Глава 44: Признание генерала (1)

Он все еще держал руку на лбу и выглядел очень расстроенным.

Ян Шо помолчал на мгновение и коснулся своих волос.Хотя он понимал общие тонкости в своем сердце, он все же хотел скрыть свою вину.

«Что случилось, мне только что позвонили».

Он коснулся ладони противника, пытаясь получить сверху намек на тепло и силу, но его голос был невнятным, как будто его выдавили.

«Я ...» - он сделал паузу, - «у меня нет мягкости защиты, она ушла».

Он был почти подавлен: Шэнь Чжиро отсутствовал всего полдня, а Ян Шо почти почувствовал, что потерял половину своей энергии.

"моя вина."

Он не мог не протянуть руку, чтобы обвести противника на руках.

«Нет, не думай, успокойся».

«Спасибо, я ...» Он не мог не использовать вежливость, когда нервничал, но теперь его руки не могут занять весь его мозг. «Я ... я действительно напуган».

Мужчина признает, что его хрупкость на самом деле неприятная вещь, что показывает, что он сейчас слишком высокомерен и непослушен, слишком много, чтобы анализировать себя в обмен на немного спокойствия.

Ян Шо похлопал его по спине, чтобы успокоить.

В это время Шен Чжифань, кажется, нуждается в большем разговоре, ему просто нужно принять его объятия, не говоря ни слова, а затем дать ему твердое плечо.

«У меня амнезия, я ... я не могу вспомнить многие вещи», - его пальцы схватили его за воротник, Ян Шо мог даже видеть его белые суставы и его несколько бледные губы. «Я знаю, что у меня есть Многие вещи ... многие вещи не так хороши. Я, должно быть, сделал что-то не так, но я не могу это отследить. Даже потому, что эти воспоминания ужасны, я не хочу отследить это вообще ».

Он вспомнил предыдущий раз в Стране Мехов, другая сторона была покрыта потом, как дождь, его спина дрожала, и все его тело, казалось, было мокрым от холодной воды.

—— Тысячи разбитых образов пронеслись в его голове в ту секунду, как будто десять тысяч шипов пронзили его сердце, десять тысяч звуков прошли через его барабанную перепонку.

- Он все еще ни о чем не думал, но в его теле оставалось чувство дрожи, такого рода ... невыразимая боль, как будто он мог осторожно и решительно разрезать внутреннюю часть тела одним ножом. Страдания.

Его тело застыло, и он начал дрожать.

Боль на этот раз заставила его глубоко осознать свою странность.

Его прошлые переживания, прошлые кошмары были настолько болезненными, что были недоступны для шестнадцатилетнего подростка.

Шестнадцатилетний Шэнь Чжифань невинный и добрый. Он живет на далекой пустынной планете. Перед сном он молится далеким звездам, молясь, чтобы у него было стабильное и яркое будущее. Между прочим, он прикоснется к самому Любовь можно назвать замечаниями тоски и тоски.

Вместо того, чтобы проснуться, Шэнь Чжифань, казалось, получил все, но потерял все.

Он не мог сказать, что он потерял, но его инстинкт подсказывал ему не знать этого лучше.

Он до сих пор помнит человека, упомянутого в конце дневника.

Его тон был полон враждебности не к кому-то, а к миру.

Такой он выглядит неоправданно опасным.Какие вещи делал Шэнь Чжифань и с какими людьми он контактировал ... Исчезновение Шэнь Чжиро как-то связано с этими людьми?

Теперь кажется, что причина больше.

Он не мог не думать о полуночном звонке, о странном человеке, который говорил холодно.

Размышления об этом сейчас могут быть своего рода предупреждением.

Поскольку он не помнил, другая сторона легко заметила его отличие и пригрозила ему Шэнь Чжиро.

Это звучит настолько логично, что Шэнь Чжифань вынужден был поверить в это.

«Я думал ... Я думал, что если я буду продолжать думать об этом, эти вещи исчезнут.» Его пальцы все еще крепко сжимали уголки одежды Янь Шо, и его взгляд казался беспомощным. «Но это не так. Моя сторона полна изъянов и изъянов. Пока одного Шен Чжиро достаточно, чтобы сломать меня ... Я сделал много вещей, поэтому я обязательно получу возмездие ... Даже если я не знаю, что я сделал сейчас ».

«... Я говорю это, звучит страшно».

Он внезапно замолчал, и его тон внезапно стал холодным, даже немного отчаянным.

«Милорд, я обычно говорил в своем дневнике, что отчаянно нуждался в этой стране. Я ... делал ли я вещи, которые нельзя делать?»

У Ян Шо перехватило дыхание, и он крепко обнял друг друга, но в этот момент он не знал, что сказать.

«Ты ... На самом деле это знаешь, - Шэнь Чжифань поднял голову, его глаза посерели, - я никогда не говорил, жадно наслаждаясь твоей добротой ко мне ... Я чувствую твою особенность, я ... Я Погружаясь в такое счастье, я всегда отказывался смотреть правде в глаза ».

"Я сделал что-то очень плохое?"

Шэнь Чжифань похож на тонкий нефрит, и теперь этот тонкий нефрит покрыт пылью, которая также покрыла сердце Янь Шо.

«Нет». Он знал, что, если он действительно что-то скажет в это время, он будет потрясен.

Этот мальчик - назовем его мальчиком, по крайней мере, с определенной точки зрения.

Он крепко закусил губу, как будто, пока он что-то говорил, он собирался умереть.

Ян Шо приподнял подбородок и крепко поцеловал.

Из-за чрезмерной силы он почувствовал, что, вероятно, кусает другого за губы, но Шэнь Чжифаню было все равно, его руки были обвиты вокруг его шеи.

Янь Шо подумал, что он тонет, он не сделал ничего плохого, его использовали от начала до конца.

Изначально он был таким хорошим мальчиком, беззаботным, с лучшими в мире глазами, он так хотел его раритет ... но у него не было времени.

В результате мальчик, которого он лелеял в своем сердце, перенес все невзгоды, его исказили, притесняли, использовали и заточили в острый и безжалостный холодный нож.

Он очень силен, имеет славу и богатство, но совсем не счастлив.

Он живет, как идет по тонкому льду, явно опираясь на шелк, золото и серебро, но семена ненависти зарыты в его сердце, делая его истощенным.

Итак, он тонул.

Ян Шо поцеловал его крепко, обхватил его губы и язык и высосал из него все жидкости тела.Ничто не отвлекало больше, чем удушающий поцелуй.

Болезненное недоумение собеседника постепенно превратилось в тяжелое дыхание, словно эхом отдающееся в пустой комнате, внося неописуемую двусмысленность.

Он видел, как его глаза были плотно закрыты, и эти красивые глаза были закрыты. Они были наивными или меланхоличными, но это не повлияло на его внешность. Его ресницы дрожали, как бабочка, сверкали на тонком нефрите. на.

Это лучший подросток на свете и его любимый человек.

«У него ничего не было в голове», - тупо подумал он.

Но он чуть не утонул, потому что те ребята, которые имели корыстные желания, он работал так трудно выжить, так устал, и давление с обеих сторон была как гора, что делает его еще предпочитают бежать в шестнадцать-летнего мальчика.

Как он мог пожелать?

Он может только так целовать его, чтобы удалить его раны и зализать шрамы.

Но когда поцелуй, наконец, закончился, когда он закончился, Шэнь Чжифань, казалось, немного успокоился и больше не был таким плохим, как раньше.

... Конечно, это также могло быть из-за более жестких поцелуев, от которых все его лицо покраснело.

Ян Шо отказался закончить, остановил его и поцеловал между бровями.

Поцелуй дюйм за дюймом и, наконец, в губы.

«... Генерал, сэр».

«Не называй меня так».

Ян Шо ткнул носом в кончик носа, и они оба оказались достаточно близко, чтобы дышать.

"......мне......"

Он нерешительно опустил голову, но Ян Шо удержал его подбородок.

«Вы не ошиблись, - утешил он, - пока не знаю, я скажу вам кое-что еще».

Шэнь Чжифань повернулся и посмотрел на него.

«Семь лет назад, на n-192, ты спас меня», - медленно произнес Ян Шо, его лицо слегка покраснело. «Позже я не был рядом с тобой из-за военных, но я никогда не говорил тебе, на самом деле, мы ...»

Шэнь Чжифань расширил глаза.

«Итак, - он сделал паузу, а затем слегка поцеловал его, - я здесь, чтобы нести ответственность за тебя».

«Не бойся».