полыхающий с прежней силой огонь от ярости и юношеской обиды Кима. Кружащиеся шаровые молнии норовят зацепить, нанося сокрушительный урон всем, кто окажется в радиусе метра от парня в приталенной рубашке и брюках, что чертовски ему идут и плотно облегают бёдра.

Киму неимоверно хочется высказать что-нибудь эдакое, дабы отравить лишь одним словосочетанием. Такой весь из себя гордый и независимый. Будто ему на всех плевать. А у самого внутри всё содрогается, ломается в щепки и летит со скалы при виде давно забытых и почти чёрных глаз Чонгука. Его космической темноты взгляд всегда действовал на Тэхёна по-особенному.

Завораживал и пленил, заставляя добровольно остаться. Тэхён всегда сдавался под чарующим натиском. Мальчишка с самой юности не мог противиться необъяснимому явлению в присутствии мужчины. С подросткового возраста он никогда не мог перед Чонгуком устоять. Да и не пытался вовсе.

— Два-два, — Тэхён надменно ведёт бровью и отводит взгляд от Чонгука первым.

— Что? — Джин наклоняется к брату, обнимая друга за плечи. — Говори громче, Тэ! Тут ни хрена неслышно!

— Счёт твоей дурацкой игры 2:2, — озлобленным тоном повторяет Тэхён и просит бармена повторить его коктейль.

Хоть что-то сегодня ему пришлось по вкусу, и он просит добавки, но про себя отмечает, что сладость в напитке абсолютно ни при чём. Просит, чтобы сильнее напиться, но вот беда — алкоголь не обладает волшебными свойствами стирать людям память. И сколько бы глотков ты ни сделал, всё будет зря.

— У нас пока что ничья, — а Сокджин как ни в чём не бывало одаривает доброй улыбкой каждого, прежде чем перейти к следующему вопросу. — Внимание! — однократно хлопнув в ладоши, обращает лица мужчин на себя, конечно же, за исключением Тэхёна, тот находится вне списка увлечённых выдуманной забавой. — Пятый вопрос. Он касается его особенности, о которой всем вам должно быть известно, — нетрудно догадаться, что речь о глазах-хамелеонах. Они уникальны, как и сам их обладатель. — Какое количество цветов могут показать его глаза?

Этот вопрос заставляет задуматься Чимина и Юнги, но только не Чон Чонгука.

— Четыре цвета, — без поднятия руки вдруг выкрикивает мистер Ян, и он оказывается не совсем правым в своём слишком уверенном ответе. Чимин аж вздрогнул от его напористости и активности перед Чонгуком, который, в отличие от Юнги, послушно, а главное молча поднял руку и не успел открыть рот, как его заткнули наглым возгласом через два места справа. — Карий цвет, он ничего не значит. Карие глаза — его обычное состояние, — Мин решает перечислить вслух свои глубокие познания о личности Ким Тэхёна. А все остальные умолкли и внимательно слушают, даже Чонгук, что крайне странно и не свойственно для него. — Чёрный отражает ярость и злобу. Серый цвет — Тэхён в эти минуты счастлив. Зелёный обозначает его страх и волнение. Так что в его глазах всего четыре цвета.

— Нет! Не четыре, — Чон просто-напросто дожидался удобного момента, чтобы красиво возразить и переманить взгляды на себя, даже Тэхён мельком на него посмотрел, а после снова вернул всё своё внимание бокалу с алкогольным напитком. — В его глазах пять оттенков. Пятый — синий или небесно-голубой. Этот цвет появляется в его взгляде в момент, когда перед ним человек, которого он любит.

Мин Юнги точно ледяной водой сейчас окатили. В голове мужчины собрался сложный пазл из деталей, которые были для его взора утеряны, но всё это время находились на виду. И как он только мог упустить этот момент?

Мистер Ян переводит удивлённый взгляд на Чимина, которому хочется покинуть день рождения Тэхёна первым и поскорее уехать домой. Да, и в идеале без всяких объяснений и выяснения отношений с любимым, потому как Пак заглядывает в глаза своего мужчины, а у него там, кажется, полностью отобразилась вечеринка Сокджина в загородном доме и примерные роли его нежного солнца и ТэТэ.

Чимин ощущает на себе чуть ли не физически тяжёлый взгляд Юнги, он не выдерживает давления, опускает ресницы и поджимает губы, потому что стыдно. Потому что его раскрыли, и тут даже слов не надо, чтобы разгадать выражение лица мистера Яна на своего обожаемого мальчишку с виноватым видом и светлыми прядями, которые ему так идут.

Ведь Юнги потерей памяти не страдает. Да, он не помнит конкретный день, но цветные синие линзы для глаз и слова своего возлюбленного он запомнил хорошо, как только присел на пассажирское кресло в его авто и обнаружил в кармане двери подозрительный предмет.

Точно-точно! Тот диалог произошёл как раз в день, когда Юнги нужно было ехать в сервис на техническое обслуживание своего автомобиля.

«Это что? Линзы?»

«А почему они синие, Чимини?»

«С чего бы наш ТэТэ решил вдруг сменить цвет глаз?»

«У него и без посторонней помощи это неплохо выходит»

Юнги тогда усмехнулся, но сейчас отчего-то смеяться хочется меньше всего.

«Да, кстати, я не припомню его с подобным оттенком во взгляде»

Действительно, это просто не представлялось возможным, мистер Ян, вы же не Чон Чонгук и даже не тот загадочный человек в номере отеля, чтобы смотреть на вас взглядом синих глаз.

«Ничего особенного, любимый. Тэхён просто имидж решил сменить»

Вот это выпалил Чимин, потому что как следует обдумать ответ у него не вышло, вот и выдал то, на что хватило фантазии в настоящую секунду.

Юнги тогда лишь пожал плечами и бросил линзы обратно во внутреннее отделение пассажирской двери. Зная Ким Тэхёна, мужчина ничему не удивлялся. Так что неподготовленное враньё Чимина вполне себе имело место быть. Имело... прежде, около трёх недель назад, но никак не сегодня.

Мину хочется спросить Пака о верности своих предположений, но он попросту не может этого сделать при посторонних. Он не из тех, кто устроит сцену на публике.

«Об остальном дома поговорим»

Крупными буквами читается на лбу Юнги. Он малость потерпит и не закатит скандал, и Чимин это очень хорошо чувствует, изучая глазами колени и пол, так и не набравшись духа посмотреть на его лицо.

Тэхёна тоже затянуло в раздумья на этот счёт. Он горько усмехается самому себе и думает о том, как ужаснулся, стоя перед зеркалом в ванной роскошных апартаментов, глядя на собственное отражение в упор. Это случилось после того, как дорогой клиент подарил Тэхёну подарок для Тиффани. Причём необыкновенный, без преувеличений.

Подвеска на ошейник в форме собаки. Глазик на фигурке отливает бриллиантовыми гранями. Вставка из драгоценного камня в несколько карат не может остаться незамеченной и повергает Тэхёна в ещё больший шок. Но это если о приятном вспоминать.

А ужаснулся Тэхён перед зеркалом в тот день потому, что радужка его глаз...

Она совсем другая стала.

Ким наклоняется ближе к отражающей поверхности и всматривается в своё отражение, точно не может себя узнать. Цвет карамельных глаз граничит с нежно-голубым тоном.

Глаза не так явно и отчётливо изменились, контраста как такового практически нет. Градиент не смешал палитру и не окрасил их в глубокий синий. Переход из тёмного карего оттенка в небесный цвет еле заметен, но он присутствует. Он есть, и он уже виден окружающим и самому Тэхёну.

«Когда Тэхён говорил, как сильно любит Чонгука. Что никому не отдаст. Что он будет любить его до тех пор, пока живёт и дышит. Пока его сердце бесперебойно бьётся, эта любовь будет существовать»

«Это поистине волшебно — наблюдать за переходом в глазах напротив»

— Ты же не можешь мне понравиться? Я же не могу в тебя влюбиться, — проговаривает Тэхён в пустоту и не сводит с собственного отражения глаз, принимая его за мираж. — Этого просто не может быть... — голос предательски дрогнул, а улыбка бесследно сползла с прекрасного молодого лица.

Тэхён отпивает из высокого бокала через соломинку и отворачивается от Чонгука, зачёсывает назад чёлку и шмыгает носом. Чёртова память и чёртов алкоголь в крови заставляют его пережить заново и... мучиться от этих эмоций? Заставляют мальчишку страдать? Запутывая его больше прежнего, ведь у Тэхёна их двое. Тех мужчин, которых он смог полюбить.

В памяти Чонгука тоже есть потаённый уголок, на который мужчина может обернуться, припоминая последнюю их встречу в квартире Тэхёна. Киму не будет дано отыскать тот момент в своём сознании, чего не скажешь о Чон Чонгуке.

После того как он, стоя на пороге в прихожей чужого жилища, сделал первый глоток воды с растворившейся в ней шипучкой от похмелья, то остановил на Киме взгляд. Ведь тогда Тэхёну стоило бы бояться не столько вопросов или личных тем в разговоре, сколько изменившегося цвета радужки.

Медленно, но очень заметно меняющийся тон для окружающих, стоит только заглянуть парню в глаза. Едва различимый серый оттенок под полуопущенными ресницами всё больше и отчётливее приобретает оттенок голубого, заливая синими красками карамельный цвет, что даже не говорит, а кричит во всё горло об истинных бушующих эмоциях в его душе и сердце.

Чонгук улыбался шире, а после не спеша делал глоток за глотком, не сводя с Тэхёна своего доброго и благодарного взгляда. Чонгук Тэхёна сильно любит. И ему глубоко плевать, что там теперь его мальчишка начнёт говорить или делать. Он увидел то, что хотел.

«Мой драгоценный и сверкающий брюлик, теперь я точно уверен, что ты продолжаешь любить меня в ответ»

«Глаза ведь не врут, ТэТэ»

«Эта фраза подходит тебе, как никому»

— И-и-и-и, — тянет Сокджин, воодушевлённый развитием вечера в нужном направлении и часто постукивает пальцами по барной стойке, изображая барабанную дробь. — Правым оказался снова Чонгук! Глаза Тэхёна могут быть разноцветными, и цветов этих ровно пять. Ни больше, ни меньше! — он отпивает из маленькой стеклянной бутылочки колу, цепляется за профиль брата, которому давно пора было прекратить вливать в себя спиртное, но останавливать его и шептать на ухо о том, что уже достаточно, он не будет. Да и не дотянется вовсе, между ними сидит Чонгук. Знает ведь, что Тэ, вероятнее всего, его пошлёт со своими добрыми советами, так или иначе поступая по-своему. Потому старается не нарываться лишний раз, пусть человек развеется, в конце концов. К тому же он сегодня под защитой и присмотром близких, а они не дадут мальчишке пропасть. — Текущий счёт 3:2 в пользу Чонгука, — Тэхён на это недовольно фыркнул и вниманием по-прежнему никого, кроме бокала, не одарил. — Переходим к вопросу номер шесть, — Сокджин, поёрзав на высоком стуле, усаживается удобнее и далее звучит серьёзно. — Любимые стихи Тэхёна, — замолкает на секунду, потому как Тэ точно по щелчку пальцев поворачивает голову на звук его голоса и шире распахивает глаза, мол, какого хрена? Это слишком личное! — Я не заставляю вас взбираться на сцену и зачитывать с выражением от начала и до конца, но сухо произнести название и автора тоже не прокатит, так неинтересно, согласны со мной? — кажется, Ким Сокджин малость увлёкся своими полномочиями ведущего, полностью взваливая на себя ответственность за безудержное веселье сегодняшнего вечера. — Ну, хотя бы четыре строчки из них прочитайте, в честь именинника, — кивает на напрягшегося брата и подмигивает. И ему, а потом и лучшему другу, кроме которого, кстати говоря, ответа никто не знает, даже сам Сокджин.

Чонгук по всем правилам тянет правую руку вверх, а Тэхён закатывает глаза, понимая, что его ожидает в следующую секунду. Чимин и Юнги в роли молчаливых наблюдателей, гипнотизируют Чона в ожидании его звёздного часа перед своим брюликом в присутствии рукоплещущих (нет) зрителей.

— Оно длинное. Стихотворение, оно достаточно длинное, но я хорошо его помню наизусть.

В почти чёрных глазах Чонгука читается: «потому что сейчас передо мной тот, ради которого я буду его помнить до последней строчки, я буду проговаривать без запинки, вкладывая всю душу, я не забуду его до самой смерти», потому что сегодня особый случай.

Тэхён морщит лоб, обхватывает запотевший бокал двумя ладонями, его ресницы трепещут, он вспоминает, как это было прекрасно тогда и одновременно невыносимо больно теперь, потому что в его семнадцать лет Чонгук протягивает ладонь Тэхёну, намекая, что без его помощи никак не обойтись.

Подойдя к широкому стволу, Чонгук неумело орудует ножом, подцепляя кору и счищая с неё верхний слой. Он хочет, чтобы надпись была чёткой и хорошо выделялась на поверхности. Тэхён так и продолжает с интересом наблюдать за его стараниями и уже догадывается, что они напишут здесь вместе.

«Серые глаза — рассвет,

Пароходная сирена,

Дождь, разлука, серый след

За винтом бегущей пены...»

Чонгук начинает памятные и давно заученные строки всемирно известного стихотворения тихо-тихо, на грани слышимости, когда на дереве начинает различаться английскими буквами «Тае...». Это и есть начало задуманной фразы.

«Чёрные глаза — жара,

В море сонных звёзд скольженье,

И у борта до утра

Поцелуев отраженье...»

Тэхён его давно выучил наизусть и подхватывает любимого, продолжая уже за Чонгука. Стоит на полшага позади и не отводит от мужчины влюблённых глаз, заметно меняющих цвет на ярко-голубой.

«Синие глаза — луна,

Вальса белое молчанье,

Ежедневная стена

Неизбежного прощанья...»

Под лезвием карманного ножика уже вырисовывается знак «+», и эти строки снова звучат от Чонгука, разрывая тишину парка и лаская слух Ким Тэхёна своей глубиной мысли и подтекстом великолепного творения, вышедшего из-под пера Редьярда Киплинга.

«Карие глаза — песок,

Осень, волчья степь, охота,

Скачка, вся на волосок

От паденья и полёта...»

Они продолжают поочерёдно. Сейчас нашёптывает Тэхён, приближается к Чону и накрывает его руку своей. Они делают насечки уже вместе. Надпись дополняется двумя большими буквами «JK». Сокращение от Джей Кей и по совместительству прилепившееся к Чонгуку прозвище ещё с самого детства.

«Нет, я не судья для них,

Просто без суждений вздорных

Я четырежды должник

Синих, серых, карих, чёрных...»

Чонгук обводит готовую надпись, заключая её в сердце, и проговаривает без запинки следующие строки. Он неоднократно читал их для Тэхёна вслух, потому тот и запомнил.

«Как четыре стороны

Одного того же света,

Я люблю — в том нет вины

Все четыре этих цвета»

В один голос, в унисон Тэхён и Чонгук читают одновременно последние слова стихотворения, завершая ритуал с вырезанием своих имён на старом дубе.

«Тae+JK»

Обведено в сердце и запечатлено навеки в присутствии одинокой луны и мерцающих алмазных звёзд. Может, это банально и по-детски. Может быть, это слишком предсказуемо и избито, но в это мгновение, в эту минуту и в этот час для них нет ничего дороже и значимее, чем короткая фраза на стволе дерева.

— Я люблю. В том нет вины. Все четыре этих цвета, все пять цветов, ТэТэ.

Чонгук заканчивает читать вслух, не стыдясь и не стесняясь абсолютно никого в ночном заведении, а у Тэхёна все внутренности прогнали через мясорубку и продолжают это делать снова и снова, сводя тем самым его с ума окончательно.

Всего лишь воспоминания, но им под силу без ножа вспарывать грудную клетку и вырезать там глубокую дыру, вынимая сердце. Там бушевал ураган душевной, нестерпимой боли. Там завывал дикий ветер пустоты и одиночества, прокатываясь раскатистым и пугающим эхом, вырывая наружу едва сдерживаемые слёзы, застывшие в пока что карамельных глазах Тэхёна. Те дни из юности стали шрамом на его сердце. Крупным, безобразным рубцом, который с Тэхёном до конца дней.

«Мы правда вернёмся сюда через десять лет и посмотрим?»

Тэхён обходил Чонгука и, прижавшись спиной к грозному дубу, тянулся к губам, но не целовал.

Он ждал ответа, и он свято верил, что это не просто отношения, которые могут закончиться в любой момент. Неразрывная связь, необъяснимое, взаимное притяжение двух парней с раннего детства не может взять и бесследно исчезнуть.

Мысли Тэхёна сейчас блуждают. Он молчит и устанавливает с Чонгуком зрительный контакт. Чон надеялся увидеть изменение в цвете радужки напротив, но нет, ничего не происходит. Молчит Ким потому, что каждое его следующее слово окажется тёмной тропой. Каждый его вдох становится невыносимым над собой усилием. Он словно дерево, потерявшее листья. Как бы теперь ни старался раскинуть ветви — оставался голым и уязвимым.

«Мы правда будем вместе с тобой так долго, Гуки?»

Тэхён Чонгуку преданно заглядывает в глаза и желает услышать на свой немой вопрос такой знакомый ответ:

«А ты разве не веришь, брюлик?»

— Помнишь ту заброшенную беседку в старом парке? — Чонгук вдруг смелеет и берёт попытку коснуться руки Тэхёна, которая словно приклеилась к бокалу с коктейлем. — Куда мы сбегали по ночам и встречались тайком от посторонних глаз, ТэТэ? — да, он уже спрашивал об этом в день, когда парень вышел погулять с Тиффани, а Чонгук поравнялся с его шагом, догоняя на автомобиле вдоль тротуара.

— Я тебя ненавижу. Я тебе это уже говорил? — Тэхён отдёргивает пальцы, отставляет напиток с глухим звоном в сторону и отводит глаза. Казаться равнодушным становится всё тяжелее, то он вроде как держится. По крайней мере, сохраняет визуальное спокойствие и холодность при посторонних.

— А если я скажу о том, что люблю тебя, — Чонгук признаётся первым, но он уверен в том, что Ким эти признания пропустит мимо ушей. Что же, так и происходит. Но в этот раз Тэхён не развивает диалог и не огрызается. Он демонстративно отворачивается и делает вид, что внезапно оглох на оба уха сразу.

— Я так понимаю, счёт уже 4:2 в пользу Чонгука? — эта новая привычка Сокджина пихать ногой друга под столешницей становится нормой.

Они с Чоном быстро переглянулись, а вот Тэхён явно где-то не здесь. Он напрочь забывает о том, что его бывший лидирует. И о поцелуе он забывает на какое-то время. Он одновременно и в настоящем, и в прошлом. Он не знает, чего хотел бы в данную минуту. Совершенно не знает, где бы ему было приятнее всего остаться и с кем...

— Играем дальше, — с бодростью в голосе оповещает Джин. О VIP-зоне остальные тоже позабыли, туда уже никому перемещаться не хочется. Тут, у барной стойки, куда интереснее и увлекательнее. — Седьмой вопрос, — мужчина разминает шею и плечи, потому как все предыдущие минуты сидел без движения, внимая речам Чон Чонгука. — Добавим щепотку романтики? — после вопроса старшего брата, Тэхёну захотелось пробить ладонью лоб. Романтики в сегодняшней тусовке и без того в избытке, куда ещё-то? Добавлять... — Какие цветы больше всего любит наш ТэТэ?

Что же, тактику Сокджина Юнги разгадал ещё на третьем вопросе. О чём вообще речь? Нет, вопрос изначально надо было ставить иным образом, к примеру:

«А что, у Тэхёна в принципе таковые цветы имеются в числе фаворитов? Хм, никогда бы не подумал, что он настолько тонкая натура, если это и правда так»

Мин складывает руки на груди и косится на Чимина. Тот тоже в замешательстве, ведь ни о каких предпочтениях в растительности Тэхён никогда разговоров не заводил. Да и в его квартире нет ни одного цветка, ну, кроме него самого, разумеется.

— Что? Никто, кроме Чонгука, о них не в курсе? — вот так неожиданность, не так ли, Ким Сокджин? А он хорош, изображает удивление и приподнимает бровь в изумлении, мол, вы же его близкие друзья, а такого элементарного не знаете? Стыд и позор вам, господа собравшиеся! Стыд и позор!

— А тебе меня недостаточно? — ухмыляется Чон и опускает руку по причине того, что соперников у него больше нет.

— Ладно, и твой ответ, Гуки?

Сокджин, окунаясь в годы, где они с Чонгуком ещё подростки, отчётливо запомнил один день. И беседа с братом тоже отчего-то отпечаталась в памяти. День, когда одиннадцатилетний Тэхён не поделился с ним причиной появления странного букета в небольшой вазочке его детской.

И, само собой, в своих воспоминаниях Сокджин не одинок. К нему присоединяются и Тэхён, и Чонгук, но только вот ни в коем случае не признаются об этом вслух и перестают друг на друга смотреть.

— Это что?

Джин, забросив сумку после спортивной тренировки в свою комнату, нашёл младшего брата в его комнате. Мальчишка не сразу обнаружил гостя на личной территории спальни. Его уши были заткнуты наушниками, он кивал в такт головой и неразборчиво что-то подпевал, мурлыкая мотив себе под нос.

— Тэ? Что это у тебя в вазе?

Сокджин потянулся к одному из хрупких лепестков, но поймав на себе недобрый взгляд детских карих глаз, поспешил убрать руку, так и не коснувшись нежного цветка.

— Не трогай! Это Чонгук мне принёс! — выдернув беспроводные наушники, громко рявкнул Тэхён обиженным голосом. Его реакция поразила и заставила Джина отойти от стола на пару шагов.

— А-а-а, он сам где? И почему он принёс тебе... э-м-м-м, букет цветов? — Сокджин хохотнул, но, честное слово, он не хотел смеяться над братом. Тут скорее для него было забавно поведение Чонгука и странный от него же подарок, нежели резкий возглас ТэТэ.

— Потому что это мои любимые, — Тэхён садится на кровати, подбирая под себя ноги, и собирает со лба отросшую чёлку. — Это нарциссы, они очень красивые, — буркнул мальчик, дожидаясь, что Сокджин более не задержится в его спальне.

На щеках подрастающего Тэхёна давно высохли слёзы, а глаза больше не были покрасневшими от долгих, изнурительных рыданий на полу в кабинете отца со старым снимком в руке.

Это было так давно.

— Тэ-э-э, ты что... ты плачешь?!

Приблизившись, четырнадцатилетний мальчишка встревоженно хватает за влажные щёки другого мальчишку одиннадцати лет, хмурится и заглядывает в почерневшие от обиды и горя глаза.

— Твои глаза такие тёмные, Тэхён

— Что такое? Кто обидеть посмел?

Чонгук отвёл тогда его в ванную, чтобы тот умылся холодной водой. Он оставался рядом с ним, пока Тэ не почувствовал себя лучше, пока не перестал всхлипывать и не успокоился окончательно. Чон избавился от снимка, на котором была вся семья Ким, включая маму мальчиков. До прихода взрослых и старшего брата он напоил его сладким чаем в своём доме и угостил десертом.

Но прежде чем уйти в особняк Чонгука, эти двое пошарили по шкафам на первом этаже дома Кима, нашли какую-то небольшую вазочку, которую Тэхён видел впервые в жизни. Она подошла для сорванного букета свежих цветов цвета яркого, летнего солнца и белоснежных, воздушных облаков.

Чонгук усадил измученного переживаниями и горькой обидой Тэхёна в обеденной зоне, отца и матери дома не было, родители много работали и приезжали ближе к ночи. Мальчишки были одни, им не привыкать. В холодильнике нашёлся лимонный чизкейк. Прежде Тэхён его не пробовал, как-то не приходилось, но с первого кусочка из рук Чон Чонгука это стало для мальчика любимым лакомством.

Из его рук, всё верно. Чонгук отломил ложечкой небольшой кусок и протянул вредному нехочухе Тэхёну, на что тот отпирался и открыл рот не сразу. Пришлось уговаривать его, как маленького, и нахваливать угощение. Но стоило ему распробовать, как Ким умял всё, до последней крошки. И даже добавки попросил.

— Лимонный чизкейк, я запомню, Джей Кей, — его глаза улыбались и больше не блестели от скопившейся влаги. А что же Чонгук? Он сидел напротив за широким столом и вновь остановился взглядом на прекрасном и очаровательном лице мальчика, чьи глаза меняли цвет с карамельного на голубой.

И в тот момент Чон понял кое-что очень важное:

Самой нестерпимой болью для Чонгука было видеть, как одиннадцатилетний мальчик по имени Ким Тэхён плачет.

А самым невыносимым звуком было то, когда он слышал, как ломается голос у человека, который вот-вот разрыдается вновь.

— Эти цветы... Непохоже, что их купили в цветочном магазине, — чешет в затылке Сокджин и не собирается уходить из комнаты младшего брата. — У наших соседей такие же растут, у госпожи...

— Ну, растут и растут! И что с того? — мигом перебивает его Тэхён и вскакивает на ноги с измятой кровати, на которой только что спокойно сидел. — Мало ли у кого они растут? Даже если они с соседской клумбы, что с того? Они от этого хуже, что ли, станут?

— Нет, не хуже, я просто не понял, зачем Чонгук их тебе...

Сокджин следующие лет пять не будет понимать, что там к чему между лучшим другом детства и младшим братом, который чересчур вспыльчив и эмоционален. Вон, чуть руку за свои нарциссы Джину не оттяпал, только было тот хотел притронуться к лепестку. Такой безобидный жест, но дикая реакция Тэ, разумеется, не позволила их потрогать.

Тэхён тогда выпроводил брата за дверь и закрылся на этот раз на замок в собственной спальне, заперся в своём личном, крошечном мирке изнутри.

— Он любит нарциссы, — Чонгук облизывает губы и шумно выдыхает, давая очередной верный ответ. — Бело-жёлтые нарциссы Тэхён любит больше всех остальных цветов, — решает подчеркнуть и отпивает свой коктейль, в котором нет ни грамма алкоголя.

Чон любуется профилем своего брюлика, считая родинки, доступные с его ракурса. Он знает, каково это. Знает, как порой больно помнить о том, чем когда-то жил и как мечтал об одном будущем на двоих.

«Ты прекрасен, Ким Тэхён»

«Ты самый красивый мальчик, которого я только знаю»

«И тебе очень идёт этот цвет под опущенными ресницами»

«Ты только улыбайся и живи, Тэхён»

Всё, что на повторе проносилось в голове Чонгука, глядя на своего заплаканного ТэТэ, который, наконец, рисует улыбку на лице и обнимает первым. Утыкаясь лбом в его плечо, они снова неподвижны на фоне воцарившегося молчания.

Ответы растеряны, как и пара мальчишек в объятиях друг друга, между которыми разгорающееся чувство. Маленький его фитилёк, вспыхивающий первыми искорками дрожащего огня, и букет бело-жёлтых нарциссов, нагло и бессовестно сорванных с соседской клумбы в спешке для утешения близкого.

— Я видел все цвета, но этот...

— Он у тебя впервые.

Чонгук не спрашивал, он утверждал, переставая моргать. Он не отвлекался от лица мальчика ни на секунду. Они не находили ответа на то, что же конкретно послужило причиной перехода цвета глаз Тэхёна из чёрного в ярко-синий.

Четырнадцатилетний Чон смотрел на него, как заворожённый, не смея отвести взгляд. Он в Тэхёна влюблялся. Не осознавал грядущих перемен и в силу юного возраста не мог провести границу между дружбой и более глубокими чувствами. Уже тогда это переходило в нечто большее, чем просто друзья.

Тэхён кусает губы и делает пару быстрых глотков жгучего алкоголя, которого в его бокале меньше половины. Он слишком пьян, пьян до безобразия, ему так хочется покурить, щёлкнуть зажигалкой и сделать первую губительную, сладкую затяжку вишнёвых с ментолом, но внутри помещения ночного клуба нельзя курить сигареты. На улицу ради своей прихоти он не пойдёт.

Он ясно помнит, как Чонгук не выдержал тогда его истерики, дёрнул на себя и заключил в крепкое кольцо рук. Как он комкал в кулаках чужую футболку на спине, а Тэхён вжимался в него сильнее, вздрагивая снова и снова от неспособности унять льющиеся слёзы. Чон не знал, чем помочь. Он ведь тоже ещё ребёнок, хоть и подросший, но всё же ещё ребёнок.

— Чонгук...

Тэхён тихо его позвал и поднял влажный подбородок, утирая остатки слёз ладонью. В пальцах другой руки он так и продолжал держать нарциссы, прижимая к груди.

— Пообещай, что мы всегда будем дружить. Что ты никогда меня не оставишь...

Чонгук, услышав подобное, поспешил ответить и потрепать Тэхёна за тёмную макушку волос.

— Конечно, Тэ. Конечно, я тебя не оставлю. Наша дружба навек!

Чон ущипнул его за щёку, а после их взгляды встретились. Тэхён не понял ничего, а Чонгука точно током ударило. Он неоднократно наблюдал за сменой оттенка радужки Кима, он знал, как трактовать тот или иной цвет, но такого в глазах напротив ему не доводилось видеть никогда.

— ТэТэ... твои глаза...

— Они насыщенно-голубые...

Чонгук придвинулся теснее и снова обнял Тэхёна за плечи, прижимая к себе. Оба шумно выдохнули, с долей облегчения. Мальчик уронил голову на плечо тогда ещё друга и пристально разглядывал подаренные нарциссы в своих руках.

— Ты где их взял, Гуки? Ты их сам нарвал?

— Обнёс соседскую клумбу, но, между прочим, остался незамеченным!

Чонгук скромно улыбался, пока протягивал ему цветы, на что Тэхён их забрал и потянул носом лёгкий сладковатый аромат с нежных лепестков.

Место в сердце Ким Тэхёна свободно.

Вернее сказать, оно пустое, то место в груди, с разорванной в клочья покалеченной юной душой. И Чонгуку можно войти. Позволительно ли его занимать?

Из свежих ран годами сочится кровь, и Чонгук заботливо дует на них, как на царапины. Залечивает сочувственной улыбкой, поступками и доброй интонацией в голосе. Он Тэхёна спасает, но совершенно не отдаёт отчёта в том, как погибает при спасении своего обожаемого мальчишки сам. Как добровольно идёт ко дну с прежней улыбкой, не отрывая от него ласкового взгляда и своих доверчивых и почти чёрных глаз.

Так было раньше и так есть до сих пор.

Разве Чон Чонгук может своему сверкающему брюлику навредить?

Разве что в том случае, если Тэхён попросит его об этом сам.

— Наш счёт становится 5:2? — не надо быть экстрасенсом, чтобы заметить очевидное. Джину не нужно было спрашивать об этом.

Чонгук вновь одерживает победу, отвечая правильно. По мимике Тэхёна это более чем понятно без всяких слов. Весь поёжился от недовольства. Ему в какой-то момент времени захотелось оторвать себе голову, чтобы перестать думать, наконец! И попытаться остановить неуправляемый ход мыслей. Или же заставить брата заткнуться со своими вопросами, потому что они действуют на Тэхёна, как разъедающая обнажённый участок тела кислота.

Хочется крикнуть: «Хватит! Довольно, Сокджин! На сегодня порции смертельного яда воспоминаний достаточно, концентрация в крови отравляющего вещества слишком высокая, я больше такой пытки не вынесу». Или спокойно попросить остановить игру, но Тэхён не из числа тех, кто признает свою слабость и обмолвится о ней прилюдно. Нет, такие просьбы скорее станут последним, что он решит озвучить, моля о пощаде старшего брата.

Одному Юнги до сих пор интересно, чем весь этот балаган закончится. Он отмечает, что у Ким Сокджина могло быть большое и прибыльное будущее, если бы тот захотел стать психологом. Психотерапевтом даже, почему нет? Необходимые задатки и прирождённый дар выводить людей из равновесия, загоняя в ещё большие травмирующие сознание факты о прошлом точно у Джина имеются. А также у него имеется Бентли, и для этого не обязательно становиться гуру в области человеческой психологии. Очень необычный парень. Интересно, кто он и чем занимается. Мистеру Яну, может быть, и интересно, но только не его возлюбленному.

Чимин сидит будто на иголках, и единственная вещь, которая его успокаивает, так это то, что Чонгук больше не кидает на него злобные взгляды, полностью увлёкшись Тэхёном. И, конечно же, неизменное присутствие с Чимином Юнги, несмотря ни на что, его тоже удерживает на плаву, давая ничтожные силы не сорваться в сторону дома, запираясь на все замки от мести чокнутого и безумно влюблённого бывшего ТэТэ. Да к таким, как этот Чонгук, безопасно только после прививки от бешенства подходить.

«Ужасный тип»

«Впился взглядом в Тэ, точно змея, ожидающая удобного момента для нападения»

«Козёл недоделанный»

— Тэхён, всё нормально? Ты как? — Пак наклоняется ближе к другу, чтобы удостовериться, в порядке ли тот. Тэхён сегодня пьёт за пятерых здесь присутствующих, включая себя. — Хватит вливать в себя коктейли, скоро под стол свалишься, кому потом тебя до дома тащить? — Чимин посмеивается, а после переводит взгляд на Чонгука, что коршуном навис над плечом Кима и сверкает своими полными ненависти глазами на парня со светлыми волосами.

Улыбка с лица Пака стирается в то же мгновение, причём бесследно и надолго. Он шумно сглатывает, и через пару секунд чувствует тяжесть руки любимого на своих плечах. Оборачивается, следит за направлением зрачков Юнги, затем снова фокусируется на Чонгуке. Тот на мальчишку больше не смотрит, теперь он прожигает взглядом верного заступника Чимина. Мистер Ян за всем следит и ни с кого не спускает глаз.

На дне его низкого бокала из толстого стекла недопитый виски, лёд в котором практически растворился. Юнги совершенно трезв, сто пятьдесят грамм крепкого алкоголя его нисколько не берут. Употреблять спиртное после встречи с господином Чоном он уже не планирует. Мало ли чем обернётся бесшумно подкрадывающаяся ночь, накрывающая незаметным куполом теней столицу. Мужчина должен быть начеку. Расслабиться сегодня точно не выйдет.

— Я в норме, — Тэхён закидывает руку на плечо Чимина поверх ладони Юнги и притягивает того ближе. — Не переживай за меня. Он слишком сильно меня хочет, чтобы мне навредить, — да, Ким сказал то, что сказал. «Хочет» (имеет в виду Чонгука, имеет в виду в физическом смысле), но не «любит». Разница колоссальная, и Паку вдруг становится не по себе от его фраз.

— Вопрос номер восемь! — дайте уже кто-нибудь Сокджину микрофон, чтобы все остальные тоже присоединились и поучаствовали в шоу с привкусом семейной драмы. — Любимый цвет Тэхёна, — не успел Джин закончить предложение, как рука поднялась над их головами. Точнее, две руки, и первым сейчас оказывается не Чон Чонгук.

— Синий, ярко-голубой, — голос Чимина дрогнул, он сам от себя не ожидал такой смелости и глупости скорее в присутствии сущего дьявола, что слева от ТэТэ.

Юнги тоже заметно удивлён необоснованной самоуверенностью своего парня. Но он не вмешивается и кажется отстранённым, выбирая, как и прежде, место в зрительном зале и не препятствует схватке Чонгука и Тэ. И зачем только Чимин полез на рожон и раскрыл рот? Ладно. Всё решаемо. Для мистера Яна в любом случае до сегодняшнего дня это было так.

Пак не знает на самом деле о предпочтении в оттенках лучшего друга. Дело в том, что перед его глазами, наблюдая за поведением и тщетными попытками Тэ напиться, встала недавняя картина, от которой избавиться он не в силах ровно так же, как и выкинуть тот вечер и тот ужасный разговор из своей памяти.

— Цвет моих глаз сегодня синий, и я понимаю твоё удивление, потому что радужка окрашивается в этот цвет только в том случае, если я в кого-то влюблён. Помоги мне, друг.

— Тэхён, ты чокнулся? Ты... — у Чимина в голове загорается лампочка, и в это мгновение, в эту самую секунду всё в его сознании становится по полочкам на свои места. Вопросы сами по себе отваливаются. Ответы найдены и без помощи Ким Тэхёна. — Ты до сих пор его любишь... — произносится полушёпотом, но громкости хватает, чтобы разорвать истиной ушные перепонки Тэхёна, кромсая их на мелкие лоскуты. — Твои глаза синие. Оттого что влюблён. Ты хочешь заставить его ревновать. Чтобы он думал, как сильно ты полюбил другого. Меня, да? Три года в разлуке. Насколько сильно надо любить человека, чтобы спустя столько времени не забыть о нём? Чтобы явиться на день рождения брата и притащить с собой друга, лишь для того, чтобы вызвать ревность и обратить на себя внимание? — Чимин часто дышит и больше не ставит в интонации знаки вопросов в конце предложений. Он быстро проговаривает все мысли вслух. — Мы опоздали, да? Психологический трюк, чтобы привлечь к себе побольше внимания. Так всегда делают, чтобы выделиться, появившись в присутствии всех собравшихся, так ведь, Тэхён? Какого чёрта? Какого чёрта тогда ты не с ним?! Какого чёрта ты заключаешь контракты с подачи Юнги? Любовь... она ведь не продаётся!

— Заткнись, Чимин! Замолчи и просто сделай, как я прошу. Мне сегодня это нужно. Пожалуйста, — Тэхён тоже повышает голос, но мигом сбавляет пыл. Он Чимину мягко улыбается, а внутри ломаются рёбра от высказанной правды прямо в лицо. И как только от такой боли Тэхён ещё не взвыл или не отключился? Как не потерял сознание от болевого шока в моменте?

— Как его зовут?

— Чонгук, — низкий тембр Тэхёна останавливает хоровод немых мыслей Чимина. Ресницы Кима опущены, а голос совсем тихий. Он заметно дрогнул. Парень не смотрит другу в глаза, грудную клетку сдавило, а в горле собрался ком. — Его имя Чонгук, и это он меня тогда бросил, поэтому теперь я здесь, с тобой. С вами, — имеет в виду ещё и мистера Яна, вошедшего в его жизнь. — Просто дай мне руку, Чимин, и сделай так, чтобы в нас поверили.

Чимину тошно от дня рождения Сокджина, ему противно находиться с Чонгуком в одном помещении. Ему чертовски обидно за друга, хоть ему и не дали рассказать Тэхёну всей правды о том, кто платит баснословные деньги за ночи в отеле наедине с ним. А ещё ему отвратительно и тоже больно, потому что... так нельзя. Потому что любящие люди так себя не ведут и не поступают.

Он так считает, и он имеет право на личное мнение, как и любой человек. Чимину не хочется искать причины, чтобы Чонгука с его действиями попытаться оправдать. Потому что это не любовь вовсе, а какая-то неизлечимая болезнь со смертельным исходом без шанса на выздоровление. Потому что всё противозаконно.

Но Чимин не знает такого простого:

Когда люди хотят кого-то защитить, они становятся невообразимо жестокими.

Чимин притормаживает на красном сигнале светофора и скользит взглядом по шее друга. Там остались красные отметины от чужих сильных рук.

— Что произошло, Тэ? Он тебя обидел? — Пак слышит, как Тэхён тихо плачет, не позволяя себе всхлипывать. Ким не поворачивает головы, чтобы не показывать слёз и покрасневших глаз. Шмыгает носом, откидывает козырёк под лобовым стеклом и вытаскивает цветные линзы.

— До отеля докинешь? Хотя нет. Рано. Давай домой. В порядок себя приведу, — Тэхён собирает с щёк нависшие солёные капли. Чимину доступен лишь его профиль, и он не настаивает ни на чём. Закончив с линзами, Тэхён вновь отдаёт всё своё внимание горящим витринам за окном, прислоняясь виском к спинке кожаного кресла.

— Не плачь, Тэхёни. Он ведь тебя не ударил? — Чимин кладёт руку на его колено и заботливо поглаживает в попытке утешить словом и жестом, по-дружески.

— Лучше бы ударил, Чимин. Лучше бы ударил...

— Настоящий счёт игры... — Тэхён пропускает между пальцев светлые пряди Чимина и улыбается ему самой красивой улыбкой на свете.

А у самого внутри давно что-то сломалось, кажется, весь его чёртов мир. Потому что на подкорке до него доносится ласковый шёпот Чонгука, когда мальчишка в возрасте тринадцати лет бессовестно солгал, когда друг его старшего брата остался в их доме с ночёвкой в канун Рождества.

— Тэхён? Ты чего здесь?

Маленький собственник.

Он никому Чонгука не отдаст.

«Уже тогда, Джей Кей, я вцеплялся в тебя, как мог»

«Тот вечер в доме моего отца стал точкой невозврата»

Улыбки с лица Тэхён не стирает. Смотрит уже не на Чимина, а будто бы сквозь его лицо. Эти воспоминания для него ценнее всех сокровищ вселенной, как оказалось. С острыми, колотыми гранями по краям, но такие важные и дорогие сердцу. Он бы не хотел избавляться от них. И если бы ему предложили стереть память, если бы у человечества была такая возможность, он бы передумал в самый последний момент и сбежал.

Такого мужчины, как Чон Чонгук в его жизни нет и не будет. Слишком много с ним связано. Слишком многое он заставил его чувствовать, чтобы позабыть обо всём раз и навсегда. Тэхён, само собой, никому в этом не признается. Разве что себе, и то в минутную слабость, такую, как сейчас, например.

— Я посмотрел ужастик. И теперь я боюсь спать один.

Тэхён кусает губы и совершенно их не бережёт. Безумно нервничает и ковыряет кожу на большом пальце правой руки. У него выходит очень даже правдоподобно, реалистично. Это вполне можно легко принять за правду.

— Если хочешь, можешь остаться здесь. Залезай, брюлик.

Чонгук впервые обратился к нему вот так. Тэхён приоткрывает рот, он снова пребывает в роли статуи. Ему хочется ущипнуть себя, потому что такое развитие вечера похоже на прекрасный, сказочный сон.

Чонгук садится перед ним и дотрагивается руки мальчика, пальцы которой сжаты в кулачок.

— Ты замёрз, что ли? — наклоняется, чтобы проверить наличие на ногах обуви или носков. — Ещё и босиком пришёл! Быстро укрывайся! — Чонгук хмурит лоб, а довольный Тэхён запрыгивает в чужую постель и не собирается препираться и возражать. Он таки своего добился. Этот маленький и юркий хитрый лис с огненным хвостом.

Что это ещё может быть, если не забота?

Что ещё это такое может быть, если не любовь?

— Ты только что сказал «брюлик». Почему ты меня только что так назвал, Джей Кей?

Они делят одно огромное одеяло на двоих.

Они оба в пижамах.

Они ещё дети.

Но кто сказал, что дети неспособны крепко и по-настоящему любить?

— В мире существуют синие бриллианты, Тэхён. Они очень дорогие, — Чонгук начинает тихо и вкрадчиво, на что мальчишка затаивает дыхание и ни в коем случае не перебивает его. — Один карат таких драгоценных камней с чистым, интенсивным цветом может доходить до полумиллиона долларов за карат. Наличие цвета обусловлено разными примесями и их вхождением в кристаллическую решётку алмаза. Синий или же голубой цвет камню придают молекулы бора. А ещё это единственные алмазы, которые проводят электрический ток. Голубые алмазы на втором или на третьем месте в мире по дороговизне после красных. Но для меня они всегда на первом, Тэхён.

Чонгук не может определить наверняка, понимает ли смысл сказанного его ТэТэ или же нет. Понимает ли он скрытый текст, замаскированный под красивые фразы и выражения? Понимает ли он те сравнения, которые приводит для него Чонгук. Парень снова пытается пояснить.

— Потому что... когда ты на меня вот так смотришь, твои голубого оттенка глаза мне дороже тех бриллиантов, стоимостью в сотни тысяч долларов за один карат.

Что ещё это может быть, если не признание в любви Чон Чонгука Ким Тэхёну, когда одному шестнадцать лет, а второму тринадцать?

Это не что иное, как она.

Самая настоящая, ничем не запятнанная, наивная и безусловная любовь.

Тэхён зажмуривается сильно-сильно, теряется и в моменте, и в человеке, что напротив него и тоже обнимает в ответ. И зажмуривается мальчишка не просто так. Причина имеется. Под веками скопились слёзы, но он ведь их не покажет Чонгуку, а если и покажет, то точно соврёт об истинной их причине.

Потому что Тэхён понимает всё на свете, даже молекулярную составляющую бриллиантов. Потому что речь шла не о них вовсе, а о чувствах. И теперь Тэхён точно знает, что они взаимны.

Тэхён не спешит прекращать объятия с Чимином, и плевать, что там, за его спиной, глухим молчанием взрывается от ярости Чонгук, потому что его мальчишка касается не его, а чужого мужчины, пусть и по-дружески.

Дикая ревность, синоним помешательства и желания взять под полный контроль объект своего обожания любой ценой. Что это такое сейчас, спустя столько лет? Сумасшествие или любовь? Никто не скажет и не даст точный ответ.

«Я всегда любил смотреть в зеркало, когда ты обнимал меня со спины и прижимал к себе теснее»

«Любил наблюдать за нами со стороны и видеть свои глаза оттенка ясного летнего неба»

«Я тысячу раз говорил о том, что мой любимый цвет — синий, потому что только в твоём присутствии, Гуки, я мог видеть свой взгляд таким»

«Я любил, а теперь...»

«Теперь я его ненавижу. Ненавижу из-за тебя, Чонгук. Потому что ты чёртова слабость для меня. Единственная, с которой я не могу справиться и поделать ничего не могу»

— Настоящий счёт игры... — уже громче для всех повторяет Тэхён и оборачивается на брата и Чона позади себя. — Юнги, два балла. Чимин, один балл, и Чонгук, пять баллов, — останавливает пристальный взгляд на последнем. Его глаза с карамельным отливом.

Чонгук это замечает и кусает пирсинг на губе. Какого чёрта цвет остаётся прежним? Сегодня Тэхён не в линзах, это точно, так и какого тогда он...?

«Он что, непробиваемая стена?»

Думает Сокджин, согласно кивает, услышав текущий счёт, и улыбается брату в ответ.

«Хорошо, ТэТэ»

«Тогда я спрошу тебя вот о чём...»

— Двигаемся дальше, попрошу вашего внимания! — и снова барабанит по столешнице, призывая посмотреть в его сторону и прислушаться к голосу ведущего. — Осталось всего три вопроса. Итак, вопрос номер девять, — опирается на локоть, чтоб уложить подбородок на ладонь. — Любимая песня Тэхёна. Пара строк из неё, ну-ка? Может, кто-то сумеет их напеть?

У Тэхёна за малым не плывёт рассудок. Но ведь, как до этого проговорил Джин, ещё три вопроса. Каких-то жалких три вопроса, и адовое испытание на прочность закончится. Он даже в моменте согласен на поцелуй, только бы перестали терзать его изувеченную душу и надломленную с детства психику. Но в этой игре пощады не жди, на то и расчёт, ТэТэ. На то и расчёт.

Чонгук медленно облизывает губы и подаётся всем корпусом вперёд, к лицу своего брюлика. Вместо того чтобы прилежно вначале поднять руку, он нарушает оговоренные ранее правила и на низкой ноте тягучим голосом бормочет пьяному мальчишке у самого уха:

— Я знаю, как тебя успокоить.

Тэхён его слушается.

Мальчик затихает и снова зарывается под одеяло. Чонгук укладывается рядом с ним и обнимает за талию. Утыкается лбом в его плечо, и до слуха Тэхёна доносится знакомая мелодия, знакомая песня. Он слышал её на какой-то из радиоволн в машине отца. Но то, как она звучит в январскую ночь голосом Чонгука, ему нравится больше в тысячу раз.

Nothing Like Us — Jungkook

Lately I've been thinking, thinking about what we had

В последнее время я всё думаю о том, что было между нами.

I wish that I could give you what you deserve

Я бы хотел дать тебе то, что ты заслуживаешь,

Cause nothing can ever, ever replace you

Ведь ничто никогда мне не заменит тебя,

Nothing can make me feel like you do, yeah

Ничто не вызовет во мне тех чувств, что вызываешь ты.

You know there's no one, I can relate to

Знаешь, нет никого, к кому я был бы так привязан.

I know we won't find a love that's so true

Я знаю, мы больше не найдём настолько искреннюю любовь.

Тэхён Чонгуку улыбается, только тот его не видит. Зона видимости Чона ограничена. Чонгук начинает припев тихо-тихо, а Тэхён сжимает угол одеяла в кулаке и прикрывает глаза, не стирая счастливой улыбки с прекрасного лица.

There's nothing like us

Любви как у нас больше нет,

There's nothing like you and meТо, 

что между нами, неповторимо.

Together through the storm

Вместе переживём ураган.

There's nothing like us

Любви как у нас больше нет,

There's nothing like you and me together...

Неповторимо то, что между нами — тобой и мной.

Чонгук закончит с последним куплетом и припевом. Он плавно поднимет голову на своего брюлика. Полюбуется им, таким беззащитным и милым. Чонгук сегодня впервые может наблюдать за тем, как ТэТэ спит. За его спокойным и ровным дыханием.

Он приподнимется на локте, чтобы занять место на соседней подушке рядом с раскиданными в беспорядке тёмными прядями любимого человека, но не друга. Больше нет. Едва коснётся края волос на виске со словами:

«Засыпай на руках, мой маленький брюлик»

«Мой ласковый котёнок»

«Спи сладко, ТэТэ»

«Спи сладко...»

Прикосновения говорят без голоса: нежные и осторожные, точно в руках Чонгука самый что ни на есть настоящий синий бриллиант, стоимостью гораздо выше полмиллиона долларов.

— Мой ласковый и нежный брюлик, ты помнишь, как кутался в одеяло на моей кровати в спальне для гостей, м-м-м? Тэхён? — Чонгук делает паузу, давая Тэхёну погрузиться в ту зимнюю ночь. — Помнишь, как зарылся по самую макушку и уснул, — и это не становится вопросом. — Ты ведь сам тогда ко мне пришёл. И эта песня стала твоей любимой.

«И ты, Чонгук»

«И ты тоже давно стал моим любимым»

«Но потом всё пропало, как будто я все предыдущие годы существовал в иллюзии, а после пришлось распахнуть веки и оказаться здесь»

«Оказаться в реальности, где мы давно друг другу чужие»

«Где всё покупается и продаётся»

«В убогой реальности, где нет больше никаких нас»

— Добрый ребёнок, ласковое солнце, что же с тобой стало, Тэ?

Тембр Чонгука пленит и примагничивает к себе, манит невидимым глазу притяжением. Тэхён медленно моргает и смотрит в его глаза, как заворожённый. Мужчине на секунду кажется, что если бы он потянулся к сладким губам, он бы не почувствовал сопротивления. И почему этот вопрос был не последним? А может быть, стоит и дальше нарушать правила, раз уж начал это делать, игнорируя просьбу Джина поднимать руку вверх, прежде чем открывать рот и давать ответ на поставленный вопрос?

— Замолчи, — Тэхён давит из себя единственное слово и щурится. — Замолчи, Чонгук. Мы давно не дети и больше никогда ими не будем. Прошлое должно оставаться в прошлом, — сжимает стеклянный бокал с алкоголем до побелевших костяшек он и рыкает на мужчину сквозь стиснутые зубы.

Если бы стенки были не из толстого стекла, они бы точно раскрошились в руках Тэхёна, но сегодня ему везёт, и пальцы останутся целыми, а не в крови от порезов, которых бы он, вероятно, не почувствовал. То, как болит и ноет у него внутри, с физической болью и близко не сравнить.

Что же, и снова мимо, Чон Чонгук.

Очередная попытка на сближение провалена с треском. Его не гонят из бара и не просят прервать игру, а это уже завидный успех.

— Не знал, что ты так хорошо умеешь петь, Гуки, — неизменно вмешивается Сокджин и поглядывает попеременно то на друга, то на младшего брата. — Твоё число шесть, — Джин допивает колу до дна и отодвигает в сторону пустую бутылку. — Шесть баллов, Чонгук, — наклоняет голову вбок и смотрит в его глаза, поправив манжету рубашки. — Ты фактически победитель, — и это абсолютно точное утверждение. Даже если кто-то ответит на последние два вопроса правильно, у них уже автоматически нет шансов.

— Так, может, тогда закончим? И так уже ясно, кто выиграл, — Чон, отвернувшись от Джина, переводит всё внимание на Тэхёна и ожидает от него по большей мере согласия.

— С чего бы? Играем до конца, — вырывается громче обычного из уст ТэТэ.

Он глядит на Чонгука исподлобья, глядит с вызовом, будто следующие вопросы могут что-то изменить. Разве только отсрочить на недолгие минуты поцелуй. Но ведь, по сути, он неизбежен. Так зачем тянуть время, если итоги пусть и не объявлены, но подведены? Тэхёну ведь не может нравиться такой вид психологического насилия над собой, не так ли?

— Последнее слово за хозяином этого вечера, — кивает без промедлений Сокджин и потирает кончик носа. Самое интересное и волнительное для младшего брата и Чона он оставил напоследок. И да, ему очень радостно оттого, что Тэ даёт разрешение закончить и огласить все заготовленные вопросы. Мужчина проходится медленным взглядом по каждому и продолжает свою ответственную роль ведущего. — А теперь мы снова окунёмся в его детство, — Джин делает короткую паузу, на что уголки Тэхёна дёрнулись, и он снова отвёл взгляд. — Любимая пижама, которую он затаскал чуть ли не до дыр. Что было изображено на ней?

Тэхён усмехается и опускает голову. Он крепко зажмуривается и размыкает губы, облизывает их и затихает. Его нутро пронзает дикий вопль, потому что он хорошо помнит, да и... помнит не только он, потому что в детстве таких пижам было две.

И когда Чонгук после завтрака будет уходить к себе, потому что Рождество уже сегодня, и каждый должен встречать его в кругу своей семьи, а не с друзьями, Тэхён вдруг побежит по лестнице вверх обратно в комнату. Он вытащит из шкафа припрятанный к намеченной дате и неумело запакованный подарок, заранее купленный специально для Гуки. Он больше не может ждать. Он отдаст его прямо сейчас, хоть праздник ещё и не наступил.

«Помнишь, какой безобразный свёрток я тебе тогда подарил, Джей Кей?»

Тэхёну жутко хочется разрыдаться на месте при всех из-за невозможности больше удерживать холодную маску равнодушия. Улыбка разочарования и боли совершенно не красит его молодое лицо.

«Вышло кривовато и так несуразно»

«Я забыл подарочный пакет, и пришлось справляться с бантом и цветной бумагой самому»

«Упаковка была позорной, но зато от души...»

«Это было от всего сердца, Чонгук»

А когда Чон, оказавшись уже в своём особняке по соседству, потянет за золотистую ленту и раскроет четыре края шуршащей глянцевой бумаги ярко-алого цвета, он оторопеет и в удивлении откроет рот.

Внутри будет аккуратно свёрнутая пижама. Она у него молочного цвета, а во всю спину изображён знаменитый мишка Тедди. У Тэхёна такая же. Точь-в-точь.

Чонгук второпях скинет с себя одежду, чтобы примерить. И к зеркалу побежит, и крутиться будет, и узнает знакомый принт на спине и цвет. Потому что вчерашним поздним вечером один босой мальчишка постучался к нему со словами «я смотрел ужастик, и я теперь боюсь спать один», и был одет он так же, как и Чонгук сейчас.

Тэхён — самый искренний, честный и нежный ребёнок. Ласковое сокровище и драгоценный мальчик с обворожительной улыбкой, голубыми глазами и заразительным, заливистым смехом.

Тэхён — элитная и дорогая шлюха столицы с острым языком, колкими фразами и надменным взглядом, полным высокомерия и фальши, заключившая контракт неизвестно с кем на продажную любовь, измеряемую банкнотами с портретом Бенджамина Франклина.

— Ему тогда было тринадцать, — Чонгук проговаривает тихо, точно в бреду. Эти воспоминания трогают душу обоих. И Чону нестерпимо хочется обнять своего брюлика, хочется осторожно подцепить кончиками пальцев его подбородок, чтобы тот поднял взгляд своих карих глаз и посмотрел на него в ответ. Но Чонгук не рискует пока его трогать. Полагает, что реакция может быть любой. Молчание Тэхёна не равно покорности и послушанию. Эта внешняя робость может оказаться затаившейся злобой, кто знает, что творится в голове его обожаемого брюлика. — Пижама его была молочного цвета, а на спине была аппликация медвежонка Тэдди, — Чонгук ему тепло улыбается, а тот и не думает поднимать ресницы.

Тэхён едва заметно кивает и шмыгает носом. Он прилагает немыслимые усилия, чтобы подавить в горле скопившийся ком, и пока что ему это удаётся. С трудом, но удаётся.

— Семь. Два. Один, — сбоку раздаётся голос Джина, объявившего счёт, он добросовестно следит за цифрами, какой ответственный и внимательный, полностью со своей ролью справляется. — И последний вопрос, — на что Тэхён реагирует, тянет из бокала остатки коктейля, глядя в одну точку перед собой. Он теряется в догадках, чем старший брат решил его добить. — Что такого написал в блокноте ТэТэ, когда ему было пять лет?

Мальчишка со звоном ставит бокал на столешницу у бара и дёргается всем корпусом на звук родного голоса, заставляющего его рассыпаться в пыль в следующую секунду. Его прошлое, его воспоминания, точно призраки преследовали и нагоняли с каждым заданным вопросом, цепляясь за ткань одежды и наступая на пятки. Бежать больше некуда. Тэхён в тупике.

Каждый миг, каждый месяц и год, проведённый с Чонгуком, был яркой вспышкой света, но вот беда, — этот свет лишь подчеркнул тьму, что давно окутала его беспокойное сердце. Отголоски счастья, знакомого голоса и тёплых объятий, которые не вернуть. Тэхёна точно зажимают в тиски, заставляя корчиться от невыносимой боли. Он прикрывает глаза и душит подступающие слёзы.

— Я пишу новое слово, — Тэхён тут же отзывается на вопрос, заданный родным голосом, и широкая квадратная улыбка украшает его и без того прекрасное, милое личико. Он сейчас забрался в кресло за столом и неумело, но уверенно орудует цветными карандашами на разлинованной страничке блокнотика с изображением гоночной машины. — Но я не могу тебе показать.

— Почему, мой хороший? — отец распахивает дверь шире и переступает порог уютной детской, обустроенной только для ТэТэ.

— Нет! Не покажу! Не подсматривай, па! — отбросив красный карандаш, Тэхён маленькими ладошками торопится накрыть надпись, а сам закусывает нижнюю губу и щурит глаза, создавая некую интригу.

— А мне покажешь?

— И тебе не покажу, Джин! — Тэхён оглядывается на него и высовывает из вредности язык. — Где Чонгук? Позови его к нам.

Тэхён зачёсывает назад вьющуюся чёлку и смаргивает нависшие на ресницах прозрачные солёные капли. Почему от самых памятных и счастливых моментов хочется разрываться истошным криком от боли в свои двадцать три? Он не знает ответ.

— Я придумал тебе новое имя, Чонгук, — вначале спешит поделиться с ним одним, как того и хотел изначально, а Джин непонимающе хлопает ресницами. — Я занимался английским и выписал две буквы твоего имени на иностранном языке, — Тэхён поднимается на ноги, возвращается к столу, берёт в руки блокнотик и поворачивает измалёванной страничкой к лицу Чонгука. Там, в центре, выведено всего две буквы английского алфавита. Они заключены в яркую зелёную рамочку. Тэхён проводил карандашом несколько раз, чтобы надпись была насыщенной и сочной. — Вот. Я придумал тебе имя, — повторяется гордо он и не сводит с Чона янтарных глаз. — Я буду называть тебя Джей Кей.

Их прошлое, их любовь стала для него тюрьмой, а Тэхён — её вечным пленником. И несмотря на все усилия, он так и не нашёл ключ к освобождению. Каждый вопрос от Сокджина становился борьбой с самим собой, и в этой борьбе Тэхён чувствовал себя одиноким, как никогда прежде.

Мысли его совершенно непослушны. Они гуляют и разбегаются в стороны, они путаются между собой, они Тэхёна расстраивают и дико злят, заставляя сжимать пальцы в кулаки. Он выдыхает через рот, он точно тронется умом в следующее мгновение, он...

Он ступает мягко и осторожно. На глаза Тэхёна снова наброшена тёмная непрозрачная ткань. Ему впервые так радостно от осознания факта, что он уже и смирился со странными условиями клиента. Он уже с удовольствием спешит к нему, наплевав на обозначенные рамки и запреты. Он клиенту улыбается.

Два изображения сливаются воедино. Лицо Чон Чонгука. Мягкость его губ, вьющиеся волосы по вискам, большие чёрные глаза под длинными ресницами, его голос и такой заразительный смех. Его ласковые руки и... такие же нежные и ласковые руки клиента, которые с особой бережливостью и трепетом сейчас вновь заключат в тёплые объятия и задержатся с ним хотя бы на эту ночь. Хотя бы сегодня Тэхён останется на холодных простынях огромной кровати не один.

Да, вот именно! Два изображения сливаются воедино. А тело, что довелось изучать только на ощупь, и отношение тайной персоны прорисовывают детали, наделяя ими кого-то, кто имеет право на существование лишь в голове Тэхёна. Создание идеального партнёра и человека завершено. Тэхён стоит в коротком шаге перед мужчиной, и его губ касается горькая улыбка.

«Ты так настойчиво интересуешься моим именем»

«Ну что же...»

«Обращайся ко мне так, как бы ты сам этого хотел»

Вспоминает вдруг строки из последнего письма, выведенного аккуратным почерком уже такого близкого незнакомца, что покоряет его с каждой встречей, с каждым обжигающим касанием ладоней и губ по обнажённой коже. Он помнит все его просьбы до единой.

Тэхён сегодня немного пьян и немного не в себе. Он вытягивает руку вперёд и скользит большим пальцем по безупречному лицу клиента. Тэхён шепчет одну лишь фразу. Две...

От услышанного в эту секунду Чонгука точно парализует. Он не шевелится и перестаёт дышать, в то время как с губ Тэхёна сорвалось сочетание слов, беспощадно разрывающих в клочья тишину гостиничного номера, а вместе с тем и сердце Чон Чонгука. Его мир трещит по швам и катится в бездонную, непреодолимую и ужасающую пропасть, заполненную до краёв обломками несостоявшейся любви.

— Я придумал тебе имя. Я буду называть тебя...

— Джей Кей, — тихий, еле уловимый шёпот у самого уха Тэхёна выдёргивает из глубины его мыслей. Чонгук проговаривает медленно и накрывает своей ладонью его сжатый до предела кулак. — Когда тебе было пять лет, то ты дал мне второе имя, которое стало для меня первым по важности и значимости, Тэхён. Ты написал тогда в блокнотике «Джей Кей», ты помнишь?

Тэхён тянет носом воздух и хранит молчание. Он всего лишь искал в том странном клиенте, в новом человеке без голоса и лица частичку того, что однажды потерял. И ему сейчас кажется, что крупицу понимания, заботы и нежности он нашёл там, с тем другим мужчиной, но больше не здесь, не в руках Чонгука, не в его словах, не в его глазах, а в том, кто исчез из его жизни месяц назад с мятой запиской и в длинном пальто, и неизвестно, появится ли вновь.

Одна иллюзия заменяет другую, вытесняет и заставляет поверить в то, чего, по сути, нет. Тэхён в плену воспоминаний и заблуждений о каждом присутствующем на этом вечере. Ему не хочется Чонгука целовать. Ему хочется позвонить человеку, письма от которого он спрятал в ящик прикроватной тумбочки, чтобы на глаза не попадались лишний раз. И пусть тот мужчина упорно молчит, пусть его лицо Тэхёну недоступно. Пусть Ким не знает ни его имени, ни номера телефона. Всё равно хочется найти какой-нибудь способ позвонить ему и сказать:

«Забери меня отсюда, пожалуйста»

«Я больше с ним не выдержу»

Тэхён будет иметь в виду Чонгука. У него не осталось сил выносить его присутствие рядом с собой.

«Забери...»

И Тэхёну снова везёт, сегодня точно его день. Его глаза больше не на мокром месте. Откуда он только черпает силы? Откуда им у Тэхёна взяться? Настоящий парадокс. И он против прикосновений Чонгука, сильно против того, чтобы его рука смиренно лежала в руке Чона.

— Я знаю, что угадал, — вновь подаёт голос Чонгук, находясь при этом слишком близко от любимого лица. — А ещё я приготовил тебе подарок, — свободной рукой он тянется к карману брюк, вынимает оттуда небольшую коробочку из ювелирного магазина, открывает её, прежде чем поставить перед Тэхёном на столешницу, чтобы тот увидел прямо сейчас, что находится внутри. — Это тебе. С днём рождения, брюлик, — Чонгуку хочется погладить его по волосам и увидеть в глазах радость и благодарность, хотя бы крошечный намёк на них. — Ты достоин самого лучшего, я тебя лю...

— Зря потратился, — перебивает Тэхён и вырывает руку из его пальцев, не дав закончить пустое по его мнению признание. Все трое гостей по бокам от них насторожились, понимая, что страстные поцелуи точно отменяются. — Мне от тебя ничего не надо.

В подарочной узкой и немного вытянутой коробочке украшение. Там внутри под разноцветными огнями ночного клуба сверкает дорогой и изысканный браслет. Настоящее произведение искусства в мире ювелирных украшений, которое сочетает в себе элегантность и роскошь, стоит только взглянуть и восхититься его великолепием.

Но Тэхён даже не смотрит. Гладкая поверхность браслета выполнена из высококачественного белого золота, сверкает мягким, холодным блеском в разноцветных лучах искусственного освещения большого зала. Но это ещё не все описания изумительной вещицы, заключённой в коробочке.

На фоне драгоценного металла контрастируют яркие зелёные изумруды. Эти камни, вставленные в браслет, имеют насыщенный цвет и в то же время прозрачность, которые в совокупности придают изделию особую загадочность и глубину. Каждый камень искусно огранён, что позволяет бликам играть на его гранях, создавая эффект мерцания.

Плавные формы звеньев будут идеально обвивать тонкое запястье Тэхёна, подчёркивая изящество как своё собственное, так и человека, для которого это украшение предназначено.

Также браслет украшают дополнительные элементы — россыпь мелких бриллиантов, которые добавляют ещё больше дороговизны и исключительной красоты. Это непростое украшение может стать прекрасным дополнением к подвеске ТэТэ, которую он снял со своей шеи в конце ноября и надевать больше не собирается.

Этот браслет в совокупности со вставками из крупных зелёных камней преподнесён Чонгуком не просто так. Имеется скрытый смысл, и Тэхён его разбирает по крупицам, но больше не покупается на романтичные речи и жесты внимания в свою сторону от мужчины, сидящего слева от него и лишённого секундами ранее долгожданных прикосновений к своему сокровищу в образе человека, а не великолепного и изысканного аксессуара из знаменитого дома ювелирных изделий.

И Тэхёну не нужно опускать взгляд, чтобы рассмотреть детали украшения. Периферийным зрением ему заметно, что внутри. Теперь у Тэхёна другой вкус, и никакие подарки ему от Чона не нужны, даже если тот уложит к его ногам все деньги и сокровища мира. Доверие всегда в цене, но никогда и ни за что его не купить. Оно не продаётся, увы.

На лице Тэхёна горькая усмешка. Сидит неподвижно и на Чонгука он не смотрит. Он сверлит тяжёлым взглядом пальцы его руки, которые снова тянутся к нему в попытке коснуться тыльной стороны ладони.

— Я люблю тебя, Тэ. Изумруды особенно подходят под цвет твоих карих глаз, — Чонгук не повышает голос, он даёт Тэхёну несколько недолгих мгновений для раздумий и надеется, что тот передумает и примет его поздравления.

Ресницы Кима по-прежнему опущены, а в его голове до невозможного знакомый голос повторяет незабытые признания, озвучивая слишком громко. И тупая боль моментально пронзает грудную клетку.

«Сердце выполнено из изумруда, потому что... Пусть отныне в нём будет запечатано всё твоё волнение и страх, мой ТэТэ. И я никогда... Никогда больше я не увижу зелёный оттенок в твоих глазах, любовь моя»

Тэхён помнит фразу Чонгука в свои восемнадцать слово в слово, когда тот застёгивал золотую цепочку, свой подарок, на его шее, проговаривая медленным шёпотом и целуя в неё же с тёплой улыбкой на лице.

Любой становится слабым, когда целуют в шею.

Тэхён тогда не смог сдержать слёз, несмотря на пылкий и взбалмошный характер. Несмотря на то, как искусно он строил из себя дерзкого и независимого. Не мог и не может совладать с собой сейчас. Чонгук скользит взглядом по его лицу, переводит внимание на руку, которую мальчишка отдёрнул.

Тэхён сильнее сжимает пальцы и поднимает на него глаза, заполненные слезами до краёв. Они у Тэхёна не голубые, нет. И не синие тем более. И даже не серые. Потому что Тэхён не счастлив. Его глаза чернее далёкого и неприступного космоса, а солёные дорожки вот-вот побегут по щекам, срываясь крупными градинами с длинных ресниц.

— Брюлик мой, — шепчет Чонгук, установив зрительный контакт. Его голоса не слышно, но по движению губ Тэхён легко разбирает слова.

— Я не собираюсь брать твой подарок, сказал же, — у Тэхёна имеется мотив на свой категоричный отказ.

— Может, ты изменишь своё решение после того, как поцелуешь меня? Всё будет как раньше, Тэ, — Чон подаётся вперёд и боязливо вплетает пальцы в подкрученные пряди волос Тэхёна, что красивыми крупными локонами спадают на мочку уха. — В игре, на которую ты согласился, я играл честно и по правилам, — Чонгука никто не слышит, кроме Тэхёна. Он ласкает любимого взглядом и медленно перебирает его волосы, проходясь от корней до кончиков, но к себе насильно не притягивает.

Чонгук замолкает и ждёт, Тэхён тоже никак не реагирует, просто смотрит, а через мгновение поджимает губы. Его грудь ходит ходуном, но вовсе не от желания раствориться в поцелуе, коснувшись губ напротив своими. Тэхёну хочется разразиться диким рыком, чтобы отогнать от себя всех, включая Чон Чонгука, а у того внутри всё светится тысячами лампочек и взрывается миллионами огоньков, оседая вспышками на сердце.

Ему хочется отвезти Тэхёна домой. Ему хочется заняться с ним сексом. Ему хочется целовать его щёки и шептать о любви. О том, как скучал. О том, как не мог тогда ничего изменить. О том, что он не бросал его. Чёрт!

Чонгуку хочется его любить и беречь, как маленький принц берёг и хранил свою розу, укрывая стеклянным колпаком. Чтобы ничьи руки, ничьи похотливые мысли и злые языки не обидели его мальчишку. Не тронули его. Не нанесли вреда.

Только Ким давно не мальчик. И сердце его, возможно, не такое уж и доброе. Тэхён его запечатал, заварил жидким металлом и заставил замолчать. Заткнуться и не сметь теребить кровоточащую рану несостоявшейся любви. Оно по-прежнему бьётся, но больше не отдаётся эхом в унисон с чьим-то вторым.

Тэхён всегда сиял ярче тысячи лун и был теплее тысячи солнц. Чонгук помнил и знал его лишь таким. А теперь этот взгляд и он сам пронизывают невероятным морозом, что холоднее самой ледяной планеты во Вселенной. Теперь глаза и облик Ким Тэхёна — настоящий ледяной ад для Чон Чонгука.

И слёзы его, что брызгают из глаз потоками по щекам, не горячие вовсе, от них можно заледенеть, замёрзнуть навеки, если хоть одна его слезинка упадёт к ногам мужчины, который большим пальцем правой руки ведёт по влажной щеке и стирает солёную влагу с обожаемого и самого красивого лица на свете.

— Не смей меня трогать! — злобный утробный рык вырывается из груди Кима и приковывает взгляды всех, сидящих рядом с ним.

Всё происходит словно в замедленной съёмке. Тэхён сжимает челюсти, охваченный неукротимой бурей эмоций, что сбивает с толку. Сдерживать внутреннюю ярость больше не представляется возможным. Чонгук, к которому он испытывал светлые и тёплые чувства, становится настоящим катализатором его рвущегося наружу гнева и неприкрытой ненависти. Выпитый за вечер алкоголь лишь усиливает эффект в десятикратном размере, разрешая творить глупости и полностью потерять над собой контроль.

В чёрных глазах сверкнуло отчаяние и тоска. Пальцы на правой руке, которые Тэхён всё это время сжимал в кулак до отпечатавшихся на коже ладони следов от ногтей, остаются в прежнем положении. Он резко поднимает кулак, чтобы замахнуться на Чонгука, и бьёт его по лицу. Ким не рассчитывает силу, удар пришёлся болезненным, и, кажется, под глазом Чона точно появится синяк.

Мужчина также резко отшатнулся на стуле, потому как всё произошло неожиданно, и бессознательно прикрыл лицо одной рукой, размыкая губы. Но Тэхён сейчас не в том состоянии, чтобы успокоиться, он своим телом сейчас будто и не владеет, и он не знает предела своего бешенства, впадая в исступление.

Что же до остальных, то все трое разинули рты. Сокджин молниеносно сделал нужные выводы о совершенно негодной идее сыграть в воспоминания. Чимин вжался в высокий барный стул, чтобы ему тоже за компанию не прилетело. А вот Юнги даже не знает, кого пожалеть в первую очередь: настоящую личность Чон Чонгука или опять его же, но только в роли дорогого клиента, который платит сумасшедшие деньги за Тэхёна, а тот только что преспокойно ему врезал, что было сил.

Мистер Ян округляет глаза, по его лицу расползается самый настоящий шок. А в следующую секунду он вообще прикрывает ладонью рот, потому как Тэхён с ещё большим напором толкает Чонгука в плечо, тот, не ожидая такого поворота событий, вмиг теряет равновесие и с глухим звуком падает спиной на холодный пол возле барной стойки. И это ещё не предел.

Тэхён вскакивает со стула, усаживается на Чонгука сверху и, набросившись, наносит удар за ударом, разбивая костяшками правой руки его лицо, а левой вцепился в ткань рубашки Чона и смял до глубоких заломов на ткани. Откуда в нём столько свирепой злости, что множит физическую силу надвое?

Как бы там ни было, Чонгук сильнее, но сопротивления не оказывает, покорно принимая каждый удар.

«Это ничего, Тэхён. Не страшно»

«Бриллиантам прощаются острые грани»

И да, конечно, ему больно. Во всех смыслах этого слова. Но мучительнее для Чонгука не физическая боль. Ему горько и паршиво от осознания того, что их любовь превратилась в такую ярость. И каждый удар Тэхёна был напоминанием о том, что причиной всепоглощающей ярости, затмевающей здравомыслие и чистый разум, стал он сам.

— Прости, — выдохнул Чонгук, интонация его полна сожаления. — Я не хотел, чтобы так вышло.

Но Тэхён точно в забытье и его не слышит. Он продолжал бить, словно пытаясь выместить всю ту давнюю обиду, что с годами накопилась в его израненном сердце.

— Чего ты не хотел, Чонгук? — снова выкрикивает он ломающимся голосом от непрекращающихся потоков слёз по его щекам. — Всё, что было между нами, это лишь глупости? — держать в себе обвинения больше не представляется возможным, и Тэхён, перестав его бить, хватает обеими руками за область у ворота рубашки и встряхивает, на что Чонгук от резкого движения ударяется затылком об пол и затихает. — Глупости, да?! Так ты сказал о нас своему отцу? — Ким часто дышит и шмыгает носом, а Чонгук теперь понимает, что к чему.

— Так, ты всё-таки приходил в больницу, — уже не спрашивает он. Вместо вопроса звучит уверенное утверждение от мужчины.

Джин, Чимин и Юнги тоже повставали со своих мест и опешили, оторопев от увиденного настолько, что им пока в голову не приходит растащить Тэ и Чона поскорее по разным углам помещения, пока те в порыве страсти и сильной любви не покалечили здесь друг друга. Трое мужчин тупо смотрят на них своими округлившимися до пределов глазами, хлопают ресницами и наблюдают, не предпринимая никаких попыток разнять этих двоих. Пак и Мин вообще понятия не имеют, что там стряслось с чужим отцом и при чём здесь больница.

— Да, я приходил. И я слышал вас, хорошо слышал ваш разговор, — Тэхён хватает воздух ртом, а его хватка в это время слабеет, он явно выбился из сил. — И я теперь знаю, как ты перечеркнул и обесценил наши отношения. Всё, что мы пережили! Как тогда, три года назад, так и теперь, — он вдруг посмеивается и сдувает со лба нависшую чёлку. — И ты после этого пытаешься себя оправдать и признаваться в любви? — кулаки Тэхёна на груди мужчины немного разжались, но до конца всё равно не отпускают.

— Тэхён, — спокойно зовёт его Чонгук и окольцовывает тонкие запястья парня. — Но всё не так.

Из уголка рта сочится кровь, Чон облизывает губы, но силу, чтобы скинуть с себя Кима, по-прежнему не прилагает. Он легко бы с ним справился, но не станет так поступать. Тэхёну необходимо было выпустить пар таким способом, и Чонгук ему это позволяет, хоть и не считает того правым в своих поступках.

— И даже сейчас ты продолжаешь врать мне в глаза, принимая меня за того наивного мальчика, который заглядывал тебе в рот и верил каждому твоему слову?

— Я люблю тебя.

— Пользуешься моими чувствами и играешь с ними, будто это что-то неважное и несерьёзное?

— Я тебя люблю.

— Ты купил квартиру в моём подъезде. Зачем? Чтобы ограничивать меня даже дома и говорить, как поступать правильно, а как нет?

— Я просто люблю тебя, Тэхён.

— Или же хочешь во всём меня контролировать?

— Я тебя люблю.

— Конечно, Чон Чонгуку всё можно! Ты пользуешься своими возможностями и безнаказанностью. Хочешь этим на меня надавить? Подчинить меня?

— Я люблю тебя.

— Ты настолько ослеп от своего эгоизма и чувства собственности, что навязываешь мне себя, как только вернулся в Сеул! Сам того не осознаёшь, как уже вовсю распоряжаешься не своей жизнью! Или осознаёшь? Зачем ты сегодня сюда пришёл? Зачем ты отвечал правильно? Зачем ты всё помнишь так же, как и я?

— Потому что я очень тебя люблю, брюлик.

— Ты покалечил мне жизнь и забрал моё сердце с собой три года назад, Чонгук! — громче прежнего выкрикивает на выдохе Тэхён и крепко зажмуривается, чтобы не разрыдаться по новой от всепоглощающей обиды и боли из-за потери в прошлом.

— Я безумно тебя люблю... — еле слышно отзывается Чонгук и гладит костяшки на руках безрассудного, импульсивного мальчишки, которыми совсем недавно тот безжалостно избивал его, не рассчитывая силу удара.

— Знаешь, — капельки на ресницах Тэхёна ещё долго не высохнут. Он медленно поднимает глаза, чтобы вновь посмотреть на объект своего обожания и душевных мучений в одном лице. — Я хочу быть честным в своих чувствах и плевать на чувства других. Прямо как ты, Чонгук, — сверкнув блеском чёрных глаз, Ким глядит на мужчину разъярённым, неприрученным волком сквозь нависшие пряди растрёпанных волос.

«Думаешь, мне плевать?»

«Так ты считаешь, ТэТэ?!»

Чонгук ему ничего не говорит, а только лишь молча смотрит на своего брюлика в ответ.

«Вот как?»

«Думаешь, я причиняю боль?»

«Принимаешь мои слова и поступки за желание тебе навредить, да?»

Оба по-прежнему не шевелятся и не смеют моргать.

«Это разве по-твоему больно?»

«Нет, моё сокровище»

«Ты понятия не имеешь, о чём сейчас говоришь...»

«Но это ничего»

«Если ты так настаиваешь, любовь моя, я покажу тебе, что значит страдать»

«Я покажу, какой бывает истинная боль, раз ты так просишь»

«И ты узнаешь, мой обожаемый бунтарь, что значит настоящая пытка»

«Я тебе покажу, ТэТэ»

«Покажу обязательно, и, возможно, тогда до тебя дойдёт»

Чонгук смотрит в его потемневшие от злости глаза и улыбается самой красивой улыбкой на свете. Той, без которой Ким Тэхён не мог дышать и жить.

Ведь только Чон Чонгук способен сделать его по-настоящему счастливым.

И только он же может заставить своего брюлика невероятно и бесконечно из-за себя страдать.

— Я люблю другого, — сквозь громкие басы музыки проговаривает Тэхён и смотрит уже свысока, не двигаясь с места. Он так и продолжает сидеть верхом на Чоне, и ему совершенно плевать на собравшуюся вокруг них толпу посетителей ночного заведения. Странно, что до сих пор так никто и не позвал охрану из-за беспорядка. — Я другого теперь люблю, — дважды повторяет Ким, не прерывая зрительный контакт. Для Тэхёна тот другой, как чистый, нетронутый белый лист, без горького прошлого, а значит, всё можно начать с нуля, вот только...

— Другого, говоришь?

«Не того ли, кто исчез несколько недель назад и был ласковым, внимательным и добрым?»

«Случайно ли не того, кто завязывал тебе глаза, целовал и отогревал в ладонях руки после мороза?»

«Стало быть, ты слепо полюбил того, кто заботливо укладывал тебя на мягкую подушку и задёргивал шторы, прежде чем уйти из гостиничного номера, чтобы яркое утреннее солнце не будило тебя в ранний час?»

Чонгук удерживается от этих слов, как бы сильно ему ни хотелось произнести вслух. У него появляется другая идея на этот счёт.

— А тот другой любит ли тебя в ответ? — задаёт он вопрос Тэхёну, смело глядя в лицо, не выражая при этом никаких эмоций. Максимально сдержан.

— Любит, — без доли сомнения, без каких-либо раздумий и пауз отзывается Тэхён и тоже со всей строгостью смотрит на Чонгука, будто бросает ему вызов.

«Вот как?»

«Откуда такая отчаянная уверенность?»

«Думаешь, тебя там обожают и берегут?»

«Так ты считаешь, мой маленький брюлик?»

«Ну что же, я покажу тебе, что там за любовь»

«И ты увидишь, как в одно мгновение нежные и заботливые руки превратятся в грубые, звериные лапы дикой, бесчеловечной твари, которая своими острыми когтями обезобразит твоё тело, оставляя на нём множество болезненных отметин»

— Идём, Тэхён. Вставай, пойдём со мной, — Джин выходит из ступора первым и утаскивает брата за локоть к себе, чтобы тот поднялся с пола и встал, наконец, на ноги. Тот на удивление повинуется и отходит от Чона к барным стульям, на которых они сидели. А вот Чонгуку никто не подаёт руки.

Или, всё-таки подаёт?

— Поднимайся, — Чон фокусируется на ладони мистера Яна, нависшего прямо над ним, и заглядывает тому в глаза. Они ведь всё друг о друге знают, но, как того требуют пункты договора, послушно молчат. Чимин стоит поодаль, рядом с Сокджином и ТэТэ.

— Сам справлюсь, обойдусь без твоих подачек, — слишком гордый Чонгук не протягивает руку в ответ, поднимается с пола сам и становится напротив четверых, словно те на одной стороне баррикады, а Чон пребывает на вражеской.

Но прежде чем отойти от Чонгука, Юнги успел сказать ему кое-что:

«Уходи отсюда»

«Ты сам его довёл»

«Хватит на сегодня Тэхёна мучать»

И это кое-что Чонгука задевает. Кто вообще смеет ему указывать, как лучше поступить, а как нет? Уж точно не мистер Ян.

Вот как занимательно получается: даже в Мин Юнги заговорила жалость и проснулись чувства к избранной шлюхе, перевешивая обещанные пачки долларов от щедрого клиента, что он посмел далеко не последнему человеку Сеула проговорить подобное замечание и указать на дверь, глядя в глаза.

— Отвали, Юнги! — Чонгук не путается в обращениях, хотя ему снова хочется сорвать все маски и показать, кто есть кто. Но нет, та идея, что поселилась в его голове, он считает её идеальной для воплощения в жизнь. — Что вы все уставились? — с дерзостью спрашивает у зала на повышенных тонах. — Расходитесь, шоу окончено, — рявкает он в толпу, обведя взглядом каждого вокруг себя. Вытирает краем манжеты кровь с уголка рта и чувствует на языке её металлический вкус. — Что ты так на меня смотришь, Чимин? — и надо же было в этот момент встретиться Паку с ним взглядом и задержаться, чтобы Чон теперь обратился к нему лично. — Как ты посмел открыть рот и ответить в игре? — медленно шагает на парня и рисует на лице ядовитую улыбку. — Что, понравилось его целовать? — подразумевает Тэхёна, кивнув в его сторону, но не выпускает из виду Пака. — Да, тебе же не впервой, — Чимин хотел было попятиться от обрушившихся обвинений, но не смог. Мистер Ян не позволил, беря вздрогнувшую руку парня со светлыми волосами в свою, и ощутимо сжал, чтобы тот оставался на месте. Чонгук переводит фокус зрения на стоящего рядом с Паком Юнги и наклоняет голову вбок, приподнимая бровь. — А ты, Юнги? Разберись вначале со своей личной жизнью, — дёргает уголком губ и прячет руки в карманы брюк. — Знаешь о том, что они притворились парой и были у Джина в гостях? А? — Юнги молчит и переплетает с Чимином пальцы, отчего последний ошарашено на него сморит, не ожидая такой реакции на правду из чужих уст. — Что тебе наврал твой верный Чимин о том вечере, когда обнимал и целовал Тэхёна?

— Хватит орать, Чонгук! — Юнги дёрнулся вперёд, и сделал шаг, чтобы оказаться ближе. — Я всё знаю, — вдруг выдаёт он с прежней уверенностью и ладонь любимого не отпускает. — Хотел меня этим зацепить? О том недоразумении Чимин мне давно рассказал, — само собой, мистер Ян сейчас умело и правдоподобно лжёт.

Целью выступает его намерение поставить Чон Чонгука на место и обезоружить хотя бы в этом. Удивлению Чимина нет предела, он вообще запутался в мыслях и не понимает: Юнги сейчас серьёзно или же это всё фальшь.

— Да пошли вы все к чёрту!

У мистера Яна получилось. Он Чонгука своим ответом дезориентировал и застал врасплох. Чону возразить больше нечего, а такое бывает крайне редко. Почти никогда. Надо признаться, он ожидал совсем иной реакции от Мин Юнги. И Чонгук, пойдя на попятную и растерявшись от такого поворота, бросается громкими оскорблениями, посылая всех присутствующих куда подальше, включая Ким Тэхёна.

Хотя, относительно последнего, это не совсем так.

Чонгук отворачивается, широкими шагами разрезает пространство перед собой и стремительно удаляется из зала второго этажа прочь.

— Не ходите за мной. Никому за мной не ходить.

Мин Юнги разнимает с Чимином руки, хватает со столешницы открытую коробочку с браслетом стоимостью более пары десятков миллионов вон, о котором все позабыли, захлопывает крышку подарочной упаковки и уходит за сбежавшим Чонгуком, следя за его спиной в пьяной толпе, чтобы не упустить.

Разговор есть.

А спустя считаные секунды в кармане брюк Тэхёна отзывается короткой, но ощутимой вибрацией мобильный. Ким вынимает его и снимает блокировку, чтобы прочесть новую надпись. Щурит глаза, пытается сосредоточиться затуманенным взором на послании из всплывающего окошка уведомлений, потому как алкоголь всё ещё в его крови, он никуда оттуда не девался. Тэхён сегодня выпил слишком много, ломая границы и совершенно не думая о последствиях завтрашнего утра.

Он торопливо читает входящее сообщение с незнакомого номера, и на его лице в следующий миг расцветает искренняя улыбка.

На ярком экране короткие строчки, в которых:

«Я вернулся, мой ласковый и снежный ангел»

«Я так сильно по тебе скучал»

«Моя командировка закончилась»

«Я очень хочу тебя видеть»

И на этот раз Тэхёну снова хочется заплакать, только теперь от счастья, потому что в последнем СМС:

«Приезжай...»

*****

Продолжение следует...