Глава 3: Шрам от Поцелуя

Кларк быстро встала и оделась, подавая знак другой девушке выйти. Слова ударили по Кларк, как пощечина, заставляя ее почти пошатнуться. "Не смей," — ответила она с дрожащим от гнева голосом. "Ты не имеешь права судить меня таким образом, Лекса. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но это не дает тебе разрешения обращаться со мной так." Лекса медленно одевалась, как будто этот жест имел значение, выходящее за рамки простой действия. Она надела куртку, которую Кларк подарила ей, вещь, которая, хоть и необычная, была выбрана ей, хотя Лекса никогда не уступала идее носить что-то, что выходило за рамки традиционных стандартов Трикру. Эта куртка была своего рода исключением, компромиссом между ее миром и миром Кларк, и, возможно — кто знает — небольшой уступкой чувству, которое Лекса редко позволяла себе проявлять.

Кларк, с лбом все еще покрытым напряжением и взглядом, полным ярости, на мгновение остановилась, отвлекаясь на вид Лексы, завернутой в эту куртку. Она никогда не видела ее в чем-то столь отличающемся, столь... далеком от крепких, почти строгих нарядов, которые Лекса обычно носила. Это было как маленькая визуальная пощечина: дерзость небесной моды обвивалась вокруг гордой командующей Трикру.

"Твой народ одевается как клоуны," — комментировала Лекса в прошлом с той своей строгой манерой, от которой у Кларк хотелось улыбнуться. "Яркие цвета, слишком гладкие ткани... кажется, вы пытаетесь сбить с толку своих врагов блеском, а не силой." Но на этот раз она не казалась такой бесстрастной.

Кларк вспомнила эти слова, о том, как Лекса всегда старалась держать дистанцию от всего, что было слишком похоже на моду по ее вкусу. Для Лексы, привыкшей к символическим нарядам, к грубым материалам, отражающим жестокую реальность их жизни, мода небесного народа казалась преувеличением, ненужной роскошью, почти игрой для людей, у которых не было серьезных мыслей о выживании. И все же вот она, с этой курткой, почти ироническое уступка среди доспехов воительницы.

И пока Лекса одевалась, она заметила, как эта куртка, казалось, почти сглаживала ее суровую натуру. В этот момент, в этой детали, было что-то странно интимное, кусочек мира Кларк, обвивавший командующую. Лекса продолжала, движимая завистью, которая, казалось, росла с каждым словом.

"Тебе действительно не все равно, Кларк? Или это просто вопрос времени, прежде чем ты найдешь кого-то более простого, кого-то, кто не я. Возможно, ты именно это и ищешь," — сказала Лекса, ее глаза сверкали интенсивной завистью, которую она больше не могла сдерживать. "Когда я вижу тебя смеяться с ней, ты, кажется, завернута в идеальный пузырь, вдали от своей истинной сущности. А я? Я не больше чем тень твоего прошлого, воспоминание, которое ты просто не можешь забыть. Помни, Кларк, каждая смеющаяся минута с ней — это еще одна ложь, которую ты рассказываешь себе."

Кларк попыталась оставаться невозмутимой, чувствуя, как эмоция внутри нее превращалась в бурю гнева и разочарования. "Так ты думаешь, что я такая поверхностная, такая эгоистичная?"

"Я не знаю, что думать, Кларк," — ответила Лекса, ее голос стал тише, но тон все равно был полон тяжести ее обвинений. "Я только знаю, что ты не теряла времени, чтобы заменить меня. Показав, что у тебя нет даже крошки уважения к тому, что у нас было."

Тяжелая тишина нависла между ними, прерываемая лишь нерегулярным дыханием и сердцами, которые стучали в беспорядке. Кларк была в ярости, лицо у нее покраснело, а глаза сжались, в то время как Лекса была бурей эмоций, которые ускользали от контроля.

Кларк почувствовала, как она горит, словно каждое слово Лексы было искрой. Но ее гордость не позволила бы ей это сделать, не здесь, не перед ее новой девушкой, которая теперь смотрела на нее с определенной тревогой, пытаясь удержать ее всякий раз, когда она пыталась отреагировать.

"Кажется, ты пришла не по адресу, Лекса," — ответила Кларк, стараясь выглядеть жестко, но ее голос слегка дрожал. Она знала, что обманывает саму себя, и Лекса тоже это знала. Ни одна из них никогда не была хороша в том, чтобы скрывать свои эмоции.

Кларк чувствовала каждое дыхание Лексы, и Лекса не могла игнорировать тепло, которое исходило от нее, это тепло, которое, как язычок пламени, рисковало разгореться в неконтролируемый пожар. Но, как всегда, ни одна из них не сделала первого шага, никто не осмелился сказать то, что у них на сердце. Они были пленниками своих молчаний, своих сожалений и хаоса, бушующего внутри них. И все же, когда Кларк попыталась приблизиться и открыть рот, чтобы ответить Лексе с пренебрежительной шуткой, ее ноги, возможно, немного предавшие и неуверенные, как и ее сердце, потеряли равновесие на скользком полу, заставив ее упасть на Лексу. Это было не неловкое движение, это было скорее похоже на танец, который привел ее прямо в объятия Лексы, симфония напряженности, повисшей в воздухе.

Когда их лица приблизились настолько близко, что почти соприкоснулись, шум комнаты, казалось, растворился, как занавес, опускающийся на все фоновое звучание, оставляя только их двоих, как изображение, вырезанное в вечности. Кларк почувствовала легкое и мимолетное прикосновение губ Лексы, контакт, настолько краткий, что мог показаться случайным, но в то же время интенсивный, как невысказанное обещание. Ее губы на мгновение остановились на губах Лексы, и тихая дрожь прошла сквозь обеих.

На долгое мгновение мир, казалось, остановился. Взгляды всех были прикованы к ним, застывшим в этом зрелище, которое никто бы никогда не мог представить увидеть. Вдруг Кларк отдернула руку, словно удар этого поцелуя пробудил в ней что-то, к чему она не была готова. Лицо Кларк покраснело, пока ее взгляд не упал, избегая взгляда Лексы, который все еще отражал удивление и недоумение. Лекса, не в состоянии произнести ни слова, осталась стоять там, как будто каждая уверенность была у нее отнята с этим украденным поцелуем.

Щеки Кларк горели, и, не находя слов или сил остаться, она быстро развернулась и поспешно ушла, почти споткнувшись на собственных шагах. Она прошла через комнату большими шагами, осознавая, как на нее смотрят, шепотом и смехом, которые эхом раздавались в воздухе.

Лекса снова подняла стакан, с усмешкой, выдающей ее удовлетворение. После этого украденного поцелуя в ее глазах сверкала озорная искра, как будто она только что одержала победу в тайной борьбе. Лекса осталась одна, вкус виски все еще на губах, а тепло этого мимолетного прикосновения стучало у нее в груди. Охранник подошел, встревоженный и готовый вернуть ее в реальность, но Лекса подняла руку, прося оставить ее одну. Она могла лишь стоять там, пораженная невидимым потоком, который прошел сквозь нее, сильнее любой бури, которую она когда-либо знала.

Пока Кларк уходила, Лекса опустила взгляд, слегка прикусывая губу, чтобы сохранить в памяти тот поцелуй, тот украденный момент, который, казалось, все еще витал в воздухе. Взгляды остальных больше не имели значения; были только ускоренное сердцебиение и

это ощущение пустоты, которое росло с расстоянием между ней и Кларк.

На улице туман сгущался, как будто сама ночь хотела скрыть смятение чувств, охватившее обеих девушек. Кларк шла без определенной цели, лицо все еще покрасневшее, а глаза устремлены в пустоту. Каждое ее дыхание напоминало ей о том контакте, о том прикосновении, которое она пыталась забыть, но которое с этим случайным поцелуем запечатлелось как сладко-горький шрам.

Лекса наблюдала, как Кларк исчезает в тумане из окна заведения. Ей хотелось погнаться за ней, удержать тот момент, но она поняла, что, возможно, именно неизвестность, это неопределенное будущее, придавали этому мгновению неоценимое значение.

В комнате снова послышались шепоты присутствующих, но ум Лексы был где-то в другом месте, потерянном в том мгновении, которое, хоть и было коротким, говорило больше, чем тысяча слов.