8. В лесу

Овраг сквозь встроенный в забрало шлема тепловизор мерцает ядовитой зеленью. Ихорный след зияет пробоинами в насте, и в воздух поднимается, клубясь, смрадный горячий пар.

— Ихора мало, — звучит голос Клима в динамике. — От одной особи.

— Бежала на запад, — Лекс подхватывает его мысль на лету, — но бежала одна. В овраге пыталась запутать следы...

— Хреново пыталась. Королевская особь ушла в другом направлении, — Клим указывает дулом пушки на северо-восток, где овраг скатывается в сплошную лесополосу. Клим замирает на мгновение, а потом задает вопрос, который и у Лекса вертится на языке: — Как думаешь, что может заставить пришелюгу спокойно бросить свою королеву?

Лекс шипованной подошвой соскребает наскоро заметенный снег с глубоких отметин от когтистых лап.

— Уверенность, что гнездовье недалеко, — отвечает почти буднично, будто речь идет о симуляции, тренировке или параграфе из инструкции. — И что королеву там защитят.

Куда испарился страх? Нагонит он с запозданием, окатив тело ледяной волной, или притупился окончательно? Потому что кажется, будто все это происходит не с ним. Быть может, в одном из снов, где Лекс следует за отрядом отца, несмотря на прямой запрет, и спасает его от фатальной ошибки в последний момент.

Где поступает правильно.

— У нас нет данных о гнездовьях в этой местности, — говорит Клим мрачно. Он оглядывается, и пусть Лекс не видит его лица под забралом шлема, но чувствует, что тот напряжен больше обычного. — Сколько их может быть? Пять? Дюжина?..

— Откуда мне знать? — Лекс внимательно осматривает лесной массив. Между стволами, причудливо изогнувшимися из-за перепада почвы, едва прослеживаются заснеженные тропы.

— Ты же у нас теоретик, — отзывается Клим едко.

— Не время для выяснения отношений, тебе не кажется? — цедит Лекс, на секунду подчиняясь вспышке гнева.

С Климом по-другому получается редко.

Только если молча и в пекле боя.

— Давай, кэп, пораскинь мозгами, — Клим проверяет снаряжение, и у Лекса прорезается смутная догадка, что тот действительно ждет предположения. Готов поверить на слово и приготовиться к любому раскладу. — У меня три запасных магазина и "Бройль-5". Еще пушка Саши, но у нее дико заедает спусковой крючок — хрен знает, как он с такой управляется...

Лекс продолжает всматриваться в сеть едва видных троп, припорошенных снегом и заметенных длинными хвостами.

— Думаю, от двадцати до тридцати, — говорит он наконец, мысленно обрисовывая масштаб. — Понадобятся гранаты помощнее.

Лекс кивает на экипировочный ремень, и Клим наверняка приподнимает брови и едва сдерживается, чтобы не присвистнуть.

Потом тихо и хрипло смеется, и этот звук почти сливается с потрескиванием в динамиках.

— Больной ублюдок, — тянет Клим. — Марио не мог дать тебе «Бройль-9» в автобусе. Он бы даже с базы их не вынес. Где ты их взял?

— Там, где взял, больше нет, — буркает Лекс, проверяя застежки защитных перчаток.

Только теперь к горлу подступает спазм, и в сознании начинает проклевываться предательская мысль: от взрыва «Девятки» не спасет экипировка или быстрое отступление.

Полыхать будет даже снег и насквозь влажная древесная труха.

И Клим это знает не хуже.

Знает и не подает вида.

— Ты их спер? — интересуется Клим, тоже пробегаясь пальцами по застежкам и ремням. — А майор в курсе, какой ты плохой мальчик?

— Завали ебало, Климов, — фыркает Лекс и нервно усмехается, пользуясь тем, что под забралом этого не видно. Они все про себя решили. Еще там, на тракте, отослав «Бойню» на базу. — Если что, это приказ.

Клим салютует пушкой и отвешивает шутливый полупоклон.

Лекс спускается по оврагу первым, спиной чувствуя, что Клим держится лишь немногим позади.

Ноги по щиколотку проваливаются под наст, еловые ветви с потрескиванием ледяных наростов и еле уловимым шорохом мажут по рукавам. И в тишине леса, смыкающего ряды стволов и не пускающего ветер вовнутрь, слышно только собственное дыхание и дыхание Клима в эфире.

Лекс движется по наитию, всматриваясь в блеклые пятна на тепловизоре, подсказывающие, где промерзлая почва еще сохранила остатки тепла от мощной пришелюжьей туши. Кое-где путь подсказывают неосторожные гладкие следы скользнувшего по снегу брюха.

Они проходят не больше километра на северо-восток, когда лесополоса редеет, а потом и вовсе резко прерывается, будто вырубленная по неровной границе.

Объятая клубами пара пустошь под бездонным черным небом заставляет замереть на удивленное мгновение.

— Болото, — объясняет Лекс, замечая, что Клим озирается, сбитый с толку показаниями датчиков. — Топи не промерзают круглый год...

Сердце стучит громче, по шее бегут мурашки.

Лексу знакома реакция тела на дурное предчувствие.

— Мы потеряли ее, — выплевывает Клим с досадой и выключает кнопку тепловизора на шлеме. — Хитрая тварь. Приборы теперь не возьмут слабый след.

— Не возьмут, — хрипло произносит Лекс, тоже выключая тепловизор, и осторожно шагает вперед, ощущая под подошвами ненадежный талый снег и легкую вибрацию. — Потому что королевская особь осталась здесь.

Клим, успевший отойти по узкой траншее твердой почвы, оборачивается.

— Что ты имеешь в виду?

Вибрация нарастает.

Лекс резко опускает голову, уловив несильный толчок под ногами. Сердце колотится уже у самой глотки, мешая свободно дышать.

— Клим! — окликает Лекс встревоженно.

Тот проходит по невнятному принципу, делая шаг то длиннее, то короче, еще метров на пять вперед, и наконец останавливается на последнем клочке темной земли.

Дальше — только влажная взвесь пара и неясные очертания деревьев на той стороне болота.

— Что? — отзывается Клим раздраженно.

— Медленно отходи обратно, — велит Лекс твердо и тихо, хотя ему кажется, что собственный голос звучит громче сигнала тревоги в ночной тишине. — Без резких движений... Иди обратно.

— Кэп, — фыркает Клим, не спеша двигаться с места, — я буквально родился на болоте. Когда-нибудь бывал под Омском? Весь город после Вторжения превратился в сплошную топь. Поверь, я получше тебя знаю, как не утону...

Лекс вздрагивает и цепенеет.

Клима перебивает оглушительный грохот, с которым земля взрывается прямо под ним. В воздух взлетает, вырываясь из темных глубин, чешуйчатый гладкий хвост, и Лекс с диким ужасом, словно в замедленной съемке, видит, как он плотным жгутом обвивает ногу Клима.

Секунда.

Один удар сердца.

И Клим проваливается по колено в месиво рыхлой земли, снега и мутной жижи, роняя пушку из рук.

— Паша! — орет Лекс не своим голосом, впервые забывая про запрет на гражданские имена.

В сознании вспышками мелькают соображения, противоречащие всему, чему учили на базе.

Болото. Тепло. Влага.

В свете людской наивности, списывающей подобную местность со счетов, это идеальный инкубатор для тварей, не обремененных дыханием. В привычном, земном понимании термина.

«Они здесь, — думает Лекс с содроганием. — Они все здесь, прямо под нами».

— Кэп! — кричит Клим, барахтаясь на поверхности. — Кэп, твою ж мать!

Лекс отмирает и быстро, почти на голом автоматизме, снимает с крепления телескопическую дубинку.

Хлестким движением раздвигает ее на всю длину и наклоняется, протягивая Климу.

— Хватайся, — велит, нащупывая коленом твердую землю. — Хватайся сейчас же!

Клим размахивает рукой, силясь достать до дубинки, но ему не хватает доброй половины метра.

— Далеко... — выдавливает он и громко вскрикивает, проваливаясь еще глубже. — Блядь, кэп!

У Лекса мутнеет в голове, когда он видит, что Клим уже по пояс в болоте, а при любой попытке найти опору лишь сильнее себя топит.

— Сейчас... — Лекс подползает ближе к краю твердой почвы. Под коленями чавкает талый снег, и Лекс старается не думать о том, сколько ихора там, под коркой, накрывшей болото обманчиво безопасным слоем грязного льда и земли. — Сейчас...

Лекс наклоняется ближе.

Центр тяжести смещается вперед, и кажется, будто он вот-вот с головой окунется в объятия топи.

Клим мечется как бешеный зверь.

Его рваное дыхание бьет по ушам через динамики.

Лекс не сразу понимает в напряжении, сковавшем тело, что пальцы Клима, задев пару раз конец дубинки, наконец плотно за него хватаются.

— Я держу, — бормочет Лекс и слитным рывком отклоняется назад, перебарывая сопротивление твари, тянущей Клима вниз. — Давай же, ну...

Лекс упирается коленями в землю и тянет дубинку обеими руками, чувствуя, как горят мышцы.

— Давай! — кричит, срываясь на хрип.

Клим вдруг перестает брыкаться.

Всем корпусом подается в сторону и выхватывает из месива плавающей на поверхности земли черный предмет, в котором Лекс узнает пушку Саши.

Пару раз щелкает, не поддаваясь, спусковой крючок, а затем болото озаряется тремя яркими вспышками выстрелов.

Топь бурлит, и в первое мгновение Клима утягивает в болото по самые плечи, а затем Лекс с немыслимым облегчением понимает, продолжая тянуть, что сопротивление отступило.

— Я задел тварь, — Клим подтягивается за конец дубинки и крепко хватает Лекса за руку. — Их там...

— Полно, — перебивает Лекс и отпускает дубинку, вытаскивая Клима сначала за рукав, а затем за экипировочный ремень.

Клим надсадно кашляет, падая спиной на землю.

— Блядство, — шипит он, срывая насквозь пропитавшуюся жижей защитную маску. — Вот же блядство.

Лекс всматривается в болото, пошедшее рябью.

Вибрация и толчки, рвущиеся из-под земли, отдаются чуть ли не в костях. И кажется сквозь гул крови в ушах, будто где-то в отдалении нарастает знакомое потрескивание жвал и утробный вой.

— Кэп, — зовет Клим, поднимая забрало, и Лекс видит его темные глаза, тускло поблескивающие в свете приборов, встроенных в шлем.

В его взгляде Лекс находит ответ.

На тот глупый страшный вопрос, который не решается задать.

— Вертолету потребуется еще пара минут, чтобы сюда долететь, — говорит Лекс, игнорируя растущие в амплитуде и силе толчки, от которых с крон высоких сосен срываются, пропадая в небе, беспокойные птицы. Лекс смотрит на наручный лэптоп, где красная точка их единственного шанса на спасение мигает и движется по карте в направлении синей, обозначающей их с Климом.

— Нам не поможет вертолет, — говорит Клим спокойно и перезаряжает пушку. — Тут не пойдешь на снижение. Зацепится за сосны. Шансов — один на сотню.

— Нам не поможет, — говорит Лекс, поднимаясь на непослушных ногах. Клим резко задирает голову и смотрит на него, не отрываясь. — Тебе — да.

«Если ты вернешься обратно. Туда, где вертолет сможет тебя забрать».

— Не думай, что если стащил парочку «Бройль-9» с базы, то можешь геройствовать в одно лицо, — сухо роняет Клим после непродолжительной паузы. Он тоже встает и опускает забрало шлема. — Я не уйду.

Лекс видит краем глаза, как поверхность болота вздымается, будто кипящий бульон, и идет мутными пузырями.

Они разворошили гнездо своим появлением.

— Ты должен своим ребятам, ясно? — цедит Лекс. Ему страшно. Он понимает это в ту же секунду, когда понимает, что обратной дороги не будет. — Должен быть с ними.

— Они твои ребята, — говорит Клим и подходит ближе, осторожно снимая обе гранаты «Бройль-9» с его ремня. Одну вкладывает в руку Лекса, а другую оставляет себе и тихо фыркает, будто не веря тому, что произносит вслух: — Они и я. Посмертно или нет, но ты — капитан «Бойни», мудила.

Лекс смотрит на него пару секунд.

А может, целую вечность.

— Граната не успеет уйти на достаточную глубину, если ее бросить, — добавляет Клим ровно.

Болото выходит из берегов.

Подошвы их ботинок лижет смрадный ихор, в котором с треском плавятся ошметки льда.

— Поэтому она должна быть внутри, — глухо отзывается Лекс.

По кронам сосен мажет далекий свет приближающегося вертолета.

Лекс смотрит наверх.

Потом смотрит на Клима.

— Прости, — произносит сквозь ком в горле, — что считал тебя хуже, чем ты есть.

Клим дергается, будто предчувствовав выпад, но Лекс оказывается быстрее и изо всех сил толкает его назад.

Два шага в сторону бездны.

Прыжок.

И крик Клима, тонущий в густой темноте.