кровожадный

Феликс очнулся в больничной палате. Он открыл правый глаз - всё размыто.

Феликс попробовал проморгаться - стало немного лучше, но всё равно размыто.

На правом глазу была повязка. Феликс хотел было дотронуться, но не смог пошевелить рукой.

Феликс был прикован к больничной койке ремнями.

- Что за чёрт? - Феликс испугался. Он дёрнул рукой ещё раз. Не выходит.

Феликс жадно хватал ртом воздух. Он боялся, что находился совершенно один.

Боялся, что его никто не услышит и не придёт на помощь.

- Господи, кто-нибудь! - крикнул Феликс.- Я не хочу умирать!

- Тихо-тихо, маленький мой, - к койки подошёл Дмитрий. - С тобой всё хорошо. Я здесь, рядом.

- Господин? - Феликс моргал правым глазом, пытаясь сфокусироваться и немного восстановить зрение. - Дмитрий Павлович?

- Феликс, я здесь... я здесь мой хороший, - Дмитрий освободил правую руку от ремня и поцеловал тыльную сторону запястья. - Как ты себя чувствуешь? Врачи сказали, что у тебя черепно-мозговая травма и ты можешь не помнить некоторые моменты из жизни. Скажи мне, милый, что ты помнишь?

- Я всё ещё ваш раб, верно? - уточнил Феликс. - Сейчас на дворе тысяча восемьсот пятьдесят первый год?

- Не совсем так, мой родной, - Дмитрий мягко улыбнулся. - Сейчас тысяча восемьсот шестьдесят восьмой год. И ты являешься моим мужем и по совместительству великим князем.

- Простите, ничего не помню,- Феликс взялся за голову. - Дмитрий, что со мной произошло? На меня напали?

- К сожалению, - Дмитрий печально вздохнул. - Август избил тебя до полусмерти в ванной комнате. Я слава богу вовремя пришёл, а то полагаю, он убил бы тебя.

- Где сейчас Август? - Феликс подумал, что Емельянову сейчас ой как нездоровится.

- Я прикончил его,- сказал Дмитрий. - Увидев какой кошмар он с тобой сотворил, одним движением руки свернул ему шею.

- Какой кошмар! - Феликс ахнул. - Это ужасно.

- Кошмар это - то в каком состоянии ты сейчас находишься, - Дмитрий повысил голос. - Не смей жалеть эту мразь! Он тебя чуть на тот свет не отправил!

- Дмитрий, не кричите пожалуйста, - Феликс зажмурился. - У меня голова болит.

- Прости, маленький, - Дмитрий кивнул.- Называй меня так как ты называл меня всегда. «Митей». Мы с тобой семнадцать лет в браке живём. Можем перейти к друг другу на «ты».

- Я помню, что я был беременным, - сказал Феликс. - У нас есть дети? У меня должен был родиться малыш!

- У нас с тобой есть два хорошеньких альфачонка, - Дмитрий хихикнул. - Ирина и Павел. До какого момента ты всё помнишь?

- Видимо до рождения наших детей, - Феликс задумался. - Последнее моё воспоминание - это, когда я последний раз навестил в больнице Августа. Тогда я помню мне очень плохо было, я еле дошёл до дворца. Я на ступеньках потерял сознание. И вот... Я очнулся уже здесь, в больнице, в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, как говоришь? Мне, кажется, тридцать пять лет?

- То есть, ты не помнишь семнадцать лет нашей семейной жизни? - Дмитрий поднял бровь.

Феликс покачал головой.

- Будьте прокляты эти Емельяновы и все, кто с ними связаны! - Дмитрий всхлипнул. Слеза покатилась из уголка глаз. - Господи, что с тобой сделала эта тварюга?!

Дмитрий подвинулся к Феликсу и крепко обнял его за талию, прижал к себе.

Голова и лицо Феликса были перебинтованы. Всквозь бинты виднелся только правый глаз, кончик носа и рот.

- Я очень люблю тебя, не забывай этого, - Дмитрий поцеловал Феликса в разбитые губы. - Я никогда не забуду этот кошмарный день. Я не забуду твоё изувеченное лицо и то, какие ужасные эмоции я пережил.

- Моё лицо изувечили? - Феликс дотронулся ладонью до перебинтованной щеки. - Сильно?

- Достаточно, - Дмитрий задумчиво кивнул.

- Я теперь страшный? - погрустнел Феликс.- Ты будешь меня бояться?

- Шрамы украшают мужчину, - Дмитрий улыбнулся. - Ты у меня всегда будешь красивым.

Феликс слабо улыбнулся.

- Долго мне придётся лежать в больнице? - спросил он.

- Через месяц, обещаю, я заберу тебя! - Дмитрий чмокнул Феликса в нос.

- А что будет дальше? - спросил Феликс.- Как мы будем жить если я ничего не помню? Я даже не помню как выглядят наши дети!

- За время лечения ты обязательно всё вспомнишь, обещаю! - Дмитрий взял Феликса за запястье и поцеловал. - Люблю тебя. Отдыхай, мой хороший. Время посещения, к сожалению, закончилось. Мне нужно идти.- Дмитрий отпустил руку и встал с койки.

- Митенька! - хриплым голосом позвал Феликс. - Пожалуйста, развяжи мне вторую руку.

Дмитрий подошёл с другой стороны к койки и отвязал левую руку.

- Зачем меня привязали? - спросил Феликс.

- Ты лунатил, - ответил Дмитрий. - В пользу твоей безопасности тебя пришлось связать. Иначе ты бы в окно вышел.

- Могли бы по-другому меня обезопасить! - Феликс разминал кисть левой руки. - Я чуть от страха сознание не потерял! А если бы тебя рядом не оказалось? А если бы я захотел попить? Или же в туалет? Как по мне, эта «безопасность в мою пользу» мне во вред только!

- Тебе нельзя напрягаться, ты ещё слишком слаб, малыш! - Дмитрий наклонился и чмокнул Феликса в губы.- Отдыхай и набирайся сил. Я очень люблю тебя.

- Я тебя тоже очень люблю, Митенька - Феликс всхлипнул. Из глаза потекла слеза. Феликс очень хотел обнять Дмитрия, прижаться к нему, поцеловать в плечо.

Спускаться поцелуями всё ниже и ниже. Непослушными пальчиками растегнуть штаны.

Делать приятно. Делать, потому, что любишь и хочешь доставить удовольствие любимому человеку.

Преданно, с любовью смотреть на мужа и не жалеть ни об одной капле, которую ты не проглотил.

***

- Как там папочка? - спросила Ирина. Она села в кресло. - Жить будет?

- Папочке сделали операцию, после которой он будет долго восстанавливаться, - ответил Дмитрий. - У папочки вместо левого глаза будет протез и... память будет... Не такая уж и ясная. Врачи сказали, что у Феликса сотрясение. И он к сожалению, не помнит семнадцать лет нашего брака. И вас, мои дорогие детки, увы, тоже не помнит.

- Это всё так ужасно звучит, - Павел опустил голову. - Наверное это мы виноваты, что с папочкой так произошло. Мы его не уважали, относились к нему как к какому-то крестьянскому омеге, а не как к родителю. Хоть он и омега, но всё же наш родитель, наш папулечка, который любит нас, какими бы неблагодарными детьми мы бы не были.

- На этот раз я с братом согласна, - Ирина перевела дыхание. - Думаю, что такое нехорошее дело произошло нам в наказание за то, что мы вели себя не очень хорошим образом. Может силы Свыше решили преподать нам урок за это. И Вселенная преподала нам самый плохой урок. Мы чуть не потеряли папочку. Его чуть не убил этот мерзкий Август. Фу! И как я только могла расчитывать на него? Ну и дурой я была!

- Ещё какой дурой, - подхватил Павел. - Ты можно сказать предательница. Ты выкрутасничала с этой «грязной тряпкой». Эта «грязная тряпка» чуть не убила папочку, на которого ты слюни пускаешь и в трусики к себе лазаешь!

- Что ты говоришь, мерзавец!? - Ирина разозлилась от последнего предложения.- Да как ты смеешь такое говорить при отце?!

- А отец думаешь не пускает слюни на папочку? И разве не трогает себя за член, представляя папочку в самых пошлых позах и развратных желаниях? - Павел гадко улыбнулся, смотря на отца.- Ну, тятенька, мы уже взрослые люди, от друг друга нет секретов!

- Несмотря на то, что мы все взрослые люди и нам друг от друга скрывать нечего, всё же наши с мужем дела - это сугубо наши дела, вас, мои дети, эти дела не касаются! - Дмитрий нахмурился махнул рукой. - А если ты, Павел, не будешь следить за тем, что говоришь, мне придётся тебе оторвать язык. Я не шучу. Среди крестьян-омег я практикую вид данной экзекуции.

- Павлу бы не помешало отрезать язык! - поддакнула Ирина. - И ещё кое-что, чтобы не лазал к себе в штаны всю ночь!

- Прикуси язык, развратная сучка! - кникнул на Ирину Павел.

- Я вас сейчас обоих накажу! - Дмитрий повысил на детей голос. - Мне и так в связи с обстоятельствами плохо, вы тут ещё концерты закатываете! Сейчас мигом вам языки поотрываю и спины плетью располосую!

Ирина и Павел замерли от неожиданности. Это было впервые, когда отец разговаривал с ними в таком стиле.

- Простите, мои хорошие, - Дмитрий выдохнул. - Нервы сдали. Вы взрослые люди и должны понимать каково мне. Я без понятий что мне делать. Жалеть мужа или мстить за него.

- Отец, месть - это удел слабых, - сказала Ирина.

- Месть - это блюдо, которое подают холодным! - сказал Павел. - Кто му же, месть - это приятное, сладкое ощущение. Как оргазм.

- Да замолчи ты, извращенец! - шикнула на Павла Ирина.

Дмитрий улыбнулся, смотря на детей. Всё-таки эти непоседы были для него той ещё радостью.

Дмитрий был благодарен Феликсу за детей.

Конечно, альфа мог бы обрюхатить другого омегу, но Дмитрию не нужны были другие омеги.

Ему был нужен Феликс. И никто другой.

Дмитрий счастлив, что поимел от него детей.

И этого было Дмитрию вполне достаточно.

Он уже не смотрит на других омег.
Они ему неинтересны.

Дмитрию интересен только Феликс.

***

Дмитрий решил проведать палача, которому наказал изувечить Августа до смерти.

Дмитрий думал насчёт слов детей. Да, месть - это плохо. Но жить с болью на душе - тоже ничего хорошего.

- Как поживаешь, Арсениевич? - к палачу подошёл Дмитрий. - Рассказывай, как именно ты пытал Емельянова?

- А, Ваше Императорское Высочество, - Арсеньевич склонил голову. - Всё сделано так, как вы наказали. До смерти изувечил его и кинул в подвал. Сначала отхлестал Емельянова кнутом до полусмерти, затем выколол ему глаза раскалёнными щипцами, вырвал язык.

- Неплохо, но как-то маловато за такое преступление, - Дмитрий пожал плечами. - Он моего супруга чуть не убил, а ты его..

- Прошу прощения, вы не дослушали, - сказал палач. - После языка я ему отрубил пальцы и уши. Я, конечно, мог бы отрубить ему голову, но подумал, что это будет лишним. Вы же хотели, чтобы он умер мучительной смертью, а не раз и всё?

- Мне нужно его тело, - Дмитрий кивнул. - Хочу его родственничкам сделать сюрприз.

- Ну и кровожадный вы, Дмитрий Павлович! - Арсеньевич покачал головой. - Пройдёмте за мной.

***

- Отпусти, ты мне руку оторвёшь! - Павел вырвался из хватки Ирины. - Что за сумасшествие на тебя нашло?

- Как мы поняли по словам отца, папочка нас не помнит, поэтому мы... - Ирина затаила дыхание. - Ну ты понимаешь, к чему я веду?

- Ты хочешь, чтобы мы воспользовались больным положением папочки и вступили с ним в интимную связь? - Павел поднял бровь. - Ну это даже для меня подло! Как ты только до такого додумалась, дура?

- Ты как бы тоже хотел ему всадить, а теперь что носом воротишь? - фыркнула Ирина.

- Ты сама себя слышишь? - Павел развёл руками.- Сначала думай, а потом говори! Одно дело, когда папочка здоров и когда он непротив, в другое, когда он больной и не хочет вступать с нами в интимную связь, извращенка ты бессовестная!

- Интересно, и когда у тебя появилась совесть? - Ирина усмехнулась.

- Тогда когда я осознал, что веду себя как маньяк и насильник! - сказал Павел. - Я пытаюсь измениться в хорошую сторону. И тебе тоже советую.

- А если я не хочу делать, как ты хочешь? - Ирина склонила голову набок.

- Тогда мне придётся всё рассказать отцу, - ответил Павел. - И тебя будет ждать наказание.

- Отец тогда и папочку тоже накажет, - Ирина улыбнулась. - За соучастие. Так что своим болтливым ротиком ты сделаешь и мне плохо, и нашему глубоколюбимому папочке.

- И не думай мной тут манипулировать! - Павел закатил глаза. - Я главнее тебя. И что, что ты альфа? Альф красит мораль, а не статус!

- Кто тебе внушил эту уверенность? - спросила Ирина.

- По-твоему я не умею думать? - Павел усмехнулся. - Что-то ты совсем оборзела, сестрёнка. Я точно пожалуюсь на тебя отцу.

- Ну и иди, ябеда! - Ирина показала Павлу язык. - Ябеда и предатель!

Павел вышел из покоев.

***

Посмотрев на изувеченный труп, Дмитрий подавил рвотный рефлекс.

- Беру слова обратно, ты достаточно постарался, Арсеньевич, - сказал Дмитрий.- Я даже передумал везти «это» к Андрею Григорьевичу. Фу.

- Не думаю, что им понравится ваш подарок.- сказал Арсеньевич.

- Сожги этот вонючий труп немедленно! - Дмитрий поспешил выйти из подвала.

***

- Нет, ты не посмеешь! - Ирина схватила Павла за руку и потянула на себя.

- Ещё как посмею! - Павел ворвался в покои к Дмитрию. - Отец должен знать о твоих похождениях!

- Что вы опять не поделили? - устало спросил Дмитрий. Он готовился ко сну.

- Она хочет воспользоваться больным состоянием папочки и изнасиловать его! - Павел стряхнул с руки Ирину.

- А сам то? - Ирина толкнула Павла. - Только и делаешь, что дрочишь на него!

- Успокоились! - грозно произнёс Дмитрий.

Дети закончили перепалку и посмотрели на отца.

Дмитрий отложил книгу на стол, встал с кресла и подошёл к шкафу.

Дмитрий достал из шкафа пучок розог.

- Раздевайтесь и ложитесь на кровать. - спокойно произнёс Дмитрий. Он закрыл дверку шкафа и подошёл к детям с розгами в руке.

Дмитрий всё же решил заняться воспитанием детей.

Он устал терпеть их безобразное поведение.

- Отец, а может не надо? - Ирина боязливо уставилась на розги. - Мы будем хорошо себя вести.

- Мне нужно было намного раньше заняться вашим воспитанием, - сказал Дмитрий. Он хлопнул пучком розог по ладони. - В этом я виноват. Каюсь.

Ирина потянулась к платью и начала медленно растёгивать пуговицы на груди.
Девочка сняла платье через голову. Она осталась в панталонах.

- И панталоны тоже снимай, - Дмитрий кивнул.

- Я не хочу их снимать! - сказала Ирина. Девочка стеснялась находиться голой перед братом.

- Павел, сними со своей немощной сестры панталоны, - раздражённо произнёс Дмитрий.

Павел подошёл к Ирине и стянул с неё панталоны.

Девочка заплакала от унижения.

- Ты будешь первая, раз посмела ослушаться меня! - Дмитрий кивнул на кровать. - Ложись животом на матрас. Руки под подбородок.

Ирина всхлипнула и послушно легла на кровать.

Ей было больно от мысли о том, что её будут сечь.

- Павел, ты считай удары, - Дмитрий посмотрел на сына. - Должно быть тридцать ударов.

- А что как много? - удивился Павел.

- Довели меня, - ответил Дмитрий. - Скажите «спасибо», что не плетью бью.

- Отец, почему ты такой злой? - спросила Ирина.

- А как мне не быть злым, если вы себя так плохо ведёте? - Дмитрий приложил пучок розог к пухлым ягодицам дочери и замахнувшись, нанёс первый удар.

Ирина ойкнула и вильнула бёдрами.

- Один, - произнёс Павел, внимательно смотря на крапинки крови, которые образовались на ягодицах сестры после удара.

Дмитрий нанёс второй удар.

Дочь взвизгнула. Второй удар получился больнее.

- Два, - произнёс Павел. Он почувствовал как внутри у него всё сжалось от страха.

Дмитрий продолжил наносить удары.

Ирина плакала, пыталась прикрыть ягодицы руками.

Дмитрий грозился связать девочки руки.

Дойдя до тридцатого удара, Дмитрий положил пучок розог рядом с дочерью.

- Освобождай место для брата! - сказал Дмитрий. Он помог Ирине подняться.

По ногам девочки текла кровь.

Дмитрий отвёл дочь в угол и поставил её коленями на горох.

- Прошу! - Дмитрий подошёл к Павлу и рукой направил на кровать.

- А считать кто будет? - спросил Павел.

- Я сам буду считать, - ответил Дмитрий и подтолкнул сына к кровати.- Ложись, не будь немощным!

Павел лёг грудью на кровать.

Он надеялся стойко выдержать порку, но после первого удара понял, что не сможет.

Дмитрий лупил сына сильнее, чем дочь.

Дмитрий активно работал рукой нанося удары.

Павел мычал и дёргался. Ему было больно.

Вскоре ягодицы, бёдра и ноги были в крови.

- Закончили, а теперь отправляйся на горох, в угол! - Дмитрий помог Павлу встать на ноги, и взяв его за плечо, повёл в угол.

- А ты вставай и иди к себе в покои! - Дмитрий вскомандовал дочери.

Ирина послушно поднялась на ноги, вернее, попыталась подняться.
Колени ужасно болели после гороха.

Дмитрий опустил Павла коленями на горох и засёк на часах время наказания.

***

Перед сном Дмитрий пошёл в покои к детям.

Павел и Ирина лежали по кроватям на животе, укрывшись одеялом.

- Когда папочка вернётся домой, вы будете обязаны попросить у него прощение за своё поведение, - сказал Дмитрий.- На коленях, желательно. И поцеловать руку. А дальше зависит от папочки, какое он для вас придумает наказание. Всё-таки кровушки вы у него достаточно попили.

- Ты плохой, - сказала Ирина. - Я не хочу тебя видеть.

- Хочешь сказать я тебя за просто так высек? - спросил Дмитрий.

- Я не хочу с тобой разговаривать! - Ирина зарыдала в подушку. - Уходи!

- На твоём месте, я бы попросил прощение, - Дмитрий пошёл к выходу из покоев. - Спокойной ночи, дети. Надеюсь, сегодняшняя порка послужит вам уроком и заставит задуматься о своём поведении.

Дмитрий вышел из покоев.