Глава 8. Потанцуй со мной

 Погода становилась прохладнее.

С наступлением зимы съемки фильма также зашли в тупик. Гу Янь – по своей природе не актер, и, хотя его образ и темперамент соответствуют требованиям Линь Цзяруя, у него большие провалы в актерской игре. Они сделали уже огромное число дублей, но он не мог удовлетворить режиссера Линя.

Однако Линь Цзяруй никогда не выходил из себя. Он снова и снова говорил о фильме с Гу Янем, не уставая просить его чувствовать, а не изображать, полностью игнорируя то, сколько рабочей силы и ресурсов тратиться при этом впустую. Если бы это был обычный человек, он бы, вероятно, давно сдался. К счастью, Гу Янь был очень предан своему делу. Каждый раз, когда Линь Цзяруй произносил слово "переснять", он спокойно начинал с самого начала, не говоря ни слова жалобы.

Благодаря этому Гу Янь пользовался популярностью у команды, особенно у женщин, которые всегда улыбались, когда видели его. А еще у него был поклонник, который следовал за своим кумиром даже на съемочную площадку и каждый день в полдень присылал ему на обед новое блюдо.

Линь Цзярую посчастливилось увидеть это однажды. В полдень, когда Гу Янь ел пельмени, которые поклонник прислал ему в гримерку, он подошел и сказал:

— А этот человек неплохо умеет добиваться твоего расположения.

Гу Янь рассмеялся и сказал:

— К сожалению, он все еще не умеет готовить.

— Тогда почему ты выглядишь таким счастливым, когда ешь это?

Гу Янь взял палочками для еды пельмень и великодушно спросил:

— Хочешь попробовать?

Линь Цзяруй кивнул и открыл рот, чтобы Гу Янь положил туда пельмень. Однако, как только он попал ему в рот, выражение лица резко изменилось. С большим трудом проглотив это, он поспешил выпить воды и, закашлявшись, спросил:

— Что это за пельмень? Почему в нем столько алкоголя?

— Вероятно, когда он готовил мясную начинку, то налил слишком много рисового вина, и оно пропитало даже тесто, так что теперь у всего такой вкус. — Как и раньше, Гу Янь ел пельмешки один за другим. — Полагаю, их можно считать алкогольными пельменями? Хм, а это довольно креативно.

Линь Цзяруй смотрел на непроницаемое лицо Гу Яня, когда доедал пельмени со странным вкусом, и в его голосе послышалось редкое выражение восхищения:

— Думаю, теперь я знаю, как выглядит настоящая любовь.

Гу Янь ничего не ответил, просто медленно дожевал последний пельмень, а затем достал свой мобильный, добросовестно записал все критические замечания и отправил сообщение.

Линь Цзяруй посчитал этот случай весьма интересным и, вернувшись домой, в шутку рассказал о нем Линь И. Неожиданно, выслушав его, Линь И тут же закатал рукава и ушел на кухню.

Линь Цзяруй поспешил следом:

– Что ты делаешь?

На кухне было полно горшков, сковородок и другой разнообразной посуды. Иногда Лин Цзяруй был слишком ленив, чтобы идти на ужин, поэтому он готовил немного быстрой лапши. Ему казалось, что такая вещь под силу и Линь И. Но факты показали, что он явно переоценил кое-чьи кулинарные способности. Глядя на блюдо, которое наконец-то подали на стол, он долго сидел с непроницаемым лицом, прежде чем прокомментировать:

– Умение готовить лапшу быстрого приготовления до такого кашеобразного состояния можно считать особым умением.

Линь И было так неловко, что он не стал просить Линь Цзяруя доесть все. Благоразумие взяло верх, и они разделили лапшу пополам.

Они ели эту переваренную лапшу, сидя друг напротив друга, и в конце концов одновременно заявили, что больше никогда не будут готовить сами. Линь Цзяруй продолжал думать: очевидно же, что все это просто еда, но почему Гу Янь и другие делают это играючи, а когда дело касается его, это становится такой проблемой?

Возможно из-за этого, на следующий день режиссер Линь был в плохом настроении. Ему предстояло снимать важную сцену. И, хотя Гу Янь выглядел красиво в белом костюме и очках без оправы, он все равно больше походил именно на вазу, и не мог показать ни одной эмоции. Одну из сцен переснимали несколько раз. Линь Цзяруй был очень придирчив, но так и не смог найти нужное чувство.

Тогда он перестал издеваться над актером и просто попросил всех закончить работу и пойти домой, а сам повел Гу Яня на прогулку. Он не попросил Гу Яня сесть за руль, просто затащив его в автобус, и они поехали от начальной точки до конечной, делая большой круг по городу.

Теплое зимнее солнце светило в окно, нагоняя сонливость. Линь Цзяруй ни разу не упомянул фильм, а просто небрежно сказал:

– Не думай о том, как хорошо сыграть роль, больше смотри на мир своими глазами.

Ему было все равно, услышал ли это Гу Янь или нет, он прищурился и стал молча наблюдать за закатом.

И в течение следующих нескольких дней съемки неожиданно пошли гораздо лучше.

Линь Цзяруй был в хорошем настроении. Хотя это было и не очень заметно на его холодном лице, но он был явно на подъеме, и съемки даже захватили подряд несколько ночей.

Было почти десять часов вечера, когда работа была закончена. Линь Цзяруй угостил всех полуночным перекусом, прежде чем отправить по домам. Когда он вышел из лифта, то обнаружил, что дверь его квартиры приоткрыта. Он подумал, что вернулся Линь И, поэтому спокойно вошел, но увидел, что в гостиной темно, а из динамиков льется тихая песня. Её исполнял глубокий и чуть хрипловатый женский голос. Она была популярна несколько десятилетий назад – чувственная песня о несчастной любви. В голосе, исполнявшем ее, глубоком и проникновенном, слышались слезы.

Линь Цзяруй застыл. На мгновение ему показалось, что он попал в дом с привидениями. Только при слабом лунном свете из окна он увидел фигуру, сидящую на диване. Волосы Линь И были немного растрепаны, челка свисала, наполовину закрывая глаза, а уголки его рта были изогнуты вверх, едва напоминая улыбку. Во всем его облике сквозило опасное очарование.

Линь Цзяруй успокоился и спросил:

– Уже поздно, почему ты не включишь свет?

Линь И помахал ему рукой. Его голос был мягче, чем когда-либо:

– Иди сюда, потанцуй со мной.

Линь Цзяруй был ошеломлен, чувствуя, что мужчина сильно отличается от себя обычного:

– Я умею танцевать только мужскую партию.

– Это неважно, – Линь И пристально посмотрел на него с очаровательной нежностью в глазах и сказал с улыбкой: – Это неважно, даже если ты оттопчешь мне ноги.

Линь Цзяруй не мог отказаться от такого трогательного приглашения. Он шаг за шагом шел к Линь И, и когда мельком увидел календарь, висевший на стене, то внезапно пришел в себя. Было 4 декабря.

Годовщина смерти матери Линь И.