Глава 4: Шепоты Судьбы: Истина в молчании

В обширном и безмолвном дворце, окутанном аурой торжественности и силы, Лекса останавливается у входа, готовая предстать перед Кларк. Взгляд командующей сразу же падает на женщину, которая стоит всего в нескольких метрах от нее, погруженная в какие-то далекие мысли, в плотное и тихое раздумье, отгораживающее ее от всего остального. Лекса внимательно наблюдает за каждым ее движением, пытаясь уловить, что скрывается за этим внешним отстранением. Воспоминание о недавних событиях, украденном поцелуе и их спорах, вызывает в ней уверенность: Кларк не могла забыть.

С проницательным и напряженным взглядом Лекса приближается. Ее глаза, кажется, хотят проникнуть в самую глубину сердца Кларк, как будто собираясь вырвать наружу каждый ее секрет, каждое чувство, скрытое за этой показной спокойной маской лидера. Лекса полна решимости; она хочет испытать Кларк, понять, был ли для нее этот поцелуй лишь «случайностью», как она пыталась ей внушить, или же чем-то более глубоким, неизбежным. Подходя ближе, она едва заметно улыбается с вызовом; ее взгляд — взгляд воительницы, решившей разрушить любые преграды. Кларк замечает ее, и ее тело напрягается, губы сжимаются, как будто она старается сдержать мысли и чувства, которые боится выпустить наружу.

Когда они наконец оказываются рядом, напряжение между ними ощутимо, оно густое, как натянутая до предела нить, готовая порваться. Лекса смотрит на нее с вызовом, смесью смелости и желания, а Кларк, поначалу, опускает взгляд, словно избегая нависающей над ней фигуры. Но расстояние слишком короткое, а вызов слишком силен. Кларк поднимает взгляд, и в ее глазах вспыхивает неукротимое чувство, гнев и нечто более глубокое, чем она не в силах совладать. Напряжение вспыхивает, как искра, и обе погружаются в молчание, которое выражает больше, чем тысячи слов. Лекса, сдерживая забавную улыбку, нарушает тишину легким тоном: "Привет, Кларк."

Кларк поднимает бровь, раздраженная игривым настроем Лексы, почти рассерженная ее легким тоном, словно все это было игрой, провокацией. Но она знает, что именно с таким взглядом Лекса умеет прочесть каждое ее чувство, каждую скрытую мысль. Лекса настаивает, улыбаясь: "Ты не поздороваешься? Ты хотя бы могла проявить вежливость после того, как поцеловала меня без предупреждения."

Кларк глубоко вздыхает, заставляя себя сохранить контроль, затем жестко отвечает: "Какой поцелуй?"

Лекса не упускает возможности воспользоваться этой провокацией. Ее глаза сверкают озорством, а улыбка становится еще шире: "Тот, что ты дала мне вчера. Помнишь его?" Кларк с трудом сохраняет контроль и холодно отвечает: "Это была случайность, Лекса. Я поскользнулась, я не собиралась тебя целовать." Но Лекса не отступает, напротив, делает шаг ближе, ее взгляд все более веселый и вызывающий: "Случайность? Почему мне совсем так не показалось."

Кларк знает, каждое слово Лексы — это лезвие, что поражает ее в самое уязвимое место. И все же она не может поддаться искушению увлечься, показать ту бурю, что бушует внутри нее. Она отвечает, сжимая кулаки: "Да, случайность. Ты, как всегда, воспользовалась моментом."

От этих слов взгляд Лексы меняется. Вызов становится более глубоким, и ее голос вдруг приобретает почти шепотный оттенок, который Кларк не может не услышать: *"Поцелуй женщины, случайный он или же искомый, — это священный дар, который нельзя игнорировать. Если он случается случайно, значит, твоя душа уже была тем, что желало этого, даже если разум сопротивлялся. Это сердце движется в тишине, направляя нас к тому, чего оно хочет, не отдавая себе в этом отчета, соединяя нас в этом мгновении истины. А потом, Кларк, поцелуй от тебя... я бы ни за что его не упустила. Твои губы были на моих, и в тот миг не было ничего, кроме желания удержать их, снова и снова, потому что, даже если это было недолгое мгновение, оно было вкусом чего-то, что могло бы длиться вечно."*

Слова Лексы проникают в сердце Кларк, как невыносимая истина. Каждое предложение отзывается в ней, как зов, от которого она не может избавиться. Она чувствует себя потрясенной, уязвимой, как никогда прежде, и все же не может позволить Лексе обрести над собой контроль, не так, не в этот момент. Сердце Кларк бьется быстрее, ее мысли кружатся вихрем, но она заставляет себя сохранять непроницаемое выражение лица.

Не выдавая никаких чувств, Кларк отвечает: "Ты действительно веришь в то, что говоришь?" Лекса улыбается, поднимая бровь: "Тебя это задело, не так ли?" Кларк мгновенно отвечает: "Совсем нет."

Лекса смеется, тихо и глубоко, затем смотрит ей в глаза: "Лгунья." Кларк скрещивает руки, резко отвечает: "Судя по всему, от кого исходит проповедь, Лекса. Кто угодно сказал бы, что ты — королева лжи."

Лекса остается невозмутимой, ее глаза сверкают решимостью: "Я никогда не лгу, когда дело касается нас двоих." Ее голос становится тише, и Кларк чувствует, что за этим тоном скрывается искренность, которую она не ожидала, признание, с которым она не готова встретиться.

В отчаянии Кларк пытается сменить тему, стремясь положить конец этому разговору: "Так ты говоришь, что хотела засунуть свой язык и... поцеловать меня, потому что действительно этого желала?"

Лекса, не раздумывая, отвечает: "Я бы это сделала, если бы ты не оттолкнула меня."

Кларк на мгновение молчит, сердце так сильно колотится, что ей почти больно. Напряжение между ними становится невыносимым. И в этот момент Кларк понимает, что ей не сбежать, что она не может отрицать свои чувства, но не хочет признавать их, особенно перед Лексой. Не отвечая, она поворачивается, решив отстраниться, задушить эту искру прежде, чем она вспыхнет и станет пожаром, который уже не удастся потушить.

Уходя, Кларк чувствует взгляд Лексы, провожающий ее, полный надежды и решимости, преследующий и мучающий ее. Она знает, что Лекса не сдастся легко, не отпустит эту искру, что вспыхнула между ними. Но сейчас Кларк должна противостоять этому. Их ждет миссия, долг, который она не может игнорировать. И все же каждый шаг, удаляющий ее от Лексы, тяготит, словно тяжелый камень, и Кларк понимает, что никакая дистанция не способна по-настоящему отделить ее от тех чувств, которые она пытается отрицать.

И когда дверь за ней закрывается, Кларк ощущает, что тонкая нить, связывающая их, остается, готовая соединить их снова, привести их друг к другу. Может быть, не сегодня, может быть, не в этот момент, но в том времени, которое принадлежит только им, в будущем, которое отказывается рваться.