7 глава «Неожиданный поворот»

Саша

Марк успокоил меня своими ответом. Ему и правда оказалось плевать на сказанные отцом слова, и на то, что я би. Договорившись о первом уроке и месте его проведения, разошлись по домам. Со спокойным сердцем и душой я подходил к моему двору, и казалось, что ничего не предвещало беды и неприятностей, пока я не подошёл к подъезду. Настроение резко упало, стоило мне вновь увидеть папашу.

— Иди, куда шел. Не к тебе пришел, — глубоко затягивается сигаретой и ухмыляется, — я к матери твоей, — сказал отец так, словно приговор на расстрел озвучил.

Сердце рухнуло, внутри все похолодело, нарастала паника. Мне не хотелось отпускать маму с ним, но что я могу? Ничего. И это бессилие меня бесило и выводило из себя. Но мне осталось лишь наблюдать и со злость сжимать кулаки.

Только хотел начать сокращать расстояние, с желанием заехать по его самодовольному еблу, как слышу писк домофона. Из подъезда вышла мама, настенная на драку, как и я. Но вы силу воспитания руки она не понимает, как и голос. Отцу достался лишь ее коронный взгляд, которой говорит: «Тебе пиздец!»

— Аня, я не настроен ругаться, а предлагаю прогуляться и все, как взрослые люди обсудить, — а мне сказал: — вали домой, щенок! — показал мне на дверь, беря маму под руку.

Мама на его слова кивнула и сказала, что он ей и правда вреда не причинит, они всего лишь обсудят мое будущее и права, которые у меня есть. А именно, куда после школы поступать и какую профессию выбрать. По мне неплохо было бы пройти по стопам мамы и бабушки в педагогический, но на какой поедет я так и не определился. Над этим я подумаю чуть позже, когда закончу десятый класс, но сначала нужно закончить девятый, сдать все экзамены, а там видно будет.

Проводив маму взглядом, пожелав ей хорошего и спокойного вечера, поднялся домой. Бабушки не было, она гостит у старой подруги, с которой они ещё в институте учились. Поэтому дома я один. Несмотря на то, что время позднее, давно стемнело, мамы все не было. На телефонные звонки она не отвечала, из сбрасывала. Я стал переживать, не находил себе места и считал в квартире углы. От мыслей о плохом отвлекло сообщение в телеграмм.

— Сань, как ты? Все хорошо? Слышал, твой папаша взял длительный отпуск. К вам с Анной Андреевной поехал.— спрашивал Слава, параллельно с этим присылая несколько обеспокоенных стикеров разом.

— Хреново, Слав. Этот дерьма кусок решил отдать меня в кадетку!!! На военное, мать его, дело. Совместный день он решил провести там, провел экскурсию.

— Кадетка! Серьезно? Бляяя,— пишет Слава, присылая фейс спалм.

— Это все хуйня, и мне было бы похуй, если бы в наш с ним скандал не влез Марк. Он прибежал мне на помощь, хотел спасти, а получил кучу говна на уши и компромата на мою тушку.

— Это уебок рассказал о твоей ориентации? Вот так сразу? Ебать!!!— очередной стикер с фейс спалмом и ругающийся, разбрасывающий перья филин.

— На мое счастье Марку похуй,— и стикер с уткой «расслабься».

— Радует, — а потом резкая смена темы: — ты готов к реализации плана по сближению?

— Чего?— но потом до меня доперло: — Нет! Слав, нет! Не сейчас!

— Поздно, Саня, пить «Боржоми», когда печень отвалилась!— и все, абонент был в сети только что. И вот как на это реагировать, не знаю. Хочется Славу одновременно и придушить, и расцеловать. А что выбрать, разберусь по ходу дела.

Не успел я закончить разговор со Славой и подумать о его тихом убийстве, как в замке зашуршал ключ. Вернулась мама. Вид она имела такой, словно отца она все же убила, а теперь думает, куда спрятать труп. На мою попытку спросить, как все прошло, сквозь зубы процедила:

— Саш, давай завтра, — я не настаивал, лишь накормил маму и ушел в кровать. Но спать даже не собрался. Слушал весь тот матерный шепот, которым мама покрывала отца. Вот что значит учитель литературы, словарный запас, даже матерный у нее знатный.

Из всего потока брани разобрал суть ее паршивого настроения. Отец продает встречный иск на лишение ее родительских прав, с претензией упущения в воспитание, опираясь на то, что из-за нее парень попал в плохую компанию и стал частью того процента малых меньшинств, населяющих мир. Бред, но если попадется судья с такими же взглядами, то пиши пропало.

Надеясь, что у мамы, или у бабушки есть хороший адвокат, который расставил бы все точки над и — уснул. Ведь завтра, сразу после уроков в школе, у меня урок в музыкальной школе. Любимая мною виолончель и ее струны. С перерывом в неделю пальцы мои будет нещадно истерзаны. Не потерять бы с непривычки чувствительность. Но, виолончель того стоит. После урока наше с Марком первое занятие.

Марк

После откровений Алекса и истории о прошлом, прошло две недели. За это время начались и закончились каникулы, как и выездные игры, вне нашего стадиона. Выезд принес нам шесть очков из возможных двенадцати. Большую часть времени я не думал ни о чем кроме игр и противников, с которыми нам предстояло скрестить клюшки. И лишь в пути домой вспоминал все то, о чем мне рассказывал Саша. Ведь как и говорил — мне пофиг. Внутренний мир у каждого свой, как и вкусы.

Напрягало другое — порывы и желания, которые возникали, когда видел парня под определенным ракурсом, или когда свет падал, по-особенному освещая лицо и светлые волосы. Эти желания, возникающие в его присутствии, пробирающие каждое нервное окончание, меня настораживали. В этом я хотел разобраться самостоятельно, не привлекая Алекса и кого-то другого.

Как это сделать? Без понятия. Для начала понять, что я к парню на самом деле чувствую. Решил узнать реакцию организма на Саню на нашем сегодняшнем занятии, в уединенной обстановке. Но перед этим уроки общие, потом у меня тренировка, а у Саши музыкальная школа и виолончель, игру на которой я бы с удовольствием послушал и даже посмотрел.

Надеюсь, когда-нибудь увижу и послушаю, а пока что уроки и первым Литература с Анной Андреевной, явно находящейся не в том расположении духа, чтобы повествовать о Пушкине и любовной лирике, пропитывающей его произведение. Ей, смотря на вид и мелькающую в глазах злость и холодность в словах, скорее подошел бы Достоевский с его «Преступлением и Наказанием». Но это дела взрослых, в которые дети не лезут.

— Марк! — трясет меня за плечо в столовой младшеклассник, — Марк! — уже настойчивее и громче. А я выходя из мыслей, спрашиваю, что ему от меня надо. Мальчик отвечает: — тебе просили передать, — и протягивает записку, в которой было всего три строчки:

«Воронов! Жду тебя в туалете третьего этажа. Срочно!»— Вот и все, что несло в себе послание.

— Кто передал записку?

— Не знаю, он не назвался, — сказал мальчик, возвращаясь за стол своего класса. А я, ведомый интересом и запиской, шел на третий этаж, в туалет, на встречу с незнакомцем, гоняя в мыслях, кому же я мог понадобиться в таком странном месте. Уже давно никто не назначает встречу в туалете. На улице, в столовой, в спортивной раздевалке, но не в туалете.

— Долго ты, — говорит голос, открывающий передо мной дверь. А я смотрю и вспоминаю, видел я среди старших этого парня, или нет. Но такой приметной внешности, как прямые, длинные до лопаток волосы, светло-карие, почти медовые глаза, резкие черты лица, я не встречал.

Как и дерзкий внешний вид — безрукавую футболку, рваные на коленях джинсы, висящие по бокам цепи, увешанные в ремешках и цепочках руки, и коронное — черным лаком выделенные ногти. Появись кто-то в подобном виде, его сразу бы отправили к директору, а потом вызвали родителей. Но не его. А это значит:

— Как ты попал в школу? Кто ты? И что тебе от меня надо?

— Ты меня не знаешь, и мое имя тебе ничего не скажет, но назовусь. Слава я, — а вот тут я прихуел. С какого перепуга и каким Макаром он попал в школу? Откуда меня знает? А еще на кой хрен я ему понадобился? Моя реакция вызвала у парня удивление: — ты меня знаешь?

— Слышал, от Саши. Я в курсе его ориентации, и всей истории о прошлой школе в другом городе. Об отце-ушлепке, о его друге и сыночке, сливающем информацию. А так же о тебе, о том, что ты для него сделал и кем являешься. — Тот сначала удивился, но потом заулыбался, а я спросил у довольного парня: — так какого хуя тебе от меня надо, Слава?

— Поговорить о Саше и тебе, о ваших возможных взаимоотношениях, — вот тут я реально охренел, и ничего не смог с собой поделать, когда рука потянулась к предложенной Славой сигарете.

У меня спортивный образ жизни, никотин под запретом, поэтому курю я крайне редко, в определенные моменты жизни, где необходим сигаретный дым и запах табака с вкусовыми добавками. Такие моменты наступают редко, но метко. И он как раз настал. Поэтому, затягиваясь, выпуская облачко дыма, говорю:

— Давай, поговорим...