Глава 29. От лица Ананда

Начало мая. Щебет птиц за окном, цветут и пахнут деревья, наступает долгожданное тепло. Сегодняшний день был всегда особенным для меня и всей моей семьи. Но в этом году все перевернулось. Я не чувствую больше ничего...

Я просто целый день бездумно смотрел в экран телевизора, а Эва уже с утра суетилась на кухне.

«Добрый вечер, уважаемые слушатели! Прогноз погоды на май для столицы Норвегии, города Осло. В течение месяца нас ожидает переменчивая погода: на первой неделе возможны небольшие дожди, температура воздуха будет колебаться от 10 до 15 градусов Цельсия. Во второй половине мая ожидается потепление, с дневными температурами в диапазоне от 15 до 20 градусов. Не исключены и солнечные дни, когда столбик термометра поднимется до 22 градусов. Вечерами температура будет опускаться до 5-10 градусов...» — слышался монотонный голос диктора из динамиков телевизора.

Я откупориваю за сегодня третью бутылку пива, и думаю о том, что уже прошло так много времени. Столько событий было в жизни... а этот год, он не такой как другие.

Ему двадцать один, а мне сегодня уже тридцать пять... в этом нет абсурдности, в этом нет пошлости. Я просто понял, что оказывается никогда не любил в этой жизни, но только благодаря Мортену мне удалось это постичь. Любовь на подвиги толкает... и сегодня я совершу очередной отчаянный поступок.

Я больше не мог рвать душу на части ни себе, ни Эве и дочери. Как оказалось, я не испытывал к ней ничего, кроме чувства долга. Я сам не знаю, как мог обманываться столько лет.

— Ананд?! Эва?! — вдруг послышался знакомый звонкий голос позади меня. Я узнал бы этот голос из тысячи, это была моя мама.

Они с отцом жили в соседнем городке и редко общались с нами, так как мама считала, что они не должны вмешиваться в нашу семью, да и у них самих было полно забот в виде небольшого частного хозяйства.

— Госпожа Ханс, — бросив все дела, спохватилась Эва и выбежала в коридор. — Здравствуйте.

— А где же мой сын, почему не встречает? — обнимая Эву, говорила мама. — Здравствуй, невестка.

— Здесь я, мам, — лениво подходя к коридору, улыбнулся я искренне. — Здравствуй.

— Сыночек, поздравляю тебя, сегодня твой день, — заулыбавшись и подойдя ко мне, обняла меня мама.

— Я рад тебя видеть, ты как всегда бодра, — вдыхая приторный запах маминых духов во время объятий, говорил я.

— А как же иначе, сынок? — улыбалась лучезарно мама.

— А где папа? — спросил я.

— Он на улице, знаешь ведь, что курит, — покачала головой мама. — Никак не избавится от этой дурной привычки.

— Проходите, госпожа Ханс, — улыбалась той Эва.

— Зайду к внучке в комнату, я так по ней скучала... — лепетала мама находу.

Я решил выйти во двор, чтобы поскорее встретиться с отцом. Он стоял около их машины, припаркованной около нашего дома, и курил, смотря по сторонам.

— Привет, пап, — подойдя к нему, обнял того я и пожал руку.

— Ананд, — заулыбался отец. — Сегодня ты снова родился, сын.

— Да, уже тридцать пятый раз, — усмехнулся я.

— Все куришь? — посмотрел на того я.

— А жизнь нелегка, ты знаешь, — кивнул отец.

— Да уж, — выдохнул я. — Пойдем в гостиную, я купил пива.

Отец недоуменно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Какие-то проблемы? — спросил я.

— Ты же никогда не выпивал, — говорил отец, докуривая сигарету.

— В праздник можно, — ответил я, пряча глаза. — Пойдем, — позвал того я и направился к входу в дом.

В доме царила атмосфера семейного уюта. Эва воплощала кулинарные шедевры на кухне, а мама играла в какую-то настольную игру вместе с Молли в гостиной.

— Дедушка! — воскликнула восторженно Молли, отвлекаясь от игры и замечая наш приход.

Молли подбежала к моему отцу и крепко обняла того.

— О, привет, красавица, — улыбался отец ей и обнял в ответ внучку.

— Долго ты, — бурчала мама, глядя на отца. — Я заберу у тебя сигареты!

— Не ворчи, старче, — посмеялся отец, глядя на маму.

— Ой, — отмахнулась она. — Ты не исправим и уперт, как бык. Пойду помогу невестке.

— Вот и гостиная освободилась, — выдохнул отец, усаживаясь на диван. — Молли, красавица, иди, поиграй, мы с твоим папой поговорим, — обратился по-доброму он к внучке.

— Папа, а дядя Мор... ой, — запнулась на полуслове Молли, смотря на меня.

Мое сердце в момент забилось с невероятной скоростью, после ее оговорки. Я оглядел дочь строго, затем бегло перевел взгляд на недоумевающего отца.

— Нет, — отрезал строго я, смотря на дочь.

— Я поняла, пап, прости, — виновато опустила глаза Молли и удалилась в сторону своей комнаты.

— Что она сказала? Я так и не понял, — озадаченно произнёс отец, и глядя на меня, поправил очки, которые вечно спадали.

— Забудь, она ребёнок, говорит, что в голову взбредет, — отмазался я. — Пиво будешь?

— У тебя темное что ли? — посмотрел на пустые бутылки отец.

— Есть бутылка светлого, — ответил я и достал бутылку из-под низа кофейного столика, и отдал отцу.

— Припрятал... — захохотал отец. — Вот уж, смекалистый ты, сын.

— Есть в кого, — ответил я и откупорил свою бутылку пива.

— Что-то дамы возятся, скорее бы за стол, — протянул отец, попивая пиво.

— А ты не меняешься, пап, — усмехнулся я.

— А ты изменился, знаешь... — протянул загадочно отец, рассматривая меня.

— Есть такое, — пожал плечами я.

— Так что за загадочный дядя, про которого Молли спрашивала? — допытывался отец.

— Пап... — тяжело вздохнув, начал я.

— Вставайте, мальчики, бегом за стол, — вдруг перебила меня мама, выходя из кухни.

— Потом поговорим, — произнёс бегло я и поднялся с дивана, направляясь на кухню.

Эва сегодня превзошла саму себя. На столе красовались ароматные фрикадельки "кьеттакер", поданные с густым соусом и картофельным пюре. Рядом стояли аппетитные кусочки "пиннешьетт" – соленой баранины, приготовленной на пару. И, конечно, "крансекакке" – великолепный торт из миндального теста, украшенный белыми глазурными кольцами, который был моим любимым.

Вся эта кулинарная магия выглядела потрясающе, но я чувствовал себя как на иголках. Несмотря на радостное событие, напряжение витало в воздухе.

Я долго мялся, чтоб наконец приступить к ужину. Эва изредка косо поглядывала на меня, всем видом показывая, что сегодня не стоит совершать «провокационных глупостей». Но мое решение оставалось  неизменным, о котором она даже не могла и догадываться.

И вдруг, мама привстала с места и одарила меня лучезарным взглядом с улыбкой на лице:

— Ананд, дорогой мой сыночек, поздравляю тебя с тридцатипятилетием! Пусть каждый год твоей жизни будет полон счастья, здоровья и благополучия. Мы с отцом подготовили для тебя подарок, — договорив тост, мама достала конверт из кармана жакета и отдала мне.

— Мама, — растерявшись, посмотрел на ту я. — Это деньги?

— Да, — кивнула она. — Мы не знали, что выбрать для тебя, но накопили к этой значимой дате круглую сумму, — добавила мама.

— Спасибо большое, — улыбнулся я.

— Невестка, — обратилась она к Эве. — Цветешь и пахнешь, руки у тебя золотые. Как ты все успеваешь? — хвалила ту мама.

— Да что вы, — отмахнулась Эва, улыбаясь. — Для семьи же стараюсь.

Я почувствовал, как меня охватывает тепло от слов мамы, но отца было труднее растрогать. Он, как обычно, более серьезен и немного строг, вставая, он поднял бокал:

— Ананд, с днём рождения. Надеюсь, ты будешь продолжать работать усердно и достойно, как и до сих пор. Мы верим в тебя, — говорил он. — И самое главное, береги Эву, — добавил отец.

— Обязательно, — усмехнулся я. — Спасибо, пап.

Всё моё тело и нутро были напряжены, сердце билось как сумасшедшее, а руки немного дрожали. Я думал о Мортене, в голове мелькающими быстрыми кадрами, проносились наши с ним совместные моменты. И казалось, я не мог больше сдерживать себя.

Я долго набирался смелости. И глубоко вздохнув, встал, чтобы произнести свою речь. Говорить было трудно, казалось, что что-то застряло в горле. Но я знал, что именно сейчас это необходимо, либо больше никогда...

— Ананд, сынок, что-то случилось? — заметив мое волнение, недоумевала мама.

— Дорогая семья, — начал говорить я, нервно покашливая.

Эва шокировано таращилась на меня, а отец начал внимательно слушать мою речь.

— Спасибо вам за всё, что вы сделали для меня. И сегодня, как я считаю, тот день, когда я должен вам признаться в кое-чем очень важном для меня... — говорил я, сглатывая ком в горле.

— Ананд, — недовольно одергивала меня за рукав Эва.

— Эва, — строго посмотрел я на ту. — Не перебивай.

— В этом году в моей жизни появился человек, который дал мне понять и ощутить настоящую любовь, — говорил я.

На кухне воцарилась тишина. Я чувствовал, как напряжение нарастает, как взгляды моих родных устремились на меня. Но в этот момент я понимал и осознавал, что сделал первый шаг к тому, чтобы быть честным с собой и с ними.

— Вот тебе раз... — досадно хохотнул отец.

— И это не Эва, — дополнил я.

— Мы поняли, продолжай, — вздохнул тяжело отец, покачав головой.

— Я долгое время скрывал это ото всех. И хочу признаться, что я бисексуален, — договорил я.

— Что?! — вытаращила глаза мама. — Что ты говоришь, Ананд?!

— Я люблю другого человека, мама, — кивнул я и сел за стол.

— Такого быть не может... — схватилась за сердце мама.

— Я поняла... — вдруг тихо произнесла Эва, чуть прищурившись. — Это тот сученыш! — прошипела злобно она.

— Кто? — нахмурился отец.

— Мортен Ларсен, наркоман, — фыркнула  недовольно Эва.

— Ты серьезно? — захохотал отец.

— Мы уходим! — вдруг резко заявила мама, смотря на отца.

— Да подожди ты... я не доел, — доедая ужин, отмахивался отец.

— Уходим, дурень! Ноги нашей больше здесь не будет! — причитала мама, подгоняя отца.

— Ананд, с днем рождения, надеюсь, это была шутка, — торопливо проговорил отец и они с мамой быстро покинули наш дом.

— Эва... — вздохнул я, глядя на жену. — Это была не Нора.

— Боже, — протянула жена тяжко. — С кем я все это время жила... — покачала она головой и принялась собирать посуду со стола.

— Я уже не тот, в кого ты была когда-то влюблена, — говорил я.

— Заткнись! — закричала Эва, выпуская посуду из рук, осколки от которой разлетелись по всей кухне. — Замолчи! Я больше не хочу ничего слышать от тебя!

— Я понял, — вздохнул я и покинул кухню.

Весь вечер мы с женой не разговаривали. Она старалась не попадаться мне на глаза, намеренно отворачиваясь, а я сохранял равнодушие, витая в своих думах только о нём. В голове крутились сцены наших встреч и его туманный силуэт.

Я сделал очень значимый шаг, понимая, что обратного пути уже не будет. Я сделал это ради себя и ради него, и мне плевать, чего я лишаюсь.

Засыпал я теперь спокойно, все еще ожидая ответа от детективного агентства. Я найду ту тварь, причинившую ему боль, и уничтожу, ведь мне уже нечего терять.