Глава 16: Лекса: Глотки боли, тени любви

Лекса сидела за барной стойкой, погружённая в водоворот мрачных мыслей. Приглушённый свет неоновых ламп отбрасывал бледное отражение на её лицо, подчеркивая тень напряжённой челюсти. Стакан виски перед ней был наполовину пуст, лёд тихо звенел при каждом движении её руки. Вечер был не особенно оживлённым, но неясный гул разговоров вокруг казался ей оглушительным шумом, жужжанием, которое держало её привязанной к этому миру, в то время как она хотела лишь утонуть в пустоте.

— Ещё? — спросил бармен, мужчина с ухоженной бородой и добрым выражением лица.

Лекса подняла взгляд. Её зелёные глаза, полные мучений, встретились с его. Он замер, словно почувствовал бурю, бушующую внутри неё. Лекса кивнула, и стакан сразу же наполнили. Первый глоток обжигал, как раскалённый нож, вонзающийся в плоть, но эта боль была почти облегчением. Что-то осязаемое, что-то, чем она могла управлять.

Однако её разум не поддавался контролю. Он снова и снова возвращался к ней. К Кларк.

Образ лица Кларк отражался в краях стакана. Её золотистые волосы, её заразительный смех, то, как её взгляд мог проникать через все защиты Лексы, словно лезвие. Но теперь эти глаза, некогда наполненные теплотой, были холодны и отстранены. «Я не могу, Лекса», — сказала Кларк, её слова были резкими, словно осколки стекла. «Я не могу рисковать и снова пережить эту боль».

Лекса с достоинством приняла отказ в тот момент, но правда заключалась в том, что боль изнутри разъедала её. Она не могла винить Кларк за то, что та решила защитить себя, — не после всего, через что ей пришлось пройти. Но знание того, что сердце Кларк больше не открыто для неё, было раной, которая не заживала.

К стойке подошёл мужчина, прервав её мысли. Он улыбался уверенно и выглядел так, будто выпил на один бокал больше, чем следовало.
— Ты одна? — спросил он голосом, намеренно придавая ему очарование.

Лекса проигнорировала его, уставившись на свой напиток, будто это была самая интересная вещь в мире. Мужчина не сдался.
— Ты очень красивая, знаешь? Не часто здесь встретишь такую женщину, как ты.

Наконец, Лекса подняла взгляд. Её глаза были холодны, как зимний ветер, её выражение — твёрдым.
— Я не заинтересована, — сказала она, её голос был низким, но в нём чувствовалась непреклонная сила. Когда мужчина не двинулся с места, она добавила с лёгкой ноткой раздражения: — У меня уже есть девушка.

Ложь легко сорвалась с её губ, но правда скрывалась сразу под поверхностью. Это не была ложь. Её сердце всё ещё принадлежало Кларк, несмотря ни на что.

— Ну, её же здесь нет, верно? — ответил мужчина с нахальной улыбкой.

Лекса повернулась к нему всем телом, её фигура напряглась.
— Даже если бы её не было, я всё равно не заинтересована в тебе, — резко ответила она тоном, не терпящим возражений. — Мне нравятся женщины.

Её слова ударили мужчину словно пощёчина, и наконец, с недовольным выражением лица, он отошёл. Лекса немного расслабилась, но буря внутри неё только усилилась. Она снова обратилась к своему стакану, сделала ещё один глоток, пока слова Кларк вновь звучали в её голове: «Я не могу рисковать и снова пережить эту боль».

Время в тот вечер текло странно. Прошёл час или, может быть, два, но Лекса этого не заметила. Её руки, державшие стакан, были неподвижны, но внутри неё всё дрожало. Каждый глоток был попыткой стереть воспоминания, заглушить эту непрекращающуюся боль, которая грозила поглотить её. Но боль не исчезала, она оставалась, как нож, вонзённый в грудь.

На другом конце комнаты группа друзей смеялась и болтала. Лекса наблюдала за ними некоторое время, задаваясь вопросом, была ли она когда-нибудь такой же свободной, такой беззаботной. Ответ был отрицательным. Её жизнь всегда была борьбой, постоянным балансом между силой и уязвимостью. Но с Кларк... с Кларк она нашла передышку. Передышку, которая теперь казалась далёкой мечтой.

— Всё в порядке? — раздался голос. Это был бармен, который с беспокойством смотрел на неё, протирая стакан.

Лекса замешкалась. Это был простой вопрос, но ответ казался ей слишком сложным.
— Всё нормально, — солгала она, её голос был едва слышным.

Бармен выглядел неубеждённым, но не стал настаивать. Лекса задумалась, насколько её боль была видна окружающим. Она привыкла скрывать свои эмоции, носить маску силы. Но в ту ночь, под тусклым светом бара, она чувствовала себя лишённой всех своих защит.

Ещё один глоток. И ещё один. Каждый стакан был пустым обещанием, иллюзией облегчения. Но Лекса не пыталась по-настоящему забыть. Боль была всем, что осталось у неё от Кларк, и это была боль, которую она не хотела отпускать. Это была доказательство того, что она всё ещё её любит, что часть её всегда будет связана с Кларк.